Оскверненные

Ужасно ужасная, она — злодейка. Сладкая как карамель, она для меня святая. Кажется у меня бабочки в животе, но это так, Что-то мне подсказывает, убегать прочь. Я не святая. Детка, я — причина, почему ад такой жаркий. Преисподняя. Детка, я — причина, почему все плохое такое веселое. Ад такой жаркий. Маниакальна, ее состояние как люстра, которая разрушит потолок, Она — Мария Антуанетта, потому что тоже потеряла голову. Влюбляюсь во внешность, как бы привлекательна она ни была. Какими бы они ни были, я знаю, что боюсь.

Sub Urban & Bella Poarch — INFERNO

3 ноября, 1975       В первый вечер понедельника в гостиной Гриффиндора состоялась великая попойка в честь дня рождения Сириуса Блэка — лучшего вратаря за всю историю Хогвартса, — если верить его поклонникам и профессору МакГонагалл.       На празднование столь знаменательного события, как никак имениннику исполнилось шестнадцать лет, были приглашены студенты с Пуффендуя, трое с Когтеврана и, как следствие, ни одного со Слизерина. Младшие курсы по негласной традиции в гостиной не находились, дабы у них не возникало соблазна — пригубить коктейли Питера Петтигрю, созданные по фирменному рецепту — «Смешай все, что найдешь».       Из зачарованного граммофона доносилась приятная слуху мелодия — нашумевший хит популярной группы «Симфония сирен». Алкоголя, как и закусок, было предостаточно, однако студенты не спешили налегать на фуршетные тумбочки, — так как столов не было, — помня об ошибках, совершенных в прошлом, когда на вечеринке Марлин МакКиннон в гостиную ворвался завхоз Аргус Филч, совершивший донос профессору МакГонагалл о распутном поведении студентов, порочащих честь Хогвартса.       Да и никто не отменил лекции, согласно расписанию, назначенные на завтрашний день — вторник.       — Пей, но не забывай закусывать. Не то тебя так разнесет, что ты опять утром не вспомнишь о том, что натворил, — Питер Петтигрю всучил стакан другу.       — Не уверен, что это хорошая затея. — С сомнением глядя в пластиковый стаканчик, Римус аккуратно выловил засаленную апельсиновую дольку. — Что это?       — Это для вкуса, — поспешил объяснить Питер. — Ну же, пробуй!       Выдохнув, Римус разом ополонил содержимое стакана, скривив рот. Горло обожгло горечью, оставшейся пряным привкусом на кончике языка. Глаза заслезились, как если бы он принялся нарезать плоды безумной ягоды — ужасно вонючей.       — Ну и дрянь.             — Думаешь? Я сам не пробовал, решил проверить на тебе.       — Что ты добавил? — закашляв, Римус накрыл ладонью рот. — Во рту будто бы…       — Фейерверк?       — Нет. Грязные носки Джеймса.              Рассмеявшись, Питер мысленно отметил, мол, не стоит смешивать огневиски с маггловским дешевым пивом.       — Я не стану спрашивать, откуда тебе известно на вкус носки Джеймса.       — Я по запаху определил.       Подошедший к друзьям Фабиан Пруэтт, изрядно накидавшийся, опустил руки на их плечи, зажав в тиски. От него несло потом из-за танцев, алкоголем и сигаретами, вовсе не маггловскими.       — Ребят, вы че такие кислые? Танцуйте! Пит, твои коктейли нечто!       — Хоть кто-то ценит мои труды, — укоризненно поглядев на лучшего друга, Питер усмехнулся.       Римус попытался создать дистанцию, дабы не находиться вблизи опьяневшего Фабиана, слюной обливающегося при взгляде на Марлин МакКиннон.       — Ну и запашок.       — Сириус! — воскликнул Фабиан, оставив Питера и Римуса, нуждающегося в глотке свежего воздуха. — С днем рождения!       — Спасибо, — невесело улыбнувшись, парень опустил ладонь на плечо друга. — И за помощь спасибо, мы бы не сумели пронести ящики без вас.       Ранним утром, когда обитатели Хогвартса нежились в постелях под теплыми пуховыми одеялами, Мародеры умудрились три раза сгонять в Хогсмид, оставшись незамеченными. Братья Пруэтты стояли на шухере, задерживая Филча, в последствии назначившего им отработку, или гоняли первокурсников, пробудившихся чересчур рано. Вино, огневиски, сливочное пиво, тыквенный сок, купленный специально для мисс Эванс, несколько содовых с яблочным и вишневым вкусом, — выселились в графинах, заимствованных у эльфов с кухни.       Проблем с закусками не возникло, во многом благодаря смекалистому Питеру Петтигрю. Работникам кухни уж очень полюбился весельчак с Гриффиндора, и потому его просьба была выполнена вне очереди. В благодарность он осыпал домовиков комплиментами, заявив, что без них Хогвартса бы не было. Эльфы едва не разрыдались, ну а Питер благополучно добрался до гостиной с внушительной зачарованной корзинкой, прячась под мантией невидимости.       На настенных часах в библиотеке стрелки показывали без пятнадцати девять вечера.       Вики нервно закусила изнутри щеки, языком коснувшись шрамов, оставленных зубами из-за глупой привычки. Она полагала, что пирушка в самом разгаре, пока она третий час пыталась приступить к домашнему заданию по тансфигурации, усердно делая вид, будто нет ничего важнее учебы. Сбежав в храм знаний в начале дня, Виктория носа не показывала, отнекиваясь от предложений Римуса и Лили присоединиться к «безудержному веселью».       «Уж лучше сидеть в пыльной библиотеке, носом уткнувшись в книгу, чем слышать радостный смех Сириуса, на коленях которого сидит Марлин. Конечно, она рядом», — размышляла Виктория Поттер, прокручивая меж пальцев карандаш. — «Разумеется, он нашел замену Луизе. Еще бы, Марлин так старается для него. Весь гардероб перемерила, зараза».       Щелчок.       Маггловский карандаш сломался от того, что Вики приложила больше силы, чем того требовалось. С досадой поглядев на щепки дерева с переломанным грифелем, она хмыкнула, откинувшись на спинку стула, неприятно заскрипевшего.       Сегодняшний день не числился удачным по разумению Виктории Поттер, благо, мадам Пинс собиралась продержать библиотеку открытой до девяти вечера, то есть на час дольше положенного. Хотя и это не особо спасало ситуацию, ведь вскоре ей придется вернуться в гостиную, где она обязательно встретит друзей и того, чье имя вслух произносить не хотела.

