Оскверненные

Потерялась, но теперь я нашла себя. Я понимаю, но когда-то была слепа: Я была растеряна, как маленький ребенок, Пыталась взять, что могла, Была напугана тем, что не смогла найти Все эти ответы, милый. Не заставляй меня грустить, Не заставляй меня плакать. Иногда одной любви недостаточно, А путь становится тяжелым — Я не знаю, почему. Продолжай смешить меня. Давай накуримся, Дорога длинна, Мы продолжаем идти, Попробуй получать удовольствие По пути. Позволь себе побыть безумным, Дай мне поцеловать тебя под проливным дождем. Ты любишь, когда твои девочки сходят с ума. Выбери свои последние слова, Это последний раз, Потому что ты и я, Мы родились, чтобы умереть.

Lana Del Rey — Born to die

12 июня, 1974       Близнецы Поттеры вернулись домой вместе с Сириусом Блэком и Лили Эванс, которые гостили у них несколько дней, с разрешения родителей. Юфимия была в восторге от друзей своих детей, в особенности от миловидной Лили, чьи знания в быту принято удивляли. Она же частенько помогала по дому, пока Виктория пропадала во дворе с мальчишками.       Семья Поттер не имела домовиков, что оказалось настоящим открытием для избалованного Сириуса, не привыкшего к тому, чтобы обслуживать себя самостоятельно. Отсутствие домашних помощников было связано с тем, что Флимонт выступал против рабства в любом его проявлении. Миссис Поттер вместе с детьми поддерживали позицию главы семьи, считая, что традиции магического мира давно устарели. Однако вслух о таком говорить не следовало, в том случае, если Поттеры не намеревались прослыть революционерами.       Через неделю пребывания в Коукворте для брата и сестры настал переломный момент, когда явилась леди Ирмина Поттер — мать Флимонта, изъявившая желание забрать Викторию на остаток лета в родовое поместье в Сан-Марино. Джеймс не был рад нежданной новости. При мысли, что им с Викторией придется расстаться, сердце его болезненно сжималось. Он не собирался отступать, даже после того, как родители одобрили предложение леди Поттер. Хотя стоит отметить, что к согласию они пришли через несколько дней сложных переговоров. У мистера Поттера с раннего детства сложились трудные отношения с матерью, и все же он позволил ей забрать дочь.       — Нет, я не позволю разлучить близнецов. Ты не посмеешь, — настаивала Юфимия.       Ирмина Поттер, наблюдавшая за нарастающей ссорой сына и невестки, ухмылялась, в некотором смысле злорадствуя. В свое время она предупреждала Юфимию бежать прочь, но та ее не послушала и выскочила замуж за Флимонта. Он не солгал, когда обещал ей любовь и уважение, вот только они не были на равных. Не тогда, когда приходилось решать проблемы и думать о благе семьи.       — Не подрывай мой авторитет в глазах детей. Решение принято. Виктория отправится в Сан-Марино. И, если понадобится, останется там до совершеннолетия.       — Нет, — подавленная Юфимия покачала головой. — Не поступай так с ними. Они ведь близнецы, больше, чем брат и сестра. Флимонт, их души…       Оборвав жену, Флимонт заключил ее в объятия.       — Другого выхода нет, я не вижу. Он снова дал о себе знать, ты ведь сама видела. Я не позволю ему разрушить нашу семью, погубить нашу дочь…       — Будь сильной, Юфимия, — подытожила Ирмина. — Твоя дочь будет в безопасности со мной. Стены родового поместья скроют ее и наполнят силой, которую вы у нее…       — Достаточно!       Разговор старших остался для Джеймса и Виктории загадкой.       Когда перепуганная Виктория сидела на краю чемодана у подножия лестницы в коридоре, Джеймс во всеуслышание заявил, что без него сестра не поедет никуда. Он считал так: «Если леди Поттер хочет одного близнеца, то второй идет в подарок». Увы, его мнение едва ли имело вес.       — Я не отпущу тебя, — уверенность в голосе Джеймса вполне могла убедить любого, но не леди Поттер.       — Пожалуйста, Джим. — Вики обреченно цеплялась за ладони брата. — Джим…       Джеймс затравленно взглянул на сестру, в глубине души понимая, что ему не выстоять против решения отца. Не в силах вынести слез Виктории, он отвернулся. А затем, собравшись с силами, опустился на одно колено, накрыв ее ладони своими.       — Я с тобой. Пиши мне каждый день, ладно? Если будет совсем невмоготу, я что-нибудь придумаю и заберу тебя. Может, отец передумает.       — Обещаешь?       Джеймс не смог бы раздобыть порт-ключ, чтобы оказаться в Поттер-мэноре. Однако Вики слегка приободрилась.       — Клянусь.       Из кухни доносилась ругань отца, сцепившегося с матерью. В последний момент Флимонт усомнился в том, что принял верное решение, и хотел было отступить, как леди Поттер его оборвала, напомнив, чем чревата слабость данного слова. В конце концов он был вынужден согласиться, как бы он ни хотел расставаться с дочерью, и уж тем более стать причиной разлуки близнецов.       «Связь между близнецами — это одновременно благословение и великое горе, особливо, когда она прерывается насильственно. Они чувствуют друг друга посредством магии, зародившейся вместе с ними в утробе матери, и укрепившей их тела и дух. Для нас, простых смертных, эта связь непостижима, потому нам не понять, каково это, когда у мага есть тень земная».       Виктория не сдерживала слез. Они с Джеймсом — одно целое. Расставаться на день было невыносимо, сейчас же речь шла о двух месяцах. В Хогвартсе она планировала провести время на каникулах с братом и друзьями, посещая маггловский Лондон, кафе, кино. А по вечерам вместе с братом слушала бы песни из зачарованного плеера у повального дуба близ озера.       — Я с тобой, малышка Вик.       — Ты со мной, Джим, — Виктория обняла брата за плечи, всплакнув.       Джеймс зарылся носом в волосы сестры, силясь запомнить ее запах и теплые прикосновения. Близнецы опасались того, что столь долгая разлука могла сказаться на их отношениях, разрушив привычную идиллию.       Виктория пообещала, что не станет заниматься запрещенной магией, вот только свой потрепанный блокнот дома не оставила, а спрятала на дне чемодана.       — Пора, — из гостиной вышла леди Поттер, облаченная в строгое платье в темных тонах, которое явно превышало стоимость целого гардероба миссис Поттер. — Я ожидаю тебя, не задерживайся.       Леди Поттер наградила близнецов пренебрежительным взглядом, таким же удостоив их отца и мать.       Джеймс помог сестре подняться и, подхватив чемодан, проводил к автомобилю. Мистер и миссис Поттер неуверенно топтались на крыльце дома, будто знали, что им здесь находиться не позволено. Они держались уверенно под гнетом злостных взглядов. Понимали, что могли посеять ненависть в сердцах детей, однако согласились на условие леди Поттер ради их же светлого будущего. Об этом и о многом другом Джеймс и Виктория не знали. Не догадывались, какая угроза нависла над их судьбами.       — Мы совершили ошибку. Зря их разлучили. Помяни мое слово, нам это аукнется.       — Я просила тебя одуматься. Мы могли все вместе отправиться…       — Нет. Ноги моей в Поттер-мэноре не будет.       Флимонт, виртуозно контролируя эмоции, глядел на то, как сын отчаянно пытался сдержать подступившие слезы, дабы Виктория не расстраивалась.       — Я бы предпочла видеть дочь и сына рядом с собой. Твоя мать сильная, могущественная женщина… но сможет ли она уберечь мою девочку? — слезы пролились по щекам Юфимии.       — Должна. — Флимонт сглотнул. — Поттер-мэнор магически сильное место. Его земли пропитаны магией сотни моих предков.       — Тогда, почему только Вики? Она могла бы взять Джеймса. Могла бы… боюсь, он не простит нас.       — Хватит, не рви мне сердце.       С тоской в карих глазах Флимонт вновь взглянул на сына. Тот долго бежал за автомобилем, выкрикивая имя сестры, покуда он не скрылся за поворотом. Лишившись сил, Джеймс упал на колени, не боясь замарать джинсы в грязи. Дыша с натугой, он с ненавистью взглянул через плечо на родителей.       Отпустив руку жены, мистер Поттер вздрогнул всем телом. Сбежав в мастерскую, он осушил стакан огневиски, намереваясь заглушить рвущие душу чувства.       За окном неторопливо проносились пейзажи лугов, на которых паслись лошади, а рядом бегала собака, громко лая. Солнце лениво, будто не желая уступать место ночи, заходило за горизонт, окрашивая небо пестрыми красками.       Глядя в окно, Вики крепко сжимала деревянного Мерлина, являвшегося чем-то вроде талисмана. Джеймс отдал его этим утром, дабы она не чувствовала себя одинокой вдали от дома.       — Совсем скоро мы окажемся дома, — леди Поттер перевернула страницу «Ведьмополитена». — Уверяю, ты останешься довольна. Ведь ты помнишь, с каким удовольствием резвилась в саду вместе с братом, верно?       — Мой дом в Лондоне! Мой дом там, где Джим. Мы никогда не были с тобой близки!       — К чему сие недовольство, Виктория? — Леди Поттер отложила глянцевый журнал. Ее изучающий взгляд был прикован к внучке. — Ты красивая, но неухоженная.       Вики не разрывала зрительного контакта, доказывая самой себе, что не боится бабулю Ирмину, ни разу не выказавшей нежных чувств к внукам. Всегда строгая леди Поттер частенько запугивала Викторию и Джеймса одним только взглядом, полным холода, когда они гостили у нее.       — Хочешь меня задобрить или задеть? У тебя ничего не выйдет!       — Виктория, полно, ни к чему злиться. — Ирмина элегантно стянула темные перчатки, выставив на обозрение длинные пальцы, увенчанные драгоценными камнями. — Твоя никудышная мать не способна предоставить достойное воспитание. А твой отец, занятый пустыми делами, не в силах позаботиться о безопасности семьи.       Ирмина недобро поджала тонкие губы. Ни сейчас, ни раньше она не жаловала невестку.       Виктория не стала защищать родителей от словесных нападок бабули. Злость внутри нее не утихала, напротив, ширилась. Как бы ни старалась, она совершенно не понимала мотивов, побудивших отца отослать ее.       Отныне некогда любимые родители приобрели статус предателей в глазах обоих детей.       — Почему ты не забрала Джима?       — Твой брат — копия отца. С ним много мороки. — Леди Поттер важно вздернула подбородок. — Ты — другая. Как же ты на нее похожа…       — На кого похожа? — Вики заправила непослушные кудри за уши, помимо злости испытав интерес. — О ком ты?       — О моей дочери. Я вижу тьму в твоих глазах, девочка.       Не придав особого значения словам леди Поттер, Виктория опустила взгляд на деревянного Мерлина. Его Джеймс получил от отца и редко, когда с ним расставался. А теперь и она, не выпускала из рук.       В центре города леди Поттер воспользовалась порталом, не желая тратить время на полноценную поездку, и менее чем через два часа автомобиль остановился у величественного Поттер-мэнора. Домовики, а с ними дворецкий выстроились в ряд, безмолвно приветствуя хозяйку.       В темноте ночи, стоя на ступенях входной лестницы, Вики не могла скрыть восторга. Ее взгляд, полный восхищения, упал на белоснежные статуи разъяренных драконов, расположенных на узких конусных башенках, устремленных ввысь; затем на своды удлиненных витражных окон, на стеклах которых имелась роспись; на двери, ручки которых были выполнены в виде раскрывшейся пасти дракона.       Внутри особняка Викторию встретил просторный зал: витражи; высокие потолки с возвышенными сводами; мраморные лестницы узкие и широкие; высоченные колонны, на коих, если приглядеться, можно было разглядеть изображенную битву драконов, — каждый дюйм Поттер-мэнора был пропитан особой атмосферой: волшебной, величественной, волнующей. Убранство не изменилось, оно осталось таким, каким она его помнила: утонченным, со скрытой роскошью.       Виктория ощутила искры волшебства, переполнявшие ее от пальцев ног до кончиков рук. Она против воли вспомнила славные деньки, проведенные в Поттер-мэноре.       — Чувствуешь это? — Ирмина с азартом поглядела на внучку. — Ты дома.       Улыбка Виктории мигом потухла.       Поттер-мэнор и впрямь переполнял ее могущественной силой, но без Джеймса происходящее не имело смысла. Вики сжала пальцы в кулаки, оцарапав ногтями кожу на ладонях, как бы приведя себя в чувства.       «Если Ирмина думает, что сможет расположить меня к себе, то она глубоко ошибается», — вертелось в мыслях Виктории.       — Завтра начнем твое обучение. Ты должна быть представлена обществу согласно традициям. Негоже юной мисс таскаться по маггловскому миру. Константин — наш дворецкий. Ты его помнишь?       Вперед вышел высокий мужчина, облаченный в безукоризненный фрак, элегантно держа руки за спиной. Он кивнул в знак приветствия.       — Помню.       — В случае вопросов можешь смело к нему обращаться. Если я узнаю, что ты относишься к Константину неподобающе, пеняй на себя.       Женщина скрылась за дверью, оставив обозленную внучку.       Не задавая вопросов, лишний раз стараясь не глядеть в сторону дворецкого, Вики следовала за ним тихо, периодически задерживая взгляд на позолоченных канделябрах, фарфоровых вазах, полотнах именитых художников.       Оказавшись в светлой, вполне уютной комнате, она сползла по двери, уткнувшись лицом в колени. Вики закрыла рот руками, дабы ее рыданий не было слышно. Выплакавшись, она поднялась на ноги и, порывшись в чемодане, достала чистый лист пергамента, перо и чернила.

