midnight sketches

Они довольно быстро привыкают к манере Эроса привносить флирт в любую начатую беседу, будь это построение маршрута к местам, где держат в плену их друзей, или обсуждение лучших добавок к чипсам. Когда он уж слишком увлекается, Фина меряет его тяжелым взглядом, Друиг прямо велит заткнуться, а Маккари… Что ж, Маккари лишь добродушно улыбается, что ничуть не остужает желание Эроса продолжать в том же духе. Несмотря на эту раздражающую привычку, Друиг скорее рад его присутствию. Не только потому, что они получили новую цель, но и потому что за пару дней до его эффектного появления на корабле воцарилась гнетущая атмосфера неопределенности, даже Маккари, воплощение солнечного света и оптимизма, погрустнела. Эрос и его миньон принесли с собой толику безалаберности и легкости. Стоя на капитанском мостике, Друиг слышит как из главного зала, по-прежнему заваленного книгами, скульптурами и прочими экспонатами из коллекции Маккари, доносится земная музыка. Глубокий мужской голос с хрипотцой поет о том, что ради своей женщины станет кем угодно. Друиг медленно, неслышно пробирается туда, лавируя между грудами вещей, и застает такую картину: Эрос и Маккари танцуют. Неуклюже раскачиваются, держась за руки, сохраняя целомудренное расстояние, а затем Эрос кружит ее, подняв одну руку вверх. Оба улыбаются от уха до уха. Друига это забавляет. Он знает, что Маккари, хорошо чувствуя вибрацию музыки, умеет двигаться чисто и точно в ритм. Да и Эрос наверняка хорошо владеет своим телом. Сейчас они просто дурачатся. На последних аккордах Эрос вдруг губами прижимается к тыльной стороне ладони Маккари, и проникновенно заглядывает своей партнерше в глаза. А вот это уже слишком. Друиг аплодирует нарочито громко и медленно, чтобы привлечь их внимание. Во взглядах, обращенных к нему, нет ни смущения, ни досады. — О, у нас появилась публика. Или может хочешь присоединиться? Мне кажется, тебе это нужно. Во время длительных перелетов меня всегда спасают от хандры танцы. «Ни разу за семь тысяч оборотов Земли вокруг Солнца я не видела, чтобы Друиг танцевал», — замечает Маккари, снимая с плеч и отбрасывая толстовку на молнии. — Ну, это просто. Не бойся ошибиться, — соблазняюще улыбается Эрос. — Когда я ошибаюсь, я делаю вид, что так и было задумано, — отрезает Друиг. Он смотрит на Маккари, впервые за долгий период, оказавшуюся в замкнутом пространстве совсем без возможности выйти и намотать пару кругов вокруг экватора. Почему о том, что ей необходимо движение подумал Эрос, а не он?.. Друиг гасит зарождающееся раздражение, выходит в центр зала и протягивает руку Маккари. Она принимает ее с недоверчивой улыбкой. Эрос включает музыку, Друиг даже не прислушивается: он точно знает, как будет двигаться, независимо от ритма и мотива песни. Не зря же в свое время он побывал в портовых районах Ла-Плата. Он кладет левую руку Маккари себе на плечо, свою устраивает у нее на спине чуть ниже лопаток. Их ладони соединены выше плеча, а локти образуют острый угол. Это похоже на объятия. — Доверься мне, — говорит он. У Маккари в глазах зажигается огонек любопытства, она становится податливой и готовой просто следовать его движениям. Друиг начинает деликатно вести — медленно, медленно — разворот с креном вправо, потом снова шаги: медленно, медленно, быстро, быстро, медленно и — она успевает лишь удивленно выдохнуть — Друиг наклоняет ее и так же быстро возращает в вертикальное положение. Маккари бросает в жар, ее будоражит этот новый способ взаимодействия, так не похожий на их обычное мягкое баловство. Она быстро учится: повторяет за ним изящные «восьмерки», чертит полукруг носком ботинка и почти интуитивно забрасывает свою точеную ногу ему на бедро, когда Друиг вновь низко наклоняет ее. В тот миг, когда они на секунду замирают в этой двусмысленной позе, сквозь тела словно пропускают ток, и все вдруг становится до боли очевидным. — Да, — веселый голос Эроса доносится откуда-то издалека. — Это тоже неплохой способ развеять хандру, но для этого лучше выбрать более уединенное место. Друиг и Маккари его не слышат: не размыкая объятий, они просто стоят в середине главного зала, не в силах оторвать взгляд друг от друга, под грохот собственных сердец вместо затихшей музыки.