Флешбэк

1 ноября, 1975

      «— Ох, девочки! — Марлин сладко улыбнулась, присев на кровать со смятыми простынями. — Это была самая лучшая ночь в моей жизни.       Лили Эванс искоса глянула в сторону Вики, повернувшуюся ко всем спиной. Перерывая ящики комода, она что-то озабочено искала, а может, всего лишь делала вид.       — Сириус — мастер своего дела! Не даром о нем такое рассказывают…       Алиса навострила слух, быстро оказавшись подле подруги.       — Расскажи! Ну, Марли!       Проследив за взглядом Лили, Марлин ухмыльнулась, расправив плечи. Ей бы хотелось, дабы негласная соперница ощутила то, что пришлось пережить ей, когда пьяный Сириус шептал не ее имя в разгар безумной ночи, а Виктории.       — Ты бы хотела услышать мой рассказ, Вики?       В комнате воцарилось гробовое молчание, отчего казалось, будто каждая из подруг на мгновение задержала дыхание.       Проснувшаяся Ирис мотнула мордочкой, уставившись на хозяйку.       — Марлин, — Лили нахмурилась, предвидя неладное.       Марлин отмахнулась, взглядом испепеляя спину Виктории, которой в тот же миг сделалось ужасно неуютно. Во чтобы то ни стало, но она была обязана выяснить намерения подруги по отношению к Сириусу. Как говорится: своих недругов надо знать в лицо, а дел с друзьями вовсе не иметь.       — Как хочешь, — голос Вики был тих и глух.       Мало, кто обратил на это внимание, за исключением проницательной Лили. В какой-то момент ей почудилось, будто внутри нее по отношению к Сириусу Блэку, коего она без стыда винила во всех проблемах, приключившихся с подругами, — закипала ненависть, обещающая камня на камень не оставить. Каждый раз Лили делалось больно при взгляде на покрасневшее от слез глаза Виктории, на ее потухший взгляд и натянутую улыбку. Да и как было не заметить, не услышать тихих всхлипов Марлин по ночам, когда она давала волю эмоциям, считая, что ни одна живая душа ее не слышит за пологом кровати.       — Мы долго целовались. Он был со мной так нежен и аккуратен, ведь это был мой первый раз…       Сжав пальцы в кулаки, Вики чаще задышала, силясь не задохнуться от подкатившей к горлу обиде. Когда-то Сириус и с ней был нежен.       — …Он целовал буквально каждый дюйм моей кожи, — Марлин довольно улыбнулась. — А потом…       Алиса Стоун сидела рядом, затаив дыхание. Она жадно внимала словам подруги, не сомневаясь в правдивости рассказа.       Лили вновь поглядела в сторону мисс Поттер. На дне ее изумрудных глаз плескались волны беспокойства. Она не знала, каково проходится Вики, страдавшей от нераздельной любви к тому, кто ее не заслуживал, однако ей было искренне ее жаль.       — Знали бы вы, как он целуется! Сначала он был сверху, потом я… Затем он целовал меня там, — Марлин покраснела, явно от стыда за вранье, однако улыбка аккурат красовалась на ее красивом личике. — Сириус такой ненасытный! Я ведь не верила, когда старшеклассницы рассказывали, будто он настоящий труженик.       Виктория усмехнулась, через плечо кинув:       — Не стоит верить сплетням, которые разносит Эркинсон. Не дай Мерлин, она и о тебе чего не доброго скажет. Будто бы ты ползала перед Блэком на коленях, умоляя о любви.       Выпучив глаза, Марлин побледнела, растерявшись. Она заткнулась и более не заводила разговоров о ночных приключениях с Сириусом Блэком в присутствии Виктории Поттер.»       Звенящая тишина болезненно сдавливала виски, причиняя головную боль. В опустевшей библиотеке Вики отчетливо слышала отголоски смеха Марлин МакКиннон, режущий слух, представляя, как она в это же время наслаждается обществом Сириуса, который, наверняка, без ума от предприимчивой сокурсницы.       Виктория помнила, как недавней минувшей ночью, худшей в ее жизни, Сириус, едва не вчера заигрывавший с ней, любил Марлин, а она тихо выла, от безысходности цепляясь за плечи брата и подруги. Возможно, если бы они по сей день оставались друзьями, то ей бы дела не было до того, каких девушек Сириус целует, обнимает, да вот только их общение оборвалось без каких-либо причин из-за чего она чувствовала себя подавленно, преданной и разбитой.       Сириус Блэк, не став тратить время на объяснения, без сожаления, — как виделось со стороны, — перечеркнул четыре года крепкой дружбы. Он не удосужился поговорить с Викторией, решив, будто она и этого не заслуживает. Избавился, как от ненужной игрушки, наскучившей и переставшей нравиться. Вики многое могла бы стерпеть, но не отвратительное поведение, ничем необоснованное, ущемляющее ее гордость.       — У тебя еще пятнадцать минут.       Мадам Пинс ладонью коснулась плеча Вики, нагло выдернув ее из воспоминаний пролетевших дней.       — Помню, мадам, — запоздало кивнув, Виктория глянула в блокнот. Чернила, опрокинутые на пожелтевшие страницы, испортили писанину, над которой она трудилась не один вечер. От досады застонав, она резко захлопнула блокнот, уронив голову в ладони, по неосторожности перемазанные в чернилах. — Мерлин и Моргана, дайте мне сил.       С рассказа Марлин МакКиннон о лучшей ночи в ее жизни прошло не больше двух дней. За это время, что показалось вечностью, Вики не обмолвилась с Сириусом ни единым словом, предпочитая избегать его общества, что, в принципе, делал и он многие недели до произошедшего в женской спальне и после этого.       Виктория испытывала злость, и одновременно с тем разочарование, из-за чего не желала видеть не только Сириуса, но и брата с друзьями, не понимающими того, что происходит по сей день прямо под их носом. Джеймс так и не получил ответов на вопросы, хотя долго ходил за Лили, затем за сестрой.       Недавно Лили Эванс призналась, что ее подмывало высказать Сириусу Блэку все то, что она о нем думает, о чем она также неоднократно говорила Виктории, будто желая получить на то дозволение. Мисс Поттер в ответ качала головой, заклиная подругу не совать нос не в свое дело. Она была категорически против того, дабы Лили проводила с Сириусом воспитательные беседы, потому как не хотела, чтобы тот прознал о ее уязвимости по отношению к нему.       — Добрый вечер, — девушка испуганно дернулась, услышав тихий шепот над головой. — Я такой страшный?       Майкл Нотт опустился на соседний стул, не сводя прекрасных голубых глаз с побледневшего лица Вики. Не будь в ее мыслях Сириус, то она бы утонула в одночасье от одного только взгляда на слизеринца, сравнимого с ангелом, спустившегося с небес.       Виктория мотнула головой, непростительно долго всматриваясь в точеное лицо парня, успевшего трижды улыбнуться. Майкл Нотт был хорош собой, даже больше, он был чертовски красив, о чем знала каждая сплетница Хогвартса.       За лето и осень Майкл здорово окреп и прибавил в росте, став мужественнее. Совсем неудивительно, если учесть, что отныне он — капитан команды по квиддичу факультета Слизерин.       — Я бы солгал, сказав, что не знал, что встречу тебя здесь.       Его лазурные глаза блестели при приглушенном свете восковых свечей, придавая взгляду таинственности. Вики могла поклясться, что видела в них золотые искорки, и, пожалуй, это было можно назвать восьмым чудом света.       Майкл очаровательно улыбнулся, совсем не смущаясь тому, что Виктория, позабыв о манерах, безмолвно пялилась на него. Она неосознанно затаила дыхание, когда он небрежно отбросил с глаз золотистые кудри, — вот это уже девятое чудо света.       — Может, ты хоть что-нибудь скажешь, или оба помолчим? — приятный голос теплом обволакивал озябшее тело Виктории. — Не пойми меня неправильно, мне нравится сидеть с тобой в опустевшей библиотеке в тишине книг. Но это выглядит, как минимум, странно, не находишь?       — Немного, — Вики смущенно улыбнулась, опустив взгляд.       — Святой Салазар, она заговорила, — Майкл склонил голову вбок, обнажив ряд белоснежных зубов.       «Разве можно быть настолько очаровательным?», — подумалось Виктории.       — Салазар вовсе не святой. Великий, да, но не святой.       — Мы, слизеринцы, считаем иначе. Вот вы, например, гриффиндорцы, часто говорите: Святой Годрик.       — Потому что Годрик Гриффиндор вошел в историю магии, как величайший волшебник, остановивший бунт на землях нынешней Франции. Поэтому его причислили к рангу святых.       — Ты только что зачитала сноску из книги по истории магии?       Смущенная, Виктория улыбнулась, ладонями накрыв лицо. Майкл поддержал ее смехом, заявив, что умные девушки — его слабость.       — Я чувствую себя зубрилой.              — Тогда ты самая симпатичная зубрила.       — Комплимент засчитан, — улыбка не сходила с лица Виктории.       — Пойдешь со мной в Хогсмид? — Майкл сидел рядом, соблюдая дистанцию.       Виктория опешила от столь неожиданного предложения, не зная, согласиться или отказаться. Майкл никогда ей не был интересен, ни как друг, и уж тем более как парень. Несомненно, он был воспитан, хорош в учебе, приятен в общении, симпатичен. Но от него ее коленки не дрожали, да и интереса не было.       Открыв рот, чтобы отказать, Вики так и застыла. Перед глазами пронеслись серебристые очи Сириуса, в которых потонули звезды.       Груз печали опустился на плечи девушки.       — Пойду! — ответ получился излишне эмоциональным. Вики прочистила горло, стараясь придать себе более непринужденный вид. — В смысле, раз уж ты настаиваешь, то я не против составить тебе компанию.       — Настаиваю, — Майкл по-доброму рассмеялся, отчего его волосы снова упали на лицо. — Буду ждать тебя в субботу в школьном дворе. До скорой встречи, детка.       Майкл покинул библиотеку, оставив девушку одну.       «Детка».       Виктория усмехнулась, ладонью скрыв улыбку.       Собрав школьные принадлежности, она покинула чертог пыльных книг, дабы не подводить мадам Пинс, предоставившую больше времени для ознакомления с материалом. К сожалению, домашнее задание по трансфигурации так и осталось невыполненным.       — Всего доброго, мадам.       — И вам, мисс Поттер, — надавив на мостик очков, молодая женщина скромно улыбнулась.       Виктория мечтала незаметно проскочить через гостиную в женскую спальню, без происшествий очутившись в мягкой постели, где под боком по обыкновению примостилась бы Ирис. Вот уже который день Вики не могла выспаться, подолгу думая о Сириусе. О том, что она хотела бы ему сказать и о чем промолчала.       — Жизнь продолжается, бро. Ла, ла, ла, — хрипло напевала Вики. — Жизнь продолжается, ла, ла, ла.       Стоя у умывальника в женском туалете на третьем этаже, девушка старательно оттирала ладони от чернил. Она хорошенько в них вляпалась, а заметила, когда держала путь до башни Гриффиндора. Дабы не быть замарашкой, Вики пришлось отправиться в уборную, где, к счастью, никто не шептался о мальчишках, так похорошевших за лето.       — Почему тебя не было на моем празднике?       Виктория вздрогнула всем телом, когда вознамерилась покинуть уборную, не успев коснуться дверной ручки. Она не сразу обернулась на знакомый голос, боясь того, что разыгралось без того бурное воображение.       — Я ждал тебя… Возможно, только тебя. — Хмурый Сириус стоял в нескольких метрах от Вики, как и всегда в ее присутствии, сунув руки в карманы темных джинс.       Виктория смежила веки, не желая встречаться взглядом с тем, кто вызывал в ней бурю чувств, и не сказать, что положительных.       — Какая ложь.       Собравшись, Виктория, не робея, подняла взгляд на Сириуса.       Его темная рубашка, застегнутая на пару пуговиц чуть оголяла грудь, подчеркивала мускулистые плечи и очертания татуировок. Сириус не первый год играл на позиции вратаря, благодаря чему мог похвастаться отличной физической формой.       — Не изводи меня молчанием.       Он медленно сокращал разделяющие их ярды, загоняя Вики к умывальнику.       — Почему нет? Ведь ты делаешь то же самое. — Она, скрестив руки на груди, воинственно вздернула подбородок. — Какое тебе дело до моего присутствия? Не с кем танцевать?       По бокам от девичьих бедер уперев ладони, Сириус склонился над шеей Вики, дыханием опалив щеки, налившиеся румянцем.       — Может быть, ты моя лучшая партнерша.       — Не могу сказать о тебе того же, — Вики отвернулась.       Смешок Сириуса прокатился по помещению.       Он пальцами накрыл подбородок Вики, вынудив ее взглянуть на себя, что она сделала, не особо сопротивляясь. Ей хотелось, чтобы он прикоснулся к ней, умолял взглянуть, поговорить.       — Чего хотел Майкл? Он приставал к тебе?       — Считаешь, что вправе задавать мне подобные вопросы? Ты кем себя возомнил, Блэк?       — Мне больше нравится, когда ты шепчешь мое имя. — Осторожно отведя волосы от лица девушки, Сириус невесомо касался ее челюсти, пальцами скользя к шее. — Тебе нравятся мои прикосновения?       Сминая подол юбки, Виктория боялась того, чем может закончиться встреча с Сириусом Блэком, на лице которого не было даже тени улыбки. Серьезный, задумчивый он не был похож на именинника, в честь которого друзья и приятели устроили праздник.       Всякий раз близость между Сириусом и Викторией оказывалась до одури пьянящей, после чего они долго не могли прийти в себя, собирая осколки разбитых сердец.       — Нет.       Потянув правый уголок губ в слабой усмешке, Сириус прошептал вкрадчиво:       — Лгунья. — Поддавшись порыву, он ладонью провел по волосам Виктории, наслаждаясь дурманящим ароматом, заполонившим легкие. Мед и яблоки. — Ты пахнешь осенью.       Лбом прижавшись к шее Сириуса, Виктория шумно выдохнула. Она обняла его за плечи, пальцами играя с кончиками волос, убранными в низкий хвост у затылка.       — А ты пахнешь, как ошибка, о которой я утром пожалею.       Крепко обняв Викторию за талию, Сириус скользил ладонями по выпирающим лопаткам и волосам, заплетенным в косу. Он носом потянул аромат, дурманивший мысли, ловко сорвав невзрачную резинку.       — Не отрицаю, но это будет утром.       Распустив длинные девичьи локоны, рассыпавшиеся по спине, он утонул в них лицом. Мягкие, точно шелк, они едва щекотали кожу.       — Ты заигрался, Блэк. Отпусти меня.       Вспомнив о гордости, об обидах, никуда не исчезнувших, Виктория оттолкнула парня в грудь, поспешив убраться прочь из уборной. Сириус настиг ее в два шага, обняв со спины. Она пыталась вырваться, сбросить его руки или увернуться от поцелуя, осевшего на щеке, — тщетно.       — Я скучаю по тебе, — совсем неслышно прошептал Сириус, губами лаская изгиб шеи Виктории, от наслаждения прикрывшей веки. — Не уходи.       — Ты сам меня гонишь, — она опустила ладони на его руки, скользя по перстням, украшающих пальцы. — Обижаешь и унижаешь.       — Я дурак.       — Да, не стану спорить.              Откинув голову на плечо парня, Виктория, не открывая глаз, позволила ему поцелуями покрыть свою шею, челюсть, уши. Он не спешил целовать так, как ей бы хотелось, однако она не настаивала.       — Не играй со мной. Я не Луиза, не Марлин. Запомни, я не стану терпеть перепады твоего настроения.       — Не сравнивай себя с ними, — шептал он, крепче прижимая к груди Викторию, отдавшуюся на его милость. — Они никто…       Сириус оставлял череду поцелуев на шее и затылке, гладил ее по волосам. На какой-то миг они соединили пальцы и Вики незаметно стянула одно из колец так же, как он воровал ее ленточки.       Вики знала, что он не врет. И все же, мерзкий червь, рожденный сомнениями, терзал душу и сердце, убеждая в обратном. Сириус слишком часто обижал ее. Говорил одно, а затем поступал иначе. Из-за чего теперь она не могла ему довериться.       — Майкл пригласил меня в Хогсмид. Я согласилась, — нехотя, она отняла руки, когда он замер, оглушенный услышанным. — Отпусти меня.       Виктория повернулась к Сириусу, с лица которого сошла улыбка, при виде ее потухшего взгляда. Когда-то ее карие глаза, напоминающие ему соленую карамель, ныне казались безжизненными, лишенными золотых искр.       — Не ходи. Сохатому это не понравится.       Вики отступила на шаг, нахмурившись.       — И долго ты будешь прикрывать свою ревность именем моего брата? — она говорила степенно, сдерживая эмоции. — Ты сам во всем виноват. Унизил, затем оттолкнул, а теперь вздумал запрещать что-либо. Ты не имеешь права, после долгих месяцев, так просто говорить о том, как скучаешь, когда совсем недавно не желал словом обмолвиться. В своем стремлении быть во всем правым, тем, к кому все прислушиваются, ты смешон, Блэк.       Нервно проведя по волосам ладонью, Сириус сжал челюсти. Черты его лица ожесточились, но он был все еще прекрасен.       — Майкл не тот, кто тебе нужен, Поттер.       — Не смеши. Майкл милый парень, и я уверена, мы здорово проведем время. — Она глядела на него снисходительно, словно бы дела не было до того, какие чувства клокочут в его душе, если в ней все еще имелось для нее местечко. — Кто мне нужен, Блэк, может, ты?       Словно сирена, заманившая рыбака в темные воды, Виктория подступила к Сириусу, который бедрами уперся в умывальник. Она ухмылялась. Пальцами пробежала по воротнику рубашки, подцепив кончик подбородка.       — Хотел бы, что бы это был я…       Дыхание Сириуса Блэка сбилось, от чего он дышал часто, с натугой, будто бы прикосновения Виктории оставляли невидимые ожоги на его теле.       — Знаешь, я столько раз пыталась с тобой поговорить, понять, в чем твоя проблема. А что сделал ты, Сириус? — невеселый смешок слетел с губ. — Больше всего на свете я хотела, чтобы все было, как раньше. Но не теперь.       — Ничего не будет, как раньше!             Не сумев совладать с гневом, Сириус сжал пальцы в кулаки и разбил зеркало, осколки которого с лязгом ударились об умывальник. Пожалев о содеянном, он схватился за голову, силясь дышать глубоко, дабы усмирить нарастающую агрессию.       Виктория вздрогнула, но виду не подала. Сириус не впервой, в порыве ярости, что-то ломал, реже кого-то. Раньше он выплескивал негатив на поле во время тренировок, а ныне сдерживался, оттягивая момент неизбежного.       — Давай уходи. Проваливай к Нотту!       Подставив руки под кран, Сириус умылся, надеясь, что прохладная вода смоет тот негатив, который копился в нем долгое время, не имея выхлопа. Его разрывало от того, что он не мог открыться Виктории. Не потому, что не доверял, а потому что волновался за нее, и за то, что могло произойти после его признания — неминуемая трагедия.       — Не смей указывать, что мне делать! С какой стати мне тебя слушать, кто ты мне? Друг или парень? Я так не думаю.       Слова Виктории, сорвавшиеся с губ осмысленно, задели Сириуса. Он выпрямился, через плечо поглядев на девушку, не пожалевшую о сказанном. Памятуя о прошлом, она отыгралась на нем, причинив боль. Вовсе не физическую, а душевную.       — Тогда уходи.       Скрестив на груди руки, Виктория склонила голову вбок, с усмешкой скользя по лицу парня. Он набычился, громкого сглотнув.              — С чего бы? Я пришла сюда первая. К тому же, — Виктория без интереса огляделась, — эта женская уборная. Если кому-то уходить, то тебе, Блэк.       — Блэк, Блэк, Блэк. Хватит уже, у меня есть имя! — рассержено воскликнул Сириус. — Ведешь себя как…       — Как кто? — вздернув подбородок, Виктория не отступила, когда юноша, сократив около шести футов расстояния, глядел на нее свысока, недобро щурясь. — Говори. Чего умолк?       — Как стерва.       Самодовольная ухмылка легла на лицо Виктории. Ей было приятно осознавать, что в ее присутствие Сириус Блэк теряется: нервничает, поддается эмоциям, не контролирует собственные действия.       Леди Ирмина Поттер минувшим летом, остаток которого Виктория и Джеймс провели в Поттер-мэноре, обучала внучку искусству манипуляции. Например, как себя вести с агрессивным собеседником, каковым являлся Сириус Блэк; как получить ответы на те вопросы, кои не должны быть озвучены. Виктория оказалась прилежной ученицей.       — И тебе это нравится, — она не спрашивала — ответ был ясен.       Ртом вобрав воздух, Сириус смежил веки. Презирая ложь, он не мог солгать, да и не хотел. Он вел себя слишком дерзко, выставляя напоказ чувства, — позабыв о наставлениях матушки.       — Чертовски нравится.              Опустив взгляд, Виктория исподлобья поглядела на юношу, кокетливо улыбнувшись. Она не прикасалась к нему, не подходила, лишь смотрела долго и пронзительно.       Сириус сдался. Он обнял Викторию, лицом уткнувшись в изгиб шеи. Какой-то миг он сомневался в содеянном, но когда она ладонями заскользила по его груди, замерев на плечах, — напряжение, сковавшее тело, покинуло его.       — Я знаю. У тебя плохо получается скрывать эмоции.       — Только, когда ты рядом, — ответствовал он, путая пальцы в темных локонах. — Где твои ленты?       Вики очаровательно хихикнула, не отнимая головы от груди парня.       — Они все у тебя. Ну а новые я купить не могу. Сам знаешь, магазинчик в Коукворте мое любимое местечко. Вот, когда вернусь домой на каникулы, тогда побеспокоюсь о ленточках. — Виктория призадумалась. — Я могла бы попросить маму, чтобы она отправила посылку совой, но в последнее время она чувствует себя скверно. Не хочу ее зазря дергать.       — Что-то серьезное? — беспокойство слышалось в голосе Сириуса, теснее прижавшегося к Виктории.       — Не знаю. Отец говорит, что ее тревожат мигрени. Ну, а его я точно просить не стану. Во-первых, отец в этом ничего не смыслит, во-вторых, вечно пропадает в Министерстве магии или в мастерской. Поэтому приходится довольствоваться резинками Лили. Не говори ей, но они мне не нравятся.       — Я тебя не выдам.       С минуту простояв в объятиях друг друга в тишине, прерываемой вздохами и шумом воды в трубах, Сириус, наплевав на последствия, оставил поцелуй на щеке Виктории. Он был готов к тому, что она разозлится, оттолкнет его или ударит, но вместо всего перечисленного она оставалась такой же тихой, неподвижной.       — Останови меня.       Немного отстранившись для того, чтобы заглянуть в глаза парня, Виктория утратила былую ухмылку.       — Ты расскажешь мне, почему ведешь себя, как кретин?              Не ответив, Сириус покачал головой.       Виктория шумно выдохнула, кивнув. Сомнений в том, что он что-то скрывал — не осталось. В самом деле, Сириус не лгал, но и не торопился открыться, рассказать о том, почему он держит дистанцию, а порой, в редких случаях, срывается. Зарекшись не искать ответов на вопросы, которые волновали сильнее скорых каникул и весенних экзаменов, Вики твердо для себя решила отпустить Сириуса, раз уж он не хочет быть частью ее жизни — она не станет его принуждать быть рядом.       — Хорошо, — вдруг заговорила Виктория, и голос ее звучал уверено. — Я не стану допрашивать тебя, искать оправдания твоему поведению. Однако и ты не смей приближаться ко мне. Каждое наше взаимодействие расстраивает меня. Ты разбиваешь мне сердце, играя с ним.       — Виктория…       — Раз уж я считаюсь с твоим молчанием, то и ты считайся с моими чувствами. Ты был мне близким другом, теперь же я тебя не узнаю.       Стыд сжигал Сириуса изнутри, причиняя несусветную боль, которая бы по силе не смогла бы сравниться с переломом ноги или раздробленными ребрами. Спасибо квиддичу, ему было с чем сравнивать.       — Я бы хотел все исправить, — признался он честно, не поднимая глаз.       Объятия сделались крепче, жарче.       — Верю, — изнутри закусив щеку, Виктория поразмыслила немного, сказав, — сегодня твой день рождения. У меня есть для тебя подарок. Прошу, закрой глаза.       Послушавшись, Сириус ожидал многого, но вздрогнул всем телом, когда Виктория пальцами заскользила по его лицу, очерчивая челюсть, лоб, нос, брови. Она бережно завела за уши темные пряди, упавшие на глаза.       Все произошло быстро. Сириус опомниться не успел, как губы Виктории обрушились на его собственные, сорвав полузадушенный стон. Она целовала его нежно, поглаживая шею и плечи.       — С днем рождения, Сириус.       Не прощаясь, Виктория покинула его. Не обернувшись, не замедлив шаг.       Сириус знал: она приняла решение, и более не станет ловить его взгляд в Большом зале или на одной из лекций; не станет вплетать ленты в волосы, надеясь, что он сорвет их, украсив запястье; не станет умолять рассказать, почему он жесток с ней. Виктория Поттер отойдет в сторону, перестав пытаться вернуть то, что он у нее отнял.       — Забудь об этом, — сказал он тишине. — Забудь.       На следующий день, вернувшись в комнату из библиотеки к девяти вечера, Виктория обнаружила на своей незаправленной постели деревянную шкатулку, отделанную позолотой. Сдвинув крышку шкатулки, она изумилась, обнаружив алые шелковые ленточки и записку, гласившую:

«Позволь мне снова украсть одну из твоих лент.