«Здравствуй, Джим.

Минут пятнадцать назад я прибыла в Поттер-мэнор. Мне бы не хотелось этого признавать, но это место — лучше сказок Барда Бидля, впрочем, ты и сам знаешь. Как сильно мне бы хотелось, чтобы ты был здесь, со мной. Прошел всего один день, а я не могу найти себе место. Кажется, что весь мир против нас. Я скучаю, Джим. Бесконечно люблю.

Твоя, малышка Вик».

      Упавшие слезы размазали чернила, благо, не повредив смысл письма. Утерев нос, Виктория скомкала пергамент и, зажмурившись, произнесла заклинание, после чего листок вспыхнул и исчез, достигнув адресата.       Не удосужившись умыться, переодеться, волшебница улеглась в постель, с головой укрывшись одеялом. Ее ноги свело судорогой. Так случалось всякий раз, когда Вики нервничала. Стиснув зубы от боли, она прикрыла веки, засыпая, думая о брате и друзьях.       Деревянный Мерлин мирно покоился на столике напротив кровати, а к утру рядом с ним материализовалось письмо, написанное корявым почерком.

***

27 июля, 1974       Полтора месяца Джеймс безвылазно провел в своей комнате, не желая лишний раз пересекаться с родителями. Невзирая на явную холодность, мать с отцом не раз пытались поговорить с сыном или хоть как-то сгладить острые углы в отношениях, вновь вернуть его расположение. Их попытки раз за разом терпели крах, разбиваясь об безразличие Джеймса, ненавидящего каждый день, проведенный вдали от сестры. Да и сами они ссорились часто.       Флимонт и Юфимия утратили авторитет в глазах сына. В попытке заслужить хотя бы толику снисхождения, миссис Поттер посылала сов Вальбурге Блэк, с просьбой о визите Сириуса. Леди Блэк, хоть и не сразу, но дала согласие с позволения супруга, о чем умолчала. Флимонт надеялся, что присутствие друзей сможет развеять сына, вывести его из депрессивного состояния, в которое он был втянут против воли. На славу Мерлина, по приезде Сириусу удалось уговорить друга на прогулки по маггловскому Лондону, на походы в гости к семейству Эванс, которые ждали друзей младшей дочери с распростертыми объятиями. Хотя чаще их не было дома — дела в ресторане не ждали. Петунья злилась, не желая общаться с друзьями сестры, которых видела единожды, даже мельком. Впрочем, Лили с пониманием относилась к гневу Петуньи.       «Ей не хватает внимания матушки», — отвечала Лили на вопрос Сириуса о вздорном нраве старшей сестры.       Джеймс неизменно ночевал в комнате сестры, держа плюшевого медведя на соседней подушке, словно это могло помочь приблизиться к Вики. Медведя, носящего имя «Мистер Ушастик», Джеймс подарил сестре, когда сумел выиграть его в стрельбе из лука на одном из маггловских карнавалов. Во всяком случае, он так сказал. Семилетняя Виктория пребывала в восторге, а ему только и нужно было, чтобы она еще разок улыбнулась. Джеймс не возражал, когда белоснежная Ирис лежала в его ногах по ночам. Вики не смогла забрать свою любимицу в Поттер-мэнор, потому что, видите ли, у леди Поттер страшная аллергия.       А по разумению Джеймса, поделившегося сим с другом, следовало следующее: «Да чтоб она вовек не оправилась, старая карга».       — Погода сегодня радует. Не думаешь прогуляться? Заглянули бы в кондитерскую, или в тот магазинчик с книгами.       Заперев за собой дверь, Сириус опустился на постель со смятыми простынями. Он огляделся, отметив, что опочивальня Виктории намного светлее комнаты Джеймса, за счет чего визуально казалась больше. Полки книжного шкафа, расположенного по правую сторону от двери, были завалены книгами. В спешке оставленная одежда покоилась на спинке стула, прислоненного к рабочему столу — чистому, нетронутому, словно за него прежде не садились.       — С комиксами, — поправил Джеймс, лениво перевернувшись на спину. Заложив руки за голову, он глядел на профиль друга, размышляя, кто является инициатором идеи о прогулке: матушка или Сириус? — Как думаешь, ей там плохо?       Поджав губы, Сириус призадумался. Около трех раз ему доводилось видеть леди Поттер, когда гостил у дядюшки Альфарда, и не сказать, что она произвела приятное впечатление. Регулус и вовсе побаивался женщину, глядевшую так, точно она хищница, готовая броситься в атаку.       — Не могу знать, хотя придерживаюсь мысли, что Виктория себя в обиду не даст. Только вспомни, как она поставила на место кретина Эйвери. Уверен, она не пропадет.       Без особой радости Джеймс кивнул.       — Хотел бы я знать, что она сейчас делает.       — А почему бы нам не узнать? Зеркальце-то есть.       Джеймс преисполнился воодушевлением. Вместе с Сириусом он склонился над осколком зеркала, вызывая сестру по имени. Она не откликнулась, не появилась в отражении. По мере того, как надежда Джеймса угасала, к нему возвращалась привычная меланхолия.       — Можем попробовать вечерком, когда вернемся с прогулки.       — Не оставляешь надежд, да?       — А как иначе? Не хочу, чтобы ты зачах.       Раздалось мяуканье Ирис, вытянувшей передние лапы.       — Вот Вики вернется, тогда погуляем.       Сириус хотел было оставить друга, как вдруг вспомнил о припрятанных страницах, вырванных из книги несколькими днями раннее.       — Знаешь, на днях я заглянул в библиотеку матери и приметил весьма интересную книгу. Конечно, мне за это влетит, но позже. Что ты знаешь об анимагии? — Он вмиг посерьезнел. — Римус не должен проходить через это один. Верно ведь?       Джеймс, не скрывая интереса, взглянул на озорную ухмылку друга. Он как-то слышал от отца и Марса Сэйнта, друга семьи, о существовании волшебников, умеющих обращаться в животных. Но чтобы видеть? Никогда.       — Что ты предлагаешь? — Джеймс деловито поправил очки, прищелкнув языком. — Я готов тебя выслушать.       В тот же момент началось бурное обсуждение дальнейших планов.       Как и ожидалось, Римус был категорически против, но друзья, уверившие в важность затеи, предложенной Сириусом, не стали отступать от намеченной цели. Каждый из них прекрасно знал, что анимагия более чем опасно, и все-таки риск их не остановил. Их друг нуждался в помощи, поэтому ничто не могло сбить с намеченного пути шайку смелых гриффиндорцев.       Джеймс ненадолго сумел абстрагироваться от мыслей о сестре. Он намеренно засиживался до ночи, уткнувшись в книги, чтобы перед сном не терзаться мыслями о Вики, которой не хватало как кислорода в легких. Они по-прежнему переписывались в тайне от родителей и леди Поттер, как коршун, кружившейся вокруг внучки. В особо удачные вечера, кои можно было без труда пересчитать по пальцам, близнецы общались при помощи зеркала.       Расставание не разрушило связь близнецов, чего оба опасались. Наоборот, она окрепла. Джеймс рассказал Вики обо всем, что ему удалось узнать о возможности стать анимагом. К сожалению, не доставало лишь инструкции. Вики обещала помочь и сдержала слово. Когда всевозможные темы для разговоров подходили к логичному концу, брат с сестрой засыпали, через зеркальную поверхность слыша мерное дыхание друг друга.       — Я с тобой, — шептала Вики, сжимая в руке деревянного Мерлина.       — Ты со мной, — вторил ей в ответ Джеймс, показывая плюшевую лапу Мистера Ушастика. — Обещай, что у тебя все хорошо.       — Обещаю. А у тебя?       — Разве может быть хоть что-то хорошо, если тебя нет рядом? — со вздохом протянул Джеймс, чувствуя подступившую к глазам влагу. — Я скучаю.       — Как и я.       Покамест брат с сестрой шептались, Сириус находился рядом, лежа на матрасе, прямо на полу. Он мог бы переночевать в комнате гостей или друга, но предпочел остаться с Джеймсом.       По правде, Сириусу нравился голос Виктории. За лето он стал более мелодичным и приятным, но не лишенный ноток хрипоты, что его совсем не портило, — а быть может ему это лишь казалось, и он всего-навсего тосковал по девочке, чьи глаза были похожи на соленую карамель.       Ближе к августу Вики оттаяла, и барьер в общении с бабулей сошел на нет. Леди Поттер водила внучку по выставкам, не брезгуя проведенным временем с немагами, которые не могли оторвать восхищенных взглядов от столь изысканной женщины, снизошедшей до их общества. Наряды, прически, безукоризненные манеры Ирмины Поттер подчеркивали стать и статус. Во всей магической Европе не было ни одного мага, который бы не знал о леди Ирмине Поттер. Она пользовалась всеобщим уважением, и тому же учила внучку.       Виктория усовершенствовала навыки французского языка, успешно освоила азы итальянского языка. Было бы сложно это сделать, не будь у нее прекрасного учителя в лице бабушки. А Константин обучал ее живописи, опять же, под чутким руководством леди Поттер. Виктория до последнего не хотела признавать, но ей нравилось общество Ирмины — умной, мудрой, а порой в меру безумной. Всем сердцем полюбив искусство, театр, музеи, общение с магами и ведьмами, мисс Поттер вписалась в светское общество. Ей нравились утонченные наряды, шляпки, зонтики, фамильные драгоценности. Она блистала на светских приемах, кружась в танцах с партнерами, имена которых не запоминала.       К концу лета, по наставлению леди Поттер, Виктория сменила штаны на юбки и платья, а грубые ботинки на высокой подошве предпочла туфлям. Ее объемные кудри, торчащие в разные стороны, более не выглядели нелепо и неопрятно. Изменения пошли на пользу, потому что на последнем приеме, прошедшем в родовом поместье, к Виктории обращались — мисс Поттер, реже юная мисс Поттер. И каждый из кавалеров осыпал ее комплиментами, а она от души флиртовала, даря улыбки.       Леди Поттер была права, Виктория, редкое исключение, не испорченная отцом и матерью.       — Скажи, Константин, были ли замечены следы его пребывания на территории поместья?       — Нет, госпожа.       Устало потерев переносицу, Ирмина выдохнула и, отослав дворецкого, потянулась за стаканом с огневиски. Ее тревожило появление дальнего родственника, за последние десять лет сгубившего троих посредственных магов и таки попытавшегося добраться до прочих Поттеров, разбежавшихся по миру. Быть может, как считала Ирмина, он играл с ними, запугивая, давая понять, что рано или поздно он вернется, забрав свое — магию.

