Оскверненные

Мне не нужен никто другой С двенадцати до двенадцати часов! На меня совсем никто не давит, Кроме тебя. Посмотри на меня, от твоего взгляда я таю. Я знаю, ты хочешь увидеть меня в аду, любовь моя! Я играю теми картами, которые мне выпали, Пока ты танцуешь с кем-то другим.

Ты всегда планировала когда-нибудь уйти? Ведь для меня больше нет никого, кто подходил бы мне, Ты — последний и завершающий кусочек пазла. В комнате, где полно людей, я ищу тебя! Ты будешь избегать меня или тоже будешь меня искать? Скажи мне, наша история окончена? Или наши сердца все еще бьются в унисон?

Sombr — 12 to 12

14 июля, 1975       С самого утра дом Поттеров стоял на ушах, содрогаясь от криков домочадцев.       — Где мои плавки?! — кричал Джеймс, бегая из одной комнаты в другую.       — Я забыла свое платье у Марлин! — Вики отшвырнула от себя чемодан, зарывшись пальцами в спутанные волосы.       — Оставьте мне оладьи! — хрипло прокричал мистер Поттер, не отрываясь от своего нового, немного посредственного изобретения.       Измученная усталостью Юфимия без сил опустилась в кресло, ладонью коснувшись лба, на коем выступил пот. Дети вернулись с месяц назад и, судя по всему, шум и гам вместе с ними.       Голова мистера Поттера показалась из-за дверного проема, а после и он целиком. Юфимия вымученно улыбнулась, кивком головы поманив мужа.       — У тебя опять боли? — Флимонт губами коснулся ладоней жены, с сочувствием заглянув в ее глаза, цвет которых ассоциировался у него с первой зеленью. — Как себя чувствуешь? Зелье выпила?       — Нет причин для беспокойства, — Юфимия потянулась к мужу, пригладив его чуть взлохмаченные у лица волосы. — Все хорошо.       Крепче сжав подрагивающие ладони жены в своих, Флимонт оставил череду поцелуев на костяшках ее пальцев. Он бы хотел облегчить ее страдания, да не мог.       Радостные Вики с Джеймсом с грохотом и визгом спустились с лестницы, чудом устояв на ногах.       — Джим, верни то, что взял!       Со смехом Джеймс пробежал вдоль кухни, а сестра за ним, после чего оба оказались подле родителей. Флимонт улыбнулся, в их семью вновь вернулся покой и благодать, как ему казалось.       — А вот и нет!       Джеймс запрыгнул на журнальный столик, стремясь повыше поднять письмо, чтобы сестрица не достала. Вики мельтешила рядом, пытаясь вырвать злосчастный пергамент из цепких рук брата.       — Джим, — Виктория скрестила руки на груди, недовольно топнув. — Отдай немедленно!       Парень покачал головой, шутливо грозя сестре указательным пальцем.       — Знали ли вы, дорогие отец и мать, что наша девочка выросла? — Джеймс с издевкой помахал письмом, в качестве неоспоримых доказательств. Миссис Поттер с немым вопросом уставилась на дочь, на что Вики закатила глаза, многозначно качнув головой, мол, не слушай, он дурачок. — Наша, малышка Вик, вовсю переписывается с Майклом Ноттом!       — Джеймс!       Юфимия Поттер крепче сжала ладони мужа, словно бы предвидя неладное.       — Все в порядке, Юфи, — прошептал он и жена разжала пальцы.       Несомненно, после услышанного Флимонт напрягся, бросив настороженный взгляд на дочь.       Фелициан Нотт был его главным конкурентом, отношениями с которым ныне похвастаться нельзя было. В свое время, до того как Флимонт забросил продажу изобретений, между ним и мистером Ноттом произошел конфликт. Мужчина утверждал, что являлся единственным создателям снадобья «Простоблеск», но мистер Поттер заявлял обратное. В итоге дело приняло обширный оборот, из-за чего волшебники в последний раз встретились на суде в Визенгамоте. Флимонт Поттер выиграл дело, но потерял дружбу с Фелицианом Ноттом, с которым был знаком с рождения. С тех пор утекло много воды, но злость и обида не отпустили ни одного из мужчин.       — Вики? — мужчина наградил дочь суровым взглядом, требуя немедленных объяснений.       — Майкл просто поздравил меня с днем рождения! — девушка недовольно цокнула, слыша, как прыснул горе-братец.       — У-лю-лю, сестренка врет и не краснеет!       — Твой день рождения был в конце марта, а не в середине июля. — Мрачный взгляд мистера Поттера оборвал хриплый смех Джеймса.       — Разве я сказала, что он умный? — Виктория вновь закатила глаза. Нравоучения отца порядком надоели.       — Перестаньте ссориться, — попросила Юфимия, жестом подозвавшая дочь. Она обняла ее за плечи, пригладив волосы, вырвавшиеся из кос из-за беготни. — Что у тебя с Майклом, милая?       — Ничего, говорю же.       — Я тебе верю.       Письмо от Майкла Вики совсем не интересовало, впрочем, как и он сам. Все то время, проведенное дома, она с предвкушением ожидала момента, когда фамильный ворон Сириуса Блэка с шумом влетит в окно, наперевес с письмом в клюве. Время шло, а от друга ни одной весточки за целый месяц.       — …Почему ты трогаешь вещи сестры без разрешения? Разве мы тебя этому учили?       — А ты учил?       — Джеймс! — прикрикнула миссис Поттер, пытаясь образумить сына.       — Что это значит? — Флимонт Поттер изменился в лице.       — То и значит! Где ты был, когда мы в тебе с Вик нуждались? Дай-ка подумать, пропадал в проклятом Министерстве!       — Да я ради тебя стараюсь, ради всех вас!..       Очередная ругань отца и брата мелькала белым шумом.       Юфимия Поттер просила тишины, страдая из-за болей, но в сумотохе ее голос не был услышан.       Вики снова глубоко задумалась, позабыв обо всем и обо всех. Ее столь сильно злило, что Сириус не выходил на связь, а ведь говорил, что будет по ней тосковать, — из-за чего ни о чем другом она думать не была способна.       «Может, что-то стряслось? Не мог же он пообещать и не сдержать слово?», — задавалась она без конца вопросами.       Громкий стук в дверь вырвал Викторию из безрадостных мыслей. Пройдя мимо орущего на отца Джеймса, она открыла входную дверь.       — Привет! — На пороге стояла Лили Эванс в соломенной шляпе, широко улыбаясь. Точно из другого мира.       — Рада тебя видеть, — Вики сжала подругу в крепких объятиях, а после пропустила в дом.       — Вы готовы? — с приходом Лили нескончаемая брань резко прекратилась. — Здравствуйте, мистер и миссис Поттер!       Родители близнецов наградили мисс Эванс приветливыми улыбками.       — Здравствуй, милая, — Юфимия обняла девушку, поспешив в кухню с намерением заварить чай. — Сейчас будем дружно есть пирог, только с пылу с жара.       — Ох, не стоит, я не голодна, — солгала Лили из вежливости, дабы не смущать своим присутствием хозяев.       Флимонт взглянул на скалившегося сына, и сухо попрощавшись, вернулся в мастерскую.       Джеймс бросился к лестнице, но перед этим вложил письмо в ладонь сестры, как бы возвращая украденное.       Заварив чай в кухне, миссис Поттер пригласила девочек за стол, отправившись в личную комнату. Утомившись, она мечтала об одном: дать глазам отдохнуть хотя бы на полчаса.       — Что у вас происходит?       Вики сделала глоток чая, устало потерев веки.       — Джим никак не может найти общий язык с отцом. Каждый их разговор перерастает в очередной скандал. А мама мечется меж двух огней, пытается их примирить. Если бы ты знала, как сильно я от всего устала.       — Поэтому я пришла за вами раньше, берите свои вещи и пойдем ко мне! — Лили быстро расправилась с куском пирога, затем перебросилась на тарелку подруги, к которой та не притронулась. — Объедение!       На радостях Вики звонко чмокнула девушку в щеку, на что Лили скромно улыбнулась, заправив прядь волос за ухо. Близнецы Поттеры придерживались того мнения, мол, лучше провести ночь в доме семьи Эванс, нежели снова жить как на пороховой бочке, которая может взорваться при малейшем воздействии.       — Не то слово, мама готовит так, что пальчики откусишь, — Вики закусила изнутри щеку, не решаясь задать волнующий вопрос. — Скажи, Сириус не выходил с тобой на связь?       Недоуменно вскинув брови, Лили едва не поперхнулась чаем, настолько вопрос подруги обескуражил. Ее и Сириуса можно было назвать хорошими товарищами, правда с натяжкой, но до друзей, которые станут обмениваться письмами на каникулах, им еще очень и очень далеко.       — С чего бы ему писать мне? — Лили в замешательстве глянула на подругу, потупившую взор. Что-то в поведении Вики ее напрягало, поэтому слова слетели с губ быстрее, чем мозг взвесил все «за» и «против». — Ты что влюбилась в Блэка?       Виктория оторопела, растерянно разинув рот, но так ничего и не сказала. Впрочем, Лили ее не торопила.       — Ты чего? Выбрось эту глупость из головы!       — Ладно-ладно, как скажешь.       Виктория не особо понимала, что именно творится у нее в голове, и иногда это ей крайне мешало, а чаще сбивало с толку. Много мыслей, порой не имеющих общей связи, плутали в мозгу, пестрыми картинками отплясывая пред глазами. Она представляла себя в роли главных героинь из прочитанных романов, и каждый раз в роли любовного интереса выступал Сириус. Может, потому что из Мародеров он был самым привлекательным, а может, все дело в поцелуе, при воспоминании о котором у Вики горели губы.       Хотела бы она с кем-нибудь поделиться своими переживаниями, да только боялась открыться.       Через пару минут в гостиную спустился Джеймс, пребывающий в хорошем расположении духа, — волоча два огромных чемодана за спиной.       — Я готов!       Казалось, глаза у Лили превратились в два фарфоровых блюдца, и на то была причина, — они ехали в Италию всего на пару недель, и потому столько вещей брать с собой было, как минимум неразумно, а как максимум — накладно.       — Мы тоже, — ответила Вики, пригладив волосы. — Подождите, я с мамой попрощаюсь. Джеймс, ты идешь?       — Нет.       Заглянув в комнату матери и в мастерскую отца, в которую прежде необходимо было постучать по негласному правилу, Виктория вернулась в гостиную.       — …Зачем вам столько вещей? — не унималась Лили, не сводя глаз с багажа, который наверняка доставал ей до бедер, а рост у нее не маленький.       — А это не мои, — Джеймс смахнул упавшие на глаза пряди. — У меня только сумка, а все остальное принадлежит Вик.       Ошарашенная услышанным Лили Эванс глянула на подругу, на секунду засомневавшись в ее умственных способностях.       Вики отвела взгляд, перед этим треснув брата по плечу. Джеймс расхохотался, запрокинув голову. Он не раз говорил сестре о том, что столько вещей даже при худшем раскладе ей не пригодятся. Но разве Вики кого-то слушает? Конечно, нет.       — Я не могла выбрать платье, только и всего, — оправдывалась она. — Бабуля Ирмина говорит, что у каждой уважающей себя леди должен быть в гардеробе наряд на каждый день, чтобы не повторяться.       — Бабуля, — скривился Джеймс.       — Ну хватит. Итак, мы идем?       — Идем.       Джеймс небрежно перекинул сумку через плечо, и подхватив чемоданы поспешил за сестрой. Лили засеменила следом, пытаясь мысленно прикинуть, сколько всего у Виктории платьев и как много она взяла с собой.       — До свидания, мистер и миссис Поттер! — прокричала Лили в пустоту прихожей.       Виктория умело избегала изучающих взглядов брата и подруги, кои негромко переговаривались за ее спиной.       — …Был бы с нами Бродяга, было бы куда веселее.       — Ну да, его как раз не хватало!       — Да, не хватало. Что ты имеешь против моего друга, Эванс?       Не вслушиваясь в разговор, Виктория размышляла о своем. Пару дней назад она получила письмо от леди Поттер с приглашением погостить в Поттер-мэноре до конца лета. Девушка знала, что без брата никуда не поедет, но согласится ли Джим составить ей компанию оставалось вопросом.       Поттер-мэнор манил Вики, как огонь завлекает мотылька. Она, в последнее время, частенько зачитывалась книгами о древнейших чистокровных семьях, коротая ночи за чтением в теплой постели.       Флимонт Поттер не любил говорить о матери и прочих родственниках, поэтому многое Вики узнавала непосредственно из книг, а реже от Ирмины. Информацию приходилось собирать по крупицам, невзирая на то, что Поттеров по миру раскидано было много. Она бы хотела больше знать о своих корнях, о близких и далеких родственниках, но отец молчал, а мать ему не перечила.       «Если Джим не едет, то я тоже», — с этой мыслью Вики присоединилась к разговору друзей, по-прежнему думая о Сириусе.