С.Б.»

      — Что там? — вопросила Марлин МакКиннон, потирая обожженные руки. Стоило ей только дотронуться до зачарованной вещице, как пальцы обожгло огнем.       — Ничего, что было бы тебе интересно.

***

16 ноября, 1975       Бессовестно прогуляв лекцию по древним рунам, без видимой на то причины, Сириус Блэк отсиживался в комнате, покуда друзья пыхтели на лекциях.       Из-за недавней встречи с братом в малолюдном коридоре, произошедшей на днях, на Сириуса навалилась непомерная хандра. Они вновь повздорили, наговорив друг другу много обидных слов и припомнив прошлое, омрачившееся за короткий миг.       Сириус мог бы стерпеть злобу со стороны младшего брата, но не безразличие Виктории. Со дня их поцелуя прошло около двух недель, за которые она ни разу в его сторону не взглянула. Он искал ее глазами, даже осмелился позвать на прогулку с Мародерами, а она отказала, не взглянув на него.       Если раньше Сириус был уверен в том, что справится без Виктории, что их разрыв ничего для него не значит, и он сможет продолжить жить, как жил до встречи с ней, — то теперь он не находил себе места. Она преследовала его во снах, шлейфом витала в мыслях. Он не мог к ней подойти. Не мог заговорить или обнять, как когда-то. О поцелуях и вовсе не приходилось говорить, хоть Сириус и часто вспоминал о них с благоговейной улыбкой.       Пальцами прижавшись к губам, он воссоздал в памяти образ Виктории, подарившей подарок, о котором он навряд ли когда-нибудь забудет.       Поудобнее уместившись на стуле, парень закинул ноги на письменный стол, расположенный у окна и закурил. Глядя в пустоту, он мысленно возвращался в прошлое, думая о Виктории. Он ошибся, она по-прежнему вплетала подаренные ленты в волосы, а он по возможности крал их, обматывая левое запястье.       — Блэк! — за дверью раздался громогласный голос Лили Эванс, без стука ворвавшуюся в комнату.       — И тебе добрый день, мисс Всезнайка, — лениво повернувшись, Сириус кивнул и отвернулся. — Я мог бы подумать, что ты ищешь Сохатого, что весьма логично, ведь вы обжимаетесь по углам. Однако ты позвала меня по фамилии, что странно, так что это предположение отпало. Ну так что, чего ты явилась? Не припомню, чтобы я тебя приглашал.       Разъяренная пренебрежительным тоном, Лили тяжело дышала. Всегда уложенные волосы были взлохмачены. Глаза сверкали недобро. Она походила на фурию, готовую в любой момент сорваться с места, и перегрызть глотку недругу. Собственно, Сириус таким для нее и являлся.       Едва не с первого курса Лили Эванс и Сириус Блэк недолюбливали друг друга. Он часто подкалывал ее, насмехаясь над ее рвением к знаниям, потому что считал, что излишне порядочная моралистка хочет показаться лучше, чем она есть на самом деле, желая произвести впечатление на профессоров и студентов. Лили же придерживалась того мнения, что Сириус черствый, избалованный и до ужаса наглый мальчишка, не умеющий считаться с чувствами людей, которых ранит, не задумываясь.              Сириус не понимал, что Лили не выпускает книги из рук, потому что до ужаса желала быть частью магического мира, обо всем осведомленной. Она же судила его, ничего не зная о семье, в которой он был воспитан.       В общем, они не ладили, как бы мягко сказал Римус Люпин.       — Ты! — позабыв о манерах, Лили тыкнула пальцем в парня. — Не смей приближаться к моим подругам, особенно к Вики. Не то я тебя на части разорву!       Смешок слетел с губ Сириуса, скривившего рот. Затушив сигарету об поверхность стола, он поднялся на ноги, сунув руки в карманы. Как знал, если заведется, то мадам Помфри не поможет бедняжке. Не то чтобы он стал бы вредить ей физически, но слов бы подбирать не стал. Обидел бы, как никогда и никого прежде.       — Так-так, только посмотрите. Врываешься ко мне в комнату без стука, без приглашения, угрожаешь и так некрасиво тычешь пальцем, — прищелкнув языком, Сириус выгнул бровь. — Лучше скажи, милая, с чего ты решила, что твои угрозы подействуют на меня? Ты дорога Сохатому, поэтому я не стану выставлять тебя за дверь, но если ты хочешь скрестить палочки, я не откажусь. Как-никак, слово старосты — закон.       — Заткнись! — визгнула Лили, сильнее прежнего рассердившись. — Думать забудь о Вики, или я сама лично отрежу твои уши! Если я еще хоть раз увижу ее слезы из-за тебя, — она помедлила, переводя сбившееся дыхание. Еще бы! Бежать несколько лестничных пролетов со скоростью снитча, как следует выбьет из колеи любого, даже спортсмена. — Никакие связи Блэков не спасут тебя, запомни!       Сириус изменился в лице, побледнев.       — Что значит слезы Виктории? О чем ты?       Лили укусила себя за кончик языка, поздно сообразив, что наговорила лишнего. Она изначально не хотела повышать голос, но не сдержалась, случайно услышав, о чем Пенелопа Эркинсон рассказывала подружке — очередные сплетни о Сириусе Блэке.       — Да будь ты проклят, Блэк!       На прощание одарив растерянного волшебника взглядом, излучающим неприкрытую ненависть, Лили покинула комнату также шумно, как и вошла.       Сглотнув, Сириус хмуро глядел на дверь, едва не слетевшую с петель.       «Выходит, я довел Викторию до слез?».       Пуще прежнего разозлившись на самого себя, Сириус в порыве гнева перевернул письменный стол, из которого вывалились ящики, свернул прикроватную тумбочку Питера, внутри которой звякнули бутылки медовухи. Он сорвал полог с кровати Римуса. И натворил много чего прежде, чем лишился сил и опустился на пол.       Разгромленная комната не трогала его мысли. Однако он беспокоился о Вики, гадая, почему она роняет слезы, если избегает его. Прямо, как он.       Уронив голову в ладони, Сириус ощутил холодок, пробравшийся под рубашку — он разбил окно.       — Правду говорила тетушка Дру, от тебя, Сириус, одни проблемы.       Призвав домовика из Блэк-мэнора, явившегося по первому зову, юный мистер Блэк велел восстановить порядок в комнате, вернув ей первозданный вид.       У каждого Блэка имелся личный помощник, коему можно было поручить любое дело. Сириусу было десять, когда его домовиха Ники трагично погибла, вступив в схватку с разъяренным оборотнем в лесу, опоясывавшем Блэк-мэнор. Она оберегала своего маленького господина и его младшего брата Регулуса, забавы ради сбежавших на ночную прогулку, не рассчитывая повстречать ночную тварь. Настояв на том, чтобы похоронить храбрую Ники в саду матери, Сириус после произошедшего долго не мог прийти в себя, впоследствии отказавшись заменить домовиху другим эльфом.

