midnight sketches

Домо медленно дрейфует над океаном, который через полвека нарекут Тихим, к юго-западу от пятого континента. Вечные несколько дней назад покинули Азию и теперь, пока Фастос пытается отыскать очередное логово девиантов, у них есть немного свободного от земных дел времени. Команда рассеяна по кораблю: Кинго и Спрайт на мостике под приглядом статуи Аришема играют в одну из людских настольных игр; Гильгамеш, напевая себе под нос, готовит обед на всю братию в одном из отсеков; Фастос, Друиг и Серси тихо переговариваются в лаборатории, и Тена отрабатывает удары секирой в прилегающем к ней коридоре; остальные в своих каютах. В центре зала работают два прибора: один — в поисках местоположения девиантов, второй запущен Фастосом в исследовательских целях и сканирует океанское дно. Он потом добавит эти сведения на геофизическую и геологическую карты Земли, что составляет уже пару веков. Один из приборов вдруг издает пронзительную трель, прерывая Серси. — Прошу прощения, — Фастос, засуетившись, встает с бортика витрины, на котором они все сидят, и идет к приборам. Делает пас рукой, что-то рассматривает, листает эфемерные страницы и тянет задумчивое «хммм». — Что там? — Серси, ведомая любопытством, встает рядом. — Девианты? — Нет, это другой прибор. Тот, что я запустил для зондирования океанской толщи и дна. Он обнаружил нечто… странное. Низкочастотные колебания. Звук из глубин океана. — Звук в океане? Может быть это снова песни китов? Ах, а у тебя не осталось той записи? По-моему, они просто чудесны. — Нет, Серси, — мягко отвечает ей изобретатель. — Это не похоже на китов. Колебания идут с куда большей глубины и, если судить по пройденному ими расстоянию, издает их существо огромных размеров. Гораздо больше любого кита. Фастос выводит перед ней красно-фиолетовую спектрограмму звука, но Серси лишь улыбается и пожимает плечами. Она ничего не понимает в этих выкладках. — Дай послушать, что там такого особенного, — подает голос Друиг, не переставая при этом чистить и отправлять в рот фисташки, посыпанные солью. Не то чтобы его сильно интересовала находка Фастоса, но это все равно лучше, чем по пятому кругу слушать речь Серси об особенностях корейской керамики, в которую она так сильно влюблена. Фастос растеряно поглаживает подбородок, бомочет «увеличим скорость» и после пары манипуляций включает озадачивший его звук. Сначала ничего не слышно, потом раздается тихое шуршание — помехи, понимает Друиг, а потом вдруг в круглом зале лаборатории раздается чей-то протяжный вздох. Друиг вздрагивает и замирает. Необъяснимый утробный ужас окатывает все тело, руки его слабеют, и миска пресловутого корейского селадона, полная пустых ореховых скорлупок, соскальзывает с колен и раскалывается о каменный пол. Серси оглядывается, видит разбитую посуду и расстроено всплескивает руками. Фастос стоит и задумчиво слушает на повторе короткий отрывок. Друиг не понимает, как они могут сохранять спокойствие, потому что его череп вот-вот треснет от повторяющегося звучания. Время будто замирает, пространство тонет в тенях. Есть только он и этот невообразимый, хтонический ужас, накатывающий снова и снова. В дверях зала вдруг появляется Тена с энергетическим мечом наголо. — Что происходит? — спрашивает она, и голос у нее срывается. Фастос смотрит на нее с удивлением и останавливает запись. — Изучаем волну, что случайно поймал один из моих приборов. Тена, прошу, оружию не место в моей лаборатории, — на шаг назад отступает изобретатель. Вид у Вечной уж больно воинственный: лицо бледнее обычного и губы сжаты в бескровную линию. Хоть у самого разум будто окутан туманом, Друиг понимает: Тена отозвалась на исходящую от звука угрозу. — Друиг, ты в порядке? — Серси обеспокоенно касается его плеча. Он с трудом поднимает руку и стирает холодный пот со лба. — Вы… Никто не почувствовал… — в горле у него пересохло, и он не знает какое слово подобрать к тому, что испытал. — Чье завывание записал твой прибор? — мрачно спрашивает Тена. Серси тем временем подает Друигу кружку с водой. — Это не вой, — нервно откликается Фастос. — На планете нет живых существ такого размера: ни животных, ни девиантов. Это, — его пальцы чертят в воздухе несколько линий, — Это скорей всего айсберг, севший на мель, или движение льда у берегов Антарктиды. — Ты у нас ученый, — Тена наконец гасит меч и смотрит прямо на Друига. Он едва заметно кивает ей в ответ. И Тена, поняв намек, удаляется, едва не столкнувшись в дверях с Аяк, которую Серси тут же зовет осмотреть Друига. На вопрос, что случилось, Фастос быстро объясняет ей про запись, прибавляя в конце, что никакого повода паниковать не было. Это всего лишь айсберги. Так или иначе. — Никто и не паниковал, — огрызается Друиг. Мало ему насмешек Икариса и Кинго, теперь и Фастос иронизирует над ним. — Но это и правда было похоже на… тяжкий вздох огромного зверя. Аяк осторожно, почти нежно касается его лба. Кожа под ее ладонью нагревается: Друиг чувствует, как его снова наполняет сила. Когда Аяк отнимает свою руку, он почти здоров. — Дай мне прослушать запись, — просит Аяк Фастоса, при этом она кладет руку на плечо Друигу и улыбается ему ободряюще, — один раз. Фастос щелчком пальцев запускает дорожку. Тишина, помехи, и снова — вздох. Друиг каменеет, чувствует, как фунт съеденных орехов подступает к горлу. Аяк гладит его по плечу, успокаивает, и