***

17 июля, 1975       Чета Эванс вместе с близнецами Поттерами проплывали Гранд-канал на водном транспорте, любуясь видами. Венеция мира немагов казалась поистине сказочным городом на воде, удобно раскинувшимся на сотне островков, связанных между собой многочисленными мостами, — как сказала миссис Эванс, — это был настоящий рай для романтиков, мечтателей. Упоительная, одновременно помпезная и великолепная — Венеция сводила с ума Викторию, ненадолго позабывшую о Сириусе, мыслями к которому она возвращалась по ночам.       — Buon pomeriggio! — Виктория, жмурясь от слепящего солнца, оставалась мила с туристами, отвечавшими на ее редкие реплики улыбками.       Лили Эванс, стремясь запечатлеть в памяти приятные моменты, фотографировала каждую улочку, каждый дом, и местных жителей, на редкость оказавшихся приветливыми с туристами. Живописная архитектура, местный колорит — все это было до того прекрасным, отчего Лили не могла унять восторженные вздохи, раз за разом срывавшиеся с губ.       Ричард Эванс разбирался с путеводителем, купленным в аэропорту сразу после приземления. В далеких 50-х тогда еще молодой, с задором во взгляде он посетил жаркую Италию под руку с любимой женой — Пейдж Эванс, урожденной Аббот. Теперь же он вновь оказался в сказочной стране, с дочерьми и их друзьями. Вернее с друзьями Лили, к которым Петунья привыкла быстро, ближе к концу полета разговорившись с Джеймсом, который ну никак не хотел умолкать.       — Драконы правда существуют? — пригладив остриженные по плечи волосы, Петунья жадно внимала словам нового знакомого, сидевшего напротив нее.       — О да! — Джеймс откусил сочный фрукт, капли сока которого стекали по его подбородку и ладоням. — Правда они не такие уж и безобидные. Этих существ совершенно невозможно приручить, а ведь многие пытались. Но, скажу тебе, зря пытались, горстка пепла от них осталась! Представляешь?       — Что ты несешь? — лениво протянула Лили, цокнув кончиком языка. — Какая горстка? Какой пепел? Сейчас такого нет.       Джеймс нахмурился, негодуя от того, что Лили, хоть и подруга, но посмела усомниться в нем, как в рассказчике, к тому же на людях, что было крайне оскорбительно. Впрочем, он не мог на нее долго злиться, потому как стоило ему хотя бы раз взглянуть на Лили, как земля медленно начинала уходить из-под ног. В глазах Джеймса Поттера Лили Эванс была писаной красавицей, о чем она не догадывалась, а он не торопился сознаться.       — Я рассказываю о том, что вычитал в книге, не перебивай меня.       Лили скривила губы в усмешке, наградив друга снисходительным взглядом. Лично она ни разу не видела, чтобы Джеймс держал книгу в руках.       — Полно, Лили, не вмешивайся, — одернул дочь Ричард Эванс, поправив солнцезащитные очки.       — Чего сразу я?..       — Продолжай, Джим, — Петунья издала долгий свистящий выдох, после протянула парню персик, только бы он снова рассказал, какую-нибудь увлекательную историю или хотя бы байку на худой конец. — Что еще ты знаешь?       Джеймс довольно улыбнулся, сделав новый надкус, как и Питера, его можно было подкупить едой. Стоит отметить, что Петунья, поначалу не воспринимающая друзей сестры всерьез, вскоре нашла близнецов Поттеров интересными собеседниками, особенно Джеймса.       — Твоя сестра рассказывала тебе о единорогах и русалках? Нет? Ну слушай, тогда…       Девушки, не участвуя в монологе Джеймса, махали прохожим, кокетливо улыбаясь. Лили не привыкла к флирту, в отличии от подруги, для которой безобидный флирт приравнивался к стилю общения, во многом из-за манеры общения леди Поттер.       — Он мне подмигнул, ты видела?       — Конечно, — Лили горько улыбнулась, находя параллель между Вики и Сириусом.       Сириус при помощи одного лишь взгляда мог дать призрачную надежду девушкам, влюбленно вздыхающим ему вслед, — как думалось Лили. Исключением была разве что Луиза, с которой он находился в отношениях. Сириус уважал мисс Бёрк, потому ни с кем не заводил интрижек на стороне, однако, общался, порой флиртовал по настроению, в редкие дни мог даже осыпать комплиментами. А уж как за ним увивались третьекурсницы, готовые лишиться чувств от одного только «привет», — говорить не стоило.       Джеймс был увлечен разговором с Петуньей, действительно получая удовольствие от того, что все ее внимание было сконцентрировано на нем. Он любил быть нужным, востребованным, пусть и по причине известной ему информации.       — …Есть фейри, но они народ тщеславный, и давно нас покинули…       Виктория наслаждалась теплым ветерком, играющим с ее заплетенными волосами, и улыбками местных жителей, кои выглядывали из окон, приветствуя туристов.       — Смотри, какие симпатичные мальчики!       — Да, глаз не отвести, — бросила в ответ Лили на реплику Виктории, чувствуя неловкость. — Пожалуйста, перестань на них глазеть, это неприлично.       — Но ведь и они на меня смотрят! — возмутилась Вики. — Ты стыдишься меня?       Лили не ответила, сделав вид, будто бы не услышала. От скуки она провела пальцами по морской глади. Как по волшебству под водой показались едва заметные стайки рыб с алой чешуей.       — Глянь, как они красивы! — Лили дернула подругу за руку, показав находку.       — И ради этого ты отвлекла меня от созерцания полуголого итальянца? — хихикнув, Вики мягко улыбнулась, зная, что Лили обожает всякую живность, за исключением насекомых, и потому ожидать от нее иного поведения — верх глупости. — Давай поймаем одну и зажарим!       — Вики! — воскликнула Лили, едва не свалившись в воду. — Живодерка!       — Расслабься, я пошутила, — смех Виктории звучал чисто, искренне.       Остановившись в арендованном домике, ребята заняли свободные комнаты, и возвращались лишь для ночевки, в остальное время гуляя по городу с мистером и миссис Эванс.       Каждый день компания туристов блуждала по извилистым улицам, следуя за экскурсоводом, а порой плутая. Они ежедневно посещали музеи, ужинали в местных ресторанах, встречающихся на пути. Под предлогом нужды Джеймс тайком сбегал к фуршетному столу, осушая бокалы с шампанским один за другим. Как он и думал, маггловский алкоголь ничто, по сравнению с огневиски или с эльфийским вином, да и пьянел он медленно. Хоть немаги, по его мнению, хороши в определенных областях, но до магов им еще далеко.       После того, как мистер и миссис Эванс отправлялись в личную комнату, готовясь ко сну, девочки сбегали из дома, и всю ночь гуляли по ночному городу вблизи арендованного домика. Иногда к ним присоединялся Джеймс, но чаще всего он вырубался прямо в одежде, после долгого, изнурительного дня.       Несмотря на несколько предвзятое отношение Петуньи к сестре, ей все же удалось усмирить буйный нрав, получив удовольствие от путешествия. Рассказам Джеймса мисс Эванс внимала с упоением, раскрыв рот, да и не только поэтому. Ей нравился тип мышления Джеймса, и часто они вместе пропадали в магазинах со сладостями и деликатесами, или вовсе терялись в толпе. Паренек был хорош собой и даже очень, вот только возлюбленный Петуньи был намного краше, во всяком случае, в ее глазах.       Вернон Дурсль учился с Петуньей Эванс на одном потоке в университете. Молодые люди долго ходили вокруг да около, покуда бойкая девчонка не решила взять инициативу в свои руки. Теперь их отношениям можно только позавидовать, как в лучших романах о взаимной любви. Для себя Лили отметила приятные изменения в сестре, и была искренне рада за ее обретенное счастье в лице маггла.       — Может, ты и права. Может, мне и нравится Сириус, — Вики прикрыла лицо руками, с обреченным вздохом повалившись на спину.       Девушки сидели на причале, по колено свесив ноги в теплую воду. Петунья по-доброму усмехнулась, качнув головой и подтолкнув сестру в плечо.       — А ты уверена в этом? — Лили закусила нижнюю губу, отбросив копну волос за спину. — Вы же так долго дружите, вдруг, тебе показалось? Знаешь, привязанность и все такое.       Лили глянула на сестру, словно ища в ней поддержку, та в ответ пожала плечами, не желая брать ответственность за советы, в коих нуждалась Вики. Мало ли, что из этого выйдет?       — Может, Лил и права, — Петунья заправила короткие пряди рыжих волос за уши. — У вас хоть было что-то?       Петунья потянулась за раскрытой пачкой соленых орешков, закинув в рот сразу несколько штук.       Виктория прикрыла веки, силясь вспомнить минувший четвертый курс. Иногда ей было тяжело сконцентрироваться на чем-то одном, в частности на воспоминаниях.       — Мы целовались.       Петунья шутливо присвистнула.       Лили едва не поперхнулась воздухом. Этого она никак не ожидала. Вернее представить могла, потому как Сириус хорош собой, чего греха таить, — однако ей было обидно от того, что Вики не доверилась ей, не рассказала о первом поцелуе.       — Когда вы успели? Я имею ввиду… Это вау и… — Лили нервно закусила указательный палец левой руки, не сводя глаз с Вики, намеренно избегающей столкновения взглядов. — Черт, Вик! Это же Сириус!       Лили развела руки в стороны, словно пытаясь обхватить пространство. Ей совсем не нравилась услышанная новость, потрясшая, выбившая из-под ног почву.       «Это же Сириус!».       Вот и Вики придерживалась той же мысли.       Сириус совсем молод и ужасно любвеобилен, если верить сплетницам в Хогвартсе, привыкшим перемывать косточки студентам и преподавателям. Одно было известно точно. К середине четвертого курса многие начали говорить о красавице Луизе Бёрк и Сириусе Блэке, едва ли не каждый вечер провожавшим слизеринку до подземелий. Они горячо прощались, не отпуская рук друг друга, а иногда он и вовсе оставался на ночь в ее комнате.       Луиза была умна, божественно красива и старше пятикурсницы Виктории, не смевшей сравнивать себя с красавицей Хогвартса, дабы лишний раз не поймать разочарование.       — …Неужели ты разрушишь его отношения? Это бесчестно, Вик. — в голосе Лили слышался упрек.       Виктория мотнула головой, отогнав мысли, отвлекшие от завязавшегося разговора. Луиза Бёрк окончила обучение в Хогвартсе в конце июня, и потому, как думали многие студентки, включая Марлин МакКиннон, Сириус Блэк находится в зоне досягаемости. Ведь стоит улыбнуться, и он непременно обратит внимание на каждую из красавиц. Вот только правда в том, что если он, находясь в отношениях с Луизой, на кого и глядел, так на Викторию — близкую подругу.       — Конечно, нет. Я бы не посмела.       — Пытаться не стоит.       Нахмурившись, Виктория бросила пронзительный взгляд на Лили, мгновенно стушевавшуюся.       — Не сравнивай меня со своей обожаемой МакКиннон, подсовывающей валентинки в портфели мальчишек!       — Прости, — Лили стыдливо опустила голову, кивнув.       — Будет вам, лучше расскажите, какой этот Сириус Блэк? — попросила Петунья.       — Лучший друг Джеймса…       Викторию нельзя было назвать мечтательницей, живущей в розовом замке из конфет.       Реалистка.       Именно это слово лучше всего ее охарактеризовывало. Виктория прекрасно понимала, каким порой скверным бывает Сириус, особливо в дни, когда у него было плохое настроение, и чего можно от него ожидать, если он расстроен или разозлен. Спесивый, вспыльчивый, не умеющий справляться с негативными эмоциями, Сириус Блэк мог обидеть словом. И все же, при всех своих недостатках, он был порядочным, честным, с уважением относился даже к тем, с кем у него не ладились отношения. Он часто помогал первокурсникам, теряющимся в стенах замка, или сокурсникам, плохо разобравшимся в новой теме на лекциях по зельям.       «— Я бы хотел прожить, как дядюшка Альфард. Он всеми уважаемый маг в магическом мире. Он живет в свое удовольствие, не думая о делах семьи, а ведь дедуля Поллукс хотел передать право лордства ему, но не срослось… Ребят, вы бы видели его любовниц, одна другой краше. Мечта, а не жизнь. Хотя, помнится, у него была невеста, но он не явился на свадьбу. Представляете, он до сих пор холостяк! Свободный! Я бы хотел быть, как он». — В один из вечеров рассказал друзьям Сириус, когда речь зашла о его семье.       В противовес словам Сириуса и его характеру, Виктория хорошо знала, чего сама хочет от жизни: успешно окончить Хогвартс; играть на позиции охотницы в Холихедских Гарпиях; выйти замуж за достойного человека; и, конечно, стать выдающейся светлой волшебницей, как отец. Поэтому мимолетный роман, способный разрушить многолетнюю дружбу, шел поперек ее планов.       — Это случилось в конце марта, — Вики приподнялась на локтях, не сводя взгляда с морской глади. — Расслабься, Лилс. Это ничего не значит, точно не для Сириуса.       — Ты в этом уверена? — поинтересовалась Петунья, сжав руку девушки в своей.       Вики улыбнулась, ответив:       — На следующее утро он не вспомнил о произошедшем. Наш поцелуй — ошибка. Я повела себя глупо, не подумала о последствиях, а ведь знала, что у него есть Луиза. Это было подло с моей стороны.       — Да, — подтвердила Лили грубо, — ты поступила недостойно, Луиза этого не заслужила.       Виктория закатила глаза. Поднявшись на ноги, она подхватила новенькие солнцезащитные очки, купленные в одной из лавок, и поплелась к домику, лениво перебирая ногами.       — Ты ведь ее подруга! Наоборот должна была поддержать, дать дельный совет. А ты? — Петунья разозлилась, наградив сестру осуждающим взглядом.       — Я за справедливость. Представь, если бы это случилось с нашей мамой, окажись она на месте бедняжки Луизы?       — Папа не такой, и ты это знаешь. — Петунья поглядела вслед Виктории, кинув резко. — Она подросток, чего ты от нее ждала?       Петунья ушла, а Лили, — явно позабывшая о том, что Вики только минуло пятнадцать лет и никакого опыта в отношениях с мальчишками у нее нет, кроме примера бабули Ирмины, меняющей любовников, словно те наряды на каждый день, — ощутила за собой вину.       — Постойте! — Махнув рукой, Лили бегом бросилась к сестре и Вики. — Прости, я погорячилась.       — Да, за каникулы это вошло у тебя в привычку.       Лили искренне переживала за Викторию, поддавшуюся чарам Сириуса Блэка, в венах которого текла кровь вейл, о чем он рассказал по секрету Джеймсу, тот сестре, а она Лили. Мисс Эванс свято верила в то, что паренек магнит для влюбчивых девушек, ведь сама она не такая, и ни разу не попала под его чары. Хотя не то, что бы он стремился заполучить ее внимание.       Перед концом учебного года Лили успокаивала плачущую Марлин, которую отверг Сириус, не став предавать красавицу Луизу Бёрк. Бедняжка рыдала из-за разбитого сердца, не понимая, чем она хуже. Всегда милая, приветливая Марлин оставалась незамеченной Сириусом и даже тот факт, что она в начале июня сменила имидж, покрасив волосы в блонд, не привлек внимания желанного парня.       «— Чем я хуже? Почему он на меня не смотрит?», — изводила себя вопросами Марлин, роняя слезы.       Лили любила Викторию не меньше, чем родную сестру, как бы их отношения не были сложны, поэтому не желала ей того же, что пришлось пережить Марлин МакКиннон, по ночам роняющую слезы в подушку. Бедняжка, — как ее называла Лили, — влюбилась в недостойного человека, ведь Сириус Блэк такой плохой, не ответил влюбленной девчонке взаимностью. И ничуть не важно, что она ему не интересна.       Как считала Лили Эванс, привыкшая раздавать советы без надобности, — Вики слишком хороша для Сириуса, а он всего лишь разбалованный мальчишка, который поиграет с ней и непременно бросит, оставив с разбитым сердцем. Хотя и поспорить было сложно с тем, что ему Виктория безразлична. Лили отчетливо помнила, каким взглядом он награждал мимо проходящую подругу, как его лицо трогала тень улыбки, как он слушал ее, когда она открывала рот, и как защищал, оберегая от мальчишек.       Все бы ничего, можно было бы подумать, что и она ему симпатична, вот только Вики, к сожалению, была не единственной, кто удостаивался взгляда серебристых глаз Сириуса Блэка. Опять же, если верить не умолкающим слухам, переносящимся из уст в уста быстрее, чем золотой снитч облетает поле.       — Если суждено, значит, неизбежное станет реальностью.       — Ты так думаешь?       — Да, — Петунья ободряюще приобняла новоиспеченную подругу за плечи. — Мой Вернон, я тебе о нем рассказывала, поначалу побаивался меня, покуда я не сделала первый шаг, пригласив его на свидание…       Лили поджала губы, не осмелившись поднять головы. Размышляя о том, что могло заставить Сириуса пренебречь клятвой, кою она подслушала случайно, как-то возвращаясь из библиотеки в гостиную, где вдрызг пьяные Мародеры клялись друг другу в вечной дружбе на сливочном пиве, картофельных лепешках и мизинцах. В одном она была твердо уверена: Сириусу Блэку не жить, если Джеймс Поттер прознает о том, что было между лучшим другом и его обожаемой сестрицей.       — …Встретишь особенного парня, и будешь счастлива, уверяю.       — Как я пойму, что он особенный? — голос Вики, казалось, был лишен эмоциональных ноток. — Вдруг он рядом, а я его не замечаю?       — Ну-уу-у, — Петунья призадумалась, так и не дав четкого ответа.       Через пару дней отдых подошел к концу, и пришло время прощаться. Петунья и Лили не хотели отпускать друзей. Мистер и миссис Эванс, должные вернуться в Лондон по работе, подталкивали дочерей в спины, дабы поскорее добраться до аэропорта.       — Пишите нам! — прокричала Лили.       Когда чета Эванс скрылась на такси, Вики и Джеймс около часа провели в кафе, ожидая, когда за ними явится леди Поттер. Из-за занятости она не сумела забрать внуков, поручив это дело верному другу, то бишь дворецкому, Константину Шрёдеру.       — Мистер Поттер, мисс Поттер, прошу, — учтиво склонив голову в поклоне, Константин отворил дверцу автомобиля для молодых людей.       — Я рассчитывал на карету, — скрывая восторг от новенькой иномарки, выдал Джеймс предвзято.       — Путь не близкий.       — Как и всегда немногословно, — Вики улыбнулась, опустив голову на плечо брата. Ее по-хорошему задели слова Петуньи о правильном партнере, в хорошем смысле, вот только она понятия не имела, как найти того самого человека. — Разбуди, когда приедем.       — Договорились.       Джеймс улыбнулся, не испытывая радости от скорой встречи с леди Поттер. Он видел, с каким воодушевленным выражением лица сестра рассказывала о бабуле, верном Константине, фамильном поместье и интересных артефактах. Поэтому он не стал идти против ее желания, согласившись на треклятую затею — жить под одной крышей с Ирминой. К тому же, все куда лучше, чем возвращаться домой, где ссоры с отцом не знали конца и края.       Но мог ли знать Джеймс, не выпуская из рук новенький выпуск комиксов об одном из любимых героев — «Человеке-пауке», что, по приезде в Поттер-мэнор, начнется для него совершенно иная жизнь? Та, где он вольется в светское общество, вскоре оказавшись на обложке подросткового французского журнала. Разумеется, нет. Как и не предполагал, что нравоучения и манеры, привитые леди Поттер, не обойдут его стороной.