***

19 ноября, 1975       Через пару дней состоялась четвертая тренировка по квиддичу у гриффиндорцев. Новоиспеченный капитан команды — Джеймс Поттер, отнесся к своей должности весьма серьезно. Можно сказать, что чересчур.       — Пруэтт, поднажми!       — Который из? — подал голос Фабиан, выглядевший намного бодрее братца близнеца.       — Гидеон! Несешься, как сонная муха! Где сила? Где мощь?       Прислушавшись к приказу капитана, Гидеон Пруэтт сделал, как велено, обогнав брата.       Члены команды наматывали десятый круг над стадионом, имеющим овальную форму, не чувствуя пальцев, намертво впившихся в держак метлы. Согласно расписанию, вскоре должна будет состояться игра между Слизерином и Гриффиндором, а это значило, что гриффиндорцы, под предводительством Джеймса Поттера, обязаны быть на высоте, во всех смыслах.       В одном Минерва МакГонагалл была твердо убеждена: с таким капитаном, как Джеймс Поттер, Кубок школы заполучат гриффиндорцы.       Раз за разом бросая мимолетные взгляды на трибуны, Джеймс улыбался, замечая рыжие кудри Лили Эванс, кутавшуюся в шарф и Питера с Римусом, веселым хохотом поддерживающих друзей.       — Гидеон, Фабиан, я в вас верю! — подняв руки над головой, Питер подпрыгнул. — Я во всех вас верю, ребят!       — Угомонись, — со смехом потянув друга за рукав мантии, Римус усадил его обратно на скамью.       — Я их поддерживаю, Луни-Клуни. Сам подумай, вот буду я сидеть молча, глазеть на них во все глаза, а они-то смущаются, теряются. А так я выкрикиваю слова поддержки, и по ним видно, как они расцветают, как описывают круги по полю со скоростью снитча!       Искоса наблюдая за разговором друзей, Лили безмолвно хлопала глазами, не понимая, чего ради Питер выпендривается. Ей думалось, что он играет на публику, привлекая внимание к своей весьма нескромной персоне.       — Если вы не перестанете отвлекать спортсменов, — начала Лили, проигнорировав то, как Питер залился смехом, — то я сниму пять очков с нашего факультета.       — На каких правах?       — На правах старосты, Питер! — Захлопнув учебник по истории магии, Лили насупилась. — Ты нарушаешь правила, отвлекая спортсменов.       — Я так не считаю, — Питер отмахнулся, важно расправив плечи и закинув ногу на ногу.       — Ну все, доигрался. — Поднявшись, Лили подхватила школьный портфель, поправив шарф у горла. — Минус пять очков с Гриффиндора за пререкание.       Продрогнув, Лили решила немедленно вернуться в гостиную, как вдруг раздался спокойный голос Римуса Люпина, переставшего смеяться:       — На правах старосты назначаю пять очков Гриффиндору за моральную поддержку, оказанную спортсменам.       Не поверив в услышанное, Лили попеременно глядела то на Питера, то на Римуса, явно довольного своим поступком.       — Ты нарушаешь правила, пользуясь полномочиями старосты. Я сообщу об этом профессору МакГонагалл. Не ожидала от тебя подобного бесчинства, Римус.       — Мне не хочется указывать на изъяны в твоем замечание, но это ты нарушила правила.       — Я? — возмутилась Лили, возвысив голос.       Римус оставался спокойным. Являясь оборотнем, он чувствовал то, как подруга закипает от злости. Все же, как бы ему не хотелось признавать, но в его положение имелись плюсы — он улавливал отголоски эмоций тех, с кем приходилось иметь дело. Благодаря этому он находился на шаг впереди в момент споров.       — Да, Лили. Спортсмены, как ты выразилась, не жаловались на Питера за то, что он их якобы отвлекает. На трибунах нам дозволено находиться, согласно устному разрешению капитана команды. По этим причинам твоя претензия теряет ценность.       Ощутив, как горит лицо от стыда, Лили засеменила вниз по деревянным ступеням.       — С тобой, Луни-Клуни, я как за каменной стеной.       Римус усмехнулся, без интереса наблюдая за тем, как Лили спешит по направлению к замку.       — Как думаешь, не перегнул ли я? Может, стоило помягче ответить, а?       — Ты все сказал правильно, не сомневайся. Если нашей старосте хочется командовать, то пусть строит Сохатого, а не нас. — Питер хохотнул. — И как я мог в нее влюбиться на первом курсе? Да, это не продлилось долго…       — Всего два дня, — напомнил Римус.       — Святые уберегли меня!       На том и порешили друзья-гриффиндорцы, активно принявшиеся поддерживать воплями и хлопками друзей, которых капитан команды загонял до искр перед глазами. Джеймс Поттер, по натуре оптимист, верил, что под его руководством команда принесет факультету заслуженную победу в виде Кубка школы — желанного приза каждого из студентов.       — Живее, нечего тащиться со скоростью слизней! Еще несколько кругов, и я отпущу вас!       Джеймс ухмыльнулся, глядя на то, как у команды появилось второе дыхание.       Крепко держась за метлы, гриффиндорцы летели, обгоняя ветер. Если они не станут лениться, то победа в скором матче за ними, — как размышлял Джеймс Поттер, делая пометки в блокноте. Он вел записи, отмечая достоинства и недостатки игроков команды, над которыми следовало поработать, а также оставлял пометки, относящиеся к стратегиям будущих игр.       — Последний кружок и можете быть свободны! — зычно бросил Джеймс.       Единственное, что его огорчало — напряжение между Викторией и Сириусом, заметно отдалившихся друг от друга с начала учебного года. Причина разрыва их отношений для многих оставалось загадкой, как и для Джеймса, неоднократно пытавшегося выведать причину отчужденности Сириуса по отношению к Виктории и наоборот.       — Ты зверь, Джим! — тяжело дыша, Виктория оперлась на плечо брата.       — Не придумывай, малышка Вик. И зря на меня не клевещи. Ну что, как я тебе в роли капитана?              Виктория призадумалась, ответив, мол, братец, конечно, ужасно деспотичен, но с ним команда не пропадет. Обрадовавшись, Джеймс обнял сестру, рывком оторвав ее от земли.       — Ты воняешь! Отпусти меня, Джим!       Парень рассмеялся, взлохматив и без того растрепанные волосы сестры, за что получил ощутимый пинок в плечо. Они дурачились, словно дети малые, напрочь позабыв об игроках команды.       — Говорю тебе, эти двое не могут друг без друга дольше трех часов, — оперевшись на метлу, прутьями поднятую вверх, Фабиан обратился к брату. — Интересно, а как они ночи проводят врозь или…       — Мерлина ради, заткнись, — ответил Гидеон.       — Сириус, поздравляю! — торопившись со всех ног, Марлин настигла парня, повиснув на его шее. — Я наблюдала за тобой, ты был неотразим!       Не испытывая радости, Сириус поспешил к раздевалке. Марлин увязалась за ним следом, не желая отпускать его руку, которую он все же грубо выдернул. Она болтала о том, как вздрагивала и выкрикивала его имя, когда он парил у ворот, как волновалась и поддерживала. Разумеется, она не стала признаваться в том, что подоспела к концу тренировки, так как была занята важным делом — красила ногти с Алисой.       — И почему она ко мне так не бежит?       — Потому что ты ей не интересен, братец.       Фабиан печально вздохнул, через миг позабыв о том, что Марлин МакКинонн, которая давно ему нравилась, миловалась с Сириусом, который при виде нее кривил рот, точно он лимонов объелся, ну или тухлых яиц, — как подметил Питер, обозвав сокурсницу прилипалой.       — Голодна? — отметив перемену в лице сестры, Джеймс предположил, что она проголодалась точно так же, как и он сам.       — Да, немного.       Стараясь не подавать виду, Виктория опустила голову, не желая смотреть в сторону подруги, терпеливо поджидавшую Сириуса у двери раздевалки. Давно позабыв о самоуважении, Марлин МакКиннон едва ли не преследовала парня, не знающего, как от нее отделаться.       Сириус Блэк неоднократно пытался донести до сокурсницы неприятную правду: между ними ничего не может быть. Она нагло перебивала и твердила о любви, силу которой он, дурак, отрицает, а быть может, не понимает. Так или иначе, Марлин была рядом: присутствовала на тренировках, подсаживалась на лекциях и в Большом зале, караулила в коридорах.       Однажды она вскользь спросила, помнит ли он о ночи, которую они провели вместе. Сириус ответил: мол, помнит каждый миг дословно, посоветовав не тешиться лживыми иллюзиями.       — Как дела, чемпионка? — Майкл Нотт подошел со спины. — К сожалению, я не застал вашу тренировку, но, уверен, ты была на высоте.       Позабыв о Марлин МакКиннон, караулившей Сириуса Блэка, который специально не покидал раздевалку, дабы с ней не встречаться, — Виктория искренне улыбнулась. Она была рада увидеть Майкла.       Поначалу она имела сомнения на счет очаровательного слизеринца от того, что внимание, которое он оказывал ей на протяжение трех недель, казалось подозрительным. Однако сомнения Виктории улетучились, когда Катерина Преображенская погадала ей на картах, заявив, мол, Майкл Нотт настроен серьезно и злого умысла не имеет.       Она была рада его компании. Они встречались в библиотеке, подолгу разговаривая. Нередко он провожал ее до башни Гриффиндора по окончанию ужина в Большом зале. На прошлой неделе, когда профессор Гораций Слизнорт поделил студентов на группы, Виктория оказалась в паре с Майклом. Вдвоем они на «превосходно» справились с заданием, заметно сблизившись. Кроме того, успели сходить на два свидания в Хогсмид.       «Карты говорят, что он боится с тобой сближаться, и одновременно с тем хочет быть ближе. Между вами есть препятствия, но многое зависит от тебя. Если ты захочешь иметь с ним больше, чем дружбу, то это вполне осуществимо. Не скажу, что он влюблен… Ты ему нравишься, Виктория».       Вспомнив о словах Катерины, Виктория почувствовала себя увереннее, намеренно не обращая внимания на Джеймса и Фабиана, корчащих рожицы за спиной Майкла.       — А ты умеешь выкручиваться из ситуаций, играя словами.       — Не зря я слизериниц.       Они разом рассмеялись, встретившись взглядами.       — Весьма порядочный слизеринец и… — Вики не договорила, засмущавшись. Она мимолетно посмотрела на то, как Гидеон взашей уводит Джеймса и Фабиана, а за ними спешат Питер и Римус. Она кивнула в знак благодарности, вернув взгляд на собеседника. — И немного симпатичный.       — Немного? — Майкл рассмеялся, тряхнув головой. — Детка, да я само совершенство!       — Вот уж не знаю, что шокирует меня сильнее, твоя самооценка или ухаживания.       — Виктория, я ведь даже не начал ухаживать за тобой. Хотя, полагаю, пора бы это исправить.       Прикрыв глаза, Майкл подставил лицо солнцу. На его щеках появились ямочки. Вики против воли залюбовалась им.       — Сегодня хорошая погода. Давай погуляем?       — Если пообещаешь дождаться, то я не против.       Вдвоем они двинулись к раздевалке. Майкл, как настоящий джентельмен, коем он по сути являлся, нес на себе метлу Виктории, не обременяя ее незначительной тяжестью после изнурительной тренировки.       — Скоро вернусь.       — Буду ждать, детка!       Спиной оперевшись на стену, отделанную темным кирпичом, Майкл принялся ждать девушку, носком туфли пиная камушки под ногами.       Минуты через две из раздевалки вышел Сириус Блэк. Марлин МакКиннон расцвела при виде него, а он закатил глаза, стоило ей подойти.       — Я скучала, Сириус, — обвив локоть парня, Марлин опустила голову на его плечо.       — Что ты здесь делаешь? Я попросил тебя уйти.       Вывернув руку, Сириус отступил на пару шагов от девушки. Марлин расстроилась, хотя улыбка по-прежнему красовалась на ее лице.       — Ты чего?       — Послушай, я не хочу тебя видеть, разговаривать с тобой. Не хочу, чтобы ты ждала меня. Не трать бездарно свое время, МакКиннон. Ты мне не интересна.       Со слезами на глазах, Марлин покинула территорию квиддичного поля.       С досадой выдохнув, Сириус качнул головой и закурил. Он не хотел задевать чувства девушки, тем более доводить до слез, но не имел сил терпеть ее навязчивость и манию преследования.       — Кретин, — выругался Майкл.       — Ты что-то сказал? — Сириус подошел к слизеринцу.       — Да нет, молчал, как кальмар в Черном озере.       Выпустив дым в лицо парня, не выказавшего эмоций, Сириус смотрел на него внимательно. Майкл не смущался, не робел и глаз не отвел. Короткий миг они молчали, изучая друг друга, а затем Сириус заговорил:       — Помнится, я предупреждал тебя о том, чтобы ты держался вдали от Виктории.       — Не помню о таком.       — Советую вспомнить, не то, клянусь Мерлином, я уничтожу тебя.       Майкл ехидно рассмеялся, посмотрев на Сириуса свысока.       — С чего ты взял, что я послушаю тебя? — В глазах Майкла не было ни робости, ни страха. — Ты правда думаешь, что мне интересно знать твое мнение или получить одобрение? Ты упустил свой шанс в прошлом году. Так имей в себе гордость, и уйди с дороги, Блэк.       Майкл Нотт был как никогда серьезен и собран. Привычная улыбчивость покинула его, как только Сириус Блэк, явственно недовольный ответом, подошел ближе, решив запугать.       — Не жалуйся, когда окажешься в Больничном крыле.       — Ты мне угрожаешь?       — Всего-то предупреждаю. — Бросив окурок под ноги, Сириус приосанился. — Я знаю таких смазливых мальчиков, как ты. Маменькин сынок, который всем хочет понравиться, но на деле оказывается, что мозгов у него с чайную ложку. Мне плевать на тебя, но если ты посмеешь сделать хоть что-то непотребное в адрес Виктории…       — То что?       — Я тебя уничтожу, — без сомнения ответствовал Сириус.       Возможно, слово за слово и парни подрались бы, если бы из раздевалки не вышла Виктория Поттер. Она прочистила горло, обратив на себя внимание обоих.       — Я тебя заждался. Выглядишь прекрасно!       Майкл широко улыбнулся, оглядев Викторию. Несмотря на середину ноября, она не изменяла себе, продолжая носить короткие юбки и сапожки на невысоком, довольно устойчивом каблуке. Ее длинные кудри мило подпрыгивали на ветру, добавляя ей детской невинности.       — Спасибо, Майкл.       Виктория изогнула губы, выкрашенные в темно-алый в ослепительной улыбке, предназначенной не Сириусу Блэку, который остался ею незамеченным.       — Челюсть подбери, — сквозь зубы бросил Майкл, обратившись к умолкшему гриффиндорцу. — Предлагаю отправиться в Хогсмид! Что скажешь, детка?       Согласившись, Вики смущенно улыбнулась. Идя под руку, молодые люди отправились в «Сладкое королевство». Майкл шутил, делился забавными историями. Виктории оставалось мило улыбаться, невпопад кивать, не думая о Сириусе, которого она оставила позади.       «Детка. Что за безвкусица?», — подумал Сириус Блэк, которого передернуло от омерзительного прозвища. Майкл Нотт его страшно раздражал, но не так сильно, как улыбки Виктории, не ему адресованные. — «Да чтоб ты с метлы свалился, жалкий паразит».       Взглядом проводив парочку, Сириус криво усмехнулся, накрыв ладонью запястье, на коем неизменно красовалась алая шелковая ленточка.