***

1 сентября, 1974       Джеймс, находясь в кругу друзей, внимательно высматривал в бесчисленном потоке народа знакомое лицо. Согласно расписанию, ярко-алый поезд «Хогвартс-экспресс» должен тронуться в путь минут через десять. Все бы хорошо, да только сестры видно не было.       — О, Святые! — громко выдала Марлин МакКкиннон, открыв рот от изумления.       Ослепительно улыбаясь, высокая волшебница шла навстречу к друзьям, не обращая внимание на пристальные взгляды окружающих. Виктория была до того хороша, из-за чего Джеймсу потребовалось несколько секунд, чтобы признать в красивой незнакомке сестру-близняшку. Летнее платье чуть выше колена, удачно подчеркивало гибкую фигуру и длинные ноги, как бы давая понять, мол, девушка повзрослела, расцвела. Телом Виктория более не казалась угловатой, костлявой, по сравнению с прошлым годом, да и мальчишеских замашек не наблюдалось.       — Утро доброе, Вики, — присвистнул слизеринец Макаэль Нотт, которого в Хогвартсе звали просто Майклом, подарив девушке ослепительную улыбку. — Рад встречи.       — И тебе не хворать, — ответила Виктория, крепче схватившись за ручку чемодана.       — Как ты смотришь на то…       Красавец Майкл, коего можно было сравнить с золотоволосым ангелом, сошедшим с небес, был грубо перебит Джеймсом Поттером, завопившим во все горло:       — Вики! — не помня себя, он бросился к сестре, позабыв о багаже. — Вики, ты здесь!       Джеймс не мог поверить тому, что видел, в душе боясь, что пред взором предстало видение, как часто это случалось во снах, когда засыпая, он думал о сестре. Однако, на славу Святого Мерлина, зрение не подвело. После нескольких месяцев разлуки Виктория вновь находилась рядом, будто они не расставались со слезами на глазах в начале лета.       — Ох, Джеймс!       Не мальчишка, а молодой человек вытянувшийся и окрепший, он стиснул сестру в крепких объятиях, и оторвав ее от земли, закружил. Виктория залилась звонким смехом, умоляя брата опустить ее на землю.       — Какое платье, я бы за него душу Падшим отдала. Интересно, откуда взяла?       — Марли! — воскликнула Алиса Стоун. — Грешно так говорить.       — Спросишь позже, — ответила Лили, уловив нотки зависти в голосе Марлин МакКиннон.       — Ну, разумеется, поинтересуюсь.       Друзья подходили медленно, словно боясь нарушить момент долгожданного воссоединения Джеймса и Виктории Поттеров.       — Я так сильно скучала, Джим! — Виктория расцеловала брата в обе щеки, прижавшись к его груди. — Теперь все хорошо, мы снова вместе.       — Я больше не отпущу тебя. Не позволю уехать, — Джеймс аккуратно стер слезы с щек сестры, обцеловав ее румяное лицо, слепящее белоснежной улыбкой. — Ты не такая, как обычно.       — Выгляжу хуже?       — Не, вовсе нет. Ты очень красива.       Смущено прикрыв веки, Вики улыбнулась. За лето она наслушалась немало комплиментов, но ни один из услышанных не грел сердце так, как добрые слова, сорвавшиеся с уст брата.       — Теперь наша очередь! — Лили вышла вперед. — Ну же, Джеймс!       Она обиженно надула щеки, когда Джеймс замотал головой, не желая делить сестру хоть с кем-то, будь то друзья или родители, так и не приехавшие на станцию Кингс-Кросс по уважительной причине. Флимонт Поттер ранним утром поставил сына перед фактом, под руку с женой трансгрессировав в Святое Мунго. Джеймс не знал, по какой причине мать отправилась с отцом, но был рад тому, что на вокзал его отвез Марс Сэйнт — всеми уважаемый Инквизитор.       — Джим, — Вики пробежала пальцами по темным волосам брата, нехотя кивнув, после чего он отошел в сторону. — Девочки!       Волшебницы скопом бросились к подруге, выкрикивая ее имя и перебивая друг друга в рассказах о чудесно проведенном лете. Вики не могла разобрать ни слова, невпопад кивая и по-прежнему широко улыбаясь. Марлин все-таки не упустила случая поинтересоваться, где подруга приобрела чудесное платье, на что та пообещала дать его поносить. Марлин от счастья просияла.       — А ну-ка, подружка, обними меня покрепче! — Питер, опередив Римуса, обнял Вики, оценивающим взглядом скользнув по ее фигурке. — Чесслово, я тебя не узнал. Подумал, что за юная мисс почтила нас своим присутствием, а оказалось, что это леди Виктория! Госпожа, благословите меня.       Шутливо изобразив поклон, Питер, вспомнив их зимние игры, опустился на левое колено, оставив легкий поцелуй на тыльной стороне ладони подруги. Она, точно дама из высшего сословия, благословила рыцаря, в уважении склонившего голову.       — Подниметесь с колен, сэр Ланселот.       Отыгрывая одну из сцен, придуманных в первом году обучения, Виктория и Питер разразились смехом, который вскоре подхватили друзья. Мимо прошествующие когтевранцы обронили оскорбление, потонувшие в громком смехе.       — Шут гороховый, — беззлобно сказал Римус, поприветствовав подругу объятиями. — Нам всем тебя не хватало, Вики.       Виктория оставила поцелуй на щеке Римуса, сетуя на то, что его писем было всего около дюжины за лето.       — Рад тебя видеть, caramel. — Сириус не мог отвести взгляда от повзрослевшей Виктории. По его скромному мнению, абсолютно любая девушка меркла на ее фоне, и пусть с ним бы не согласились многие. — Римус прав, нам тебя не доставало.       — Ты меня не обнимешь? — Виктория закусила нижнюю губу, смущенно опустив взгляд. Летом она научилась многим женским премудростям, которые бессовестно практиковала, согласно наставлению бабули. — Видимо, не так уж сильно ты мне рад, раз стоишь столбом. Пикси будут поразговорчивее, может, мне с ними поболтать?       Виктория намеревалась обойти друга, но не успела и шага ступить, как Сириус прижал ее к груди. Уловив чарующий аромат меда и печенных яблок, он чудом удержался от того, чтобы не зарыться носом в копну чернильных локонов.       — Не говори глупости, Виктория. — Он с блеском глядел в ее глаза, отмечая изменения, пришедшиеся ему по душе. — Я…       — Что ты? Тосковал иль вовсе не вспоминал?       — Как можно? — деланно оскорбившись, Сириус облизнул пересохшие губы. Казалось, его жажда измучила. — До тебя дошли мои письма, Виктория?       —Да. Извини, не смогла ответить. Ирмина была рядом.       —Пустяки. У нас будет время наверстать упущенное. У всех нас.       Сириус потянул руку, чтобы заправить выбившийся из прически Виктории локон, как лучший друг нагло встрял между ними. Джеймс за запястье схватил сестру, уведя ее к поезду.       Поджав губы, Сириус понял, чем разозлил Джеймса — отнял внимание Виктории. А ведь не только он по ней тосковал.       — Нам пора! МакГонагалл не обрадуется нашему опозданию! Мне столько нужно тебе рассказать. Сядешь со мной.       Виктория кивнула, не смея возразить.       — Поттер, дурная у тебя башка, куда ты рванул! — воскликнула Лили, вместе со всеми подхватив багаж и бегом отправившись к поезду.       — Хогвартс ждать не будет, Эванс!       — А мама с папой? — Перед тем, как войти в поезд, Виктория обернулась на толпу, не заметив знакомых лиц. — Главное, что ты здесь, Джим.       — Вот и славно, — Джеймс оставил поцелуй у виска сестры. — Мы вдвоем, с нами друзья… все будет хорошо, обещаю.       — Чего застыли? Дуйте к нам!       Обменявшись взглядами, полными любви друг к другу, близнецы Поттеры поспешили за Питером, отыскавшим свободное купе. Вернее сказать, выгнавшим первокурсников и захватившим купе.

***

3 ноября, 1974       Гул толпы был слышен издалека. Еще бы! Гриффиндорцы отмечали день рождения сокурсника, а по совместительству лучшего вратаря сборной факультета львов — Сириуса Блэка. Изначально планировалось отпраздновать в узком кругу друзей, но вскоре новость о празднике разлетелась по башне Гриффиндора, за что стоит благодарить братьев Пруэттов.       Именинник, не сильно излучающий веселье, лениво развалился на каменной лавочке вместе с верными друзьями, потягивая сливочное пиво, разбавленное эльфийским вином. Питер опьянел практически сразу, и позабыв о привычном смущении наравне с неловкостью вовсю общался с Пенелопой Эркинсон, давно положившей на него глаз. Красавица Пенелопа знала о своей привлекательности, и потому бесстыдно улыбалась на каждый новый комплимент, соблазнительно растягивая губы в улыбке.       — Наш дружок познает мир женщин, — хмельной Римус осушил бокал и, поднявшись на ноги, направился к стайке щебечущих девушек. — Миледи, не окажете ли мне честь?       Римус галантно поклонился, приглашая Моник Вебер на танец. Она пригладила волосы, расправив плечи так, словно воскресший Король-Солнце обратил на нее взор.       — Думала, не позовешь, — хохотнув, девушка за руку утянула Римуса в танец. «Двигай телом, словно волосатый тролль, Который учится рок-н-роллу. Вращение вокруг, словно сумасшедший эльф, Танцующий сам по себе.       Позабыв об учебе, домашних заданиях и скорых контрольных, студенты с разных курсов отплясывали, стуча каблуками, и вовсе не стеснялись резких, порой угловатых движений. Они веселились, а как известно, среди веселья нет места для стеснения.       — Как ты смотришь на то, чтобы подыскать тихое местечко? — Питер подмигнул раскрасневшейся Пенелопе.       — Положительно, — девушка шепнула на ухо нечто неприличное, однако пришедшееся Питеру по душе. — И что ты на это скажешь?       — Я должен срочно в этом удостовериться, идем!       Парочка скрылась в тени лестницы, отправившись на поиски никем незанятого класса.       Надо сказать, вечеринка удалась на славу. Минерва МакГонагалл не стала мешать веселью студентов, хотя была осведомлена о происходящем с того времени, как Джеймс с Сириусом и братьями Пруэттами протащили пару деревянных ящиков алкоголя в Хогвартс под покровом ночи. Возбужденные скорой попойкой подростки не заметили кошку, притаившуюся в тени коридора. Однако она хорошо их разглядела. Я танцую буги словно единорог, Не останавливаясь до рассвета. Поднимите руки в воздухе, Как огр, или если тебе все безразлично.       — Привет!       Гидеон Пруэтт, пританцовывая, оказался напротив Лили, Вики и Алисы, распивающих коктейли. Девушки дружно поздоровались, и вновь вернулись к увлекательной беседе о горячем вокалисте наипопулярнейшей группы в магической Великобритании.       Перенервничав, Гидеон махом осушил жестяную банку, и набравшись смелости снова обратился к Виктории, к которой давно питал симпатию.       — Хэй, Вик! — он утер капельки пива, стекающие по только-только появившейся бородке. — Как насчет того, чтобы размять косточки?       Виктория внимательно поглядела на широко улыбающегося Гидеона, коего не иначе как друга не воспринимала, призадумавшись. С тех пор, как брат и сестра воссоединились на перроне, Джеймс не покидал Вики, всюду следуя за ней. Он косо глядел на мальчишек, коим она строила глазки забавы ради, и не раз ввязывался в драки, когда до него доходили слухи о том, что некий гриффиндорец или, того хуже, слизеринец намерен позвать Вики на свидание в Хогсмид.       — Иди, — Лили подтолкнула оробевшую подругу в спину.       — А Джим?       — Мы его отвлечем, — пообещала Алиса. Вы умеете танцевать как гиппогриф, Ма ма ма, ма ма ма, ма ма ма, Летящий прочь с утеса.       — Надеюсь, ты не сдашься сразу после первой песни, Гидеон!       Виктория ухватилась за плечи парня. Откинув волосы за спину, она позволила ему вести в танце.       — Поверь, меня хватит надолго!       Алиса с Лили в самом деле пытались отвлечь Джеймса, не поведшегося на их уловки. Ма ма ма, ма ма ма, ма ма ма, Падающий на землю.       — Ты классная!       Гидеон не преминул случая переместить ладони на талию Виктории, прижавшись к ней до того близко, благодаря чему ощутил неровное дыхание, осевшее на его губы. Она улыбалась, наслаждаясь танцем, а он, очарованный, мечтал украсть ее первый поцелуй.       — Что? Не слышу!       — Говорю, как ты…       Точно разгневанный минотавр, — намеревавшийся сожрать Гидеона, заблудившегося в лабиринте, и явно позволившего себе лишнее, — Джеймс Поттер грубо оттолкнул парнишку. Устояв на ногах, тот не сразу сообразил, что случилось и в чем он провинился. Ма ма ма, ма ма ма, ма ма ма, Вращающийся, вращающийся, вращающийся, Ма ма ма, ма ма ма, ма ма ма.       — Шагай отсюда, пока ноги в обратную сторону не вывернул!       — Друг, ты чего? — претенциозно воскликнул Гидеон, всплеснув руками.       — Да какой ты мне друг после такого? Решил подмазаться, а затем подобраться к Вик? Так я тебя…       — Джим! — Пытаясь образумить брата, Вики схватила его за рукав рубашки. — Давай без скандалов.       — Проваливай!       Набычившись, Гидеон смолчал. Под посылаемыми другом проклятиями, он вернулся к брату, смех которого не смогла заглушить даже музыка. Ни для кого не было секретом, что Джеймс Поттер бегал за сестрой, точно курица-наседка, не позволяя кому-либо скомпрометировать ее. Пусть Вики забавлялась, флиртуя едва не с каждым встречным, однако ничем серьезным не промышляла, при том что за пределами Хогвартса ходил слух, касающийся леди Поттер, подыскивающей достойную партию для внучки.       — И что я тебе говорил? — вопросил Фабиан, ловя взгляды похорошевших за лето сокурсниц.       — Быть настойчивым.       — Так-то да, а раньше?       — Не ссориться с Поттером, — угрюмо ответствовал Гидеон.       — А почему я так сказал?       — Потому что он хуже гриндилоу. В глотку вцепится и не отпустит.       — Совершенно верно! — Фабиан не заметил, как засмотрелся на хохочущую Марлин, ни разу за вечер не ответившую ему улыбкой на улыбку. — Смотри, МакКиннон красоткой стала. Напомни, почему я все еще не позвал ее на свидание?       — Да потому что она мегера.       — Перестань плеваться ядом, — Фабиан цокнул языком, покачав головой. — К Вики лучше не лезь, мародеры зверствуют.       Так называемые Мародеры, как показало время, оказались особо изобретательны, в некоторых случаях жестоки, потому тщательно скрывали следы своих преступлений. В начале сентября они громко заявили о себе весьма неординарным образом. На утро после праздничного пира в честь начала учебного года, слизеринцы с четвертого курса не явились на завтрак, на обед и, впоследствии, на ужин. На следующий день стало известно о том, что слизеринцы утратили способность изъясняться понятным человеческим языком, и лишь шипение вырывалось из их ртов, будто бы они действительно обернулись змеями.       Столь изощренным способом Джеймс отомстил за сестру, наказав обидчиков, сумевших довести ее до слез в прошлом году. Он хорошо помнил о ее ссоре с Северусом Снейпом и с его дружками, обещающими пролить свет на увлечения мисс Поттер. Никого из них он не простил и ни о чем не забыл. Порой, вспоминая перепуганные лица слизеринцев, когда профессора разводили руками, уповая на милость Мерлина и Морганы, Джеймс чувствовал как на душе становится легко. Отмщение свершилось на ура.       Вскоре личности Мародеров были раскрыты Пивзом, и тогда Джеймс, как и остальные, получил достойное наказание, не продлившееся дольше трех недель. Двигайся словно страшный призрак, Пугающийся сам себя.       — Джим, не ты ли обещал не мешаться? — Виктория с усмешкой наблюдала за серьезным выражением лица брата, бросающего злостные взгляды на окружающих. — Ты напугал Гидеона. Что он такого сделал?       — Возомнил себя не пойми кем. Проклятый Пруэтт!       Джеймс закружил сестру в танце, немного расслабившись, когда она заливисто рассмеялась. Встряхни своими трофеями словно боггарт в боли, Снова, и снова, и снова.       — Знаешь, если ты не перестанешь безбожно меня опекать, то, вероятно, я никогда не выйду замуж. Перестань хмуриться, я шучу!       Виктория кинулась к Джеймсу на шею, поцеловав его в румяную щеку. Он был слишком потрясен ее словами, что бы хоть как-то отреагировать.       — Пожалей своих дружков, я то их не пожалею.       — Дурень, — закатив глаза, Вики продолжила танцевать с братом, который заметно расслабился. Двигайся словно сердитое привидение, Которое определенно испугает тебя. Бей чечетку словно лепрекон, Не останавливаясь, не останавливаясь.       Сириус внимательно оглядел окружающих, но каждый раз взглядом серебристых глаз, доставшихся от отца, вновь и вновь возвращался к смеющейся девушке, здорово отплясывающей на пару с братом-близнецом. Он видел, как многие парни заглядываются на Викторию, отмечая приятные перемены в ее внешности и поведении. Справедливости ради стоит признать, что этот факт жутко раздражал Сириуса. Его до дрожи злили жадные взгляды похотливых подростков, злило также то, что Виктории нравилось внимание. Да, да, да, О, давайте же! Ммм, Вы должны двигаться.       Виктория вскинула руки к звездному небу, и прикрыв глаза, закружилась. Сириус мигом сменил позу, чуть подавшись вперед. Сейчас он не сильно отличался от тех самых парней, которых искренне презирал. Темные кудри, словно живые змеи подпрыгивали в такт движениям Виктории, танцуя вместе с ней. Коротенькое платье, туго облегающее грудь и бедра, приковывало взгляды. Сириус не стал исключением. Он не мог оторваться, да и не хотел. А быть может, никто не замечал Викторию так, как он — бессознательно, со всей искренностью. Словно неугомонное существо, Существо ночи, Да, правильно, А, существо ночи.       К Виктории присоединились подруги — Лили, Алиса, Марлин. Вчетвером они крепко держались за руки, пели и только голос мисс Стоун звучал не в лад.       Джеймс, подпирая стенку, скрестил на груди руки, с недоверием поглядывая на парней. Будто бы кто-то в здравом уме отважился бы сразиться с ним ради внимания Виктории. Ну, все в порядке? Все в порядке? Ой! Да!       Сириус, забывая дышать, глядел на Викторию Поттер и наслаждался. Став заложником собственных мечтаний, он представлял, как студенты один за другим исчезают, а Виктория танцует для него одного. Будто почувствовав на себе пронзительный взгляд, девушка обернулась на друга. Она махнула рукой, ослепительно улыбнулась и вновь вернулась к подружкам. Приятная дрожь охватила Сириуса, растянувшего губы в улыбке.       — У меня есть подарок для тебя, — подошедшая девушка выхватила кружку, залпом осушив содержимое. Вы умеете танцевать как гиппогриф, Ма ма ма, ма ма ма, ма ма ма, Летящий прочь с утеса.       Сириус деловито выгнул бровь, лениво поглядев на Луизу Бёрк, первую красавицу Хогвартса. Сложив руки под пышной грудью, будто изучая именинника, она кончиком языка облизнула губы.       На светских приемах они встречались неоднократно, однако прежде не обращали друг на друга внимания из-за разницы в возрасте. Пока Сириус резвился со сверстниками, издеваясь над домашним эльфом — Кикимером, Луиза подыскивала достойную партию своей фамилии.       — О чем ты, милая?       Сириус мимолетно перевел взгляд на Викторию. Он хотел, чтобы она заметила его в компании сексуальной Бёрк, не знающей дефицита в внимании противоположного пола.       — Пошли со мной, — она протянула ладонь, будто бы демонстрируя безукоризненный маникюр. — Ты не пожалеешь.       Сириус вновь посмотрел на подругу. К его сожалению, она была слишком увлечена танцульками, дабы хоть на мгновение отвлечься и взглянуть на него в ответ. Вращающийся, вращающийся, вращающийся, Давайте, а, давайте, да!».       Прекрасно понимая, на что так тонко намекает Луиза, Сириус нехотя кивнул.       Питер не так давно принялся подбивать друзей на то, что бы те начали активно пользоваться подарками судьбы, проводя досуг с прелестными девицами.       Взглядом мазанув по фигуре Луизы, Сириус задумался на мгновение, решив, что не так уж и плохо расстаться с юношеской непорочностью в постели с красавицей. Он встал, поверх головы девушки в последний раз посмотрев на Викторию, вновь его не заметившую.       — У меня своя комната, ты можешь остаться до утра.       Опустив руки на плечи Сириуса, Луиза прильнула к его губам. Вдвоем они покинули Астрономическую башню, держа путь к Подземельям Слизерина.       — Ох, и жарко! — одним махом осушив бокал с вином, Лили ощутила жар, ударивший в лицо. — Ты чего помрачнела?       — Не могу найти Сириуса, — Виктория снова огляделась. — Хотела вручить подарок, но видно опоздала. Эх-х, зря тянула.       — Да ладно, завтра подаришь. Что может случиться?       Вики хихикнула, согласившись.       — Шухер! — во все горло прокричал Дональд Лорнс — капитан команды Гриффиндора по квиддичу.       Студенты бросились прочь, разбегаясь по седьмому этажу, словно мыши.       — Вики, Лили, за мной!       Джеймс схватил сестру за руку, а та ухватила Лили, и вместе они кинулись наутек, громко захохотав. Побег от Филча — лучшее завершение вечера.