***

1 сентября, 1975       Компания друзей нервно дожидалась Сириуса Блэка, неприлично опаздывавшего. Они то и дело оборачивались, высматривали в толпе знакомое лицо, чертыхались, а порой задавались вопросом: «Где его черти носят?».       Сильнее всех переживала Лили. К концу лета письмо, отправленное Минервой МакГонагалл, оповестило о том, что ее назначили школьной старостой. По этой причине меньше всего ей хотелось, чтобы ее первый день в качестве старосты, доверенного лица деканов и директора Хогвартса, начался со снятия баллов со своего же факультета.       — Ну, где же он? — приподнявшись на носки тканевых ярко-желтых кед, Лили издала протяжный выдох. — Скоро поезд тронется, а мы останемся на перроне, как церковные крысы.       — Лили, что за сравнения? — удивился Римус.       — Вообще-то обидно, — добавил Питер, откусив кусок от пирожка.       Джеймс хранил молчание, сжимая ладонь Лили в своей в качестве поддержки. Заторможено переведя взгляд на невозмутимого происходящим парня, она уставилась на их руки, и тут же, словно по щелчку волшебника, позабыла обо всех проблемах и переживаниях, осаждающих разум с самого утра. За минувшее лето Джеймс и Лили сблизились, и, как отметила Вики, они положительно влияли на душевное состояние друг друга. Привычных склок не было.       — Спасибо, — неслышно прошептала Лили, с трудом отведя глаза от Джеймса, на лице которого плясали солнечные лучи.       Римус, чувствуя напряжение, бросил подозрительный взгляд на воркующих друзей, сощурившись. Что-то в поведении Лили, вмиг успокоившейся от одного только прикосновения, казалось ему странным, ей несвойственным. Если раньше она с легкостью могла отвесить Джеймсу подзатыльник за телячьи нежности, то сейчас молчала, при этом глуповато улыбаясь.       — Между ними что-то есть? — Подтолкнув Вики локтем в бок, Римус мотнул головой в сторону Лили с Джеймсом, как бы давая понять, что ей стоит обратить на них внимание.       — Поверь мне, Лунатик, к этому я успела привыкнуть с лихвой. — Виктория спиной прислонилась к груди Римуса, устало прикрыв веки. — Я бы хотела, чтобы они были вместе. Неплохо смотрятся, не находишь?       — Что-то в них есть, ты права.       Влюбленные взгляды Лили и Джеймса не видел разве что слепой. Питер Петтигрю, флиртующий с Пенелопой Эркинсон как раз слепым и являлся, потому как не замечал нечто особенного между парой друзей.       Обняв Вики со спины, Римус сцепил руки на ее талии, уместив подбородок на макушке. Стоя в обнимку, они медленно покачивались из стороны в сторону. Хоть Виктория имела довольно высокий рост, он все же не шел ни в какое сравнение с Римусом и остальными Мародерами, особенно с Сириусом, который лишь на пару дюймов был выше Римуса.       — Бродяга писал тебе письма этим летом? — Римус глянул на толпу, но друга видно не было.       — Нет. Даже ни разу не ответил на мои письма. Он и на связь через зеркало не выходил, а я так ждала… Думаешь, с ним что-то случилось?       Не успел Римус и рта открыть, как появился Сириус.       Выглядел он по-особенному интересно. Отросшие за лето волосы едва касались плеч, на которые была небрежно накинута кожаная косуха; черные джинсы с дыркой на левом колене, буквально на божьем слове держались на бедрах, акцентируя внимание на плохо заправленной рубашке, открывающей взор на очертания татуировки, набитой на шее и на серебряную сережку в левом ухе. Развязной походкой, лениво волоча чемодан, Сириус подошел к друзьям, словно это не он опоздал, а они пришли раньше.       — Бродяга! — Джеймс кинулся другу на шею. — А ты хорош! Дашь погонять косуху?       — Все для тебя, Сохатый!       Виктория неосознанно приоткрыла рот, приосанившись. На мгновение ей показалось, будто сам Микки Гэр, солист нашумевшей музыкальной группы «Симфония сирен», сошел с обложки «Ведьмополитена», явив себя взору толпе фанаток, готовых пасть к его ногам за одну лишь улыбку.       — Долго ждали? — Бросив окурок под ноги, Сириус затушил его ботинком. — Я немного припозднился.       — Я думал, ты помер! — Радостный Питер фактически запрыгнул на друга, вереща о дружбе, любви и пиве. — Прикид полный отпад!       Сириус улыбнулся уголком рта, вот только эта улыбка совершенно не была похожа на ту, что он дарил друзьям в недалеком прошлом, как раз перед тем, как вернуться домой на каникулы. За пару месяцев натянутая пустая ухмылка стала его постоянным атрибутом, а то и маской, неделимой частью, — как сказала бы Беллатрикс Блэк, на неопределенное время задержавшаяся в Монако у родственников.       — Пойдемте скорее в купе! — Лили махнула рукой в сторону поезда.       — Уже бежим! — Джеймс подхватил чемоданы, засеменив за девушкой. — Я говорил тебе, что это платье тебе чертовски идет?       — Да, — Лили залилась румянцем, — пару раз за десять минут.       Джеймс широко улыбнулся, отвесив новый комплимент.       Римус взглянул на Вики, не сказавшую ни слова с появлением Бродяги, намеренно ее не заметившим.       — Все хорошо? — осторожно коснувшись руки подруги, Римус получил кивок, поняв ее без слов. — Эй, Хвост, не против сходить?..       Вики помалкивала, украдкой поглядывая на бесстрастное выражение лица Сириуса, смотрящего прямо перед собой. Его поведение казалось отчего-то наигранным, в некоторой степени фальшивым. Она не спорила, внешне он выглядел чертовски хорошо, что подтвердила не только Алиса Стоун, но и Лили Эванс.       Набравшись храбрости, Вики обратилась к другу, предварительно громко прочистив горло:       — У тебя что-то произошло?       Ей не хотелось на него давить, или вытаскивать информацию силком против воли, однако любопытство в который раз одержало верх.       — Нет, — бросил он, совсем на нее не глядя.       Данный факт Викторию смутил, куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Никогда раньше Сириус не был столь отчужденным, холодным, отстраненным, точно не с ней.       «У него определенно какие-то проблемы», — строкой пронеслось в мыслях.       — Ты не писал нам письма, — она закусила нижнюю губу, сильнее сжав ручку чемодана, тем самым прилагая больше силы, чем следовало бы.       — Что за глупости? — Сириус скривил губы в усмешке, и остановившись, оглядел девушку с ног до головы. Без преувеличения, это был первый раз за день, когда она удостоилась его внимания. — Я писал Джеймсу.       Ничего более не сказав, Сириус догнал друзей, повиснув на плече Питера, и захохотав над шуткой Римуса.       Вики так и замерла посреди оживленной толпы, не в силах сделать шаг вперед или назад. Она с ужасом осознала, что друг не удосужился отправить и пары строк за два месяца лета. Сердце в груди неприятно кольнуло, причинив дискомфорт. Виктория не понимала, в чем провинилась, раз заслужила к себе подобное отношение от лица того, кому доверяла, кого считала другом.       Еще в начале июня все было хорошо, а теперь… Оставалось гадать на рунах, что повлияло на поведение Сириуса Блэка, потому как сам он не признавался.       — Ты чего отстала? — Подбежавший Питер по-свойски взъерошил волосы на макушке, с недоверчивым прищуром глянув на подругу. — Пойдем, мы уже заняли купе.       Подхватив багаж Вики, он утянул ее к поезду. Она молчала. Перед потухшим взором карих глаз все еще стоял насмешливый взгляд Сириуса, при виде которого ее ладони покрывались тонкой пленкой пота, точно от волнения перед экзаменом.       — Хотите пирожков? Я угощаю!       Как оказалось друзья заняли одно из лучших мест во всем вагоне, с лихвой поместившись разом. Позже Лили с Римусом отправились на экстренное собрание старост, Джеймс с Питером побрели вдоль поезда, в поисках мадам Эрнеста Баклюж, отправившейся в вагон к слизеринцам.       Виктория и не заметила, как в купе со смехом ввалились Гидеон и Фабиан Пруэтты, принявшиеся шутить с порога. Откинувшись на спинку дивана, она сидела неподвижно, не сводя взгляда с окна, за которым солнце давно скрылось за перистыми облаками. Она снова и снова прокручивала разговор с Сириусом, в надежде зацепиться за какую-то подсказку, но все безуспешно, и это злило.       — Ты продул! — Гидеон волчком закружился вокруг себя и, приземлившись рядом с Вики, обратился непосредственно к ней: — Чего грустим? Хочешь шоколадную лягушку? У меня одна завалялась.       Вики обернулась на сокурсника, с трудом выдавив из себя улыбку, и то она получилось чересчур натянутой, чего Гидеон, к счастью, не заметил.       — Нет, спасибо.       Гидеон Пруэтт хороший паренек, однако совсем не понимал намеков, продолжая стучаться в закрытую дверь. Иногда это досаждало, но у Виктории язык не поворачивался сказать ему об этом, тем самым обесценив его чувства.       — Я тут подумал, мы могли бы сходить в Хогсмид в свободный денек. Что скажешь? Обещаю, я не оставлю тебя без сладкого.       — Ну, я…       За дверью послышалась возня и приглушенная ругань.       Не договорив, Вики выскочила из купе вместе с братьями Пруэттами, заслышав голос Сириуса, а после застыла у порога словно мраморная статуя. Бродяга разговаривал с младшим братом на повышенных тонах, не обращая внимания на зевак, высунувших головы из приоткрытых дверей.       — …Катись к чертям со своими нравоучениями, понял? И папаше передай, что домой я возвращаться не стану, пусть он хоть от злобы удавится.       — Как ты смеешь? Где твое хваленное уважение? — Регулус Блэк манерно поправил запонки на запястьях, поблескивающих серебром. — Ты совсем одичал за лето. Отец этого без внимания не оставит.       Злобно усмехнувшись, Сириус сунул руки в карманы джинс. Он бы многое отдал, чтобы приструнить братца, и сделал бы это словесно, не будь рядом зевак.       — Ну так наябедничай, это ж дело хитрое! То единственное, в чем ты хорош.       Оскорбившись, Регулус потерял дар речи.       — Эй, — Виктория сократила расстояние, буквально став живой преградой между Сириусом и его братом. — Давай уйдем отсюда, нечего становиться темой для сплетников.       Вики улыбнулась, ловя гневный взгляд Сириуса. Она прекрасно знала о его неумении контролировать эмоции, в частности гнев, и, как следствие, держать себя в руках. Это не было секретом и для Мародеров, впрочем, как и для Лили Эванс, порицающей и осуждающий всякого, кто не вписывался в картину ее мира.       — Послушай свою подружку, — с горяча ляпнул Регулус, потешаясь над братом. — А то, не дай Мерлин, сорвешься с поводка.       Фабиан нахмурился, скрестив на груди руки, отчего Блэк-младший непроизвольно закатил глаза.       Бартемиус Крауч, притаившийся за спиной друга, усмехнулся, решив взять на себя рослого Пруэтта или даже двух, если начнется драка.       — Чего ты ко мне пристала? Отцепись! Отвалите от меня наконец, все вы!       Виктория отшатнулась, словно от хлесткой пощечины. Грубое отношение Сириуса глубоко ранило ее.       — Следи за языком, Сириус, не то… — начал было Гидеон.       — Что? Разве ты что-то можешь сделать, Пруэтт? Сомневаюсь.       Сириус прошел мимо подруги и брата, намеренно задев второго плечом, словно бы ему было неприятно находиться в их компании.       Виктория не смела поднять глаз, чувствуя, как слезы блестят на ресницах.       — Хамло! — Гидеон ринулся за Сириусом, но брат остановил его, удержав за запястье. — Не смей разговаривать в подобном тоне, тем более с девушкой.       — Ты правда погорячился, — добавил Фабиан.       Сириус деланно рассмеялся.       — А вы ее защитники? Похвально. Вот только она головы вам откусит раньше, чем на горизонте замелькает опасность, братцы-кролики.       — Идиот, — глухо бросил Регулус.       — Bonne continuation!       — Блэк, не смей уходить! — Виктория обернулась через плечо, гневным взглядом прожигая спину парня. Она, как и он, заводилась по щелчку, стоило подбросить дров в топку.       Сириус хмыкнул, медленно обернувшись.       — Ты можешь хоть раз оставить меня в покое и не бегать хвостом, как вездесущая мышь! Займись своей жизнью, поверь, это куда интереснее, чем навязываться ко всем, кто тебя окружает. Ведешь себя так, будто в твоем присутствие нуждаются. Может, Сохатый и не в силах тебе отказать, но я не он. Ребят, кто-то хочет пообщаться с Поттер? Найдутся смельчаки, нет?       Вики сгорала от стыда вкупе с обидой. Слезы блестели на ее глазах, наверное, по этой причине Сириус не глядел на нее.       — Перестань, — прошептала она.       — Вот видишь, никто с тобой болтать не хочет, так чего же ты требуешь от меня? Серьезно, ты мне надоела, Поттер.       Вики дрогнула под взглядом серых глаз, в коих не было ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Сириусу не было дела до ее чувств, кои он наверняка ущемил, задел, напомнив о болезненном прошлом, о котором рассказал Джеймс по секрету. Рассказал, как в целом Коукворте они с Вики держались обособленно, потому что местная детвора не желала знаться с ними, считая их чудаками.       Виктория отшатнулась, почувствовав руки Гидеона на талии.       — Излей Пруэтту душу, он ведь жаждет тебе угодить, — Сириус хмыкнул, скривил губы и ушел в сторону слизернских вагонов.       «Ты мне надоела, Поттер…».       Опрометчивые слова, брошенные в приступе гнева, набатом били по ушам, причиняя Виктории душевную боль. Никогда прежде Сириус не оскорблял ее, не обижал, не насмехался, тем более на глазах у окружающих. Раньше он уважал ее, считался с ее мнением, оберегал и приходил на помощь в трудную минуту.       — Какая драма-аа-а, — с усмешкой протянул Регулус, скрывшись в тени коридора.       Вики съежилась, ощущая на себе взгляды студентов, ставшими свидетелями сразу двух ссор. Ей было мерзко, как если бы великан окатил ее слюной, прежде, чем полакомиться.       — Хэй, — мелодичный голос Гидеона, коснулся слуха Вики. — Хочешь, я проучу его? Мы с братом и не такое можем, плевать, что он Мародер.       На короткий миг Виктория потеряла слух и голос, ощутив, как пелена слез застелила взор, обжигая.       «Ты — Поттер. Никто не смеет унижать тебя, недооценивать или относиться гнусно. По рождению ты выше многих отпрысков тех, кто учится с тобой в Хогвартсе. Ты исключительна, Виктория, таковой и оставайся». — Слова леди Ирмины Поттер придали силы.       Собравшись, дабы не показать слабость на людях, Виктория поспешила удалиться, надеясь отыскать свободное купе и в нем дать волю эмоциям, переполняющих до нельзя. Она все никак не могла понять, в чем ее вина, раз уж Сириус так обозлился, хотя на то не было причин. Они не виделись долгие недели, а ей казалось, будто целая жизнь пролетела вереницей событий, ею упущенных.       Забежав в пустое купе, Вики прикрыла дверное окошко занавеской выцветшего желтого цвета. Лишенная сил, она сползла вниз по двери, ладонями зажав рот, дабы не было слышно горьких всхлипов. Крупные капли слез текли по ее щекам. Горечь от обиды вязью держалась на кончике языка.       Сириус не писал ей письма летом, не ответил ни на одно из ею написанных, а при встрече выставил ее не в лучшем свете перед студентами, которые к вечеру разнесут слухи по замку. Не хватало, чтобы все решили, будто Вики вешается Сириусу на шею, как влюбленная дурочка, а он страдает от того, что она сестра лучшего друга и не может ей отказать.       Услужливая память подсунула воспоминание о поцелуе, по сей день обжигающим губы. Виктория мотнула головой, не открывая глаз.       «Нет, один нелепый пьяный поцелуй совсем не показатель», — размышляла Вики, упорно игнорируя факт того, что целые каникулы ждала весточки от того, кто без сожаления позабыл о ней.       «Ты мне надоела, Поттер».       Вики сдержала слезы, закусив пальцы до появления бледных отпечатков зубов, лишь бы затмить душевную боль физической. Гнетущая пустота, больше похожая на разочарование, подслащенная горечью и обидой, поселилась в ее юном сердце.       «Что ж, если Сириус не хочет быть друзьями, то и ладно. Я не стану послушно глотать обидные колкости, задевающие мою честь. У меня тоже есть гордость, и я не позволю ее растоптать, пусть это и Сириус. Мой милый друг». — Твердо для себя решила Виктория Поттер, утерев влагу с щек рукавом рубашки.       Она стерла следы от туши, ущипнула себя за щеки, дабы придать лицу румянца.       — Глупый, — шептала она, — глупый мальчишка, ты не на ту нарвался.