***

21 ноября, 1975       Поздно вечером в опустевшей гостиной двое друзей в обнимку устроились на диване, бездумно вглядываясь в языки пламени, танцующие под треск поленьев в камине. Склонив головы друг к другу, Римус и Виктория неторопливо попивали горячий какао.       Днем Мародеры отправились в Хогсмид. Римус не пошел, сославшись на головную боль, дабы провести пару свободных часов в компании Виктории. Она отдалилась, и он бы солгал, не сказав, что тоскует по ней, как Джеймс, Питер и даже Сириус, упорно отрицающий потребность в обществе подруги.       — Решил, что будет дальше?       — Нет, — честно признался Римус, отхлебнув из чашки. — Сейчас у меня творческий кризис. Не думал, что когда-нибудь столкнусь с этим, но… В общем, хочется верить, что вскоре возьмусь за перо.       — Ты прекрасный писатель, Римус. Думай, что хочешь, а я уверена, твой роман нас всех еще покорит.       Притянув колени к груди, Виктория поежилась. Не от холода, а от уютной атмосферы, которой ей не хватало долгое время. Римус был особенным другом. С ним она могла поделиться переживаниями, не боясь быть осужденной.       Сколько бы раз Римус не называл Питера лучшим другом, одной лишь Виктории он показал наброски романа, над которым начал трудиться в конце лета.       — Если в меня кто и верит, то это ты.       — Неправда. Мы все тебя поддерживаем.       Римус скромно улыбнулся, согласившись. Ему действительно повезло с друзьями, которые приняли его таким, каков он есть. И ради него они решили стать анимагами, чтобы Лунатик не был одинок под полной луной.       — Скажи, что у вас произошло?       Вики долго хранила молчание. Ей не хотелось говорить, вспоминать о Сириусе, о том, что случилось между ними в начале учебного года и около трех недель назад в женском туалете.       — Ничего не произошло.       Римус нахмурился, покачав головой. Как он считал, нужно было быть слепым и глухим дураком, чтобы не заметить изменений в поведении Сириуса, в его отношении к окружающим, а в частности к Виктории.              — Я бы хотел помочь.       Веря в лучшее, Римус не оставлял надежд на наилучший исход, где в дружбе Мародеров с Викторией не будет прорех. И все вернется на круги своя.       Виктория грустно усмехнулась, опустив голову на плечо друга и обняв его за торс. Римус был похож на печку — он источал жар. Неудивительно, ведь, когда приближалось полнолуние волчья кровь брала вверх над человеческим организмом и разумом, из-за чего паренек частенько становился раздражительным и вспыльчивым. Друзья понимали особенности положения Римуса и считались с этим, за что он был премного благодарен.       — Не думай об этом, — Виктория прикрыла веки. — Спасибо, что ты сейчас со мной, мне этого не хватало.       — Ты же знаешь, я не особо люблю посиделки, где вип гость — бутылка огневиски.       Виктория не сдержала смешок. Она знала, что друг остался с ней по своей воле, и вовсе не из-за алкоголя, которым баловался на вечеринках.       — Конечно-конечно.       — Вик, — позвал он ее.       — Да?       — Не отдаляйся от нас. Ладно?       Виктория грустно улыбнулась. Ей бы хотелось, сказать, что скоро все будет, как раньше, но это было бы ложью. Мародеры слишком быстро повзрослели, а Сириус… Ей было нелегко смириться с тем, что происходило в ее жизни и над чем она была невластна, но почему-то проблемы более не приносили боли. Сумев смириться с тем, что Сириус хранит неизвестные ей тайны, Виктория отпустила его, во всяком случае, убеждала себя в этом.       — Давай не будем о плохом. Лучше скажи, у тебя случайно не остались записи по зельям с прошлого года?       — Остались. Ты же знаешь, я свои тетради храню.       — Знаю, просто уточняю, — сонно протянула Вики, не открывая глаз, навалившихся тяжестью подступившего сна. — Ты мог бы одолжить их на пару дней Кэтрин? Она хотела ознакомиться с некоторыми темами, которые не слишком хорошо усвоила. Я предложила ей свои тетради, но она сказала, что мой почерк кривой и неразборчивый.       Римус напрягся, ощутив, как сердце ускорило ритм.       — Ты имеешь в виду Пребре… — он заткнулся, и тут же продолжил, прочистив пересохшее горло. — Преображенскую? Да! Конечно. Конечно, да. Мне совсем несложно.       — Чудно, — Вики хихикнула, щелкнув друга по кончику носа. — Выдохни, Рим. Я не расскажу ей о том, как ты заикаешься.       — Ой, заткнись!       — Пребре… Пребре… Преображенскую?!       Вики дразнила Римуса, зная, что он на нее не злится. Лишь глаза закатывает и красноречиво вздыхает.       — Клянусь, Виктория, я тебя покусаю!       Шутки ради Римус наклонился к лицу Виктории, сделав вид, будто в самом деле намерен укусить ее за шею, на что она визгнула, громко рассмеявшись.       Как раз в этот момент дверь в гостиную отворилась и внутрь ввалились двое пьяных друзей, сбежавших от завхоза Филча, коего Сохатый отвлек, дабы Сириус смог довести вдрызг пьяного Питера до спальни. Сегодняшний вечер Мародеры не в полном составе провели в пабе «Три метлы», напившись и наевшись.       — Я и подумать не мог, что ты, Хвост, — Сириус пьяно рассмеялся, споткнувшись об ковер. — Сможешь перепить меня!       — Ты зря меня недооценивал, — Питер расхохотался, держась за плечо друга.       Стоило Сириусу поднять голову, как пьяный дурман, туманивший рассудок, улетучился, уступив место гневу. Злость взяла страшная, а все от того, что Римус обнимал Викторию, находясь уж слишком близко к ее лицу.       Позабыв о пьяном Питере, осевшим на пол, Сириус в пару шагов преодолел три ступени, остановившись у кресла.       — Какая сладкая парочка.       — Бродяга, наконец-то вы вернулись, — Римус махнул рукой.       — Сохатый не будет злиться, когда увидит тебя в объятиях парня, а, Поттер?       Внимание Сириуса целиком и полностью было сконцентрировано на сонной Вики, отложившей чашку с недопитым какао на журнальный столик.       — Отвали, Блэк.       С трудом понимая, что происходит, Римус поспешил на помощь к Питеру, позеленевшему от подступившей к горлу тошноты.       «Между этими двумя определенно что-то есть, вот только что?», — подумалось Римусу.       Разгневанный, не пойми чем, Сириус подлетел к Виктории, рывком подняв ее на ноги. Не робея, она отвесила ему пощечину, из-за чего он сильнее прежнего разозлился.       — Какого черта?! — Сириус сжал пальцы в кулаки да так, что перстни больно сдавили кожу.       — А ты что творишь? — от изумления Вики позабыла всевозможные ругательства.       — Так его, подружка! — Питер Петтигрю заржал в голос. — Ногой по яйцам!       — Бродяга, — начал было Римус, пытаясь помочь Питеру подняться с пола.       — Оставьте нас! — рявкнул Сириус, взгляда не смея отвести от лица Виктории.       Питер глянул на Римуса и чуть ли не силой увел его в комнату, хоть и нетвердо держался на ногах.       — Что за цирк ты устроил? Разорался, друзей разогнал. — Одарив парня усмешкой, Виктория перекинула волосы за спину, ближе подойдя к камину. Она знала: не стоит оставаться рядом с тем, от кого ее бедное влюбленное сердце изливается слезами. — Тебе бы успокоительного бальзамчика выпить.       Пройдя мимо, Вики намеренно задела парня плечом, не расслышав, как он выругался сквозь зубы.       — Не думаю, что Сохатый останется доволен, когда узнает о том, чем ты занимаешься в его отсутствие.       — Чем же я таким занимаюсь, Блэк?       Настигнув девушку у камина, Сириус потянул ее за локоть. Они встретились глазами.       — Якшаешься со слизеринцами, теперь переключилась на гриффиндорцев! Кто будет следующим? — от злости он перешел на шепот.       — Не могу понять, почему ты злишься? Может, ревнуешь?       — Чушь!       Сгорая от ревности, Сириус хмуро наблюдал за тем, как Вики насмехается над ним.       — Ну да, конечно. По тебе видно, как ты переживаешь за душевное состояние моего братца. Признайся, ты с ума сходишь от мысли, что я не бегаю за тобой. Не ищу встреч и не пытаюсь поговорить.       — Не только за него. За тебя тоже. — На мгновение смежив веки, Сириус поджал губы. Виктория была права во всем, как бы он не отрицал правоту сказанного.       — Моя личная жизнь для тебя под запретом. Что до Джеймса, — она призадумалась, — он занят Лили, чтобы отгонять от меня парней. Да и вообще, не тебе об этом беспокоиться.       — Да что ты? Скажи, кто следующий позовет тебя на свидание, может, Гидеон или Фабиан?       Виктория сократила расстояние меж их лицами. Ее дыхание осело на губы Сириуса, на коего она глядела, задрав кверху подбородок.       Надеясь вновь ощутить поцелуй вишни на своих губах, Сириус подался вперед, как вдруг его пронзила невидимая взору молния, пригвоздив к месту.       — Лучше сразу оба, — вкрадчиво прошептала Виктория, — хоть скучать не придется.       Пораженный услышанным, он не мог пошевелиться. Казалось, собственное тело не слушалось. Виктория поспешила к девичьим спальням. Сириус не успел остановить ее, лишь сказал негромко:       — Ты заскучаешь с ними раньше, чем они откроют рты.       Остановившись на лестнице, Виктория вполоборота обернулась, держась за перила.       Сириус затаил дыхание. Он был готов сказать, что угодно, лишь бы она не уходила, на него разозленная.       — Когда ты уже успокоишься? — Виктория закатила глаза.       — Я знаю, ты хочешь позлить меня. Поверь, у тебя это получается.       — Позлить тебя? Блэк, ты разум потерял? Столько времени ты надо мной издевался? А как только я решила от тебя абстрагироваться, ты решил напомнить о себе. Это подло.       — А не подло заигрывать с проклятым Ноттом, чтобы отомстить мне?       — Да кем ты себя возомнил? Я не намерена участвовать в этом цирке! — задыхаясь от гнева, Виктория почти бегом бросилась вверх по ступеням.       — От себя не убежишь, Виктория! И мы оба это знаем, так зачем, а главное, почему ты обманываешь себя? — Сириус усмехнулся. Алкоголь не до конца выветрился из организма, от того-то он осмелел. — Не пытайся заменить меня безмозглыми дураками, от которых вешаться охота. Никто из них не будет тебе дорог. А знаешь почему? Потому что они тебе даром не нужны. Ни Нотт, который тюфяк бесхребетный, за целый месяц не осмелившийся тебя за руку взять. Ни Гидеон, который год стремится быть тобой замеченным. Признайся, ты чертовски влюблена в меня.       Довольный собой, Сириус Блэк, разинув рот, глядел на то, как взбешенная его эмоциональной тирадой Виктория неслась по лестнице. За считанные секунды она подлетела к нему, толкнув в грудь. Он улыбнулся, радуясь тому, что все еще способен вызвать в ней бурю чувств.       — Забери свои слова назад, Блэк! Хоть разорвись, ты мне не нужен. Больше нет. Не после всего, через что ты заставил меня пройти. Я тебе не девочка для битья! — Выплескивая за месяцы накопившиеся эмоции, Виктория била парня в грудь. Ее удары не причиняли боли. — Оставь меня в покое, Блэк! Я тебя ненавижу!       — В тебе столько огня, — протянул он насмешливо, на шаг отступив при новом ударе. — Черт, да я сгорю.       — Тебя задевает, что я общаюсь с Майклом, да? — Злость полыхала в глазах Виктории. — А хочешь знать почему?              — Удиви меня.       — С Майклом я никогда не чувствовала себя пустым местом. Он не отталкивает меня, не издевается. С ним мне хорошо. А с тобой… — Виктория опустила голову — печаль, легшая на лицо Сириуса, расстроила ее намного сильнее их ссоры. Ей было все еще не все равно на него, да и вряд ли когда-нибудь будет. — Я словно игрушка, к которой ты возвращаешься, когда тебе становится скучно. Даже сейчас ты меня изводишь. Лучше бы я никогда тебя не встречала.       Снова толкнув парня в грудь, когда он подошел, Виктория без сил повернулась к лестнице, не желая более выяснять отношения.       В этот раз Сириус не позволил ей уйти. Схватив девушку за запястье, он опустил ладонь на ее талию, прижав к груди. Виктория, злость которую не покинула, пыталась оттолкнуть его.       — Не говори так. Виктория, пожалуйста, не говори.              — Не трогай меня!       Сириус держал ее крепко, не давая возможности уйти.       — Ненавижу тебя!       Виктория пыталась замахнуться, целясь в лицо Сириуса, ловко увернувшегося от удара. Она вырывалась, пыталась оттоптать ему ноги и по случайности умудрилась ногтями оцарапать лицо.       — Успокойся, не то все сбегутся.       — Отпусти! — закричала девушка. — Кто-нибудь помогите мне!..       — Сама напросилась.       Левой рукой заведя запястья девушки за спину, Сириус пальцами правой ладони сжал ее подбородок и, проклиная в прошлом данные клятвы и обещания, склонился над ее лицом, поцеловав. Виктория сопротивлялась, не разжимая губ. Напористости Сириуса можно было позавидовать и вскоре она сдалась, безвольно разомкнув губы. Она перестала сопротивляться. И, когда он потерял бдительность, она оттолкнула его, что есть силы.       — Успокоилась? — тяжело дыша, Сириус не смел отстраниться.       Тыльной стороной ладони проведя по лицу, словно силясь стереть следы поцелуя, Виктория отвесила звонкую пощечину Сириусу. Он кивнул, не возражая, как бы признавая за собой вину.       — Хоть сотню раз ударь меня, только не уходи. — голос Сириуса звучал ломано — в нем слышалась мольба.       Проклиная саму себя, Виктория схватила Сириуса за лацканы рубашки, со всей страстью прильнув к его губам. Не растерявшись, он ответил на поцелуй, обняв ее за талию. Они долго целовались, лаская друг друга.       — Если бы ты знал, как сильно я тебя ненавижу, — прошептала Виктория, укусив юношу за нижнюю губу. Ему пришлась по душе ее напористость.       Зажав Викторию между спинкой дивана и собственным телом, Сириус, осмелев до неприличия, рукой пробрался под ее юбку, нежно очертив бедро. От переизбытка нахлынувших чувств, она запрокинула голову, держась за плечи юноши, пылкими поцелуями осыпавшим ее шею и ключицы.       — Je ne peux pas vivre sans toi, Victoria.       Неизвестно, чем бы закончилась жаркая встреча Сириуса и Виктории, опьяневших от поцелуев, если бы на лестнице не появились Лили Эванс и Марлин МакКиннон. Они во все глаза глядели на то, с какой пылкостью молодые люди стремились быть ближе друг к другу. Слышались французские словечки, срывающиеся с распухших губ Сириуса, редкие стоны Виктории.       Слезы полились по щекам Марлин, сбежавшей к спальням. Ее уход отрезвил Лили, дважды позвавшую подругу по имени.       — Лилс? — затуманенным взором уставившись на девушку, Виктория не убрала рук с плеч Сириуса, который ни на дюйм от нее не отстранился.       — Уже поздно, Вик. — Лили отвернулась, скрестив на груди руки.       Сглотнув, Виктория закусила нижнюю губу, исподлобья уставившись на Сириуса. Ей думалось, что он опоил ее любовным зельем, иначе было не объяснить магическую тягу к нему. Раскрасневшаяся, растрепанная, и до ужаса довольная случившимся, она наблюдала за тем, как Сириус поправляет подол ее юбки, застегивает на груди пуговицы блузки.       — Клянусь, если бы не Всезнайка, я бы зацеловал тебя до смерти.       Сириус улыбнулся, когда Виктория хихикнула.       — Твои губы в моей помаде, — она большим пальцем попыталась стереть следы их преступления, нарвавшись на новый поцелуй, оставленный на костяшках пальцев. — Мне нужно идти.       Обняв лицо Виктории обеими ладонями, Сириус поцеловал ее со всей горячностью.       — Вики! — возмущенная увиденным Лили топнула ногой и снова отвернулась.       — Встретимся утром. Я буду тебя ждать.       Кивнув, Вики нехотя отпустила ладони парня, поспешив к подруге, едва не силком утянувшую ее к женским спальням.       — Ты забыла, что он натворил?       — С ним я обо всем забываю. Странно, не правда ли?       Осуждая поведение подруги, Лили пыталась достучаться до ее здравомыслия. Тщетно — Виктории Поттер дела не было до ее мнения. Они быстро добрались до комнаты, не обнаружив в ней Марлин, сбежавшую в неизвестном направлении.       — Ты пожалеешь об этом, — настаивала Лили.       — Ну и пусть, — влюбленная, разгоряченная произошедшим Виктория пыталась переодеться, но руки ее не слушались — дрожали. — Лилс, не говори ни о чем Джеймсу. Ладно?       