***

9 декабря, 1974       Компания друзей с шумом ввалилась в излюбленный паб «Три метлы», намереваясь занять столик у окна, который они приметили, когда впервые побывали в волшебной деревне. Оставив припорошенные снегом мантии у входа на вешалке, молодые люди разделились.       Римус с Питером умчались за сливочным пивом, поспорив на сикль, кто быстрее добежит до барной стойки. Питер оказался проворнее, хотя не задержи Глория Римуса, он бы непременно опередил друга.       Джеймс помог Вики стряхнуть с кос хлопья снега, потуже подвязав их ленточками. Сириус любезно отодвинул для нее стул, после чего она, поблагодарив его, присела.       — Ну, ребята, налетайте!       Вернувшиеся парни с грохотом опустили пять кружек на стол, случайно расплескав содержимое. Липкие капли шлепнулись о поверхность деревянного стола, задев Джеймса, из-за чего он скривился. Ему пришлось очистить стекла очков от пятен прежде, чем промочить горло.       — Вик, для тебя я взял кусок торта с ананасами, как ты любишь.       — Спасибо, — Виктория улыбнулась, потянувшись за кружкой и блюдцем.       — С чего вдруг такая невиданная щедрость?       — Бродяга, ну вот какое твое дело? Я, добрая душа, как всем известно, решил отблагодарить подружку за помощь. Так сказать, за проявленный интерес к любовному делу.       Питер подмигнул.       Навострив слух, парни уставились на друга, а затем на Викторию, не понимая, о какой такой помощи идет речь.       — Так, рассказывайте.       — Вики замолвила за меня словечко перед Элли Мур, и я отлично провел минувшую ночь.       Джеймс присвистнул, требуя продолжения, однако от подробностей Питер воздержался, заверив, что обо всем расскажет по возвращению в Хогвартс.       — И что? И как?       — Знаете, я не очень люблю цветы, но бутон Элли сорвал несколько раз.       Друзья заржали.       Виктория поперхнулась пивом.       — Это отвратительно!       — Падший Экриздис, забери меня собой, а то я позабыл, что рядом святая святость! — хлопнув в ладони, Питер рассмеялся.       — Святая святость?       — А что тебе не нравится, Вик? По-моему я ни в чем не ошибся.       — Бред ляпнул и радуется, — Римус махнул рукой.       — Если бы профессор МакГонагалл услыхала твои речи, или мадам Пинс, то обе бы отлупили. И я бы им охотно помогла, — со вздохом произнесла Вики, притронувшись к десерту. — Иногда ты тот еще болван, Питер.       — Вообще-то, он Хвост, — Джеймс пригубил пиво, и утер рукавом свитера рот, стерев пенные усы.       — Нет, Питер, — Вики мотнула головой, игнорируя разочарованные вздохи друзей. — Не просите меня принимать всерьез ваши клички. Хотите быть в дураках, пожалуйста, но я в этом цирке учавствовать не стану.       — Caramel, — Сириус придвинулся поближе к подруге, пальцами коснувшись алой ленточке на одной из кос, — чем тебе не нравятся наши прозвища? Они ведь чудо как хороши.       — Бродяга, прав.       Сириус тряхнул головой, вызвав легкую усмешку Римуса, прекрасно знающего, что значит сей жест — «заигрывает и не стыдится». Угольно-черные пряди небрежно упали на глаза, и Виктория бессознательно, повинуясь порыву, протянула руку, отведя их от лица. Сириус расплылся в широкой улыбке, словно пес, лбом прижавшись к ладони подруги. Ему нравились ее прикосновения и кожа, на ощупь казавшаяся мягче шелка.       — Ладно, хотите быть Мародерами? Пожалуйста! Но я все еще не понимаю, откуда они взялись. Кто вас надоумил?       Друзья подавили смешки, обменявшись заговорщицкими взглядами. Рано или поздно Виктория сдалась бы на их милость.       — Объясни ей, Лунатик.       Римус раздраженно закатил глаза, по цвету схожи с васильками, будто вопрос Вики глупее всего из того, что ему когда-либо доводилось слышать. А ведь они рассказывали ей о значении прозвищ, но подруга едва ли слушала.       — Если коротко, то я Лунатик, скажем так, игра слов. Джеймс — Сохатый, его анимагическая форма похожа на оленя. Во всяком случае мы к этому склоняемся. Бродяга — пес, а Питер — крысиный хвостик. Вот и все!       — Какой я тебе крысиный хвостик? Хвост! Слышишь, я Хвост!       — Да прости ты его, Пит. Не видишь, Лунатик ночь не спал.       — И то верно. На первый раз прощаю. — Питер исподлобья поглядел на Римуса. — Если ты мой лучший друг, это вовсе не значит, что тебе все можно. Можно, конечно, но не все.       — Эй! Я думал, твой лучший друг я.       — Не, Сохатый, у тебя Бродяга под боком, а Римус мой.       Потянув губы в ухмылке, Римус пожал плечами.       — Сдался тебе Хвост, у тебя есть я!       Джеймс посмотрел на Сириуса, попытавшегося изобразить собачий поцелуй, и не смог сдержать смеха. Друзья, в самом деле, у него славные, какие бы пакости за спиной не говорили когтевранцы.       — А как вы узнали о том, как будете выглядеть, когда?.. Ну, вы поняли, — покончив с десертом, Вики вернулась к беседе.       — Мы прибегли к заклинанию, которое вычитали в книге бабки. — Джеймс скривил губы, припомнив самодовольную ухмылку леди Поттер. — Будь она проклята.       — Джим, перестань.       Не забыв весь тот ужас, который мать с отцом заставили минувшим летом пережить, Джеймс не мог найти в себе силы простить их, сколько бы не старался. Он пытался оправдать их поступок, обусловленный тем, мол, Вики нужно было соответствующее образование для девушки ее статуса, пусть она не жила в Поттер-мэноре. Но, когда он спрашивал, почему мать не могла самостоятельно обучить дочь в Коукворте тому, что должна знать и уметь юная мисс, становился безучастным свидетелем ее слез. Отец из-за этого злился, однако смиренно молчал.       — Хочешь, чтобы я обо всем позабыл и вновь им доверился? Это так не работает. Они предали нас. — Джеймса было не остановить. Под молчаливые взгляды друзей, он с шепота переходил едва не на крик. — С самого детства они твердили, как ценна связь близнецов. Учили нас защищать друг друга, оберегать. Но стоило заявиться проклятой бабке на порог, как отец позабыл обо всех своих клятвах! Это он виновен в том, что ты нормально спать не можешь, а я…       — Джим, все в прошлом.       — Тогда почему мне все еще больно? Объясни мне, почему я не чувствую себя в безопасности? — заметив притихших посетителей в баре, Джеймс перевел дух, заговорив тише. — Я не могу отделаться от мысли, что ты скоро исчезнешь. А если повторится ситуация с Феридой? Что я буду делать? Без тебя…       — Джим, не время и не место говорить об этом. — Вики пробрал ужас. Она знать не знала, что брат ослушался отца и все-таки подслушал личный разговор. — Успокойся, все позади.       — Но мне не легче!       Совладав с эмоциями, Джеймс поспешил в уборную, дабы освежиться.       Закусив нижнюю губу, Вики отвернулась. Прежде она не озвучивала обиды, нанесенные родителями, и даже наполовину не подозревала, каково было Джеймсу, оставшемуся в доме с «предателями», как он называл отца и мать.       Питер локтем подтолкнул Римуса, прочистившего горло, дабы он заговорил первым.       — Вик, о чем он говорит?       — Кто такая Ферида? — не сдержался Питер.       Вымученно улыбнувшись, Вики покачала головой. Она попыталась уверить друзей в том, что беспокоиться не о чем, и все же недосказанность висела в воздухе.       Когда Джеймс вернулся, Виктория накрыла ладонью его сжавшиеся в кулак пальцы. Он расслабился, когда она опустила голову на его плечо. Гнев его утих.       Мародеры сделали вид, будто бы ничего не произошло. Вернувшись к приятной беседе о квиддиче, они поспорили, кто быстрее осушит содержимое кружки. В этот раз выиграл Римус.       — Как дела с Бёрк? — Питер поднес ко рту кружку с пивом, ехидно поглядев на друга. — Твой дружок всмятку?       Джеймс снова заржал, чудом не поперхнувшись.       — Знали бы вы, что она вытворяет своим язычком, — Сириус откинулся на спинку не самого удобного стула. При воспоминании о недавно проведенной ночи в постели слизеринки, он прикрыл веки. — Не зря говорят, что змеи языкастые. Будь она помощницей Филча, школа бы блестела.       Друзья глухо рассмеялись, за исключением Вики. Она сочла речи друга оскорбительными по отношению к Луизе.       — Неправильно обсуждать такое в баре. Подумай о ее репутации.       — Виктория, ты в самом деле думаешь, что Бёрк непорочная дева? — Сириус хохотнул. — Разве я должен заботиться о ее чести, если она раздвинула передо мной ноги, вытворяя такие вещи, о которых поначалу было стыдно рассказывать? Будто бы я не понимаю, чего она хочет добиться.       Сириус не впервой рассказывал о своей бурной половой жизни, начавшейся в день рождения. Мародеры знали его истории от «А» до «Я», и все же были не прочь послушать еще разок.       — Вик, не мешай, интересно же!       — Я в вас разочарована.       — Да ладно, не о тебе же говорим, — отмахнулся Питер, но поймав взгляд Джеймса, посерьезнел. — И никогда бы не стали.       Виктория до жути не любила принимать участие в перемывании чужих косточек, считая, что друзья поступают некорректно по отношению к девушкам, уж точно к Луизе Бёрк. Если опустить факт женской солидарности, Вики приходила в ужас, когда замечала довольное выражение лица Сириуса, тискающегося со слизеринкой по углам Хогвартса. Ее раздражало то, что мальчишки столь падкие на женское внимание.       Раздражало, что Сириус такой же.       — …А МакГонагалл не застукала?       — О, нет, пролетели!       Треснув ладонями по столу, Вики подскочила на ноги.       — Мне пора! Лили с Марлин ждут меня в «Зонко». — Она наспех накинула пальто, позабыв повязать пояс на талии. — Встретимся в Хогвартсе.       — Вик, стой!       — Куда ты?       — Хочешь мы поговорим о чему-нибудь другом?       Один за другим Мародеры повставали с мест, вот только Виктории след простыл.       — Да чего она так злится? В жизни не поверю, что они с Эванс нас не обсуждают.       — Пит, сгоняй за пивом. — Римус закинул руку на плечо хмурого Джеймса. — Нас они не обсуждают, мы для них друзья. Если и говорят, то только о недостатках. А вот других парней запросто.       — Каких парней? — теребя алую ленточку на запястье, которую ему удалось украсть, Сириус мрачнел, теряясь в догадках. — Что-то я не видел смельчаков, которые бы не побоялись мародеров.       — Я тоже, — Джеймс кивнул, надавив на мостик очков. — Говори, что знаешь, Лунатик.       — Глория рассказала, что Майкл Нотт питает интерес к нашей Вик, а некий когтевранец хочет пригласить Лили на свидание. Не думаю, что слухи беспочвенны. Глория не стала бы их разносить, она не сплетница.       — Не защищай свою подружку! — вернувшийся Питер с шумом опустился на стул. — А то я не видел, как ты на нее смотришь. Что она не скажет, ты за чистую монету принимаешь.       Римус покраснел, сжав губы, точно силясь воздержаться от конфликта.       — А твоя подружка подобные слухи распускает? — Сириус прищурился.       — Возможно, Пенелопа любит поболтать, когда мы вместе, но я редко ее слушаю. Обычно занят другим.       Питер рассмеялся, упустив из виду, как мрачные, словно посланники смерти, Джеймс и Сириус переглянулись. Им не требовался разговор, чтобы уловить мысли друг друга.       — Нотт значит. Неважно, скоро от него ничего не останется.       — Если только галстук.       — Да простит Мерлин ваши прегрешения, друзья мои, — подытожил Римус, пригубив сливочное пиво.       Сириус тряхнул головой, порядком устав от занудности Римуса, каждый раз взывающего к совести друзей.

