midnight sketches

It's just a cigarette and it cannot be that bad Honey don't you love me and you know it makes me sad? Друиг выходит наружу и прислоняется спиной к теплому корпусу Домо, пока остальные внутри наблюдают за манипуляциями Фастоса или разглядывают коллекцию Маккари. Кроме Икариса, конечно. Тот патетично покинул сцену после слов, что Аяк выбрала своей наследницей Серси, а не его. Друиг нащупывает в кармане полупустую пачку Мальборо: внутри пять мятых сигарет и дешевая газовая зажигалка в крошках табака. Он машинально крутит пачку в пальцах, пытаясь вспомнить, когда и куда в последний раз надевал эту куртку. Достает сигарету, поджигает и затягивается. Тут же, словно призванный джинн из лампы, появляется Маккари и с неодобрением качает головой. — Не ровен час, вся планета развалится на куски, а ты осуждаешь меня за одну-единственную сигарету, — Друиг улыбается уголком рта, снова затягивается и выпускает дым, подняв подбородок вверх. Он ждал встречи с Маккари с того момента, как услышал голос Спрайт, произносящий «мы друзья по колледжу». Но ее не было среди прибывших на Амазонку. Попав на Домо, он перебрал в уме десяток фраз, с которых мог бы начать заново их граничащую с флиртом игру, и изумрудная скрижаль оказалась идеальным поводом поддразнить ее. Потом же просто произнес то, что думал: она была прекрасна, как и сотни лет назад, и он скучал. Маккари зеркалит его позу, но с другой стороны от выхода, и что-то чертит на песке носком ботинка. Она еще не сказала ему ни слова. Из космолета выходит Серси, оглядывается. — Он пошел туда, — Друиг сигаретой показывает направление, в котором удалился обиженный «золотой мальчик». Серси коротко кивает с благодарностью, и идет по следам Икариса. Друиг провожает ее долгим взглядом сквозь сигаретный дым. Он пообещал своей Вечной сестре невозможное, и приложит максимум усилий, но может статься ответ на их чаянья не в нем. А в Серси, что превратила девианта в дерево. Друиг не замечает, как на него в этот момент смотрит Маккари. Задумчиво, с едва заметной грустью. После убийства Целестиала они — пять Вечных и отныне смертная Спрайт — отправляются на медленно плывущем в стратосфере Домо в сторону фермы Аяк, чтобы почтить память Верховной и починить корабль. Едва приземляются, Фастос звонит семье, Серси своему англичанину, а Спрайт — Кинго. Друиг, простившийся со своими людьми, отбывая в Ирак, вдруг чувствует облегчение от того, что ему не нужно набирать ничей номер, что единственная, кто его по-настоящему волнует, рядом. Он опускается на крыльцо, вдыхает прохладный воздух, и рука сама тянется в карман за сигаретами. Он не помнит, когда впервые попробовал дым на вкус. Ацтеки листья табака жевали, а еще прикладывали к открытым ранам и вискам при головной боли. За сотни лет медицина продвинулась далеко вперед, а курение превратилось в ужасающую, убивающую привычку. Друиг, который может не бояться рака легких, курит редко — в моменты дисбаланса и тревог, как обычный человек. Огонек на кончике сигареты потрескивает, и дым покалывает горло. На ступеньку ниже садится Маккари, фамильярно забирает у него сигарету из пальцев и втаптывает в глину. — Это было грубо, — замечает Друиг. «Я буду делать это каждый раз, когда увижу тебя курящим. Планета больше не разрушается, у тебя нет оправданий», — невозмутимо отвечает ему Маккари. Через крыльцо в дом один за другим поднимаются их утомленные собратья: Фастос надеется, что в доме Аяк осталась еда, Фина обнимает за плечи Спрайт, Серси ласково треплет по плечу Друига, прежде чем войти в двери. Маккари в задумчивости прикусывает ноготь мизинца, а потом нерешительно выводит пальцами: «Сейчас не лучшее время, но… может быть стоит уже признаться в своих чувствах?». Друиг, пальцы которого вытягивают очередную сигарету, замирает как чертов кролик, увидевший лису. Когда Маккари встретила его самыми крепкими и одновременно самыми нежными объятиями там, на пляже, это был идеальный момент сказать «я люблю тебя», и он конечно его упустил. Он все еще сидит как истукан, когда Маккари продолжает показывать: «Не прямо сейчас. Она только что потеряла Икариса, но… Я думаю, Серси должна знать, что ты…» — Стоп, — Друиг вскидывает открытые ладони, роняя злосчастную пачку. — Серси? Причем здесь она?.. Маккари выглядит не менее удивленной. «Я всегда считала, что ваше соперничество с Икарисом частично основано на твоей привязанности к ней. Вы ведь были очень близки в самом начале, когда мы еще делили нашу команду на «воинов» и «эмпатов», — Маккари начинает медленно краснеть, осознавая, что совершила ошибку, — «И сегодня ты так смотрел ей в след… Я просто…», — она закрывает лицо ладонями. Друиг пересаживается к ней, бережно обхватывает за запястья, чтобы отвести ее руки от лица. — А как же мое отношение к тебе? «Дружеское подтрунивание?», — показывает Маккари, не делая попыток освободиться от его пальцев на своих запястьях. Друиг выдыхает сквозь зубы, чувствуя себя самым большим идиотом во вселенной. — Серси мне как сестра. Всегда была. Маккари, клянусь… Клянусь днем, когда был создан Аришемом. Клянусь своим последним днем, когда бы он не наступил, что единственная Вечная, которую я боготворю, сидит сейчас передо мной. Маккари утыкается лицом ему в грудь, в черную футболку. Запах сигарет щекочет ей ноздри, но она думает, что есть привычки и похуже курения. Например, столетиями не говорить о своих чувствах.