Не зная, как реагировать, Лили стояла у двери — растерянная, разозленная и одновременно с тем напуганная.       — Ты дура. Влюбленная дура, Вики!       Оставшийся в безлюдной гостиной, Сириус стоял на том же месте, где его оставила Виктория. Происходящее казалось сказочным сном. Слишком хорошим, чтобы поверить.       У него не хватило времени осмыслить случившееся, потому что в гостиную вошел запыхавшийся Джеймс Поттер. Он в красках поведал другу о том, как по всей школе бегал от Филча, а затем его гонял, веселья ради, Пивз, который позже помог добраться до башни Гриффиндора, не попавшись на глаза профессорам, завхозу и его любимице — миссис Норрис.       — Признаю, на тренировках я правда перебарщиваю.       Вспотевший, румяный, уставший Джеймс плюхнулся на диван, махом руки подозвав друга. Он долго разглагольствовал о том, какой он молодец, что спас задницы Мародеров, а затем спросил:       — Ты чего такой довольный?       — Je pense que je suis amoureux.       Нахмурившись, Джеймс не понял, что сказал друг, но, дабы не показаться совсем дураком, кивнул, сказав, мол, поддерживает любую затею. Сириус рассмеялся и вместе они отправились в комнату.       Как и было оговорено прошедшей ночью, Виктория Поттер и Сириус Блэк встретились на рассвете, когда обитатели замка блуждали в царстве сновидений, — у подножия Астрономической башни. Примостившись на каменных ступенях, веющие утренним холодком, блуждающим в каменных стенах древнего замка Хогвартс, они долго целовались, совсем немного тратя время на разговоры.       В порыве поцелуя Сириус сорвал алую ленту с волос Виктории, от чего она рассмеялась, запрокинув голову. Ее волосы рассыпались по спине и груди. Сириус не скрыл улыбки, залюбовавшись девушкой, повязавшей алую ленту на его запястье.       — Ну, что за привычка?       — Не знаю, — загадочно ответил Сириус, не став вновь признаваться в том, что ему нравится держать подле себя вещи, принадлежащие Виктории. — Ты жалеешь о том, что пришла?       Опустив голову, Виктория не ответила, взглядом уставившись на ладони парня, скользящие по ее ногам, которые она закинула на его колени. Перстни, унизанные на длинных бледных пальцах Сириуса, сверкали в свете предрассветных лучей, медленно скользящих по внешним стенам замка.       — Я подумаю об этом позже, когда ты меня снова оттолкнешь.       — Виктория… — без сил протянул юноша, лбом толкнувшись в ее плечо. Она обняла его, оставив поцелуй на волосах. — Давай не будем.       — Конечно, не будем. Ты ведь не ответишь на мои вопросы.       — Не отвечу.       Возведя глаза к потолку, Виктория молчала. Она проклинала себя за слабость, за неумение и некоторое нежелание отказывать Сириусу. Отчаянная и неопытная, она верила, что поцелуй решит неозвученные проблемы волшебным образом и парень, который симпатичен ей до дрожи в коленках, перестанет отталкивать ее.       Сириус Блэк — аттракцион на знаменитых фестивалях в Коукворте, — как размышляла Виктория, — с ним весело и до ужаса страшно. В его присутствие зашкаливает адреналин, а затем подкатывает тошнота, когда он уходит.       — Как долго это будет продолжаться? Я к тому, что если ты не готов быть честен со мной, держать меня за руку на глазах у всех, то нам стоит завершить то, что началось. Пока мы окончательно не разбили друг другу сердца. Знаю, я повторяюсь. Однако, — пальцами подцепив парня за кончик подбородка, Виктория склонила голову вбок, — я не хочу распыляться на то, что никогда не будет моим. Марлин тому доказательство. Я боюсь оказаться на ее месте.       Виктория заглянула в глаза Сириуса. Взгляд ее был внимательным, изучающим, как если бы она вознамерилась потоком мыслей тенью проскользнуть в его разум.       — Ты никогда не окажешься на ее месте, — твердо и уверенно заявил Сириус, опустив ладонь на колено девушки. — Не понимаю, почему ты себя сравниваешь с другими?       Закусив изнутри щеку, Виктория не спешила ответить. Да и вряд ли бы Сириус понял ее, ведь он парень, не привыкший прозябать в тени кого-то. Всегда уверенный в себе, эрудированный, с чувством юмора и прекрасными внешними данными, Сириус Блэк не знал, что такое стеснение или неуверенность. Он был олицетворением того, к чему стремились многие мальчишки его возраста.       — Ты и не поймешь, — буркнула Виктория не став признаваться в том, что находила бывшую девушку Сириуса прихорошенькой.       Все же не зря она считалось красавицей Хогвартса и всеобщей любимицей. Луиза Бёрк эталон красоты, для кого-то идол или недосягаемый идеал. Во всяком случае так было, до ее кончины. Хотя и это утверждение спорно, потому как девчонки пытались подражать ей, например, Марлин МакКиннон. Виктория не знала, что творится на душе соседки по комнате, но со стороны она казалась уверенной, осведомленной о своей привлекательности, — чего она не могла сказать о себе, потому что не чувствовала себя красивой.       Вернее, не считала себя неуязвимой перед сплетницами, полоскающими ее грязью. Сильно вытянувшись за лето, ростом опережая всех девочек на своем курсе, Виктория находила в себе недостатки, на которые раньше бы не обратила внимания — с подачи гадких сплетен, не одну ее знакомую доведших до слез. «Она дылда с ногами-спичками. Лицом вроде ничего, так и быть, признаю, но ее телосложение мрак. Хотя есть один плюс, ей не нужен костюм на Хэллоуин, она и так тянет на зомби», — говорили студентки за спиной Виктории, а порой и ей в лицо, подмечая ее нездоровую худобу.       Виктория, под давлением общества, вскоре пришла к мнению, что ее фигура в самом деле выглядит отталкивающе, а излишне высокий рост усугубляет ситуацию. И она стала есть больше, едва ли не за двоих, но надолго ее не хватило, поскольку организм не принимал то количество еды, которое она пыталась в себя запихнуть. Не отыскав лучшего решения, чем прятать фигуру под одеждой, Виктория стала носить кардиганы, а под короткие юбки натягивала несколько пар колготок, и всякий раз красила губы ярко, чтобы сместить фокус на лицо.       Мальчишки не замечали изменений, а девочки все так же шептались.       — Это женские штучки, которые никак к тебе не относятся.       Сириус усмехнулся, не расстроившись ответу, который его явно не удовлетворил.       — Ты лучше всех девушек, которых мне доводилось встречать, — прошептал он вполголоса, дыханием обдав кожу на женском лице.       Виктория смежила веки, напрягшись. Ей не хотелось открывать глаз от того, что казалось, будто бы прекрасное мгновение сближения с Сириусом Блэком, по которому ее сердце ныло по ночам, непременно улетучится.       — Ты смелая, — на каждое слово приходился мимолетный поцелуй в губы.       — Нет, не правда.       — Вздор! Я помню, как ты вмешалась в стычку со слизеринцами, защитив меня от поганого Эйвери. Ты была такой воинственной, словно валькирия.       Сравнение рассмешило Викторию, пощекотав самолюбие. Она расправила плечи, позабыв о скованности.       — Ты веселая.       — Питер говорит, что у меня такое же прекрасное чувство юмора, как у Филча.       Сириуса позабавили брошенные слова Виктории, млеющей от его прикосновений и жарких касаний припухших от поцелуев губ.       — Не слушай его, он просто не понимает «Чувство юмора Ви».       — «Чувство юмора Ви»? — удивилась девушка, выгнув бровь.       — Именно! — смешок соскочил с губ. — Ты умная.       — Профессор МакГонагалл с тобой бы поспорила, — невесело заметила Виктория.       — Опять завалила трансфигурацию?       — Да.       — Ничего, это дело поправимо. Я проведу для тебя мастер-класс.       Рассмеявшись, Виктория потянулась к лицу парня, запечатлев на его губах долгий поцелуй. К семи утра им пришлось проститься. Сириус проводил девушку до седьмого этажа, где она скрылась за дверью всеми забытого класса, который по случайности отыскала Катерина Преображенская для их совместных занятий по темной магии.       Виктория долго размышляла над тем, стоит ли ей изучать темные искусства под руководством Катерины. Не от того, что она имела сомнения на счет когтевранки, а от того, что когда-то дала слово отцу, пообещав более не прибегать к черной магии. Отец с детства твердил Виктории и Джеймсу о том, насколько убийственна скверна и, на что она она способна — уничтожить свет души мага.       Опасаясь и одновременно с тем желая постичь искусство нетрадиционной магии — скверны, запрещенной Европейским союзом объединенных магических стран, в числе которых также числится магическая Великобритания, — Виктория решилась рискнуть.       — Здравствуй, я тебя заждалась, — сухо поприветствовав вошедшую в класс новоиспеченную подругу, Катерина отвернулась, расставляя книги на полках. — Итак, первый урок.       — Я готова! — преисполненная азартом, Виктория на бегу оставила сумку на тумбе, стоявшую при входе, подскочив к ведьме. — Говори, что делать надо?       Катерина смерила девушку недовольным взглядом, но не стала делать замечание.       — Помнится, ты подметила ошибку в моей технике при нашей первой встрече. Почему бы теперь тебе не наложить на книжные полки маскировку? Давай, думаю, у тебя получится.       Выдохнув, Виктория засучила рукава темного свитера, выудив волшебную палочку из заднего кармана черных облегающих джинс. Если бы Ирмина Поттер встретила внучку в маггловской одежде, лишенной вкуса, согласно ее субъективному мнению, то её наверняка бы схватил приступ. Данная мысль повеселила Викторию, благодаря чему она сумела расслабиться, позабыв о Катерине, тенью застывшей за ее спиной.       Движения Виктории были плавными, уверенными. Желаемого результата она достигла за минуту — книги, высившиеся на книжных полках были замаскированы под школьные учебники.       — Блестяще! — воскликнула Катерина, пролистав одну из книг, привезенных из Колдовстворца. — Вот уж не знаю, кто кого учить будет.       Довольная похвалой в свой адрес, Виктория пояснила, мол, они будут делиться знаниями, совершенствуя свои умения вместе, потому совсем необязательно делить роли на ученика и преподавателя. Катерина согласилась и вдвоем они принялись за готовку зелья, повышающего выносливость. Результат совместной работы Виктория планировала проверить на себе на одной из тренировок, с чем Катерина согласилась.       — Напомни, у кого ты стащила котел?       — Ну-уу-у, — Виктория усмехнулась, помешивая содержимое котла против часовой стрелки. — Я одолжила у Слизнорта на неопределенное время. Он об этом не догадывается, но как только я прикуплю котелок в Хогсмиде, то обязательно верну.       Успешно справившись с половиной работы, девушки расположились на полу друг напротив друга, принявшись дожидаться момента, когда зелье в котелке закипит. За счет того, что помещение было крохотным, узким по длине, Викторию и Катерину разделило около семи футов.       — Давай опять сыграем, — предложила Виктория, подмигнув.       — Ладно, но при условии, что ты не будешь бойкой, как обычно. У меня от тебя голова болит.       — От меня?       — Не совсем от тебя, а из-за твоей техники. Ты слишком груба.       Вики передернула плечами, не сообразив, что ответить. Так уж повелось, что подруги, оттачивали навыки, изучали легилименцию и окклюменцию друг на друге. Если Катерина была аккуратна с чужим разумом, то Виктория, в стремлении узнать все и сразу, оказывалась несдержанной, жадной до нового.       — Прости, я постараюсь быть с тобой нежнее, Кэти, — девушка хихикнула, подтянув к груди колени.       С цокотом Катерина закатила глаза.       Игра началась. Как и обещала, Виктория старалась быть менее грубой. Иногда Катерина хмурилась, но тишину нарушить не торопилась. В таком положение они провели не больше часа, покуда до слуха девушки не донесся слабый шепот: «Вильма».       Потеряв ниточку связи с Катериной, с ее потоком мыслей, Виктория проиграла, задав вопрос:       — Откуда ты знаешь мое второе имя?       — У тебя есть второе имя?       Виктория хотела было саркастично упрекнуть подругу в неправдоподобной лжи, но видя ее растерянное выражение лица, отбросила сию затею.              — Наверное, мне показалось. Не бери в голову.       Они вновь погрузились в тишину. Виктория осмысливала происходящее. Катерина теребила кружева на белоснежной рубашке.       — Я почти закончила с конспектом, так что можешь завтра вернуть тетради своему другу. — Девушка поспешно отвела взгляд. — Он мне здорово помог.       — Ты можешь это сделать сама, — ответила Вики, массируя окостеневшую шею. — Римус был бы рад поговорить с тобой, я полагаю.              — С чего бы вдруг? Мы даже не знакомы.       Задумавшись, Виктория взглядом уперлась в крохотное окошко, за ставнями которого лучилось солнце, переодически скрывающееся за облаками. Сегодняшней ночью Римусу вновь предстояло пережить ужасы проклятия оборотня, оказавшись прикованным цепями, дабы не навредить невинным. Он не рассказывал друзьям через что ему приходилось проходить, однако без того было ясно, что кости, ломающиеся во всем теле при восходе полной луны удовольствия не приносили.       «К такому нельзя привыкнуть. Точно не к боли», — думалось Виктории, бессознательно сорвавшей заусенец с большого пальца правой руки. — «Надо будет заглянуть пораньше в Больничное крыло».              По негласной традиции, взявшей начало с того дня, как Римус Люпин поделился главным секретом с друзьями, Виктория повадилась навещать его по утрам, принося с собой пиалу имбирного печения, на дне которой оставляла записку, реже две или три. Римус был благодарен подруге за поддержку, о чем повторял каждый раз, когда дверь в Больничное крыло скрипела, внутрь пропуская Викторию.       — …Ты уверена? Он тебе сказал об этом? — вспыхнувшая смущением девушка, не пыталась унять любопытства, хотя испытывала тягостное чувство всякий раз, когда дело заходило о том, кто у нее на сердце.       — Клянусь подштанниками Мерлина, — опустив ладонь на грудь, Виктория рассмеялась.       Когда подошло время, девушки сняли с огня котелок, разлив зелье по склянкам, которые Виктория стащила у профессора Слизнорта, клятвенно пообещав вернуть одолженные вещицы при первой финансовой возможности. Работа шла медленно, и лишь к обеду девушки освободились, прибрав рабочее место.       — Может, в следующий раз сварим зелье сна?       Нахмурившись, Катерина напомнила, что с неделю назад они сварили небольшую порцию зелья, на что Виктория честно призналась в том, что истратила результат их кропотливой работы.       — Ты ведь знаешь, что в таком количестве нельзя применять снотворное, даже если оно волшебное?       — По твоему тону догадываюсь.       — Вики!       — Все в порядке. Пойми, мне просто нужно выспаться. Я допоздна засиживаюсь за учебниками и времени на сон совсем не остается. Кто же виноват, что я в трансфигурации полный ноль? — Умолчав о тревожных снах, Виктория улыбнулась, сложив ладони в молитвенном жесте. — Ну же, не отказывай мне, Кэти.       — Знаешь, ты сама виновата в том, что отстаешь по многим предметам. А все от того, что думаешь обо всем кроме учебы. — начальственным тоном заявила Катерина, вместе с подругой покинув кабинет. — Хорошо, завтра сварим для тебя зелье.       — Спасибо!       — Однако дай слово, что возьмешься за учебу. Не хотелось бы, чтобы тебя исключили. С кем мне тогда колдовать?       Скромно улыбнувшись, Катерина не стала возражать, когда Вики сжала ее в объятиях, пообещав серьезнее относиться к школьным дисциплинам насколько это возможно при ее неусидчивом характере.       — Погода меняется, — мрачно заметила Катерина, заострив взгляд на арочных окнах, через которые прорезался дневной свет. — Не к добру это.       Остановившись, Виктория повнимательнее присмотрелась, не отметив ничего примечательного. Дождь и только.       — Ты не пойдешь на обед? — спросила Катерина, когда настало время прощаться.       — Нет, я не голодна.       Они разошлись. Виктория, устав до неприличия, поплелась к башне Гриффиндора, мечтая завалиться на кровать и поспать пару часов.       — Вильма.       — Кто здесь? — обернувшись, Виктория нахмурилась. Ее голос эхом пронесся по безлюдному коридору башни, оставшись без ответа.