***

14 января, 1975       Мародеры, как обычно, остались на новогодние каникулы в Хогвартсе. Родители Римуса устроили небольшой отпуск на двоих в горах. Поначалу мистер Люпин долго не соглашался на предложенную сыном авантюру, но тот сумел убедить его, что им с матерью необходим отдых. Под напором Римуса, повзрослевшего и, несомненно, похорошевшего, Лайелл Люпин сдался на его милость.       С позволения директора Хогвартса мистер и миссис Люпин навестили сына в школе перед отъездом и познакомились с его близкими друзьями.       «Дорогой мой, обещай писать обо всем, что происходит. Питер, Мерлином молю, присмотри за ним», — заклинала Хоуп Люпин, прощаясь с сыном.       На это Питер ответил, мол, Римусу в пору за ним присматривать и за Мародерами. Джеймс и Сириус согласились, не думая возражать.       По скромному мнению Римуса, мать с отцом заслуживали по крайней мере пару дней отдыха за те долгие годы, которые они потратили на поиски несуществующего лекарства. И пусть мистер и миссис Люпин любили своего единственного сына любым, каким бы он ни был, желая ему лучшей доли, страх за его будущее все же оставался ощутим. Если общество узнает о его природе, он не сможет заслужить ни толики уважения, ни приличного рабочего места, ни человека, готового любить его вопреки всему.       Сам же Римус старался не думать о том, кто и что ждет его после Хогвартса. Благодаря друзьям потребность в лекарстве отпала, во всяком случае, он так говорил. Римус смог смириться со своей сущностью, хотя по-прежнему боялся полнолуния. И все-таки, горести теряли значение, когда он вглядывался в лица друзей, освещающих его улыбками.       Питер стал единственным, кто не смог остаться в школе на каникулы. Старшая сестра матери тяжело заболела. Как он сам признался, тетушка была при смерти, но о матери он предпочел промолчать. Питер должен был почтить память миссис Квортс, по мере сил заботившейся о нем в детстве, когда его дорогая сердцу матушка пропадала на собраниях язычников.       Близнецы Поттеры отказались возвращаться в родительский дом: их обиды и страсти не утихали. Юфимия отправляла по выходным совиной почтой любимый черничный пирог детям, но Джеймс, как бы ни облизывался, к нему не притронулся — гордость не позволила. Виктория, давно простившая родителей, все же поддержала брата, потому что не могла поступить иначе — они были единым целым.       — Лунатик, ну-ка поставь что-нибудь мелодичное, — скомандовал Сириус, и как должное улегся на колени подруги, сидевшей на диване.       Он умышленно попросил сменить пластинку именно Римуса, чтобы занять его место подле Виктории. Так и случилось, когда друг без возражений отошел к зачарованному граммофону. Вернувшийся Римус, ни капли не удивившийся хитрости друга, молча покачал головой и расположился на полу рядом с Джеймсом. Тот был настолько увлечен созданием карты, что даже не обратил внимания на сестру и лучшего друга, мило воркующих.       Как и всякий Блэк, Сириус умел пользоваться моментом. «Танцуй твой последний танец, Это твой последний шанс. Побыть с любимой, Ты знаешь, что ждал достаточно долго.       — Это моя любимая песня, — Виктория улыбнулась, запустив пальцы в волосы парня. — Можно я поколдую?       — При условии, что я останусь тем же красавчиком.       — Честное гриффиндоское.       Сириус смежил веки, наслаждаясь моментом. Виктория была нежна, осторожна, и на мгновение ему показалось, будто он потерял власть над собственным телом. Его кожа горела, руки дрожали, как при ознобе, а мысли… Разум, казалось, был очарован, поэтому он не пытался противиться тем образам, которые лезли в голову и отплясывали перед закрытыми глазами. Так частенько случалось, когда подруга находилась слишком близко.       Для Сириуса Виктория была единственной девочкой из компании Мародеров, так как Лили он не признавал из-за того, что они так и не сумели найти общий язык, — потому к ней у него было особенное отношение. Особенные чувства. Сам он считал их братскими, но, за неимением опыта, заблуждался. Не позволь волшебству умереть. И там ответ, Только взгляни в ее глаза.       Виктория медленно перебирала пряди темных волос друга, не сводя взгляда с окна, за коем мерцал серебристый месяц. Она думала о родителях, о скором полнолунии и о проверочной работе по трансфигурации. Если два из трех — не проблема, то от мысли о скором зачете ее мутило. Как бы она ни пыталась добиться результата в одном из сложных предметов, ее попытки раз за разом терпели крах, что в конце концов приводило к списыванию. А списывала она гораздо лучше других, не попавшись ни разу на глаза, хотя одна загвоздка все же имелась, поскольку Минерва МакГонагалл любила устраивать устные допросы. И сделай, Последний ход. Не бойся, Она тоже хочет этого.       Сириус потянул за кончик алой ленты, удерживающей пышную копну волос Виктории в хвосте, ловко стянув ее. Чернильные пряди каскадом упали на плечи. Не теряя ценного времени, он быстро обмотал украденной лентой левое запястье. Сведя брови к переносице, Виктория недовольно взглянула на друга, не в первый раз ворующего ее ленты. Это сложно, Но ты крепись. Не позволь этому моменту уйти.       — Зачем ты это делаешь? — тихий шепот сорвался с губ.       Сириус перевернулся на бок, чтобы лучше видеть подругу.       Виктория склонила голову вправо, выжидающе глядя на него в ответ. Ее действительно интересовали его мотивы, ведь за целый месяц ей пришлось несколько раз отправиться в Хогсмид, чтобы купить шелковые ленты алого цвета. По привычке, привитой матерью, она лентами завязывала волосы на затылке или вплетала их в косы.       — Мне нравится касаться вещей, которые принадлежат тебе. Да и вкус у тебя отличный, — Сириус улыбнулся уголком губ. — Не останавливайся, caramel. Поверь, магия работает, Не бойся, больно не будет. Не позволь волшебству умереть. И там ответ, Только взгляни в ее глаза.       Виктория снова запустила пальцы в густые волосы Сириуса, шутки ради, заплетая тонкие косички. Он прикрыл веки. Сириус млел, чувствуя теплые прикосновения подруги и ее дыхание, опаляющее его лицо. Он мурлыкал, словно кот, наевшийся сметаны, прямиком на руках у своей хозяйки. Подобной связи с Луизой Бёрк у него не было. И не верь, что магия может умереть, Нет, нет, эта магия не умрет.       Белоснежная Ирис грациозно запрыгнула на бархатный диван, пристроившись рядом с парочкой. Она с интересом взглянула на Сириуса, развалившегося на коленях ее хозяйки. Ирис нагло прошла по его ногам и прилегла под боком у Виктории, совершенно не обращая внимания на недовольного парня, которому пришлось подвинуться.       Виктория подавила смешок, поглаживая свою любимицу по гладкой шерстке. Она-то знала, какой ревнивицей порой бывает Ирис. Так что танцуй, свой последний танец, Потому что это твой последний шанс.       — Твоя кошка — исчадие ада, — Сириус придвинулся плотнее, тем самым потеснив зашипевшую на него Ирис. — Пожалуйста, caramel, не останавливайся. Так что танцуй, свой последний танец, Потому что это твой последний шанс.       Он взял ладони Виктории в свои и большими пальцами погладил ее запястья. Затем он переместил их на свою голову, чтобы она вернулась к прежнему занятию. Сириус с детства не любил, когда кто-то касался его волос, личных вещей или его самого. Но Виктории он позволял многое, такова уж была их дружба. Так что танцуй, свой последний танец, Потому что это твой последний шанс.»       Римус размял затекшую шею, невольно бросив взгляд в сторону заснувших в обнимку друзей. Он локтем подтолкнул Джеймса, и тот нахмурился, нехотя оторвав взгляд от работы над созданием карты. Часовая стрелка давно перевалила за полночь, а он усердно трудился, с дотошностью перфекциониста выводя аккуратные буквы.       — Не против, если Вики переночует с нами?       Джеймс глянул на наручные часы друга, и кивнув самому себе, как знак подтверждения мыслей, — сгреб пергаменты с перьями в охапку, сбросив школьные принадлежности в потрепанный временем портфель.       — Конечно, нет! — Римус поднялся на ноги и, создавая, как можно меньше шума, подошел к спящему другу. — Бродяга, — тот лишь отмахнулся, морща нос. — Бродяга!       — Какого Мерл… — он не договорил, потому что Римус зажал его рот ладонью.       — Малышке Вик пора спать.       Джеймс подошел к дивану, и подхватив сестру на руки, понес ее в комнату мальчиков.       Ирис следом засеменила за хозяйкой, напоследок, чисто для виду, зашипев на сонного Сириуса. Он лишь отмахнулся от доставучей кошки, и взглянув на алую ленту, аккурат красующуюся на запястье, улыбнулся одним уголком губ.       — Пойдем, Бродяга, — Римус широко зевнул, следуя за Джеймсом.       — Пойдем.       Обернувшись на рождественскую ель у камина, Сириус помрачнел. Ему вспомнилось, как в детстве он с Регулусом просыпались раньше всех членов семьи, жившей в Блэк-мэноре, и со всех ног бежали к горе подарков. Сейчас же они играли в незнакомцев. Он злился, обижался на младшего брата, но первым делать шаг навстречу отказывался.       — Сам виноват, — бросил он, скрывшись в спальне, где его друзья уже давно сопели.       Сириус беззвучно стянул рождественский свитер, подаренный мисс Эванс, и бросил его на спинку ближайшего стула. Опустившись на скрипучую кровать, он внимательно поглядел на близнецов. Он по-доброму завидовал их связи, ведь с Регулусом подобного, к великому сожалению, не было. Вернее сказать, когда-то меж ними царили любовь и доверие, ныне утраченные.       Виктория свернулась калачиком, носом уткнувшись в плечо брата. Он же спал на спине, обнимая ее обеими руками. Выглядело это до того умилительно, отчего Сириус не смог сдержать улыбку.       Он искренне радовался за лучшего друга, ведь теперь тому не приходилось часами вглядываться в зеркальце, чтобы увидеть сестру и услышать ее голос, или просыпаться в поту в беспокойные ночи. Сириус прекрасно помнил те дни, когда он практически заставлял Джеймса есть и выходить на улицу. Те мгновения навсегда обещали остаться в его памяти, словно напоминание о том, насколько сильна связь близнецов, и, вероятно, по-своему трагична.