ощущение ужаса отступает. —  Может быть, мы выясним происхождение этого звука чуть позже, — голос у Аяк ровный, спокойный. —  Фастос, у тебя же есть координаты источника? Хорошо. Думаю, пора помочь Гильгамешу накрыть на стол, — с нажимом говорит она. Фастос и Серси переглядываются и покидают зал, оставляя Друига наедине с Верховной. — Мальчик мой, ты носитель великого дара. И твоя чувствительность — его побочный эффект. — Великий дар? Тот, который ты запрещаешь мне использовать? — не может и в эту минуту удержаться от яда Друиг. — Это скоро изменится. Очень скоро ты покажешь себя во всей красе, во всей силе, — тон у Аяк торжественный, так она обычно транслирует волю и решения Аришема. И это не может не настораживать. Не прибавляя больше ничего к сказанному, Аяк удаляется из лаборатории, и озадаченный Друиг медленно идет следом. Маккари, свет его жизни, занимает ему место за обеденным столом рядом с собой. Друигу бы очень хотелось рассказать ей о случившемся, но пока вокруг столько народа, это невозможно. Поэтому он крадет с ее тарелки кусочек маринованного имбиря и лишь ухмыляется, когда Вечная легонько шлепает его по руке в отместку. За столом царит привычное оживление и лишь Тена, сидящая напротив Друига, не принимает участия в беседе, молча поглощая свою порцию риса с уткой. В тот момент, когда он мрачно прислушивается к предложению Икариса к Маккари совершить разведывательную вылазку на материк, Друиг вдруг получает легкий тычок носком сапога по голени. Он встречается взглядом с Теной и она едва заметно указывает подбородком на выход. Ей тоже хочется поговорить без свидетелей. Друиг украдкой показывает ей на языке жестов: «через две минуты». Богиня войны допивает медовуху Гильгамеша из своей кружки и первой выходит из-за стола. Вечный оставляет недоеденным печеное яблоко и, под удивленным взглядом Маккари, тоже спешит покинуть компанию, которая еще долго будет смаковать десерты и напитки. Тена ждет его за поворотом коридора, а потом тащит за рукав в каюту. Едва дверь ее личного отсека закрывается, она складывает руки на груди и говорит: — Никакие это не айсберги. — Что ты почувствовала, когда услышала… это, — Друиг ежится от одного только воспоминания. Странно, но перед Теной ему совсем не стыдно признаться, насколько он был испуган. — Опасность. Будто за спиной у меня монстр, которого никто из нас еще не встречал. Я почувствовала ее затылком, и она стекла вниз по позвоночнику, едва не лишив меня сил, — воспоминания даются Тене нелегко, она хмурится и зябко передергивает плечами. Друиг описывает ей свои ощущения, а потом — разговор с Аяк. — Проявишь себя во всей красе?.. — Вечная вздергивает брови, — Аяк веками держала тебя на коротком поводке, не позволяла распоряжаться силой, а теперь вещает про великий дар? Без обид, Друиг, но здесь что-то не так. Он качает головой. Какие уж тут обиды. — Аяк не договаривает, но я пока не пойму связано ли это напрямую со звуком из океана. Как ты считаешь, нужно ли дать прослушать эту запись тем, кого не было в лаборатории? Гильгамешу, Спрайт?.. — Можем попробовать, — кивает Тена. — Но в любом случае, я хочу отправиться туда, к источнику звука, как можно скорее. — И что мы станем там делать? Ты даже плавать не умеешь, — констатирует Друиг. Сам он прекрасно владеет брассом и хорошо ныряет, но не на шесть тысяч метров. — Нам нужен Фастос. Его талант изобретателя. Он может сконструировать, не знаю, аппарат, который поможет погрузиться на такую глубину. Поставим перед ним задачу, и он не сможет удержаться, чтобы не решить ее. — Ладно, — нехотя кивает Тена. Сомнение не сходит с ее лица. — Нам нужно больше времени, чтобы проанализировать ситуацию, — пытается успокоить ее Друиг. Они еще какое-то время составляют план действий, а потом Друиг выскальзывает из каюты и замечает золотой трассирующий след в том конце коридора, что ведет к общим залам. Чертыхаясь, он спешит следом, чтобы объяснить Маккари причину, по которой находился в каюте Тены. — Не видели Маккари? — заглядывает он к все еще распивающим медовуху Гильгамешу и Кинго, после того как обыскал все помещения. — Икарис забрал ее с собой, на континент, — отвечает последний и возвращается к прерванному разговору. Далеко за полночь Друиг лежит в постели без сна и обдумывает события дня. После бесплодных поисков Маккари на Домо, он вернулся в лабораторию и попросил Фастоса показать на карте, откуда шел неопознанный звук. — Прости, я очистил память прибора. Не осталось ни записи звука, ни координат. Аяк доходчиво объяснила, что мое дело — это поиск девиантов, а не анализ малопонятных Земных явлений, — раздраженно ответил Фастос. — Помнится, ты как-то говорил, что у тебя фотографическая память, — заметил Друиг, не глядя на изобретателя. — Так и есть, — отозвался он. — И что есть стороны жизни, над которыми не должны властвовать ни Верховная, ни сам Аришем. — Чего ты хочешь, Друиг. — Возможность опуститься на глубину свыше шести тысяч метров в той точке, координаты которой, по мнению Аяк, утеряны, — он посмотрел на своего друга, чьи таланты также на протяжении веков оставались не у дел. Тот смерил его внимательным взглядом и кивнул. Этого было достаточно, чтобы договор был заключен. Потом Друиг долго ждал возвращения Маккари, сидя на мостике, откуда мог бы услышать как открывается главный вход Домо, но они с Икарисом так и не появились.