***

11 сентября, 1975       Студенты столпились, полукругом окружив профессора Кеттлберна. Они с азартом и некоторой опаской поглядывали на тарлетов, кои сидели в клетках с тонкими прутьями. Сами по себе, — как сказал профессор Кеттлберн, — существа были вполне безобидны, разве что неугомонные и чрезвычайно шустрые, умеющие создавать хаос из ничего. Из этого следовал вывод, что за ними нужен глаз да глаз, о чем друзей предупредил Джеймс Поттер, припомнив сноску в книге, недавно прочитанной от скуки на отработке.       Урок гриффиндорцев на природе был совмещен со слизеринцами, отчего многие студенты отвлекались, предпочитая выяснять отношения, нежели слушать профессора Кеттлберна. В особенности Мародеры, кои с удовольствием вступали в перепалку, насмехаясь над Томасом Розье, по неуклюжести вляпывавшегося в птичье дерьмо. Громче всех смеялся Питер, что в принципе было свойственно его натуре. Эдакий весельчак, который может любого из могилы поднять, как и уложить.       — Мальчишки такие глупые, — Марлин накрутила светлый локон на палец, не переставая строить глазки Сириусу, намеренно ее игнорировавшего.       Не сказать, что он ей сильно нравился, скорее Марлин предпочитала верить в великую историю любви, ведь все ее подружки давно обзавелись парнями, а она на их фоне — не у дел. Она всем сердцем желала воспылать любовью хоть к кому-то, будь то красавчик или весельчак. В прошлом году ее взор был обращен на Сириуса Блэка, подросшего и невероятно похорошевшего за лето.       Самовнушение вещь сильная, потому Марлин МакКиннон поверила в любовь, хотя по факту там и влюбленностью не пахло. Безусловно, Сириус был ей симпатичен, однако бабочек, порхающих в животе при одной мысли о том самом, о которых так часто рассказывали старшекурсницы, — у нее не возникало.       — Красивый он.       — Кто? — без особого энтузиазма промолвила Вики, считая листья на ветвях дерева, клонившегося к земле.       — Сириус, — мечтательно протянула Марлин, помахав сокурснику, показательно отвернувшегося. — Сначала он казался мне простофилей, но сейчас вроде ничего, и выглядит вполне неплохо, никаких тебе прыщей, как у Петтигрю.       — Эй, следи за языком, — одернула подругу Лили.       — Да брось, я не приукрасила, сказала, как есть. Да, Блэк хорош. И по росту мы с ним подходим.       Марлин говорила о Сириусе, так, словно он товар на витрине. Подобное пренебрежение разозлило Викторию, считавшую, что с людьми нельзя обходиться дурно, воспринимая их за вещи.       — В нем кровь вейл, поэтому он такой хорошенький, — Алиса Стоун улыбнулась, сунув руку в карман, где был припрятан мешок с конфетами.       — С таким материалом работать можно. Надо бы позвать его в Хогсмид, не то уведут. Слышали, что говорят девчонки? Луиза Бёрк его бросила, а я его утешу.       Виктория фыркнула, отвернувшись. Ей подумалось, что поведение Сириуса объяснимо расставанием с мисс Бёрк, однако неясно, каким образом она попала под горячую руку.       — Марлин, будь скромнее.       — Вот еще. Молодость — она одна, Лили. Я не стану растрачивать себя на пустые ожидания и скромность.       Лили с сожалением коснулась спины Виктории, пожав плечами, будто говоря, мол, что взять с Марлин, привыкшей все и всех мереть по материальным ценностям.       — Хочешь, погуляем?       — Готова ради меня прогулять урок? — Вики усмехнулась.       — Чего не сделаешь ради подруги?       — Я не стану рисковать твоим статусом старосты. Для тебя это важно.       — Спасибо тебе, — Лили обняла Викторию за плечи, оставив легкий поцелуй на ее щеке.       На протяжении многих дней мисс Эванс замечала, как Вики мучается и страдает, да вот только помочь не могла.       С возвращением друзей в школу прошло чуть меньше двух недель, за которые Вики извела себя, строя теории, ни чем не подкрепленные. Они с Сириусом так и не помирились. Она все меньше проводила время с братом и друзьями, отдавая предпочтение Лили, Марлин и Алисе, с которыми ей по большей части было скучно. Всякий раз слыша смех Мародеров, поистине радостный, Виктория чувствовала себя отвергнутой. Они быстро позабыли о ней и совсем не нуждались в ее обществе, во всяком случае, так она чувствовала.       — Мерлин, помилуй! — состроив гримасу ужаса, Питер схватился за сердце, когда Джеймс попытался сунуть палец в клетку тарлетов.       Летом Джеймс хорошо поработал над картой Мародеров, а Питер завершил наброски и вместе они полностью с ней закончили. В связи с этим, друзья часто пропадали по ночам, вооружившись мантией и картой, до утра гуляя по Хогвартсу. Пару раз они звали Викторию с собой, но видя недовольную гримасу Сириуса, она отказывала, ссылаясь на занятость в учебе, что было правдой лишь отчасти.       В четверг, перед первой тренировкой, Виктория впервые попыталась заговорить с Сириусом, но сей порыв быстро улетучился в связи с его нежеланием вести диалог. Его сухое «ага», служило ответом на любой вопрос. С того момента мисс Поттер более не делала шагов, дабы сблизиться с недодругом, — Сириус того не хотел, а она не собиралась навязываться, как Марлин МакКиннон, намеревавшаяся завести роман ради галочки.       Виктория вновь взглянула на друзей, с ними Сириус вел себя как всегда. Шутил и смеялся. Она не скрывала, ей было завидно и больно от того, что друзья, словно бы не желали с ней общаться.       «А вдруг он прав? Вдруг Джеймс не знает, как от меня отвязаться? Сириус всегда был прямолинейным, вот он и не сдержался. Интересно, почему он на меня не смотрит?». — Ответы на волнующие вопросы Виктория не получила, да и вряд ли получит.       — Сегодня мы поговорим о тарлетах и, может быть, нам удастся на них взглянуть поближе.       Студенты радостно завопили, требуя немедленной практики. Несколько занятий назад они прослушали содержательную речь об волшебных существах, сейчас же им не терпелось поскорее с ними поработать. В особенности Мародерам, замыслившим нечто неладное.       — Так или иначе, не каждый из вас сможет приблизиться к ним, — послышались недовольные выкрики. — Кто скажет, почему?       Профессор Кеттлберн пригладил рыжие усы, с жадностью поглядывая на замерших волшебников. Пара рук взметнулись вверх, в числе которых была мисс Поттер.       Получив одобрительный кивок, Вики негромко ответила:       — Тарлеты крайне застенчивые существа, и подпускают к себе лишь тех, чья энергия придется им по душе. — Виктория нервно заправила волосы за ухо, глядя на носки туфель.       — Верно, мисс Поттер! — Профессор Кеттлберн довольно зажмурился. Он любил свою работу и существ, с которыми ему приходилось работать, а также он обожал, когда ученики проявляли заинтересованность в его лекциях. — Назначаю пять очков Гриффиндору!       — Молодец! — Лили тронула подругу за локоть, поддержав улыбкой.       Виктория печально улыбнулась. У нее имелось много свободного времени, поэтому вечера она проводила в библиотеке с книгой или в своей комнате, опять же с книгой. В последнее время ее не часто можно было застать в общей гостиной, а все от того, что ей не хотелось пересекаться с Сириусом, который всем своим видом выражал безразличие. Из-за пустого взгляда, всякий раз направленного сквозь нее, Вики чувствовала себя лишней, во всех смыслах.       Кто бы мог подумать, что в марте он будет целовать ее, задыхаясь от желания, а в сентябре совсем на нее не взглянет, будто она ничего не значит, и дружбы никакой не было. Будто она пустое место. Мрачные мысли, в которые Виктория снова погрузилась, позабыв об окружающих, повлияли на то, что она пропустила момент, когда профессор Кеттлберн разделил студентов на группы.       — Пошли! — Радостная Марлин цепко схватила Вики за рукав мантии, увлекая к дубу, на который оперевшись стоял Сириус, покуривая маггловскую сигарету. — Здорово, что мы работаем вместе!       Словно дитя малое, Марлин хлопнула в ладоши, и благополучно позабыв о подруге, кошачьей походкой подступила к парню. Сириус отвел взгляд, не желая словом добрым обмолвиться. Компания его не устраивала, о чем он сообщил профессору Кеттлберну, но тот сделал вид, будто не услышал упрека.       — Позволишь? Я давно хотела попробовать.       Марлин взглядом указала на сигарету, невесомо, точно боязливо, дотронувшись ладонью до бедра Блэка, в тот же момент отстранившегося.       — А тебе можно, милая? — Сириус насмешливо глянул на волшебницу, заметив, как Вики закатила глаза. — Ну, держи, раз хочешь.       Наклонившись к лицу Марлин, Сириус выдохнул сигаретный дым в ее разомкнувшиеся губы, не отводя взгляда от Виктории. Он наслаждался ее ревностью, что была почти физически ощутима — холодок магии окутал молодых людей.       Не в силах вынести увиденного, Вики резко отвернулась, вонзив длинные ногти в ладони. Сириус умудрился испортить момент их встречи взглядами. Первый раз за долгие две недели. Она считала.       Быстрым шагом обойдя флиртующую парочку, Виктория направилась в глушь леса. Студентам было запрещено заходить за черту Запретного леса, но пусть ее разорвут оборотни, нежели она станет молчаливой зрительницей отвратительной ситуации, развернувшейся пред глазами. Марлин едва не слюной обливалась, в открытую домогаясь Сириуса Блэка.       — Чертов Блэк! — Вики с силой отшвырнула камень в сторону, проклиная недодруга, на чем свет стоит.       Когда голоса студентов стихли, Виктория остановилась, попытавшись привести сбившееся дыхание в порядок. Она ладонями накрыла покрасневшее от злости лицо.       — Все хорошо, дыши. Он просто идиот, — успокаивала она себя тихо.       В голове пронеслись картинки давней встречи с оборотнем. Приподняв рукав мантии и закатив тонкий свитер до локтя, Вики взглянула на левое предплечье. Зрелище на любителя. Со временем ее раны не стали лучше, и все же она их не стеснялась. Осторожно проходя по рубцам подушечками пальцев, она вспомнила невыносимую боль, коя мучила ее около месяца. Ныне от нее не осталось отголоска.       — Прохлаждаешься? Я-то думал, ты прилежная ученица, Поттер, — Сириус усмехнулся, сделав долгую затяжку. — Разочаровываешь.       Вики резко обернулась.       Поттер. Не caramel, не Виктория, и даже не Вики. Просто Поттер.       Наверное, впервые Виктория по-настоящему возненавидела свою фамилию. Ее словно ударило под дых. Болезненное ощущение удушья затуманило разум. То, как он к ней обратился было хуже всех насмешливых взглядов, театрального равнодушия.       Вики взглянула на Сириуса, с неподъемным грузом в глазах, отчего он в миг изменился в лице.       Он понял: перешел черту дозволенного.       — Ты что, обиделась? Да ладно тебе!       Виктория сократила фут расстояния, с вызовом глядя в побледневшее лицо Сириуса. Ей пришлось запрокинуть голову, дабы не прервать зрительный контакт.       — Не знаю, что с тобой не так, и если честно, то мне уже не интересно!       — Поттер, предупреждаю, следи за речью, — Сириус ощутимо напрягся, сжав челюсти.       — Лучше держись от меня подальше, как делал это последние две недели. Могу сказать одно, — она помедлила, с секунду сомневаясь. — Ты плохой друг.       Гордо развернувшись, Виктория со всех ног поспешила к школе. Сглотнув ком, застрявший в горле, и кусая давно искусанные губы в кровь, она была горда тем, что смогла отстоять себя, не позволив снова унизить.       Шаткой походкой, Виктория Поттер скрылась из виду.       Сириус проводил ее долгим взглядом, не смея открыть рот. Он знал, что виноват. Знал, что из-за него Виктория отдалилась от Мародеров и страдает в одиночку, засиживаясь за книгами или принимая номинальное участие в разговорах девушек.       Он считал, что его поступки, направленные на то, чтобы отдалиться от мисс Поттер, несомненно болезненные для них обоих, но действенные. И, будь у него возможность отмотать время, он бы не стал ее целовать. Не стал бы испытывать то, от чего ночью не мог сомкнуть глаз.       Сириус не сдержался, дав волю эмоциям, когда принялся колотить кулаками об ствол дуба. На губах его расплылась кривая усмешка, а с побитых костяшек стекала кровь. Вовсе не голубая, как считал папенька.       Усевшись на корточки, Сириус Блэк, с дрожью в пальцах, достал из кармана кожаной куртки пачку сигарет.       Сделав пару затяжек, он запрокинул голову, прикрыв уставшие веки. Быть может, когда-нибудь, Виктория сможет его понять. А пока он сделает то, о чем она попросила — станет держаться от нее, как можно дальше. Ну, или хотя бы попробует.