***

16 февраля, 1975       Как и положено, по окончанию зимних каникул состоялся матч между Гриффиндором и Слизерином.       Северный ветер обдувал лицо, без труда пробираясь под теплую мантию. Хаотичные снежинки, кружившиеся на ветру, белоснежной пеленой застилали обозрение.       Резкий толчок.       Виктория столкнулась с игроком команды соперников. Она от злости выругалась, но собственный голос не услышала из-за ветра, обжигающего холодом щеки. Погодные условия оставляли желать лучшего. Потому профессора предлагали перенести матч, однако директором было принято решение провести игру.       Виктория ловко перехватила квоффл, минуя загонщиков — Реймонда Эйвери и Томаса Розье, удачно, а как подметил комментатор матча — пуффендуец Тейлор Ройс блестяще, закинув мяч в кольцо, тем самым принеся десять баллов своей команде.       Трибуны взорвались аплодисментами, ревом голосов поддержав мисс Поттер.       — Мандрагору мне в уши, сестра Поттера столь же хитра, сколь смела. И она оставляет негодующих соперников позади. Браво, Гриффиндор! Десять очков Гриффиндору!       Слизерин и Гриффиндор шли наравне, дело оставалось за ловцами.       Стиснув зубы, Виктория надавила на рукоять метлы, пикируя вниз. Ветер свистел в ушах. Бладжеры проносились мимо игроков с бешеной скоростью, из-за чего ей приходилось быть вдвойне осторожнее, поскольку братья Пруэтты, являющиеся загонщиками, не всегда успевали прийти на помощь.       — Вики! — Джеймс пытался перекричать воющий ветер, чтобы уберечь сестру от опасности. Увы, она его не услышала. — Вики!       Сириус Блэк, охраняя кольца, напрягся, мысленно моля Мерлина, дабы у Виктории получилось увернуться от неизбежного удара. Он было хотел сорваться с места, покинув ворота, тем самым облегчить победу слизеринцев, но замер, когда Майкл Нотт оттолкнув Вики, принял удар на себя.       — Это хитрый ход или поступок истинного джентльмена? — Тейлор Ройс комментировал каждое мгновение матча, с присущим ему сарказмом, по умолчанию являющимся его визитной карточкой. — Ох-х, и не поздоровится слизеринскому охотнику от братца нашей Вики! Помянем Майкла!       — Мистер Ройс, где ваша субординация?       — Мои извинения, профессор МакГонагалл, забылся.       — Возмутительное поведение!       Виктория выхватила квоффл из рук семикурсника Корбана Яксли, и метнулась в сторону колец, принося команде десять баллов.       — Бен Поппер поймал золотой снитч! — Тейлор Ройс подорвался с места, крича что есть мочи в микрофончик, больше похожий на рог. — Гриффиндор победил! Счет 470:320! Мои поздравления, Гриффиндор!       Игроки обеих команд спустились на поле. Слизеринцы быстро ретировались из виду, гордо приняв поражение, покуда гриффиндорцы купались в лучах славы студентов.       — Вы такие молодцы! — Лили сгребла близнецов Поттеров в охапку, поочередно расцеловав в щеки.       — Ну, надо же, Эванс! — Джеймс ухмыльнулся, чуть покраснев. — Я и подумать не мог, что ты такая бойкая.       Рядом стоящий Римус подавил смешок, подмигнув Вики.       — Думать — в принципе не твое, Поттер! — Лили развела руки в стороны, улыбаясь ярко, широко. — Возвращайтесь скорее в гостиную, сегодня слишком холодно.       Подхватив Алису и Марлин под локти, Лили поспешила с ними в школу.       — Куда ты так торопишься? — с явным недовольством запыхтела Марлин, поспевая за подругами.       — Ох, я ужасно продрогла.       — Нужно выпить по чашечке чая, — предложила Алиса, глядя себе под ноги.       — С эклерами, — хихикнула Лили.       В отличие от подруг, Марлин уходить не хотелось, а все из-за того, что она не успела поздравить Сириуса с победой. По сути она много не потеряла, так как парня вполне устраивало внимание девиц, поздравляющих его с удачной игрой. Не то, чтобы ему было до них дело, но внимание красавиц волшебниц приносило удовольствие и тешило без того завышенную самооценку.       — …С победой, друзья!..       — …Молодцы Поттеры!       — Победа!..       Вики обернулась на друга, успевшего слиться в поцелуе с Луизой Бёрк, так нагло ладонями пробравшейся под его мантию. Вся радость, вызванная долгожданной победой вдруг померкла.       Вики по-прежнему не испытывала удовольствия, когда взглядом натыкалась на тисканья Сириуса с Луизой. Но хуже было, когда заходил разговор о Луизе между ног Блэка, и о их невероятном сексе в чулане у Филча. Не так давно Вики посчастливилось застать друга в заброшенном классе, где он имел Бёрк прямо на школьной парте. В тот день она случайно поймала мимолетный взгляд и усмешку Сириуса, ни разу не смутившегося при появлении зрителя. Отчего-то ее мутило, а ночью она долго ворочалась, так и не заснув.       После произошедшего Вики перестала искать уединения в кабинетах, чаще всего, прячась у подножия Астрономической башни, взахлеб читая: «Черная магия, подробное описание: Расширенный сборник для начинающих». Магия была ее отдушиной, а именно темные искусства. Необъятная сила, которой она не могла сопротивляться, привлекала ее.       Покинув раздевалку факультета, Виктория столкнулась нос носом с поджидающим ее Майклом. Он был одет с иголочки, а ведь совсем не скажешь, что полчаса назад свалился с метлы.       — Чего тебе? — Виктория нахмурилась, сильнее сжав рукоять метлы.       Майкл издал смешок, облокотившись на дверной косяк.       — Так ты благодаришь меня? Детка, я буквально спас тебя от беспощадного бладжера! Поэтому прошу об услуге, — он подмигнул, подступив ближе. — Прошу, не отказывай.       — О какой услуге идет речь, Нотт?       — Сходи со мной на свидание, — Майкл говорил уверенно, без присущей издевки. — Всего одно свидание. Давай, ты не пожалеешь.       Майкл в два шага сократил расстояние, во все глаза уставившись на Вики. Смущенная, она бегала взглядом по его лицу, и молчала, разом позабыв все известные слова.       — Скажи, что ты теряешь? Я красавчик, ты красавица, мы поладим.       — С чего бы мне соглашаться? Я тебя знать не знаю. — Виктория усмехнулась, и обойдя наглого слизеринца, направилась к воротам Хогвартса.       — Вот видишь, появился повод узнать друг друга поближе. — Майкл закинул метлу на плечо, прежде ловко перехватив ее из рук растерявшейся Вики. — Я больше, чем уверен, что мы здорово проведем время. Поверь мне, детка, ты будешь в восторге!       — Знаешь что? — Виктория раздраженно обернулась на парня, желая поскорее от него отвертеться, и тут же заткнулась. — Я…       Сириус стоял в десяти метрах, мило воркуя с Марлин МакКиннон, вернее, он молчал, а она рта не затыкала. Поймав взгляд подруги, он потянул губы, кивнув.       Вики вздрогнула.       «Ладно, Бёрк, но Марлин… Неужели он всерьез?», — мысль, одна за другой, пронеслась перед глазами девушки.       — Встретимся во время следующего похода в Хогсмид, — кое-как выдавив из себя хоть что-то членораздельное, Вики забрала метлу у слизеринца, поспешив к замку.       — Я буду тебя ждать!       Майкл ликующе улыбнулся и, обернувшись на помрачневшего Сириуса, заподозрившего нечто неладное, тут же скривил рот от отвращения. Поправив воротник добротного пальто, слизеринец присвистывая, отправился к школе.       — Постой, может, прогуляемся? — раскрасневшаяся Марлин от досады топнула ногой. — Куда ты?       — Не твое дело.       Покинув компанию Марлин, Сириус поспешил догнать Вики, след которой давно простыл.