***

9 декабря, 1975       К запланированному матчу по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином погода окончательно испортилась. Дождь лил не переставая вот уже пять дней. Периодически хмурое небо освещали молнии, реже слышался гром. Игру директор Хогвартса отменять не стал, на вчерашнем ужине в Большом зале напомнив, что спортсменам и ни в такую погоду приходилось выходить на поле, с чем студенты согласились.       Свист ветра звенел в ушах, мешая сосредоточиться на ожесточенной игре. Слизерин вел счет, лишь потому что вратарь команды Гриффиндора — Сириус Блэк, не мог в полной мере сконцентрироваться на игре, то и дело бросая взгляды в сторону мисс Поттер. Он приложил больше силы, чем требовалось, сжав пальцы на рукояти метлы, отчего на ней остались влажные следы от его пальцев.       Несмотря на самый разгар игры, Майкл Нотт то и дело заигрывал с Вики, хотя должен был думать о другом. О победе, например. И, если бы не игра, то Сириус бы давно скинул поганца слизеринца с метлы, ни разу не пожалев о содеянном.       Сириус отвлекся и мяч соперника снова угодил в кольцо. Выругавшись, он все же отвел взгляд от Виктории, которая всю себя отдавая игре, ловко маневрировала между игроками, умело закидывая в кольца противником один мяч за другим.       Как считал Тайлор Ройс — комментатор матча, игра совсем не ладилась. Дождь застилал взор, игроки казались какими-то вялыми и вместе с тем агрессивными.       Гриффиндорский охотник — Джек Грант, самый юный из участников команды, десять минут назад упал с метлы, из-за чего его пришлось заменить на игрока из запасного состава — Кирана Мэттью, которого Томас Розье в два счета скинул с метлы, вернее, подвел к падению.       Джеймс Поттер гневался, едва не пыхтя от злости. Он-то был уверен в победе. Как оказалось, Слизерин не так прост, буквально вырывает победу из рук противников.       — Бродяга! — крикнул Джеймс, что есть мочи. — Следи за воротами!       Друзья друзьями, но проигрывать совсем не хотелось, тем более ползучим змеям, — как нежно Джеймс обращался к слизеринцам.       Сириус понимал, что сегодня находится не в лучшей форме, вот только взгляд раз за разом возвращался на ярко-красный плащ Виктории, ссора с которой случилась накануне вечера из-за очередного пустяка.       — Отберешь его, детка? — мимо пролетевший Майкл с ехидной улыбкой обратился к мисс Поттер. — Или мне пролететь еще раз?       На радость промокшей публике Майкл Нотт совершил крутой финт, обогнав Викторию, и попытавшись закинуть мяч в центральное кольцо, благо Сириус в последний момент сумел защитить ворота.       — Реймонд Эйвери поймал снитч! — громко воскликнул Тейлор Ройс в микрофон. — Видимо, его новая позиция, принесла небывалый успех команде! 280:160! Слизерин победил! Поздравляем, Слизерин! Не от всего сердца, конечно…       Трибуны взорвались оглушительными аплодисментами, заглушив разочарованные вздохи гриффиндорцев, до последнего веривших в победу.       — Мистер Ройс! — в десятый раз за матч прикрикнула профессор МакГонагалл. — Будьте благоразумнее!       — Как скажите, профессор!       Игроки приземлились на поле, покрытое тонким слоем инея.       Как победители, слизеринцы купались в лучах победы, наслаждаясь радостными криками и визгами студентов. Никто не был угрюмее проигравших гриффиндорцев и Минервы МакГонагалл, проспорившей Горацию Слизнорту. Слизеринцы таки обыграли их, вырвавшись на первое место. За ними следовали когтевранцы, затем гриффиндорцы и замыкали круг пуффендуйцы.       Майкл Нотт пробрался через толпу с улыбкой, прямиком к хмурой Вики, окруженной членами команды. Лица их были омрачены проигрышем, что в общем-то было предсказуемо.       — Поцелуешь победителя? — лукаво протянул Майкл, на что девушка закатила глаза. — Давай, детка! Я заслужил!       Виктория рассмеялась, неодобрительно покачав головой. Целовать соперника на глазах у всех собравшихся, особенно, когда рядом старший брат, виделось ей чем-то немыслимым. Да и Сириус бы не оценил ее поступка, пусть и шутливого.       — Если завоюешь Кубок школы, в чем я сомневаюсь, тогда поговорим. А так, чтоб ты знал, мы всего-то разминались.       Майкл едва не покатился со смеху. Злобы в нем не было, однако так не показалось Джеймсу и Сириусу, вмиг напрягшихся, когда слизеринец подступил к Виктории.       — Даешь слово?       — Хочешь поспорить? — Вики прищурилась, ведомая азартом.       — Хочу! Если Слизерин заполучит Кубок школы, как это случалось на протяжении долгих лет, то с тебя поцелуй. — Майкл вытянул руку для рукопожатия, ухмыльнувшись, как настоящий слизеринец — хитро, провокационно.       — Если Гриффиндор одержит победу, то ты, как капитан, вместе со своей командой, обязуешься убрать за нами раздевалку и целый месяц почитать нас льстивыми комплиментами. Как вы любите.       Фабиан Пруэтт, весь разговор простоявший за спиной Виктории, громко заржал, обняв ее за плечи. Он ткнул в растерявшегося Майкла пальцем, заявив, что тот никогда не согласиться на условия спора.       — Чего он только возле нее трется? — задал вопрос Джеймс, ни к кому не обратившись.       — Хотел бы и я знать, — ответствовал Сириус.       — Почему мне кажется, что ты заглядываешься на мою сестру? — Нахмурившись, Джеймс скосил взгляд на друга.       — Тебе кажется.       — Хочется в это верить, Бродяга. С кем хочешь развлекайся, а к Виктории не смей лезть. Она не для тебя.       Дабы друг ничего дурного не подумал, Сириус быстро перевел разговор в шутку, намекнув, что он не прочь повеселиться с хорошенькой Арни Пинс — библиотекарем. Разумеется, сказанное им ни коем образом не относилось к реальности, однако Джеймс расхохотался, поддержав друга хлопком по спине.       — Да, задница у нее сказка, — вмешался в разговор Питер, повиснув на плечах друзей. — Я и сам бы был не прочь к ней подкатить, но раз уж ты, Бродяга, настроился, то не стану тебе мешать.              Друзья дружно рассмеялись, упустив из виду момент, когда Майкл Нотт согласился, пожав руку Виктории и их спор разбил Фабиан Пруэтт.       — Готовь губки для поцелуя, Вики. — Ослепленный победой, Майкл притянул девушку за талию, попытавшись поцеловать ее. Она рассмеялась, подставив щеку. — Ох, ты даже пахнешь приятно.       Смущенная комплиментом, Виктория не спешила отступить, хотя и особо удовольствия от прикосновений Майкла не испытывала. Ей не хотелось обижать его. Все же они успели поладить, сблизиться, побыв на нескольких свиданий и прогулках.       — Ты че творишь! — завопил Джеймс, рывком потянув сестру за руку. — Не смей подходить к ней!       Не менее раздосадованный выходкой обнаглевшего слизеринца, Сириус толкнул его в грудь. Он не думал о последствиях, всего-то хотел выместить злобу. Не устояв на ногах, Майкл упал задницей на землю.       Питер присвистнул, врезав кому-то из слизеринцев в лицо.       Завязалась драка.       Гриффиндорцы и слизеринцы, не разобравшись в случившемся, принялись махать кулаками, словесно проклиная друг друга.       Открыв рот, Виктория следила за происходящим во все глаза, не понимая, когда ситуация омрачилась и что тому послужило причиной.       — Наших бьют! — громогласно объявил Тейлор Ройс. — Римус, держись правого бока, слизеринцы нападают кучками! Фабиан, обернись! Джеймс, в сторону!       Майкл налетел на Сириуса, повалив его на землю.       — Ублюдок! — грозно рявкнул Сириус, ногой пнув Майкла в ребра, за что получил удар в челюсть.       Оба парня ждали повода, чтобы подраться друг с другом. Например, Сириуса раздражало, что Майкл ошивается вокруг Виктории, так и норовя стать кем-то большим, чем приятель, ну а Майкл злился от того, что не он в сердце мисс Поттер занимает почетное первое место.       — Катись ко всем чертям в Преисподнюю!       Свисток мадам Трюк оглушил всех, кто находился на поле. Побитые студенты с трудом поднялись на ноги. Без слов было ясно: им не отделаться от выговора или, того хуже, исключения.       — Всегда бы так, — усмехнулся Питер, оглядевшись. — Луни-Клуни, ты видел, как я им навалял?       — А то, — безрадостно откликнулся Римус, языком нащупав пошатывающийся зуб.       — Позор! Немедленно разойдитесь! С вами будут говорить ваши деканы! Марш отсюда!       Многие поспешно ретировались, надеясь, что их присутствие осталось незамеченным.       Сириус сплюнул кровь под ноги, утерев окровавленные губы рукавом формы.       — Еще раз рядом со своей сестрой увижу, отправишься в Мунго.       — Боюсь-боюсь, — Майкл хрипло рассмеялся.       — Правильно бойся, змей проклятый!       — Джеймс, прекрати! — Вики дернула брата за рукав мантии. Она поочередно оглядела парней: Джеймса, Сириуса и Майкла. — Вы оба идиоты, видеть вас не желаю. А про тебя я расскажу отцу!       Виктория бросилась в раздевалку, намеренно игнорируя голос брата, побежавшего за ней наперевес с метлами.       — Хочешь повторить или до тебя дошло? — Сириус смерил слизеринца недобрым взглядом, подступив ближе, дабы их лица разделяли считанные дюймы. — Запомни, я тебя жалеть не стану. Прокляну и дело с концом.       — Ну да, все Блэки чернокнижники. Ничего другого от тебя ожидать и не стоило.       — На то я и Блэк, — усмехнулся Сириус и толкнув парня в плечо, побрел к раздевалке.       — Да пошел ты!       Не оборачиваясь, Сириус Блэк показал средний палец Майклу Нотту. Из-под рукава его спортивной формы показалась алая ленточка — талисман на удачу.       — У тебя кровь!       Откуда не возьмись подбежавшая Марлин МакКиннон решила оказать первую помощь Сириусу, попытавшись дотянуться до его лица носовым платком. Не говоря не слова, он грубо отвел ее руку и ускорил шаг.       — Это шок! — Марлин попыталась убедить в случившемся себя и Алису. — Ему по голове прилетело. Ничего, скоро оправится.       Алисе Стоун не впервой приходилось слушать об идиллии между Марлин и Сириусом. Однако сейчас ей совсем так не казалось, ведь парень не бросился с кулаками на Бобби Дрейка, когда тот подарил Марлин шоколадные конфеты, — Алиса не была уверена, что он вовсе знал об этом. Зато за Викторию вписался, о чем она не просила, в чем не нуждалась.       — Почему же тогда он защитил Вики, а не тебя?       — Ты на чьей стороне, Стоун?       Пристыдив подругу, Марлин поспешила в замок. Алиса засеминила следом, попутно роняя извинения.       Покамест Джеймс Поттер отдувался за весь факультет, в кабинете Минервы МакГонагалл, его лучший друг отсиживался в комнате, а Питер с Римусом находились в Больничном крыле.       «Наверняка Вики сейчас утирает сопли своему карманному пареньку. Подумать только, у Нотта сломано ребро. Да лучше бы я ему шею свернул», — думалось Сириусу, отчего хотелось снова кого-нибудь пришибить.       Сириус сжал челюсти, тяжело вздохнув. Он так сильно устал от того, что все никак не мог взять эмоции под контроль, то и дело срываясь на окружающих, из-за чего сам себе был не рад.       Дверь в комнату с характерным скрипом приоткрылась, на что Сириус, погруженный в глубокие думы, не обратил внимания. Закрыв за собой, незваная гостья испустила череду вздохов прежде, чем подойти со спины к парню. Он вздрогнул, уловив нотки аромата яблок и меда, беспощадно щекотавший нос.       — Ты злишься? — глухо обронил Сириус, зажмурившись до появления черных пятен, вереницей замелькавших пред глазами.       Виктория уместила подбородок на плече парня, обняв его за торс со спины. Сириус спазматически втянул грудью воздух, чувствуя ноющую боль в ребрах, где-то с правой стороны. Не он один умел драться.       — Ты не имеешь права избивать всех, кто со мной общается.       Сириус по голосу понял, что Виктория скорее расстроена, нежели зла. Накрыв ее ладони своими, он совсем немного расслабился.       — Это только Нотт. И он заслужил хорошей взбучки.       Вики хрипло рассмеялась, обдав шею заскулившего Сириуса теплым дыханием. Он точно пес, ластился к ней, желая быть ею обласканным.       — А как же Гидеон? По твоей вине он провалялся неделю в Больничном крыле из-за гнойных волдырей.       — Ему не стоило заигрывать с тобой, — обернувшись, Сириус отбросил кудрявые локоны Виктории за спину, тыльной стороной ладони проведя по ее щеке. — Никому из них. Хотя, если они так жаждут поговорить с тобой, то я не прочь предоставить им пару минут и отправить в Святое Мунго.       — Ты не исправим, Блэк.       — Сириус, — поправил он с нажимом. — Обращайся ко мне по имени.       — Хорошо, Сириус.       Вики стеснительно опустила голову. Он властно подцепил ее подбородок двумя пальцами, вынудив поднять взгляд. Сириус был как никогда серьезен. Он жаждал ее тепла, нежных касаний, от которых голова кружилась, точно у пьяного.       — А что на счет Альберта Донта? — сипло прошептала девушка. — Он словом со мной не обмолвился. Да и я бы с ним говорить не стала, больно он мерзкий.       Сириус замурлыкал, словно кот, когда Виктория опустила руки на его плечи, запустив пальцы в влажные волосы. Кожа его горела от ее прикосновений, томных вздохов, шепота.       — Он глазел на тебя в Большом зале, практически раздевая своими похотливыми отвратительными глазенками. По нему видно, чего бы он хотел и на что напрашивался. Каждый из них получил по заслугам.       Виктория закусила нижнюю губу, стоило Сириусу обнять ее за талию, притянув к груди. Он выругался, прикрыв веки и ресницы его затрепыхали.       — Скажи мое имя еще раз, и я сделаю все, что ты попросишь, — елейно прошептала в его губы девушка.       — Поцелуй меня, Виктория.       Мисс Поттер ладонями обхватила лицо Сириуса, прижавшись к его губам своими. Она была нежна, но при этом страсти хоть отбавляй.       — Полегче, — прошептала Вики и хихикнула, когда Сириус подхватил ее на руки осторожно, будто боясь навредить или спугнуть, уложив на постель. — Надеюсь, твое белье чистое.       — Нижнее или постельное?       Виктория рассмеялась, закинув ногу на бедро Сириуса. Он навис над ней, оставляя поцелуи на лице, шее и ключицах. Поглаживал бедра, левой ладонью и коленями упираясь в матрас, дабы удержать равновесие.       — Постельное, — ее щеки залились румянцем.       — Не волнуйся, я чистюля.       Сириус Блэк не был готов признаться самому себе в том, что Виктория являлась для него особенной. Его мечтой недостижимой, и наравне с тем желанной.       — Мы ведь только целуемся, да?       — Да, — прошептал парень, простонав, когда девушка очертила его бедра скрытые под плотной тканью джинс. — Я не воспользуюсь тобой, хоть и знаю, что ты от меня без ума.       Отвесив шутливую пощечину, Виктория снова примкнула к его губам. Ее движения становились увереннее, обдуманными. Она ладонями скользила по его груди, пробираясь под рубашку и не возразила, когда он поступил также. С разрешения — кивка, Сириус накрыл ладонью ее грудь, скрытую тканью бюстгальтера. Она застонала, запрокинув голову.       — Прости, не удержался, — прошептал он на ухо, перевернувшись на бок.       Вики последовала его примеру. Они целовались менее страстно, но также нежно. Сириус был осторожен, боясь напугать Викторию, возбуждение которую не покинуло, но притупилось.       — Проведи со мной Рождество, — не своим голосом прошептала Виктория, пальцами очертив лоб парня, затем задев его сережку в виде кинжала.       — В Хогвартсе?       — Нет, у меня дома.       Сириус не торопился с ответом.       В близившиеся каникулы он не планировал возвращаться домой от того, что не хотел с родителями и кузинами отправиться в Монако к родственникам, которых находил скучными. Хотя он и тосковал по семье. По матушке, подолгу ставшей затворницей. По отцу, привыкшим отбывать во Францию по делам семьи. По дядюшке Сигнусу, втихаря разрешающего отведать бокальчик вина. По тетушки Друэлле без просьбы раздающей советы, как стоит себя вести с противоположным полом. По молчаливому дедуле Поллуксу и бабуле Ирме, привыкшей строить домочадцев. И, конечно, по Нарциссе, с которой Сириусу редко приходилось видеться в Хогвартсе, из-за того, что сестрица пропадала в Подземельях Слизерина. И, разумеется, по шумной Беллатрикс, имеющей на все свое мнение.       Как бы его не тянуло в Блэк-мэнор к семье, Сириус не желал расставаться с Викторией. Ему думалось, что он сумеет исправить ошибки, обратив клятву, данную в прошлом году, в пыль.       — Ты уверена в этом?       Заправив упавшие на глаза локоны Виктории за уши, Сириус прикрыл глаза.       — Да, если ты будешь рядом. Рождество без тебя не Рождество.       — Даю слово, caramel.       Изменившись в лице, Виктория отвернулась, прижав к груди колени.       Сириус приподнялся на локтях, тронув ее за плечо.       — Что с тобой? Я обидел тебя?       — Ты так давно не называл меня карамелькой, — девушка прикрыла глаза, не решаясь взглянуть на Сириуса, снова нависшего над ней. — Мне этого не хватает.       Сириус виновато поджал губы, потупив взор. Он гладил ее по волосам, накручивая концы волос на пальцы, а затем отпускал и они, точно натянутые пружины, забавно подпрыгивали.       — Прости меня, Виктория.       — Только не отталкивай меня снова.       Сириус опустился на постель, со спины обняв девушку, прижавшуюся к его груди. Не дождавшись ответа, она задремала, а он не смел потревожить ее сон. Джеймс по секрету поделился, что его сестрица снова не спит, по ночам шатаясь по факультетской гостиной. Поэтому Сириус считал своим долгом защитить два или три часа сна Виктории.       — Я сделаю все возможное.       Сириус не хотел быть с Викторией эгоистом, наглым потребителем, но рассказать о секретах не осмелился. Он физически не мог ее обидеть, при том что понял, со слов вездесущей и во все сующей нос Лили Эванс, что это уже произошло.       Самому себе поклявшись разобраться с насущными проблемами, Сириус не сомкнул глаз, сторожа беспокойный сон Виктории, изредка вздрагивавшей, но не просыпавшейся.       Джеймс вместе с Римусом и Питером вернулись в комнату за полчаса до отбоя, поставив друга в известность о том, что по завершению зимних каникул ходить им на отработки к Филчу по субботам до конца учебного года.       — Делов то, — отмахнулся Сириус и напевая, отправился в уборную.       Питер покрутил пальцем у виска.       — Кажется, он не осознал тяжесть нашего положения, — резюмировал Римус, присев на край кровати.       — Утром проснется и ужаснется. Видимо, мадам Помфри переборщила с дозировкой, когда напоила его успокаивающим бальзамом.       — Не наговаривай. Мадам Помфри чудесная женщина, просто Сириус пригубил медовуху. Он хмельной, вот и не стал возражать.       Пожав плечами, Джеймс согласился с Римусом, подтвердив, что поведение лучшего друга в самом деле наталкивает на неопределенные мысли. Уж больно он веселый после драки.       — Может, влюбился? — предложил Питер, пошарив по карманам в поисках орешков или конфет.       — Ага, как же! Если влюбился, то в свое отражение. Ну, или в мое, — вытянув шею, Джеймс глянул в зеркало, улыбнувшись, — я красавчик!       Друзья покатились со смеху, решив, что день на сегодня подошел к концу и пора ко сну готовиться.       Сириус Блэк вернулся, когда друзья спали. Нацеловавшись с Викторией под гобеленом в коридоре, он с улыбкой до ушей полез в постель, не сразу уснув. Как и всегда во сне он видел деву в белоснежном платье. С ее темными локонами играл ветер. Она смеялась, зазывая его за собой. И он, очарованный, безропотно шел за ней.