***

13 октября, 1975       В кабинете витал полумрак, так как помещение, в котором проходили уроки чар, имелось одно единственное окно, сквозь которое просачивались редкие солнечные лучи.       Класс потихоньку наполнялся сонными студентами. Из-за топота ног деревянные полы слегка скрипели. Парты расположенные по обе стороны от учительского стола, оказались заняты, из-за чего Вики оставалось составить компанию женоненавистнику Альберту Донту или нелюдимой Кэтрин Преображенской.       Перспектива так себе.       Катерина Преображенская, или же Кэтрин, — перевелась в Хогвартс в прошлом году, но так и не обзавелась друзьями. Во всяком случае, Виктория ни разу не видела ее в компании студентов, за исключением профессоров и директора.       Альберт Донт — чистокровный волшебник, а так же капитан команды Когтеврана по квиддичу, являлся отвратительнейшим человеком в Хогвартсе, — опять же, по мнению мисс Поттер, однако, в чем ее охотно поддерживали многие студенты. Грубый задира, смеющийся и издевающийся над слабыми. Он не уважал женщин, считая себя и друзей подхалимов исключительными представителями магической рассы.       — Ты не против, если я присяду? — негромко прошептала Вики, дабы не отвлекать учащихся от урока.       Катерина оторвала взгляд голубых глаз от древнего фолианта.       Вики громко сглотнула, от столь проницательного взора, которым волшебница прожигала ее в течение нескольких секунд. На какое-то мгновение ей почудилось, будто невидимая рука проскользнула в разум, перебирая мысли. Виктория нахмурилась и тряхнув головой, отогнала наваждение.       Катерина горделиво вскинула голову, и меланхолично кивнув, вернулась к книге, совершенно позабыв про Вики.       Мисс Поттер опустилась на стул, краем глаза глянув на страницы книги. Она хитро улыбнулась. Маскирующие чары она узнала без проблем, как никак в этом, со слов леди Поттер, — она лучшая.       — Ты сделала уклон на скрытии, но позабыла про иллюзию.       Смурная Катерина глянула на самодовольную ухмылку мисс Поттер, а потом вернула взгляд в книгу. Уголки страниц отличались цветом и шрифтом, а если бы кто-то решил посмотреть под определенным углом, то увидел бы тонкую сетку, имеющую лиловое свечение, пусть и слабое.       Катерина стиснула зубы, нехотя признав поражение. Подумать только, англичанка утерла ей нос.       — Как это исправить? — тихо прошептала она, придвинувшись чуть ближе к гриффиндорке.       — В следующий раз представь все более детально, — Виктория затянула узел на кончике хвоста, излюбленной лентой алого цвета. — И не забудь про плавное движение кистью.       Катерина благодарно кивнула и отвернулась, скрыв улыбку, притаившуюся в уголке рта. Ее мнение о здешних магах изменилось в лучшую сторону, хотя она по-прежнему никого не жаловала. Пожалуй, за исключением Альбуса Дамблдора — доброго друга ее отца — Князя Антонина Преображенского.       Профессор Флитвик стоял на горе учебников, чтобы его было хорошо видно и слышно. Позади профессора находилось несколько стопок книг, к которым он не спешил притронуться.       — Сегодняшняя лекция начнется с повторения, а именно с заклинания поджога, и продлится она до тех пор, покуда не придет время для первой практической работы! — взял слово профессор Флитвик.       Двое Мародеров в двух партах от Вики, негромко переговаривались. Как только профессор Флитвик сделал замечание, пригрозив снять десять очков с факультета, ребята умолкли. Джеймс корявым почерком пером выводил на пергаменте инициалы Лили и свои, обведенное сердечком.       — Ну и дрянь, — выдал Питер, заглянув в тетрадь друга.       — Сам такой.       Сириус глянул на писанину друга через плечо, мысленно согласившись с Питером, а после, точно невзначай, перевел взгляд на мисс Поттер, перешептывавшуюся с когтевранкой, имени которой он не знал.       Сириус бегло набросал пару строк и, соорудив воздушный самолетик маггловским способом, пустил его в полет при помощи магии.       — Эй, Поттер! — воскликнул он негромко.       В ожидании закусив нижнюю губу, Сириус наблюдал за малейшим движением Виктории. Как только она взглянула в его сторону, он широко улыбнулся, вскинув левую бровь.       Самолетик приземлился на парту Виктории.       — Отвали, Блэк.       Потянувшись к бумажному самолетику, Вики невинно улыбнулась, прошептав заклинание. Пергамент вспыхнул синим пламенем, осыпавшись горсткой пепла на парту.       — Мисс Поттер, я не давал указания приступать к практике. Минус пять очков с Гриффиндора!       — Простите, профессор, — Виктория дернула плечами.       Не таясь, Сириус глядел на нее, не отрываясь. С каждым днем отталкивать, да и самому отдаляться, становилось трудно.       — Марлин, ты мне мешаешь, — пискнула Алиса Стоун, когда Марлин едва ли не на голову ей села, с задней парты стремясь по губам понять, о чем Сириус Блэк воркует с Викторией, с которой он месяц не общался. — Ну, Марлин!       — Тише ты!

***

17 октября, 1975       Звон посуды, громкое чавканье и разговоры, сопровождались воскресным вечером. Как обычно четверо Мародеров громко обсуждали домашнее задание по зельеварению, которые им нужно будет сдать завтра. Приступить к его выполнению они не торопились.       — Хочешь списать мою работу? — Марлин подсела к Сириусу, соблазнительно закинув ногу на ногу, как бы невзначай демонстрируя кружевную полоску чулков под форменной юбкой.       Питер присвистнул.       — Я могу поделиться.       Сириус усмехнулся, сделав глоток горячего кофе.       Вот уже второй месяц Марлин МакКиннон не оставляла надежд заполучить внимание Сириуса. Как она говорила, он давно ей нравился. Она считала себя особенной, по глупости, вернее наивности, решив, что сможет превзойти Луизу, по которой Сириус тайком вздыхал. Во всяком случае, сплетницы клялись, что Блэк страдает от неразделенной любви к трагично погибшей мисс Бёрк.       — Разве ты хороша в зельях, милая? — ехидным голоском пропел Сириус, наградив девушку насмешливым взглядом. — Если я ничего не путаю, то у тебя тролль. Так как ты собралась помочь мне?       Марлин МакКиннон покраснела, периферическим зрением заметив колючие взгляды зевак. Слизеринки и когтевранки насмехались над ней.       — Я могла бы…       — Не напрягайся, мне от тебя ничего не нужно. — Смерив Марлин тяжелым взглядом, Сириус отвернулся, вернувшись к разговору с Мародерами.       — Я… — не договорив, Марлин, подхватив сумку со скамьи, поспешила убраться из Большого зала.       — Мог бы быть с ней помягче, — Римус покачал головой, осуждая поведение друга. — Знаешь ведь, что нравишься ей.       — И что с того? По-твоему я должен каждой второй мило улыбаться, позволяя залезть к себе в штаны, чтобы не обидеть отказом? — Сжав губы, Сириус глядел на Римуса свысока, воспринимая за слабость мягкосердечность. — За кого ты меня принимаешь?       — Девочки, хватит вам ссориться! — Питер попытался развеять атмосферу, сведя нарастающий конфликт на нет.       — Лунатик, не вмешивайся не в свое дело. — Джеймс лениво елозил еду по тарелке. — МакКиннон прилипала. Гони ее в шею, Бродяга.       — У вас совесть есть? Как можно говорить о девушке за ее спиной, да еще…       Усмехнувшись, Сириус глянул на Викторию, наблюдавшую за его разговором с Марлин, впрочем, как и многие студенты. Он подмигнул ей, нарвавшись на пренебрежительную усмешку. Реакция ревнивицы позабавила и, поддавшись сиюминутному порыву — подлить масло в огонь, — Сириус Блэк послал воздушный поцелуй Виктории Поттер, не посмевшей улыбнуться.       Одними губами Вики прошептала, нахмурившись: «Отвали».       Сириус отвернулся, перестав не только замечать девушку, о которой вздыхал тайно, но и думать о ней. Вернее убеждал себя в том, что Виктория витает в его мыслях лишь от того, что… На самом деле, он так и не смог придумать причину.       По прошествию четверти часа к столу гриффиндорцев подошла невысокая волшебница — Катерина Преображенская. Ее белоснежные волосы были заплетены в две косы, переброшенные на грудь. От нее веяло холодом, зимой, морозами.       — Я заждалась тебя, — Виктория смахнула тетрадь по зельеварению в сумку вместе с пером и чернильницей, безмолвно последовав за новой знакомой.       Пораженный увиденным, Джеймс нахмурился от того, что понятия не имел, с кем водится его сестрица, которую он излишне крепко опекал.       — Что это было? Кто это вообще такая и почему Вики ушла с ней? — Привстав с места, Джеймс ладонями уперся на стол, но сестрица успела скрыться за дверьми Большого зала.       — Катерина Преображенская, — на щеках Римуса вспыхнул румянец. — Она когтевранка, лучшая на курсе. А, может, и во всем Хогвартсе.       Питер искоса поглядел на друга, закинув руку на его плечи.       Римус Люпин без особого удовольствия вернулся к овощному рагу, силясь совладать со сбившемся дыханием.       «Вдох-выдох», — повторял он мысленно.       — Она новенькая? — Джеймс почесал затылок.       — Нет, — Питер утер рот уголком бумажного полотенца. — Эркинсон обмолвилась о том, что Преображенская перевелась к нам из Колдостворца в прошлом году. Она нелюдима и помимо профессоров и старосты своего факультета ни с кем не общается.       — Судя по всему, наша Виктория — исключение. — Сириус в который раз попытался унять нервное постукивание ноги об каменный пол. Дурацкая привычка с детства не отпускала. — Кто бы мог подумать?       — Сам в шоке, — Питер дернул плечами, взъерошив волосы. — Но не тебе об этом беспокоиться. Верно, Бродяга?       Сириус нахмурился, не ответив. Как знал — Питер замечает многое, хоть и прикидывается легкомысленным дурачком.       — А где этот Колдовстворец? — Джеймс поправил очки, сползшие на кончик носа, и глянул на Римуса, знавшего ответы на все вопросы. — Ну, говори же!       — Эм, об этой школе мало, что известно. Они сильно пекутся о конфиденциальности, не хотят, чтобы об их практиках узнали посторонние. Да и отбор там будь здоров. — Римус пытался сконцентрироваться, прочь вытесняя глубину синих глаз Катерины из мыслей. — Вроде как Колдовстворец находится на Севере в горах.       Римус чувствовал, как волчья кровь с бешеной скоростью гоняет по венам. Тело выделяет феромоны. Их он чуял, не напрягаясь. Мисс Преображенская интересная личность, да и не только личностью, как девушка она была прекрасна, также как и ее прозорливый ум, — придерживался сего мнения Римус, давно заглядываясь на молчаливую когтевранку.       — Совсем скоро начнутся дожди, — наевшись до отвала, Питер отодвинул от себя пустую тарелку. — Когда мелькнет молния, мы должны быть готовы.       Не сговариваясь, ребята кивнули. Они потратили много времени и теперь были готовы завершить древний ритуал, дабы стать анимагами. Разумеется, риск имелся, как и страх, однако негатив мерк на фоне того, что будет, когда Мародеры станут гулять с Римусом под полной луной. Он не признавался, но в душе был рад тому, на что ради него готовы друзья. Однако, как бы он не старался до них достучаться — тщетно.       Упрямые Мародеры непобедимы.       — Мне же вас не переубедить?       — Не-а, — пропел Сириус, шутливо пригрозив другу указательным пальцем.       — Мы с тобой навсегда, Лунатик!       — Да, Мародеры — вечны.       Тем же вечером в библиотеке, за столиком расположились волшебницы — Катерина и Виктория, обложившиеся книгами. Они изредка поглядывали в сторону запретной секции, желая поскорее ознакомиться с книгами, для них запретными.       Когда наступил отбой, немногочисленные студенты поспешили к выходу из библиотеки. Мадам Пинс отвлеклась, позволив Вики бесшумно выудить мантию невидимости из сумки.       — Шутишь? Она твоя? — зашептала Катерина, вместе с Викторией прячась под столом.       — Папа подарил, — гордо ответила Вики.       Девушки притаились, спрятавшись под мантией. Они терпеливо ожидали, когда закончив с проверкой, мадам Пинс покинет храм знаний. Так и случилось, спустя полчаса библиотекарь заперла двери библиотеки, отправившись в учительскую.       — Она ушла, — Вики вылезла из-под стола. Она опустила сумку на столик, рядом оставив карту Мародеров, дабы знать, когда зловредный Филч войдет в библиотеку с ночной проверкой. — Твоя очередь.       Катерина кивнула. Подступив к запретной секции, огражденной зачарованным забором, она провела лезвием ритуального кинжала по ладони. Вики затаила дыхание. Капли крови ударились об металлический замок. Пара секунд и язычок замка щелкнул, грузом упав к ногам когтевранки.       — Делов-то, — наложив заживляющие чары на кровоточащую рану, Катерина самодовольно усмехнулась.       — Научишь меня так же?       — Что ты знаешь о магии крови? — Мисс Преображенская склонила голову вбок, взглядом изучая озадаченное лицо собеседницы.       — Это сильная магия, но в Европе к ней относятся дурно.       — Да, у вас странное отношение к темной магии.       Катерина взглядом пробежала по высоким полкам. Запретная секция не была столь великой, как на Севере, всего-то пару стеллажей в высоту. Она криво улыбнулась, с теплотой вспомнив стены бывшей, когда-то родной школы. На Севере в Колдовстворце имелась обширная библиотека, с древними книгами, собранными из разных уголков мира.       — А у вас не так? — острожно поинтересовалась Виктория.       — Нет, северяне мыслят шире. Впрочем, Хогвартс тоже хорош, если не учитывать отсутствия уроков о темной магии и соответствующих книг. Отец говорил, что вы, англичане, боитесь магии, которую не можете взять под контроль, постичь ее суть.       Через плечо глянув на Викторию, потупившую взор, Катерина припомнила встречу с отцом перед тем, как в прошлом году оказалась в Хогвартс.