***

23 февраля, 1975       В выходной день компания волшебников, натянув капюшоны мантий до носа, следовали по пятам за Майклом Ноттом, который, как и договаривалось неделей ранее, вел Викторию Поттер на свидание.       Джеймс считал своим братским долгом присмотреть за сестрой, даже если она об этом не просила. А для убедительности, мало ли придется припугнуть слизеринца, прихватил троих друзей. Питер воспринимал происходящее за очередное приключение, Римус красноречиво хранил молчание, не одобряя поступок друга, и лишь Сириус всецело разделял негодование Джеймса.       Как только Виктория с ухажером пропала из виду, Мародеры решили разделиться: Римус с Хвостом направились в «Зонко», а Джеймс с Сириусом в кафе «Мадам Паддифут». Какого же было удивление обоих, когда опасения подтвердились, и Майкл Нотт привел Вики в кафе для влюбленных.       Джеймс кисло скривился, точно скисшее молоко, и усевшись за самый неприметный столик, — опять же, если опираться на его суждение, — прикрылся книжицей с росписью яств, оставшись мантии.       — Бродяга, сядь, пока она нас не заметила! Клянусь, я убью этого слизняка!       — Хоронить не станем.       — Да, не заслужил.       Сириус до боли сжал пальцы в кулаки. Ему до безумия хотелось за шкирку выставить мерзкого слизеринца за дверь, предупредив о том, что переломает ему руки, если он еще хоть раз посмеет взглядом коснуться Виктории.       — Они флиртуют? — зашептал Джеймс в ужасе, не веря.       — Хотел бы я сказать нет. Василиск бы его утащил, чертов Нотт!       Сириус злился, когда Виктория смеялась, смущалась, играя с кончиками волос. Она флиртовала, а Майкл ловил каждое ее слово, желая прикоснуться к руке или заправить локон за ухо, точно они герои любовного романа.       — Так что, ты пожалела, согласившись на свидание со мной?       Вики хихикнула, смущенно опустив взгляд. Майкл оказался вежлив, галантен. За время их прогулки он не позволил себе лишнего, за исключением парочки комплиментов.       — Нет. Ты вовсе не такой, каким я тебя поначалу представляла.       — Выходит, я превзошел твои ожидания, детка?       Ответ Виктории порадовал Майкла. И, пусть внешне он оставался тем же самоуверенным слизеринцем, в душе трепыхали бабочки.       — Превзошел. Я не ожидала.       — В таком случае, могу ли я попросить о новой услуге?       — Рискни.       Набравшись смелости, Майкл придвинулся к девушке, опустив на спинку дивана руку.       — Не трожь ее!       Ничего не предвещало беды до того момента, пока Джеймс не набросился на бедного Майкла, потянувшегося к Вики за поцелуем. Вдвоем, парни повалились на пол, схватившись в драке.       — Джеймс! — Вики испуганно прикрыла рот ладонью. Она хотела вступиться за Майкла, но Сириус ухватил ее за локоть, не позволив рыпнуться. — Отпусти!       — Не лезь, куда не надо. Они сами разберутся.       — Он его покалечит!       Виктория попыталась вывернуться из хватки друга — не получилось. Дабы его образумить, она пару раз пыталась ладонью заехать Сириусу по лицу, но ее попытки оказались тщетны.       — Успокойся!       — Молодые люди, немедленно прекратите этот мордобой! — подоспевшая Мадам Паддифут пришла в ужас от увиденного. — Марш отсюда, не то профессор Дамблдор узнает о вашем непристойном поведении!       Упоминание директора отрезвило волшебников. Пылая злостью, они оказались за пределами кафе на оживленной улочке, вновь накинувшись друг на друга с кулаками. Джеймс разбил Майклу нос.       — Подойдешь к моей сестре, я тебя уничтожу. И плевать мне на последствия, понял?       — Пошел ты, Поттер, — Майкл в презрении скривил окропленные кровью губы.              Джеймс замахнулся, и тогда Вики, сумевшая вырваться из рук Сириуса, с воплем бросилась к нему, успев остановить. Она глядела на брата, не веря в его жестокость. В детстве им частенько приходилось убегать от дворовой шпаны, боясь расправы, а повзрослев, Джеймс стал тем, кого ненавидел, от кого убегал.       — Ты обезумел?       Вики отшатнулась, когда брат опустил руку. Наваждение спало.       — Вики, идем отсюда!       — Не трогай меня, — словно в испуге, девушка отступила.              — Вик! — умоляющее протянул Джеймс, пожалевший о случившемся в тотчас. — Не смотри на меня так, только не ты.       — Зачем ты набросился на него? Что он такого сделал?       — Ему не стоило приближаться к тебе. Думаешь, я не понимаю, чего он хочет? — Джеймс с ненавистью глянул на гадко ухмыляющегося слизеринца. Он помнил, как сестра рыдала после предательства Снейпа, и потому не желал того, чтобы ситуация повторилась. — Я не стану просить прощения. Он заслужил.       Виктория чувствовала, как ведомый гневом рассудок покидает ее, уступая место эмоциям. Осознавая, что ранить можно не только физически, она ответила холодно:       — Ты поступил отвратительно, тебе нет оправдания.       — Подтверждаю.       — Заткнись! — Сириус важно вскинул голову, с ехидной усмешкой поглядев на избитого Майкла. Будь его воля, он бы добавил.       — Пожалуйста, давай вернемся в Хогвартс. — Точно провинившийся ребенок, Джеймс поднял взгляд полный сожаления на сестру, отчего ее ярость в одночасье исчезла. На него Виктория не умела долго злиться, чем он бессовестно пользовался. — Пойдем, поговорим в школе. Малышка Вик, ты со мной?       Джеймс вытянул руку, всей душой надеясь, что сестра вложит свою ладонь в его и вдвоем, не считая Сириуса, они вернутся в Хогвартс.       — Мне жаль, — Виктория бросила взгляд на Майкла. Он кивнул, как бы говоря, мол, я тебя не держу, иди.       — Мне тоже.       Вики, не взяв брата за руку, молча направилась в школу, намеренно задев плечом Сириуса, в открытую насмехающегося над слизеринцем. Близнецы, бурно споря, скрылись из виду.       — Верный пес Джеймса Поттера, как быстро ты разочаруешься, когда окажешься на моем месте? — Майкл сплюнул кровь на белый снег, язвительно поглядев на Сириуса.       — Что ты несешь?       — А то ты не понимаешь. Многие шепчутся о тебе и Виктории. Ты ведешь себя как ревнивый муж, а не друг. Вопрос времени, когда Поттер объявит тебя своим врагом, прознав про твои чувства к его сестре. И ваша дружба закончится, — Майкл рассмеялся, злорадствуя. — Виктория хороша, но стоит ли она того, чтобы ты терял друга?       Слова Майкла повергли Сириуса в ужас, присовокупленный с растерянностью. Он не верил, не хотел мысли держать о том, что предположение слизеринца могло оказаться пророческим.       «Нет, со мной такого не будет, — успокаивал он себя мысленно, — мы с Викторией друзья. Ничего больше. Только друзья».       — Еще раз к ней подойдешь, не поздоровится! — Сириус бросил на Майкла уничтожающий взгляд, и прибавив ходу, поспешил догнать друзей.       — Проклятые гриффиндорцы.

***

27 марта, 1975       Громкая музыка оглушала опьяневших студентов, в чьих стаканах огневиски лилось рекой. Еще бы! День рождения Поттеров отмечали всем факультетом в теплой уютной гостиной.       Мародеры расположились на диванах, мешая алкоголь и осушая его залпом, вместе с братьями Пруэттами. Виктория с Лили и Алисой танцевали в центре комнаты, соблазнительно качая округлыми бедрами, словно давая понять присутствующим, мол, они выросли, расцвели. «Но как много, много, много ночей прошло. Я сижу дома один и плачу из-за тебя. Что я могу сделать?       Виктории хотелось, чтобы Сириус хоть мимолетно глянул в ее сторону. Чтобы ревновал к Гидеону, который целый вечер глазел на нее, не боясь Джеймса, и мечтая пригласить на танец. Вот только он, позабыв о ней, был увлечен дурацкой игрой с друзьями. И, при всем желании он бы не стал отвлекаться, даже если того хотела Виктория. Не могу себе помочь. Потому что малышка это из-за тебя, Малышка это из-за тебя.       Вики простила старшего брата в тот же вечер, чего нельзя было сказать о Сириусе, не признавшего свою вину, и не извинившегося. В последнее время он вел себя странно, как казалось мисс Поттер, чего она вслух не озвучивала. Все чаще ее злило его отстраненное поведение, то, что он избегал ее общества, не говорил, да и вообще старался держать дистанцию. Ты должна слышать, Что они говорят про тебя. Они говорят, они говорят ты никогда, Никогда не бываешь искренней.       К трем часам ночи веселье плавно подошло к концу, и вскоре гостиная опустела. Остались лишь Вики с Лили, и пьяные Мародеры с Фабианом. Через полчаса сонная и уставшая за вечер Лили отправилась в комнату, мечтая забыться во сне. Римус с Питером под общий смех пытались довести перебравшего с выпивкой Джеймса до кровати.       — Ребята, не ждите меня! — Фабиан покинул гостиную, отправившись на ночное свидание с неизвестной когтевранкой.       Маггловская пластинка непрерывно играла, обволакивая стены башни Гриффиндора флером приятной мелодии.       — Ты по-прежнему злишься? — Сириус подсел поближе, притеснив Вики, уловившую запах алкоголя и табака. — Прости меня. Уо ху, не важно, что они говорят. Я знаю, я буду любить тебя как прежде.       Сириус улегся без спросу на колени подруги, будто так и должно быть, — прижав к груди ее правую ладонь. Виктория неуверенно улыбнулась, пропустив его спутанные волосы через пальцы. Она боялась того, что он исчезнет, поэтому старалась не двигаться, дабы не спугнуть.       — Я давно на тебя не злюсь.       Вики по натуре не была обидчивой или злопамятной, однако, гордость, передавшаяся от отца по наследству, не позволяла ей заговорить первой с другом, как бы он ни был дорог. Хоть и очень хотелось. Она желала, чтобы Сириус сделал первый шаг к примирению, признав вину. Виктория была готова сделать вид, будто бы не было глупой ссоры после неудавшегося свидания с Майклом Ноттом, и все же дорогой сердцу друг оставался в привычном репертуаре, предпочитая бежать от проблем, а не решать их. Я знаю, я буду любить тебя как прежде. Что я могу сделать?       — Ты такая красивая, Виктория, — пьяно икнув, Сириус прикрыл отяжелевшие усталостью веки. — Знаешь, мне бы так хотелось поцеловать тебя. Не хочу никого, никого. Потому что, малышка, это из-за тебя.       Виктория замерла, позабыв о том, как дышать. Сердце ее, казалось, остановилось, а затем забилось с новой силой, норовя раздробить ребра. Кончиком языка облизнув вмиг пересохшие губы, она зубами сорвала тонкую кожицу, точно силясь привести себя в чувства. Не сразу совладав с эмоциями, Виктория сглотнула ком, так некстати застрявший в горле. На ладонях выступил пот, от чего сделалось неприятно.              Она страшно нервничала.       «Он шутит? А если мне почудилось?», — промелькнуло в мыслях.       — Так чего ты ждешь? — Жар ударил в лицо. — То есть, если ты хочешь… Уо ху, не важно, что они говорят.       Не поверив, Сириус вскинул брови, распахнув глаза. Пьяный дурман улетучился, словно бы минутой ранее не туманил мысли.       — Ты серьезно?       Виктория кивнула.       Приподнявшись на локтях, Сириус спиной откинулся на спинку дивана, отделанного алым бархатом, изучающим взглядом скользя по лицу подруги. Раньше он не замечал того, как она похорошела. Как в свете свечей мерцают ее глаза, переливаясь янтарем; как маняще изгибаются тонкие губы, выкрашенные вишневым блеском; как смуглая кожа слепит взгляд, словно бы умоляя обратить внимание на острые плечи и выпирающие ключицы.       — Если ты хочешь меня проучить, то скажи об этом сразу. — Сириус опустил голову, переведя дыхание, а затем вернул взгляд на Викторию. — Не играй со мной. Не в этот раз.       — Я бы не стала, — опустив ладонь на щеку Сириуса, Виктория придвинулась ближе, не решившись прильнуть к его устам, едва приоткрытым. — Не с тобой…       На мгновение ей почудилось, будто весь мир замер вместе с ней и Сириусом. Невидимая взору граница дружеских отношений стиралась, исчезала безоглядно под действием алкоголя.       — Только попроси… Попроси, Виктория.       Заправив темный девичий локон за ухо, Сириус пальцами ненавязчиво провел по изгибу ее шеи, опустив ладонь на затылок. Сбившееся дыхание оседало на приоткрытых губах Виктории, разом позабывшей разговоры соседок по комнате о первом поцелуе.       «Что они говорили? Куда мне деть руки, а рот открыть или он сам все сделает?», — задаваясь вопросами, Виктория не могла сосредоточиться. Теплые прикосновения Сириуса сбивали, кружили голову. Я знаю, я буду любить тебя как прежде.       — Прошу, поцелуй меня, Сириус.       Носом втянув приятный аромат, юноша тщетно пытался взять верх над чувствами, захлестнувшими с головой. Сириус знал, что стоило бы отдалиться, но вместо этого притянул Викторию за талию ближе. Прежде им не доводилось быть на столь близком расстоянии друг от друга, позволяющем разглядеть бледные веснушки на спинке ее носа.       Прильнув к губам Виктории, Сириус медлил. Он языком очертил изгиб ее нижней губы. Девушка поддалась, разомкнув губы. Вкус горечи от выпитого алкоголя ни разу не смутил. Осмелев, она теснее прижалась к мужской груди, путая пальцы в его темных волосах.       Дыхание обоих смешалось. Тихие полустоны, неясно, кому принадлежавшие, тонули в касаниях губ, ставших более смелыми, жадными. Как если бы Сириус умирал от жажды, а Виктория была бы кувшином с чистой водой посреди, забытого Мерлином, города. Что я могу сделать? Это правда.       Нехотя отстранившись, что далось с огромным трудом, Виктория лбом прижалась к его лбу. Он занервничал, не понимая, чем мог ее оттолкнуть. Рук с талии не отнял — не хотел.       — Что скажет твоя девушка? — слова давались тяжко.       Сириус погибал. Задыхался от желания вновь ощутить сладость поцелуя. Мысли его спутались, кружась перед одним единственным именем: Виктория.       — Виктория, — простонал Сириус, губами слепо мазанув по ее щеке, — Виктория, Виктория…       — Я не буду такой, как Луиза.       — Какая Луиза? К черту ее, к черту всех! Поцелуй меня.       Не помня себя, Виктория перекинула ногу через бедра парня, прижав ладони к его шее. Поведя плечом она перебросила густую копну темных волос за спину. Девушка крепко поцеловала Сириуса в губы, не сопротивляясь его прикосновениям, скользящим по ребрам. Повинуясь инстинктам, она отдалась на волю интуиции, точно не понимая, чем ведома: страстью или же симпатией, разрушившей дружбу.       Сириус охотно отвечал на поцелуи, путая пальцы в волосах девушки, задевая лямки ее платья. Ей казалось, что она непременно задохнется, как только он отстранится. Сириус этого не сделал.       — Мерлин, Виктория… — он простонал ее имя, так сладко, отчего по телу разлилось тепло. — Что мы творим? Не хочу никого, никого.       Ладонями пробравшись под подол платья, задравшегося до бедер, Сириус вновь прошептал имя подруги, переставшей таковой являться, когда его губы коснулись ее. Нарастающая страсть вышибла здравый смысл, заполонив мысли желанием стать ближе друг к другу. Тягучие сладкие поцелуи Сириуса на тонкой шее Виктории едва ли не сводили с ума.       — Целуй меня, Сириус. Целуй, пока не задохнешься.       Запустив пальцы в волосы парня, Виктория невольно качнула бедрами, не слыша, как собственный стон тонет в поцелуе. Она не знала, откуда взялась смелость, велевшая действовать. Опьяненная, но не алкоголем, она отказывалась думать о том, что будет завтра.       Сегодня ей исполнилось пятнадцать: значит, можно все. Потому что малышка это из-за тебя.       Не в силах совладать с физиологией, Сириус не смел отстраниться. Он бы хотел остановиться, открыть глаза и оттолкнуть Викторию, дабы не пожалеть о содеянном, но не смог. Физически не осталось сил сопротивляться ведьме, взглядом способной довести его до исступления.       Многие девочки бросали на него заинтересованные взгляды, которые он ловил, проходя по коридорам Хогвартса. Первая красавица школы — Луиза Бёрк разглядела в нем мужчину, распахнув объятия. Да только мысли о хорошенькой слизеринке не осаждали разум Сириуса, не волновали, не трогали.       Он шептал, сгорая заживо в коктейле ныне неизвестных чувств:       — Виктория…       Она ладонями скользила по его груди, задевая на рубашке пуговицы. Поцелуями осыпая припухшие губы, контур челюсти, шею. Смелая до неприличия, Виктория была готова намного больше, чем на первый поцелуй.       — Сириус, — ее шепот получился почти невинным. Малышка, это из-за тебя.       Не сдержавшись, Сириус простонал, откинув голову на спинку дивана. Колени его задрожали. Он давился воздухом точно так же, как и Виктория. Страсть дурманила рассудок покруче огневиски, смешанного с эльфийским вином по указке Питера, знающего толк в алкоголе, с его слов, конечно. Потому что, малышка, это из-за тебя.       Виктория испытала ни с чем несравнимое наслаждение, чувствуя колотящееся сердце Сириуса своей грудью. Он был с ней нежен, совсем не напирал, будто давая время одуматься или сбежать, чего Вики в здравом уме не сделала бы. Скорее она оседлала его, точно опытная наездница. И как знать, до чего бы она дошла, если бы Сириус не поймал ее ладони, потянувшиеся к пряжке ремня.        Малышка, это из-за тебя.       — Виктория.       Сириус ощутимо прикусил мочку ее уха, удерживая подрагивающие запястья. Лишнего пространства не осталось. Они будто желали слиться воедино. Зажмурившись до пляшущих белых искр, возникшими перед глазами, Сириус мотнул головой. Еще чуть-чуть, и он потеряет контроль, а этого допустить нельзя — Джеймс не простит, да и он себя за слабость.       — Остановись, ты пожалеешь… Малышка, это из-за тебя.       Виктория с натугой дышала, лениво лаская волосы и плечи Сириуса, целующего ее в шею. Все, о чем она могла думать — о его руках на своих бедрах, так идеально ей подошедших. Он идеально подходил ей. Не оставляй меня одного, Пойдем домой.»       — Не помешаю? — тактичный кашель Питера разом отрезвил парочку.       Перепугавшаяся Вики, утратившая запал страсти, мгновением ранее притупившим мысли, вскочила на ноги, словно кипятком ошпаренная. Ее губы опухли от поцелуев, в глазах темнело, а задранная юбка наводила на двусмысленные мысли.       Питер, с трудом отвел взгляд от стройных ног подруги, поглядев в сторону. Падкий на женское внимание, он не привык скрывать свои желания, ровно как и мысли, поэтому вогнать девчушку в краску для него плевое дело.       Ничего не говоря, Виктория бросилась в комнату девочек.       — Вот надо было тебе так не вовремя появиться, — пробормотал Сириус, опустив подушку на колени.       — Сохатый тебя убьет, — безрадостно резюмировал Питер.       — Но ведь ты ему не расскажешь.       — Не расскажу. Пора бы тебе начать думать о последствиях, Бродяга, не то все дурно для тебя закончится.       — А то я не знаю!