Флешбэк

26 августа, 1974

      «— Что бы не случилось, — грузный мужчина — Князь Преображенский опустился на колено перед дочерью, не брезгуя сырой землей, пачкающей штанины брюк.       — Не высовываться. Я помню.       — Я молюсь на твое благоразумие, Катерина.       Антонин Преображенский оставил поцелуй у виска Катерины, прискорбно опустившей голову. Простившись, он исчез в портале, оставив дочь на попечение Альбуса Дамблдора».              Страшно представить, что было бы, узнай Антонин Преображенский чем занимается его дочь в свободное время. Да еще и в компании заносчивой англичанки.       Катерина хмуро улыбнулась собственным мыслям, исследуя книги, что были прикованы к цепям.       На протяжении нескольких часов, пролетевших за короткий миг, девушки с ногами забрались на стол. Запах ветхих страниц и засохших чернил, вперемешку с ароматическими благовониями, периодически щекотал нос. Виктория зачитывалась, впитывая информацию, которой вела счет в блокноте, оставляя на его страницах заметки. Катерина, как обладательница феноменальной памяти, легко запоминала новую информацию, которая без труда сохранялась на корке подсознания. Весьма полезная способность, если не учитывать то, через какой труд, пот, слезы и кровь она прошла ради этого.       — До рассвета пара часов, — Виктория взглянула на наручные часы, подаренные братом на день рождения. — Мы могли бы чем-нибудь заняться интересным.       Виктория закусила нижнюю губу, моля Святого Мерлина, дабы когтевранка согласилась поколдовать вместе.       — У тебя есть что-то на примете? — Катерина взглянула на Вики исподлобья, мысленно прикинув возможные риски и последствия.       Достав из сумки три свечи черного цвета с высеченными рунами, кои отдавались красным отблеском, Виктория подмигнула Катерине, наблюдавшей за ней с интересом.       — Это ты сделала? — с восхищением в голосе спросила девушка. — Идеальная работа. А ты полна загадок, Поттер.       Катерина взяла одну из трех свечей, покрутив со всех сторон, чтобы получше разглядеть достоинства проделанной работы.       — На втором курсе я смогла вернуть душу полевой мыши в ее тело. — Виктория рылась в сумке, намеренно не замечая изумления, исказившего лицо Катерины. — Почему бы нам не попробовать вернуть утерянное?       Вики аккуратно выудила стеклянную банку, высотой в десять дюймов, в которой уместилась полевая мышь со светлой шерсткой. «Кэйли» — так ее прозвала Виктория, когда любимица Ирис преподнесла подарок ранним утром. Мышь имела лишь три лапы, от чего прихрамывала.       Катерина сохранила хладнокровие, несмотря на отвращение к усатой твари. Ее все еще не отпустила услышанная информация.       «Неужели, Виктория действительно сумела вернуть столь премерзкое создание к жизни?».       Впервые Катерина почувствовала себя уверено, свободно, как дома, на Севере. С каждым новым днем юная мисс Поттер нравилась ей все больше и больше.       — Я никогда этого не делала, — спрыгнув со стола, Катерина подошла к Вики, сидевшей на полу.       — Как и я, — Вики пожала плечами, и открутив зеленую крышку от стеклянной банки, вытащила перепуганное создание, уместив ее меж трех свечей на полу. — Приступим?       На фитиле свечей зажглись огни, после того как Виктория щелкнула двумя пальцами.       Со свистом втянув воздух, Катерина кивнула.       Магия Виктории вселяла ужас и трепет, как показалось Преображенской, решившей, что ее новой знакомой должно быть тесно в Лондоне, ведь англичане признавали лишь традиционную магию, то бишь, светлую.       Виктория Поттер вытянула руки, накрыв ладони Катерины. Обе с восхищением взглянули друг на друга, чувствуя приятное тепло, завладевшее телом. Их магия скрестилась, усилившись в разы.       — Повторяй за мной, — прошептала Вики, бросив взгляд на страницу раскрытого блокнота. — Кровь и огонь — очищают. Меч и голова — освобождают. Пройдя по темным дорожкам, сверну три раза вправо…       С каждым новым словом, что они произносили, пламя усиливалось. Вики ощутила могильный холодок, пронизывающий до костей. Она глянула на когтевранку, не прекращая читать заклинание. Катерина тоже ощутила слабость, отдавшуюся болью в ногах и в спине.       — …После распутья вернусь на шестой круг Преисподней, пролив кровавые слезы на могиле врага. Руна Уруз отметит меня, как равного себе…       — …Руна Уруз отметит меня, как равного себе.       Невидимая волна магии откинула волшебниц в стороны. Вики неуверенно приподнялась на локтях, Преображенская сделала тоже самое. Они медленно подошли к столу, ожидая узреть творение собственных рук. Мышка с тремя лапами лежала на боку без каких-либо признаков жизни. Девушки переглянулись.       Вики кончиком волшебной палочкой легонько ткнула неподвижное тельце.       — Святой Яков! — визгнула Катерина, подпрыгнув на месте. Она не сумела сдержать отвращения.       Светленькая мышка шустро перевернулась, теперь уже на четыре лапы. Она принюхалась к лапке, отчего ее длинные усы забавно зашевелились, что рассмешило Викторию. Не брезгуя, она обеими руками потянулась к мышке, дабы осмотреть повнимательнее. Мало ли побочный эффект появился.       — Только взгляни! — прошептала Вики, тыча мышью в лицо Преображенской, которая с огромным усердием сдерживала рвотные позывы. — Ее лапа совсем не отличается от остальных.       — Убери от меня эту тварь! — гневно прошипела когтевранка. — Или я испробую на ней пару непростительных!       С глупой улыбкой на губах, Вики спрятала мышь в стеклянную банку. С чувством выполненного долга она присела на краешек деревянного стула, закинув ногу на ногу.       — Да, мне понравилось, — сдалась Катерина, присев на соседний стул. — И да, я научу тебя всему, что знаю! Если и ты раскроешь мне свои секреты.       — Идет!       Катерина Преображенская смущенно улыбнулась, не привыкнув проявлять эмоции при незнакомцах, но отчего-то рядом с Вики, она об этом благополучно забывала. С приглушенным воплем гриффиндрорка кинулась на шею к когтевранке, крепко сжав ее в объятиях. Поначалу девушка опешила от столь эмоционального порыва, но после сама, совсем невесомо, прижалась к Вики в ответ.       — Обещай, что никому не расскажешь о том, чем мы здесь занимаемся.       — Друзья не раскрывают секреты друзей. — Вики улыбнулась, заботливо заведя светлые пряди Катерины, упавшие на лицо, ей за уши. — Будь уверена, Кэт.       Девушка с замиранием сердца глядела, как Виктория, назвавшая ее подругой, собирает вещи, неряшливо скидывая их в сумку.       «Друзья не раскрывают секреты друзей».       Прежде Катерина не имела друзей чужаков. В ее семье это было не принято. И все же, она действительно хотела поделиться с Вики знаниями и, быть может, что-то перенять от нее. Как ни странно, но мисс Поттер не была похожа на тех заносчивых когтевранок, с коими порой Катерине приходилось общаться.       — Ты думаешь, что мы друзья? — почти беззвучно прошептала когтевранка, теребя рукав белоснежной рубашки, обшитый кружевом.       — Разумеется! Для меня будет честью иметь такую подругу как ты, Кэтрин Преображенская.       Виктория протянула ладонь. Пару секунд, обеим показавшиеся вечностью, Катерина глядела на смуглую кожу ладони девушки. Через мгновение ее бледные пальцы переплелись с ее.       — Как и для меня, Виктория Поттер.       С ласковыми улыбками волшебницы глядели друг на друга, не разрывая зрительного контакта и сцепленных пальцев.       Катерина вздрогнула, когда уловила приглушенное мяуканье — миссис Норрис учуяла запах нарушительниц порядка. Тогда Вики мигом накинула мантию, вместе с новоиспеченной подругой поспешив к выходу.       Воспользовавшись картой Мародеров, Виктория посоветовала Катерине, каким путем ей стоит отправиться к башне Когтеврана, дабы не повстречать мистера Филча.       Наспех попрощавшись, волшебницы расстались.       Вот только Виктория не отправилась к башне Гриффиндора. Она свернула за угол, и спустившись по лестницам, оказалась в опустевшем холле.       — …О-о-о, великая злодейка судьба, что же ты сделала? О-о-о, пробуди же меня, — напевал Пивз из-за мантии невидимости не заметил студентку, нарушающую порядок.       Виктории повезло, так как ворота замка оказались открыты — мистер Филч не закончил обход.       Опустившись на каменные ступени, Вики на мгновение позволила себе насладиться прохладным ветерком, устремив взор в звездное небо. Сделав пару глубоких вздохов, она открутила крышку банки, без промедления выпустив мышь на свободу.       — Ох, и ты тут!       Заметив под ногами Ирис, узнавшую хозяйку по запаху, Виктория вместе с ней отправилась к башне Гриффиндора. На третьем этаже Ирис сбежала, ну а гриффиндорка не стала ее догонять зная, что утром обнаружит спящую любимицу рядом на подушке.