***

2 мая, 1975       Как и ожидалось, наутро Сириус не вспомнил ничего, что связывало его с Вики пару ночей назад. Либо же, как считала девушка, уговорившая Питера хранить молчание, в ответ пообещавшего бестолку не трепать языком, — он не хотел вспоминать о том, что между ними случилось.       Закрывая глаза, Виктория чувствовала губы Сириуса на своих. И, пожалуй, это было самое приятное из всего пережитого за пятнадцать лет.       — Вик! — Лили помахала рукой перед лицом подруги, после чего та взглянула на нее несколько рассеянно. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Мама хочет, чтобы ты отправилась с нами на неделю в Италию, и я этого хочу. Что думаешь?       Джеймс, развалившийся на коленях сестры, жевал травинку, хмурясь. Услышанное ему не особо понравилось.       — Что скажешь? — осторожно спросила Виктория, заглянув в лицо брата. Если он откажет, то так тому и быть. — Отпустишь меня на недельку?       — Да, хоть на все лето!       Лили резко изменилась в лице, выдав:       — Чего?!       Мародеры оторвались от дел, не веря словам Джеймса. Он сестру на метр от себя не отпускал, а тут на целое лето в Италию согласен отпустить, после мучительного расставания в прошлом году.       — Думаешь, правда отпустит? — шепотом поинтересовался Питер, толкнув друга в плечо.       — Сомневаюсь, — Римус качнул головой, предвещая очередную идею фикс. Уж фантазии Джеймса позавидовала бы сама МакГонагалл, задавшая на лето с десяток теоретических заданий.       — Только со мной, — пояснил Джеймс поспешно, в полной мере не дав девочкам обрадоваться.       — Это ты так напрашиваешься? — пошутила Вики, прикрыв ладонью уголки губ, дрогнувших в улыбке. — Как мелочно, Джими.       Возмущенная, наглым поведением друга, Лили подавилась воздухом. Как ей думалось, отец ни за что не согласится на столь провокационное условие, а она, в свою очередь, не желала расставаться с подругой.       — Но ведь это невозможно! — переведя взгляд на Викторию, Лили так и осталась сидеть с открытым ртом.       — Ох, Эванс, нет ничего невозможного! Все дело в правильно расставленных приоритетах. Хочешь, чтоб Вик с тобой отправилась в Италию? Тогда посуетись.       Виктория пожала плечами, мол, слова Джима для нее закон.       — Может, для полного набора друга твоего возьмем? — зашипела Лили, ощутив, как горят щеки от гнева. — Или всех вас разом?       — А я не против! — Питер взметнул руку.       — Я только за! — Джеймс обнял Сириуса за плечи, не смея отвести взгляда от лица Лили. Даже в гневе она была неприлично хороша. — Сама знаешь, мы с Бродягой не разлей вода, везде вместе!       — Это мы с Луни везде вместе, а вы так, чисто на фоне мелькаете, — проворчал Питер, закинув в рот горсть орехов. — Правда же, Римус?       Римус снисходительно глянул на лучшего друга, видя в нем мальчишку, умеющего махать кулаками получше Сириуса и Джеймса вместе взятых.       — Конечно, мы с тобой навсегда.       — Видали? — с чувством пропел Питер, достав из кармана булочку с корицей.       Набрав грудью воздух, Лили прикрыла веки, силясь сдержать эмоции. Она была бы не прочь прибегнуть к физической расправе, но воспитание не позволяло.       — Я поговорю с родителями, — подытожила она, поджав губы.       Вскочив на ноги, Лили подхватила с земли сумку, бегом покинув компанию друзей.       Джеймс, не глядя, сорвал новую травинку, прикусив ее зубами. Он глядел в небо, не понимая, что видит: безумного почтальона на метле или мистера Ватсона, перебравшего с виски. Они с Вики частенько играли, угадывая: что скрывают облака. Прямо, как и сейчас.       — Ты мог бы быть повежливее, Джим, — Вики щелкнула брата по носу, вызвав глухой смешок. — Кажется, ты расстроил Лили.       — Ребята, давайте к нам! — прокричал Фабиан Пруэтт, стоя по колено в воде.       — Прости, малышка Вик! — Джеймс чмокнул сестру в щеку, и бросился к озеру вместе с Питером и Римусом, откуда показались усики Гигантского кальмара. — Бродяга, присмотри за Вик!       Виктория закатила глаза. Ей не нужна была нянька. Уж тем более не в лице Сириуса, который на нее едва ли смотрел.       — Я девочка самостоятельная, Джим!       Виктория откинулась на спину, удобно расположившись на желтом пледе, подставив лицо солнечным лучам. Со стороны она выглядела расслабленной, но в душе клокотали неозвученные чувства.       Сириус наблюдал за мимолетными движениями Виктории. За тем, как вздымается и опускается ее грудь, как дергаются уголки губ. Он судорожно втянул воздух через нос, воскрешая в памяти момент их близости, после чего мысленно отвесил себе подзатыльник.       — Мы можем поговорить? — Сириус прилег рядом на бок, подперев рукой голову. Вики кивнула, не открывая глаз. — Что произошло в твой день рождения?       Она невинно закусила губу, вызвав глухой стон со стороны парня. Вики была слишком прекрасна, чтобы не заставлять его сердце трепетать в груди. Слишком прекрасна.       — Ничего, — Виктория распахнула глаза, в коих Сириус утонул в одночасье. — Разве ты не помнишь? Мы поговорили, а потом разошлись по комнатам.       — Да, кажется припоминаю.       Виктория перевернулась на живот, уместив голову на руках. Сириус улыбнулся. Когда она вновь прикрыла веки, он стянул с ее волос алую ленту, как должное, обмотав вокруг запястья.       Алый — любимый цвет Виктории, а значит, и его тоже.       — Я буду скучать по тебе летом.       — И я, — ее тихий шепот утонул в криках студентов.       Пару секунд они не разрывали зрительного контакта, покуда радостный вопль Гидеона нарушил минутную идиллию.       «Выдыхай, Сириус», — велел он сам себе.       Он коснулся ее руки, она в ответ переплела их пальцы. Слова не требовались, во всяком случае, сегодня.

***

16 июня, 1975       Вики бросилась в объятия матери и отца, простив их, позабыв былые обиды, как только встретила брата в сентябре на станции.       — Я скучала, родная, — Юфимия тихо всхлипывала на плече дочери, умоляя о прощении.       Миссис Поттер отчетливо помнила убитый, полный разочарования взгляд сына и его меланхоличное состояние на протяжении целого лета. Видеть страдания собственных детей было выше ее сил. Она писала письма Джеймсу и Вики, вымаливая прощение, вместе с ними отправляя гостинцы.              — Мам, я тоже.       Виктория более не таила обиду на родителей, но не Джеймс, помнивший каждый день, проведенный вдали от сестры. Разлука сказалась на нем дурно. Он не говорил о кошмарах, дабы не расстраивать Вики, как и не говорил о том, что с прошедшего лета до ужаса боялся потерять ее.       Попрощавшись с друзьями, Джеймс нехотя подошел к семье, опустив голову. Он не желал видеть лица родителей, радующихся их с Вики возвращению, мало ли они вновь решат ее отослать, ведь им виднее.       — Здравствуй, сын.       Флимонт Поттер протянул руку Джеймсу, тот в ответ смерил его долгим, нечитаемым взором, словно бы сомневаясь.       — Давай, — Вики кивнула, молча умоляя брата не устраивать сцен.       — Ага, здравствуй, папа, — Джеймс сжал руку отца, услышав хруст. Это принесло хоть какое-то облегчение. Мистер Поттер не дрогнул, стойко выдержав. — Еще раз…       Флимонт кивнул, поняв, о чем толкует сын, заметно повзрослевший, возмужавший.       — Иди сюда, Джим!       Виктория лучезарно улыбнулась, попросив брата присоединиться к объятиям. Он обнимал ее крепко, игнорируя попытки родителей, отчаянно тянувших к нему руки, шепча: — «Наш сынок». Джеймс тосковал по отцу и особенно по матери, однако хотел наказать их, дабы и они почувствовали хоть половину той боли, им пережитую.              — Прости их, пожалуйста, Джим.       Он долго хранил молчание, обдумывая услышанное. Джеймс не мог так просто простить, забыть и отпустить. По его разумению родители предали их, когда разлучили. Виктория с пеленок была его единственным другом и, потеряв ее, он страдал ежедневно, как если бы лишился обеих ног или рук.       — Ради тебя, малышка Вик.       Миссис Поттер зарыдала в голос, едва не опустившись на колени. Зря она поддалась на уговоры свекрови и мужа, хранившего непомерное количество тайн от тех, кого они касались.       — Все в прошлом, — Джеймс прохладно обнял мать и отца, как бы для галочки, а после крепко сжал ладонь сестры в своей, последовав к маггловскому автомобилю отца. — Мы скоро будем дома.       Вики опустила голову на плечо брата, поглаживая Ирис по гладкой шерстке, уместившейся на ее коленках. Наблюдая за сестрой, Джеймс не мог скрыть улыбки, да и не хотел. Он поцеловал ее в висок, обняв крепче за плечи.       И, хоть знал, что как раньше, уже не будет, надежда по-прежнему теплилась в груди. Но только авто подъехало к дому, отец отлучился по важным делам Министерства магии. Как всегда.