***

      21 октября, 1975       В факультетской гостиной Гриффиндора было малолюдно — многие отправились в постели, дабы не проспать на завтрак, должный состояться меньше чем через пять часов.       Сириус Блэк, допоздна задержавшийся на отработке у школьного завхоза мистера Филча, явился в гостиную, когда давно стемнело и стрелки часов перевалили за полночь. Он, конечно, мог бы возвратиться раньше, но решил перекурить у подножия Астрономической башни, а затем прогулялся, чудом не нарвавшись на кого-то из преподавательского состава, или на того же Пивза, коему дай только волю подставить студента, сдав с потрохами профессору МакГонагалл.       Сна не было ни в одном глазу, и Сириус расположился в кресле у камина, вполуха прислушиваясь к тому, как трещат поленья. Мрачный, он раз за разом перечитывал письмо от папеньки, от которого узнал о трагичной кончине мисс Луизы Бёрк прежде чем статья «Ежедневного Пророка» с упоминанием ее фамилии вышла в свет. Прошлым летом он посылал к ней сов с письмами, не получив в ответ ничего, кроме молчания. Она нужна была ему как друг, как девушка, у которой можно попросить совета.       Отношения Луизы Бёрк и Сириуса Блэка не были основаны на бушующих гормонах подростков, мечтающих предаться греху, как считали многие сплетники. Они в самом деле делили постель, но меж тем имели эмоциональную связь. Сириус доверял Луизе редкие секреты, рассказывал о чувствах и о Виктории, к которой испытывал влечение, что он понял после того, как оттолкнул ее, обманув. Он спрашивал у нее совета, если не знал, как поступить. И ни разу Луиза не предала его доверие.       Луиза была с ним нежна, добра и осторожна. Она знала, где нужно промолчать и, когда отступить, дабы избежать конфликта. Сириус не умел держать эмоции под контролем, в чем пошел в отца, — и она об этом знала, считаясь с темными гранями его характера. Мудрая не по годам, красавица Луиза боялась потерять расположение Сириуса Блэка, за которого мечтала выйти замуж, но о чем не говорила вслух, — и к весне прошлого года стала подсылать в его постель тех девушек, в которых не видела соперниц. Она считала, что если предоставить молодому парню видимость свободы, то он от нее не откажется.       Вот только Сириус отвергал смазливых простушек полукровок. Он возвращался к Луизе Бёрк, ставшей для него первой во всех смыслах. Прошлым летом перед тем, как покинуть Хогвартс, он признался в том, что имел интимный момент с Викторией Поттер, поселившейся в его мыслях. Луиза разозлилась, но виду не подала.       «Она твоя близкая подруга, сестра твоего лучшего друга. Я понимаю и считаюсь с этим. Однако, милый, неужто ты допускаешь мысль, будто Джеймс Поттер позволит тебе быть со своей обожаемый сестрицей? Вспомни, что он сделал с милашкой Майклом, когда тот позвал Викторию на свидание. Неужели ты хочешь потерять дружбу, которой дорожишь так сильно ради пары поцелуев? Милый Сириус, то, что ты чувствуешь — мимолетно».       Первое зерно сомнения, заложенное Луизой Бёрк дало росток, когда Сириус Блэк сделал выбор в пользу мужской дружбы. Однако, как оказалось, его чувства к Виктории вовсе не мимолетные. Он искал ее в толпе; ловил взгляды, не на него направленные; стремился быть рядом, но при этом держал дистанцию. Она преследовала его во снах, призрачным образом витала в мыслях.       Сириус Блэк не знал, как быть. Единственный человек, с кем бы он осмелился поделиться тем, что его мучает, — усопшая Луиза Бёрк, после кончины которой он сделался непривычно безрадостным и потерянным, как заметил Римус Люпин.       Если бы она была жива, непременно объяснила бы, как ему следует вести себя с Викторией, дабы не нарушить клятву, данную лучшему другу. Вот только ее рядом не было, и потому в начале учебного года Сириус не придумал ничего лучше, как сделать все возможное, чтобы сама Виктория его оттолкнула, не позволив вернуть тень их некогда крепких отношений. Страдал ли он? Вне всяких сомнений, и тем не менее страшился ответственности.       — Ой, ты чего не спишь? — раздался голос Марлин МакКиннон.       Туже повязав пояс на шелковом халате, Марлин откинула за спину крутые локоны, достающие ей до лопаток, спустившись по лестнице. Она долго ждала момента, дабы остаться наедине с Сириусом, о котором мечтательно вздыхала при подругах.       Убрав в карман брюк пергамент, чернила на котором смазались, Сириус отвернулся, надеясь, что настырная сокурсница поймет намек и наконец оставить его в покое, перестав быть навязчивой.       — Я вот тоже уснуть не могу, кто бы обнял, — она деланно рассмеялась. — К груди бы кто приласкал или что поинтереснее придумал.       Бегло глянув на без причины радостную девушку, Сириус хмыкнул, отвернувшись. Марлин не была ему приятна во многом потому, что отталкивала навязчивостью и непомерной глупостью. Однако он оставался с ней вежлив, терпелив, в некотором смысле, и делал вид, будто бы не замечал, как она в открытую пристает. Как ненавязчиво прикасается к бедрам, словно бы узкие коридоры тому причина, или оголяется, выставляя напоказ колени, плечи. В свободное время она одевалась, подражая стилю Луизы Бёрк, убирала волосы, как она, и даже пыталась повторить фирменную походку «от бедра».       — Почему у меня в который раз складывается ощущение, будто бы ты пытаешься предложить себя мне? Причем безвкусно.       Сглотнув, Марлин, переволновавшись, не придумала ничего умнее, как присесть на подлокотник кресла подле парня. Она побоялась коснуться его, но осмелилась спустить халат с плеч.       Она пахла розами, а ее волосы сладким шампунем, наверняка, купленным заграницей. Розовая ночная сорочка приятна оттеняла голубые глаза и кожу, сравнимую с золотистыми предрассветными лучами.       Сириус не отрицал, Марлин в самом деле красавица, да только беда в том, что красота ее меркла, когда она открывала рот, намереваясь блеснуть заранее заготовленной фразой, ни разу не пришедшейся к месту. В стремлении показаться лучше, чем она есть на самом деле, Марлин терялась, переставая быть настоящей.       — Что, если я не намекаю? Что, если я хочу быть к тебе ближе? — Марлин опустила ладони на плечи Сириуса, не смело сократив считанные дюймы меж их лицами. — Ты мне нравишься. Очень.       Когда Марлин была готова оставить поцелуй на губах парня, он отвернулся, скривив рот так, будто ему в самом деле неприятно ее общество. Сдерживая дрожь губ, девушка отстранилась, чувствуя себя оскорбленной.       «Подумать только, я провела в ванной целый вечер, а он не может меня коснуться», — подумалось Марлин, ставшей искать недостатки в себе. Она не понимала, вернее, не хотела понимать, что внешность в отношениях между мужчиной и женщиной играет едва не последнюю роль. Не понимала, что красивенькое личико не создаст чувства, на которые изначально намека нет. — «Ну, конечно, он не хочет торопиться. Считает меня особенной, а себя недостойным».       — Сириус, посмотри на меня, — предприняв попытку сближения, Марлин коснулась лица парня, вынудив его взглянуть на себя. — Я ведь здесь перед тобой, живая и доступная. Не отталкивай меня.       Он не успел возразить, среагировать, как нежно-сахарные губы обрушились на его собственные. Марлин шустро залезла на его бедра, крепко обняв за шею. Ее длинные ногти неприятно впились в кожу. Шелковый халат цвета не распустившихся пионов сполз с плеч.       Настырная и при том неумелая, Марлин целовала Сириуса со всей страстью, на которую была способна. Он оставался безучастным — не притронулся к ней, не разомкнул губ.       — Я люблю тебя, Сириус, — влажными поцелуями осыпая шею парня, Марлин всем сердцем надеялась, что ее труды окупятся. — Давай сделаем это. Давай?       Смех Сириуса Блэка прокатился эхом по комнате. Он запрокинул голову, с трудом веря в происходящее, казавшееся неудачной шуткой судьбы.       — Ты чего? — удивившись, Марлин изменилась в лице, утеряв уверенность.       Отсмеявшись, Сириус нахмурился и черты его лица ожесточились.       — Это? Что ты хочешь сделать, милая?       — То, что делают все пары, — в голосе сквозила скованность. — Я готова, честное слово.       — Ты хочешь затащить меня в постель?       Покраснев, Марлин кивнула. Перестав чувствовать себя уютно в гостиной, ставшей вторым домом, она набросила на плечи халат.       — Да. Я бы хотела, чтобы ты стал моим первым парнем. Я ведь люблю тебя.       — Pour qui tu me prends? Tu pensais que si tu te jetais sur mes genoux, je sauterais pour te baiser? Que je sois maudit si je te touche!       Перепуганная Марлин безмолвно хлопала глазами, не понимая того, что срывается с губ Блэка, изогнувшихся в недоброй усмешке. Будь рядом Джеймс Поттер, он бы объяснил, что когда его лучший друг злится, то переходит на французскую речь, а Виктория добавила бы, мол, это случается само собой, например, когда эмоции оказываются сильнее доводов рассудка.       — Ты жалкая и совсем себя не уважаешь. Почему я, в таком случае, должен относиться к тебе иначе? В тебе нет ничего особенного, цепляющего и нечто неповторимого. Ты такая же пустышка, как все те, кто пускают слюни при виде смазливой мордашки. — Сириус встряхнул девушку за плечи, словно бы пытаясь привести ее в чувства. Марлин соскочила с кресла, упав на пол. — Ищи другого дурака, кто станет с тобой развлекаться. Я к тебе не притронусь.       Слезы заблестели на глазах Марлин, не осмелившейся пошевелиться. Она сидела у ног Сириуса, чувствуя себя беззащитной девочкой, за честь которой некому постоять. Но правда в том, что это она повела себя глупо, не желая мириться с реальностью.       — Я люблю тебя.       — Нет, не любишь. Ты хочешь быть такой, как она. Поэтому одеваешься в ее цвета, заплетаешь волосы, как делала она. Ты красишь губы в розовый, но это цвет тебе не идет. Марлин, взгляни в зеркало. Кем ты стала? — Придирчиво оглядев девушку, по щекам которой пролились слезы, Сириус не испытывал к ней ничего, кроме жалости. — Тебе никогда не стать Луизой и не заменить ее. Уходи, ты мне противна.       Безмолвно проливая слезы, Марлин не с первого раза поднялась на ноги, бросившись к спальням девушек. В последний раз она не совладала с эмоциями, когда кузина, писанная красавица, прилюдно ее высмеяла, оголив публике ее недостатки. Теперь же парень, который ей нравился, отверг ее в грубой форме. Унизил и растоптал достоинство, размером с горстку.       Сириус закурил, ослабив хватку галстука на шее. Он не чувствовал за собой вины, лишь желание — смыть позор ночи, хорошенько вымыв рот мылом. Минут десять просидев неподвижно, он поднялся по лестнице, направившись в комнату тихо, дабы не перебудить друзей, — отыскав бутылку огневиски в прикроватной тумбочке Питера, безбожно храпевшего.       Вернувшись в гостиную, Сириус удобно устроился в кресле, хлестая огневиски из бутылки. Горло жгло, глаза слезились. Он хотел забыться. Не думать о Луизе, по которой тосковал, жалея о том, что не попрощался. Не вспоминать о Виктории, заполонившей собой думы. И Марлин. Ему было мерзко вспомнить о том, как она пыталась целовать его, как ладонями скользила по бедрам и груди. Одежду хотелось сжечь и искупаться голышом в Черном озере, так сказать, отмыться от тени греха.       Воскресив в памяти момент поцелуя с Викторией, Сириус потерял счет времени. Прошло полгода, а он, как и прежде, помнил вишневый вкус на своих губах.       К трем часам ночи, проход в гостиную бесшумно отворился. Уставшая, но довольная произошедшим, Виктория без сил волочила по полу сумку, не боясь собрать слой пыли.       Заслышав знакомый такт шагов, Сириус разлепил веки. Он склонил голову вбок, крепко сжав пальцы на бутылке с недопитым огневиски. В пьяном бреду он не был уверен в том, что собственный разум не играет с ним, выдавая желаемое за действительность.       — Кто это у нас тут гуляет по ночам? — цокнув кончиком языка, Сириус лениво поднялся на ноги, оставив бутылку на журнальном столике.       Виктория замерла на месте, тут же приосанившись. Улыбка бесследно исчезла с ее лица.       — Не твое дело, Блэк.       — Почему ты такая грубая, Поттер? Будь нежнее, ты разбиваешь мне сердце.       «Поттер. Да, ты словно издеваешься!».       Он нагнал ее у подножия лестницы, не позволив уйти. Пьяная улыбка легла на влажные от выпивки губы.       — Я бы тебе лицо разбила, но обещала Джеймсу не ввязываться в драки.       Сириус рассмеялся. Он прищурился, шире улыбнувшись, отчего едва заметные ямочки появились на щеках.       — Я ему тоже кое-что обещал, но тебе не скажу, что именно.       — О чем это ты? — врожденное любопытство дало о себе знать незамедлительно. — Говори, что пообещал?       — А вот нет, ты об этом знать не должна. Я дал слово и не нарушу его, даже ради тебя. — Раскачиваясь с пятки на носок, парень держал руки в карманах, зная, что может не удержаться и потянуть их к Виктории. — Ты вкусно пахнешь. Колдовала? Да ладно, не хмурься, я знаю, что ты с новой подружкой из библиотеки книги таскаешь.       — Очень смешно, — скрестив на груди руки, Виктория не торопилась уходить. — Откуда знаешь, подглядывал?       — Мог бы, но ты забрала карту. — Языком проведя по губам, Сириус широко улыбался. Дабы скрыть кривой верхний ряд зубов, он накрыл их кончиком языка. — Мне Пивз рассказал, когда я с отработки возвращался. Он такой болтун!       Вики диву давалась тому, что Мародерам удалось подружиться с ворчливым школьным полтергейстом.       — Ты сегодня тоже. Обычно избегаешь меня, рожу кривишь и молчишь, а тут разговорился. Огневиски в голову ударило?       — Может быть, да, может быть, нет. Угадай.       Закатив глаза, Виктория подняла с пола сумку, кою уронила.       — У меня нет желания играть с тобой в шарады. Доброй ночи, Блэк.       Сириус поймал ее за запястье, когда она вознамерилась подняться по лестнице. Медленно обернувшись, дабы подольше насладиться моментом прикосновения теплых мужских пальцев к своей коже, Виктория приоткрыла рот.       — Не уходи, — взмолился он, утратив веселость.       — Чего ради? Ты меня только обижаешь.       — Давай объявим перемирие? Хотя бы на пару часов. — Он потянулся к ее лицу, с неким трепетом заведя за ухо темный локон. Виктория втянула носом запах табака и алкоголя, прикрыв веки. — Я тоскую, мне не хватает тебя.       Ей бы хотелось оттолкнуть его, причинить ту же боль, коей он наградил ее не так давно. Высмеять, растоптать и унизить. Вместо этого Виктория аккуратно смахнула волосы с его лица, сказав:       — Тебе бы к цирюльнику, а то весь зарос.       Сириус улыбнулся, проведя по длинным девичьим волосам.       — Я ведь Бродяга.       Слабо улыбнувшись, Виктория качнула головой.       — Нет, ты дурак. Ты все испортил. Разрушил все, что было мне дорого: нашу дружбу, мою дружбу с Мародерами.       — Ты сама от нас ушла.       — Потому что ты сделал все для этого. Ты меня вынудил. Каждый раз я чувствовала себя ущербной, незначительной, когда ребята звали меня, а ты отворачивался. — Опустошенная и смирившаяся с происходящим, Виктория отняла ладонь от лица парня. — Я думала, что дорога тебе, что хоть немного значу больше тех, на кого ты заглядываешься…       — Не верь Эркинсон, я ни на кого не заглядываюсь. Они мне все безразличны, — перебил ее Сириус вкрадчиво.       — Как и я. А ведь я считала тебя первым другом после Джеймса. Ты ведь знаешь, что у нас с ним не было друзей дома. Не ври, он рассказал тебе об этом, я знаю. Он все тебе рассказывает…       — …Я не вру.       — …Ты был мне дорог, как Римус и Питер. Но ты лишил меня того, чем я дорожила. Что я такого сделала? Почему ты со мной жесток? Скажи, я тебя чем-то обидела?       Переполненный стыдом, Сириус опустил голову. Он в самом деле сделал все, чтобы Виктория отвернулась от него, но не сразу заметил, как она отдалилась от Мародеров. В совместных прогулках по Хогвартсу она не участвовала, не засаживалась с ними допоздна в гостиной, не приходила в их комнату с пиалкой имбирного печенья. Виктория держалась обособленно, словно отшельница, как мисс Преображенская.       Мародеры, как и Джеймс, предпринимали попытки позвать Викторию на прогулку в Хогсмид, как это было раньше или просто посидеть рядом, раз уж она не в настроении и не хочет общаться. Всякий раз она отказывала, ссылаясь на несуществующие дела и учебу, при том что лучше учиться не стала. Римус, как самый здравомыслящий, считал, что дело в отсутствие интереса, хотя не замечал, дабы Вики излучала положительные эмоции, когда находилась в компании Лили, Алисы и Марлин.       — Молчишь. Вот видишь, тебе нечего сказать.       Она ушла, скрывшись за дверью девичьих спален.       Сириус так и остался стоять у подножия лестницы, теребя алую ленточку, которую незаметно стащил с косы Виктории. Он обмотал ею запястье, прижавшись губами.       Раньше, в шутку, Виктория сетовала на то, что ей на каникулах в Коукворте приходится закупаться шелковыми лентами, которые она вплетала в косы, — когда замечала, что содержимое коробки значительно пустеет. Привычка Сириуса казалась забавной. И каждый раз она улыбалась, когда подмечала свои ленточки на его запястьях, в волосах, на шлевке джинс, на лямке портфеля, на молнии куртки. Некоторые он использовал в качестве закладок для любимых книг, о чем она знала с третьего курса, всякий раз умиляясь и краснея.       Сириус Блэк, сам того не понимая, создал культ поклонения Виктории Поттер, главным символом которого стала — алая лента на левом запястье, ближе к сердцу.

***

25 октября, 1975

      В последний субботний вечер октября состоялась вечеринка в гостиной факультета Гриффиндора. Ребята со старших курсов отправили младших по комнатам, оставшись праздновать день рождения Марлин МакКиннон.       Именинница вечера принарядилась. Идеально сидевшее по фигуре платье кораллового цвета, подчеркивало природные достоинства. Ее волосы, с концов которых смылся блонд, как бы Алиса Стоун не старалась исправить ситуацию, — были убраны в высокий хвост, украшенный бантом.       Марлин любила праздники, особенно, если они устраивались в ее честь, — столь же сильно, как быть в центре всеобщего внимания.       Кокетливо закинув ногу на ногу, девушка неторопливо наслаждалась эльфийским вином, подслащенным огневиски, — смакуя кисловатый привкус. Ее подружки находились рядом, болтая и смеясь.       — …Он возник из ниоткуда и здорово меня напугал.       — Маркус Вонг кого хочешь напугает, — добавила Алиса, пояснив, — он такой высокий. Выше профессора Дамблдора.       — А чего он хотел? — улыбнувшись, Вики не спешила притронуться к напитку. — На свидание пригласил?       — Что ты! Нет, конечно. Я бы не согласилась, — в толпе отыскав знакомое лицо, Лили улыбнулась, из-за чего Джеймс врезался в Тейлора Ройса. — Ну, не смейтесь!..       Марлин бросила острый взгляд в сторону Мародеров, в частности на хмельного Сириуса, успевшего накидаться благодаря стараниями братьев Пруэттов и Питера Петтигрю, решивших смешать весь имеющийся алкоголь в убойный коктейль. Только это и было ей нужно: оказаться рядом в подходящий момент, воспользовавшись ситуацией в свою пользу.       Недавно минувший вечер ничему не научил Марлин МакКиннон, твердо решившую заполучить свое. Вернее того, кого она намеревалась сделать своим — Сириуса Блэка.       Словно кошка, Марлин игриво покачивала округлыми бедрами, медленно подбираясь со спины к Сириусу, отвергшего девушку с Пуффендуя.       Питер Петтигрю выдохнул, учуяв приятный аромат роз, шлейфом укутавший Марлин МакКиннон — не даром она вылила на себя половину заграничного флакона духов, подаренных матерью на день рождения. Она была прекрасна. Глупо было бы это отрицать, не будь очевидное правдой.       Выхватив сигарету из рук Сириуса, не сразу уследившего за происходящим, Марлин сделала первую затяжку, выдохнув сигаретный дым в его лицо. Он нахмурился, отшатнувшись.       — Потанцуй со мной, — Марлин взяла Сириуса за ладонь крепко, не желая отпускать. — Ты не можешь мне сегодня отказать. Это мой день… Всего один танец, пожалуйста, умоляю.       — Не будь ханжой, Бродяга!       — Как быстро ты переобуваешься, Сохатый. — Нехотя поднявшись с дивана, Сириус увлек Марлин в центр комнаты. — Всего один танец.       Он пошатывался, засыпая на ходу, однако данное слово вознамерился сдержать.       — О большем не попрошу, — бессовестно солгала Марлин, теснее прижавшись к Сириусу, на плечо которого опустила голову.       Едва не задыхаясь из-за приторно-сладкого запаха, Сириус раз за разом задерживал дыхание, краснея от усилий.       Марлин наслаждалась близостью, имея целых две минуты на то, дабы, как следует, обнять парня, прикоснуться к нему или поцеловать, если осмелится. Она видела, как сокурсницы шепчутся, как завидуют и ее это радовало. Сириус ни с кем не танцевал, да и вообще редко, когда выбирался на самодельный танцпол, а для нее сделал исключение. И совсем не важно, что она его едва не умоляла.       Пока Марлин витала в облаках, возводя воздушные замки, Сириус не смел взгляда отвести от Гидеона Пруэтта. Он стоял за спиной Виктории, что-то активно нашептывая ей на ухо, а она смеялась. Наглый гриффиндорец, явно позабывшей об опасности в лице Джеймса Поттера, приобнял Вики за плечи, склонив к ней голову.       Сириус злился на каждую улыбку Виктории, не ему адресованную. На румянец, украсивший щеки. На блеск в глазах, сравнимых с соленой карамелью, не к нему обращенный.       — Ты прирожденный танцор! — хихикнула Марлин, когда Сириус закружил ее.       Поймав на себе мимолетный взгляд Виктории, Сириус мгновенно позабыл о Марлин, направившись к флиртующей парочке. Он мог поклясться: Виктория сходит с ума из-за ревности, как и он, чего не признавал.       — Конечно, я с тобой потанцую! Найду тебя позже, не скучай! — крикнула вслед парню Марлин, дабы не выглядеть дурой в глазах смеющихся сокурсниц.       — Не принесешь нашей Вики тыквенный сок? — слащаво протянул Сириус, обратившись к Гидеону, которого взглядом не удостоил. — Ставлю сикль, она от жажды умирает.       — Все, что пожелает юная леди! — Гидеон весело улыбнулся, поспешив к столику с закусками и выпивкой.       Виктория возвела глаза к потолку. Она была рада тому, что Сириус соизволил подойти. С неудавшегося разговора в ночи в гостиной они более не общались.       — Я не люблю тыквенный сок, — Виктория нахмурилась, одним движением отбросив иссиня-черные волосы за спину.       — О-о, я знаю! — издав смешок, Сириус оглядел наряд девушки. — Не слишком ли у тебя коротенькое платьице?       Вики потянула уголок губ в ухмылке, заметив напряжение, сковавшее парня. Он нервно топтался, жмурясь и, наверняка, путаясь в мыслях от того, что перебрал с выпивкой.       — Никогда не думала, что ты будешь волноваться за длину моей юбки. — Поглядев в долу, девушка вернула взгляд на Сириуса, с которым ее разделяло не больше трех дюймов. — Как тебе мои туфельки?       — Красивые, — сказал он уверено, не отведя взгляд от лица Виктории. — Сохатый злиться не будет из-за платья?       Потянувшись за шоколадным кексом, высившимся на подносе, Виктория неопределенно повела плечами.       — Вряд ли. Он обещал за мной присматривать.       Сириус глянул через плечо на друга, танцующего с Лили, а затем на Римуса. Тот по взгляду понял, что нужно делать и задержал Гидеона, на спор осушив один стакан за другим.       — Я вижу, как он присматривает.       — А ты волнуешься? — большим пальцем стерев шоколад с губ, Виктория выгнула бровь, ухмыльнувшись. — Думаешь, что я брошусь на первого парня, который соизволит пригласить меня на танец?       — Я мог бы стать этим парнем, — спохватившись, он добавил, — тем, кто пригласит тебя на танец.       — Да ты с ума сошел! — она рассмеялась, улыбнувшись столь тепло, от чего сердце Сириуса болезненно сжалось. Ему сделалось скверно от того, что улыбка Виктории для него ныне редкость. — Ты еле на ногах стоишь, а хочешь танцевать. Да и Марлин не переживет.       — Она каким боком подвернулась?       — Как каким? Ты ведь танцевал с ней.       — Рад, что ты заметила, — он ухмыльнулся. — Как я мог отказать в ее день рождения? Тем более у меня подарка для нее никакого нет.       — Ах ты, подлец! — Вики в шутку толкнула Сириуса в грудь. Он поймал ее ладонь, не став отпускать. — У самого карманы золотыми галлеонами забиты, а имениннице подарок прикупить не можешь. Что же ты за друг такой?       — Она не моя подруга.       Вики хмыкнула.       — Верно, однако вопрос по-прежнему актуален.       Несколько мгновений они пристально смотрели в глаза друг друга, не замечая опьяневших студентов, танцующих рядом.       — Ты пойдешь танцевать со мной?       Виктория улыбнулась, опустив взгляд на пальцы Сириуса, все еще не отпустившего ее запястье. Да и она не торопилась отнять руку, хотя стоило бы.       — А ты этого хочешь?       — Хочу, — выдал он, не задумываясь.       Сириус подступил ближе, опустив ладони на талию Виктории. Она не подняла головы, но позволила завлечь себя в танец. Покачиваясь из стороны в сторону, они выделялись на фоне ревущей толпы под песни музыкальной группы — «Симфония сирен».       — Выглядишь восхитительно, — прошептал Сириус, не осмелившись губами задеть мочку уха девушки.       — Ты ведь намекнул, что платье не подходящее.        У Виктории кружилась голова. Но не из-за танца, а от того, что Сириус был рядом. Он дыханием касался кожи ее лица, пронзительно смотрел в глаза, когда она осмелилась взглянуть на него в ответ.       — Не нравится, но это не значит, что оно не идет тебе. Ты по всякому хороша.       — Правда?       — Честное гриффиндорское!       Когда заиграла новая песня, Сириус и Виктория замерли, встретившись глазами. Он утонул в одночасье, забывшись. Мир схлопнулся, перестав существовать. Виктория — лишь она имела значение.       — Как долго ты намерен разбивать мне сердце?       Сириус растерялся. Разомкнув губы, но не сумев подобрать слов, он глупо глядел на то, как Гидеон, прилично задержавшийся, едва не силком уводит Вики к центру комнаты. Они танцевали, а он безропотно наблюдал за тем, как Гидеон обнимает ее за талию, кружит и прижимает к груди. Виктория смеялась, словно позабыв о том, что произошло минутой ранее.       — Ты обязан продегустировать мой коктейль! Нужно слово профессионала, — подбежавший к другу Питер, всучил ему стакан с выпивкой.       — Пей! Пей! Пей! — хором кричали студенты, поддерживая без того пьяного Сириуса Блэка. — До дна! Пей до дна!       Один стаканчик. Третий. Быть может пятый и тогда Сириус утратил контроль над реальностью, над собственным телом. Ноги его дрожали. Перед глазами мелькали смазанные лица студентов, коих он не узнавал. Горло словно сдавили тиски. Все поплыло.       — Эй, держись за меня. Я тебя провожу.       Подхватив парня, Марлин повела его к лестнице, ведущей к женским спальням. Ступени были зачарованны, и потому Сириус, не без ее помощи, поднялся, не став жертвой покатой горки.       — Луиза? — сипло прохрипел он, сумев разглядеть светлые локоны, коснувшиеся его лица.       — Я, кто же еще?       Марлин с трудом управилась с пьяным в зюзю парнем, сумев довести его до комнаты. Она уложила его в свою постель, попытавшись раздеть.       — Не спи, Сириус. Это ведь я, слышишь? Я рядом, посмотри же на меня.       Через голову стянув платье и оставшись в белье, Марлин, собравшись с духом, опустилась рядом на постель. Она целовала Сириуса, ласкала его плечи, руки, шею, грудь. Просила его не засыпать, оставаться с ней.       — Виктория… — едва различимо прошептал Сириус, попытавшись перевернуться на бок — не вышло. — Хватит. Уходи из моей головы…       — Это я… я с тобой.       — Уходи, пожалуйста, оставь меня. Виктория…       «Виктория. Виктория. Виктория».       Услышав, как дверь в комнату с характерным скрипом приоткрылась, Марлин потянулась к Сириусу и обернувшись через плечо, заметила знакомый силуэт подруги. Дверь захлопнулась и в тот же миг пьяный, едва что-либо соображающий, Сириус оттолкнул Марлин, перевернулся на живот и засопел.       — Сириус!       — Отвали.       Со слезами на глазах Марлин свалилась с кровати и притянув к груди колени, разрыдалась. Ее гениальный план соблазнения не увенчался успехом — Сириус ее не захотел. А хуже всего то, что даже не узнал. Представил на ее месте других: свою бывшую девушку Луизу и Викторию.       — Ненавижу… ненавижу, ненавижу!       Все случилось совсем не так, как она себе представляла. Не так, как рассказывали девочки со старших курсов, когда курили в сломанном туалете на третьем этаже.       Слезы обиды душили, стыдом окрашивая лицо Марлин.       Она привела себя в порядок, утерев следы размазавшейся туши и губной помады. Глаза ее опухли из-за пролитых слез.       — Я ведь люблю тебя.       Так Марлин и прорыдала, а когда успокоилась — переоделась, поправила макияж и покинула комнату.       Находясь в гостиной, в которой веселье продолжалось, Лили огляделась по сторонам, но Виктории не нашла. Ей до ужаса хотелось поделиться новостью о том, что сегодняшним вечером свершилось чудо, и она ощутила вкус первого поцелуя.       — Извини, ты не видел Вик? — пытаясь перекричать орущую толпу, Лили обратилась к Гидеону, который целый вечер крутился подле мисс Поттер.       — Нет! Она сбежала, я не успел ее поймать! — из горла хлестая огневиски, парень поплелся к дивану, мечтая на минутку дать глазам отдохнуть.       Одолжив зачарованную карту у Джеймса, взамен попросившего расплатиться поцелуем, Лили поспешила к подножию Астрономической башни. Она быстро отыскала пропажу, замерев от Виктории в нескольких шагах.       Мисс Поттер горько плакала, позволяя Римусу обнимать себя за плечи. Он успокаивал ее, во всяком случае, пытался. Шептал добрые слова, не имеющие чудодейственного свойства.       — Что делать? — растерянно уставившись на подошедшую Лили, Римус взглядом молил ее о помощи. — Она не успокаивается.       — Иди, найди Джеймса. Я справлюсь.       Послушавшись, Римус поспешил вернуться в гостиную, уступив место Лили.       — Эй, все будет хорошо, тише.       Опустившись на каменные ступени, Лили крепко обняла Викторию за плечи, позволив ей выплакаться на своей груди. Она не мешала ей, просто сидела рядом, обнимала, целовала в волосы.       — Он с ней, — хриплый голос Вики звучал убито. Она заикалась. — Он развлекается с Марлин в нашей комнате. Как он мог так поступить? После всего…       К горлу подкатил ком горечи. Лили утратила способность говорить — не получалось выговорить хоть словечко.       Вики утерла слезы и сопли подолом платья, а затем снова разрыдалась. Плечи ее дрожали от рыданий.       — Мне так сильно жаль.       Испытывая жалость и горечь, переросшую в злобу, Лили решила завтрашним утром высказать все, что она думает о несносном Блэке, неспособным быть хорошим другом и порядочным парням. Она никогда его не жаловала, считая недостойным человеком. Как и ожидалось, интуиция не подвела, — в чем Лили была свято уверена.       — За что он так со мной? В нашей комнате… — В плаче и в криках Виктория сорвала голос, и потому лишь мычала, из последних сил держась за плечи подруги, страдающей вместе с ней.       — Уйди, — запыхавшийся Джеймс оттолкнул Лили, оказавшись у ног сестры. Он сидел перед ней на коленях, теряясь в догадках кто или что расстроил ее.       — Джеймс! — возмутилась Лили.       — Малышка Вик, что случилось? Тебя кто-то обидел? Кто-то тебе навредил? — задавая нескончаемый поток вопросов, он внимательно оглядел сестру на признаки ссадин, ран и, Мерлин знает чего. Кроме размазанной туши, искусанных губ и опухших от слез глаз, не было ничего, что могло выдать причину истерики, ей несвойственной. — Скажи, кто тебя расстроил, и он не доживет до утра!       — Джеймс, — обеспокоенная Лили дотронулась до его плеча, но он лишь отмахнулся, будто ее не замечая.       — Прошу тебя, Вик, — жалостливо протянул Джеймс, обняв покрасневшее от слез лицо сестры ладонями. Словно рыба выброшенная на берег, Вики беззвучно шевелила губами. — Малышка Вик, просто скажи, кто расстроил тебя, и я сам лично его уничтожу.       Остатки алкоголя выветрились быстро, хотя не сказать, что он сильно накидался. Праздник праздником, а тренировку по расписанию никто не отменял.       Джеймс лбом уткнулся в колени сестры, умоляя не молчать. Он дрожал всем телом, точно мучаясь от лихорадки, когда всхлипы Виктории эхом проносились по коридору. Ее боль отдавалась в нем отголосками. Если бы сестра в нем не нуждалась, то Джеймс бы немедленно поднял на уши весь Хогвартс, только бы проучить нелюдя, посмевшего обидеть ее.       Впрочем, Джеймсу не часто доводилось становиться свидетелем слез сестры, и потому он реагировал бурно, как будто и в самом деле был готов разобраться с ее недругами без промедления.       — Это Гидеон? Он тебя обидел? Нотт? Снейп? Лунатик? Хвост? Бро…       — Джим, — девушка перебила брата, попытавшись стереть влажность с щек. Истерика сошла на нет, когда все слезы были выплаканы. — Можно я посплю в твоей комнате?       — Тебе не нужно спрашивать о таких вещах.       Осторожно подхватив сестру под локоть, Джеймс повел ее к башне Гриффиндора. Склонив голову на плечо брата, Вики чувствовала себя защищенной. Она знала: кто бы не стоял на пути — Джеймс защитит ее.       Лили подхватила туфли Виктории со ступень лестницы, засеменив следом.       — Утром ты мне все расскажешь, Лили.       Перепуганно глянув на сжавшиеся в тонкую полоску губы Джеймса, на его напряженные плечи, Лили громко сглотнула. Она не знала, что сказать утром, дабы не солгать. Однако, если она расскажет о том, что узнала, то Вики, вероятно, ее не простит, а лгать она не умела.       Погруженная в безрадостные мысли, Лили не заметила, как оказалась в мужской спальне. В гостиной гремела музыка — студенты намеревались отмечать праздник до утра.       — Посиди, я сейчас.       Вики кивнула, шмыгнув носом.       Достав футболку из нижнего ящика комода, Джеймс вернулся к сестре, опустившись рядом на кровать.       — Джим, я не…       — Тебе помочь? — прошептал он.       Виктория кивнула, повернувшись к брату спиной. Он острожно перекинул ее растрепанные волосы на грудь, с первого раза расстегнув молнию на платье. Джеймс помог сестре переодеться и уложил в постель, заботливо накрыв одеялом. К слову, его футболка висела на ней словно мешок.       Лили нахмурилась и отвернулась, не одобряя и во многом не понимая привязанности близнецов Поттеров. Их связь была для нее чуждой.       — Я не хотела стеснять тебя, Джим.       — Глупости, ложись, — оставив очки на тумбочке у кровати, Джеймс, вспомнив о Лили, взглянул на нее. — Ты останешься?       Девушка смутилась, не зная, как отреагировать. Возвращаться на вечеринку ей не хотелось, как и идти спать в комнату, где, как думалось, развлекаются Марлин и Сириус.       — Римус отправился в Хогсмид на поиски Питера. Предполагаю, Сириус с ними, так что кровать свободна. Если не останешься… тебе пора.       Джеймс прилег рядом с сестрой, обняв ее. Вики опустила голову на его грудь, как когда-то в детстве, крепко сжав ладонь в своей.       Лили так и стояла в дверях, не в силах уйти или остаться. Взвесив «за» и «против», она сделала неуверенный шаг по направлению к пустующей постели Римуса.       — Тебя больше никто не обидит, малышка Вик, — прошептал Джеймс. Он лежал, глядя в потолок. Сон не шел. — Все хорошо, я рядом.       Лили печально улыбнулась, всем сердцем и душой сочувствуя Виктории. Как бы ей хотелось рассказать о произошедшем Джеймсу, да вот только, что из этого выйдет она не знала.       Как вариант: Джеймс рассорится с Сириусом, а Виктория с Лили, и никому легче не станет.       Решив, что лучшим решением будет — сбежать пораньше утром, Лили сомкнула веки, ощутив, насколько сильно устала за вечер и ночь.       Предрассветные лучи золотой полосой коснулись окна, осветив малую часть комнаты. Вики сопела на груди брата, не подозревая о том, что он надумал.       Одно было ясно безоговорочно: сердце Джеймса Поттера в который раз разбилось из-за слез сестры, которую он ласково величал — «Малышка Вик». И за это он намеревался спросить с ее обидчика.