***

21 декабря, 1975       Ранним утром «Хогвартс-экспресс» покинул станцию Хогсмид, держа путь в Лондон на вокзал «Кингс-Кросс».       Незадолго до начала зимних каникул, Минерва МакГонагалл задержала Викторию Поттер по окончанию лекции, настоятельно порекомендовав обратить внимание на учебу. В противном случае, если жалобы от преподавателей продолжат поступать, тогда декану Гриффиндора придется оповестить мистера и миссис Поттер о неважных делах их дочери. Пообещав наверстать упущенное, исправив имеющиеся хвосты по некоторым предметам, Виктория не выпускала из рук учебники.       С раннего детства Флимонт Поттер, когда в его плотном графике появлялся свободный час, посвящал время детям, обучая их колдовству. Светлой магии, если уж быть совсем точнее. До одиннадцати лет у Виктории и Джеймса не было волшебных палочек, однако данный факт не лишал их возможности изучать теоретические данные, в основном зельеварение и защиту от темных искусств. Приверженец старых традиций, не меняющихся больше пяти столетий, Флимонт раз за разом повторял о том, насколько опасна темная магия. Другое дело светлая, не запачканная скверной.       Он кратко рассказывал о сотворение мира магов и немагов, о Святых и Падших, умело обходя вторых. Статус Святых прибавлялся к имени магов, сотворивших добро. Например, Святой Мерлин, спасший мир от темных проделок Падшей Морганы. Падшими считались те маги, которые поддались скверне, на века запятнав свой свет души. Флимонт Поттер подолгу разглагольствовал, устроившись с детьми у камина, как о великих деяниях Святых, так и о Падших, что случалось редко.       Джеймс до определенного возраста слушался отца беспрекословно, покуда тот не утратил авторитет в его глазах. Он не изучал темные искусства, не заглядывался на запретные книги в библиотеке. Джеймс был хорош во многих предметах в Хогвартсе, о чем неустанно твердила Минерва МакГонагалл, пророча ему светлое будущее в Министерстве магии. О Виктории она подобного сказать не могла.       Неусидчивая, не имеющая рвения к изучению того, что ей неинтересно, Виктория подолгу могла пропадать в библиотеке, зачитываясь теми книгами, кои не числились в школьной программе. Она проводила долгие часы в компании Катерины Преображенской, ютясь с ней в кабинете, всеми забытом со времен обучения леди Ирмины Поттер в Хогвартсе. Жадная до знаний, выходящих за пределы школьных лекций, Виктория заработала не лучшую репутацию, прославившись, как талантливая, но ленивая ученица — горе преподавателей.       Мечтая постичь горизонты знаний о магии, в магической Великобритании находившейся под запретом, Виктория могла подолгу сидеть за письменным столом, раз за разом намереваясь написать письмо бабуле Ирмине. Отчего-то ей думалось, что к нетрадиционной магии она относится лояльно, в сравнении с отцом, от которого по приезде домой приходилось скрывать личный дневник, исписанный рецептами зелий и темными ритуалами.       Порой Виктория порывалась расспросить мать о том, о чем отец не желал словом обмолвиться, но в последние годы Юфимия страдала мигренями. По этой причине девушка не тревожила мать лишней раз, предпочитая читать ей вслух маггловские романы, одолженные у Лили Эванс. Иногда к ним присоединялся Джеймс, хотя он по-прежнему злился на родителей за лето перед четвертым курсом.       — …Да хватит тебе!       Не сдержавшись, Джеймс вырвал учебник из рук сестры, дабы она оторвала взгляд от поплывших строчек, обратив на него внимание. Он понимал, что Виктория занимается благим делом — наверстывает упущенное, однако с трудом мирился с тем, что она снова далека от него.              — Брось! Мне осталось дочитать последний параграф, — Виктория насупилась.       — Ну и развлекайся с трансфигурацией. Когда одумаешься — сообщи.       Плюхнувшись на свободное местечко рядом с Лили, Джеймс осыпал ее комплиментами, поцеловав в щеку. Смущенная, она толкнула его в плечо, а затем рассмеялась.       Виктория с сожалением опустила глаза, все же отложив учебник. Половину учебного года она просидела затворницей, прилично отдалившись от друзей и от брата, тоскующего по ней каждый день, о чем он часто напоминал, когда звал ее на ночные прогулки по Хогвартсу или в Хогсмид. Чувствуя за собой вину, девушка решила, что проведет каникулы в веселой компании родных людей, а уж по возвращению в Хогвартс подумает об учебе.       — Дай мне!       — А волшебное слово?       — Пожалуйста, Хвостик, дай шоколадную лягушку, — сладким голоском пропела Виктория, очаровательно улыбнувшись.       — Умеешь уговаривать, — попавший под женские чары, Питер протянул сладость подруге. — Итак, что у нас на повестке дня?       — Скоро собрание старост, — напомнил Римус, не отрывая взгляда от книги.       — Скучно-оо-о, — протянул Питер, откинувшись на спинку дивана. Он поглядел на Джеймса и Лили, мило воркующих. — Вы, ребята, такие хорошенькие. Смотрю на вас, и тоже хочу девчушку рядом. Но как представлю, как за день бегал по Хогвартсу, закрывая долги…       — Закрыл хоть? — поинтересовалась Виктория, чудом удержав волшебную лягушку в упаковке, а затем глянула на попавшуюся карточку с волшебником. — Ох, у меня снова Мерлин!       — Закрыть то я закрыл, но утомился. Жуть! — зевнув, Питер потянулся. — Пенелопа та еще хохотушка. Отнимает последние силы. Если вы понимаете, о чем я.       Парнишка хитро подмигнул Джеймсу, рассмеявшемуся в голос. Лили смерила обоих осуждающим взглядом, напомнив об уважении к партнеру, с которым тот или иной человек вступает в отношения. Питер не выдержал нравоучений и покинул купе, решив отыскать причину бессонницы.       — Что за манеры? — в пустоту уронила Лили, покачав головой.       — Да ладно тебе, главное, что я тебя уважаю!       Девушка не ответила, скованно улыбнувшись. Джеймс нравился ей как никто и никогда. Порой все же случались неприятные ситуации, когда он ревновал ее к сокурсникам, которых с Мародерами унижал прилюдно. В последнее время он и вовсе повадился караулить ее на дежурствах, словно ограничивая, что Лили до зуда в ладонях не нравилась. Она не торопилась говорить о том, что ей неприятно, считая, что вскоре Джеймс осознает ошибки. А вот когда это произойдет — оставалось загадкой.       — Ты читала мои наброски? — тихо прошептал Римус, обратившись к Виктории. Она кивнула, не пытаясь скрыть улыбки. — И как тебе?       Римус тяжело сглотнул, переживая из-за ответа Виктории, чье мнение для него много значило. Прошлым летом он всерьез увлекся написанием небольших историй, переросших в рассказ на двести страниц. И кто знает, быть может, это могло привести к чему-то серьезному и более стоящему.       — Мне понравилась линия между Клоти и Робертом. Их взаимоотношения такие волшебные и при этом не без драмы. Мистер Гипсон тот еще сноб, — Виктория хихикнула, уместив голову на плече друга. — Ты такой талантливый, Римус. Я тебе даже по-доброму завидую.       — Вот еще!       Римус застенчиво улыбнулся, обняв подругу. Он не скрывал того, как на него влияли комментарии, относящиеся к его творчеству, к которому он горел душой.       — Нет-нет, не прибедняйся. Ты талантище!       — Спасибо тебе.       Размышляя над новой главой, Римус не заметил ревностного взгляда Сириуса Блэка, едва ли не задохнувшегося от возмущения, когда Виктория переключилась на друга, совершенно позабыв о нем.       — …Иногда мне хочется знать, что скажет отец, когда узнает о моем увлечении.       — Так спроси его.       — Это не так просто. Он человек занятой, живет на два мира, всей душой любит медицину. Ну а я…       Не вслушиваясь в голоса друзей, Сириус нащупал ладонь Виктории под пледом. Не оборачиваясь, она сжала его ладонь и они соединили пальцы. На душе его сделалось в разы спокойнее.       По истечению трех часов купе опустело. Виктория мирно спала на диване, лбом прижавшись к стеклу. Вернувшийся Питер, от скуки решивший ознакомиться с маггловскими комиксами Джеймса, порой ухохатывался со смеху, изредка воскликивая: «Да ладно!».       Пробудившись из-за глухого стука — кто-то из студентов врезался в дверь купе, Виктория проморгалась, зевнув.       — О! Уже проснулась? — Питер улыбнулся, махнув подруге.       Сонная, не выспавшаяся Виктория натянула до подбородка плед, снова зевнув. Просидев некоторое время неподвижно, она вскоре стала вплетать алую ленту в косу.       — Выглядишь паршиво, Вик. Тебе бы поспать.       — Спасибо, Питер. Мне так приятно слышать от тебя подобное. — Она отвернулась к окну.       — Ну, не злись, Мерлина ради. Я ведь не со зла. — Отложив глянцевый комикс, Питер пересел к Виктории, закинув руку на спинку дивана. — Злишься?       — Нет, — прошептала девушка, посмотрев на друга, расплывшегося в широкой улыбке. — А где все?       — Лунатик и Лили отправились на собрание, хотя должны давно были вернуться. Бродяга и Сохатый завалились в купе к Пруэттам, Попперу и Гранту. Вроде собирались обсудить стратегию предстоящей игры.       — И меня не позвали? — остатки сна оставили Викторию.       — Успокойся! Сохатый не стал тебя тревожить. Мы-то знаем, как тебе трудно. МакГонагалл наседает, да?       — Да, — грустно протянула Вики, ладонью проведя по лицу. — Я стараюсь, правда стараюсь.       — Я знаю. Мы командой Мародеров решили тебе помочь!       — Командой Мародеров?       — Конечно! Ты и Лили в нашей команде. Скажу по секрету, Бродяга не считает Лили частью Мародеров. — Питер хихикнул. — Зря они друг друга недолюбливают.       — И не говори. Так как вы мне поможете?       — Сгрудимся вокруг тебя и не отпустим, пока учебники наизусть не заучишь.       Виктория рассмеялась. Они долго болтали с Питером, говоря обо всем и не о чем. То о книгах, то сплетничали. Она улыбалась, чувствуя за собой вину за то, что пренебрегала друзьями, а все потому что решила проучить Сириуса, отдалившись от него. В итоге они сблизились, решив провести Рождество вместе, а Джеймс, Римус и Питер долгие месяцы место себе не находили, ошибочно думая, что Вики предпочла их компанию девчонкам.       — Марлин дура, — откусив голову сахарной фее, Питер чавкнул. — Ужасно бесячая.       — Перестань…       Кивнув, Питер умолк. Он морально готовился к неприятному разговору. Не единожды пытаясь рассказать друзьям о том, что мучило его вот уже не первый месяц, парень каждый раз находил отговорки.       — Вик, я должен тебе рассказать кое-что важное. Это касается меня, вернее…       Договорить Питер не успел, по той причине, что дверца купе отъехала в сторону, и на пороге появился счастливый Сириус, с кружкой горячего какао.       — Ну что, как тебе комиксы Сохатого?       — Неплохо, — Питер улыбнулся, пересев на соседний диван. — Сия литература не для меня, но от скуки полистать можно.       — Ты такое Сохатому не говори, а то он от тебя не отстанет, — Сириус усмехнулся, с шумом усевшись подле Виктории, протянув ей кружку обжигающего напитка. Она принюхалась, учуяв карамельный аромат, и губы ее дрогнули в улыбке. — Ты так долго спала, я успел заскучать, caramel.       — Так повеселился бы с МакКинонн. Она тебя искала.       Виктория посмурнела, отсев от Сириуса       — Заткнись, Хвост! — На указательный палец накрутив длинный локон Виктории, опустившей голову, Сириус губами прижался к ее виску. Он знал, что Питер не станет рассказывать о произошедшем Сохатому, дабы не подвести друзей. — Не слушай его, он сегодня не в себе.       — А разве он солгал?       Закатив глаза, Сириус шумно выдохнул.              — Я бы на МакКиннон не взглянул, тем более не заговорил бы. Виктория, не хмурься. — Он склонился над ее ухом, прошептав: — Ты единственная.       — Клянешься? — в шутку бросила она.       — Клянусь своей душой, сердцем и нижним бельем с «Суперменом». — Сириус улыбнулся, когда его уха коснулся смех Виктории. — Мне Сохатый подарил. Хочешь покажу?       — Нет, — Вики покраснела.       — Вы такие тошнотики! Меня от вас жуть берет.       — Завидуй молча, друг мой сердечный. — Сириус перевел взгляд на Питера, не глядя заправив локон за ухо девушки. — Сгоняешь за шоколадными палочками?       — Тебе надо, ты и иди, — в очередной раз скривив тонкие губы, Питер скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что никуда идти он не намерен. — Я за вами наблюдаю. Контролирую, так сказать. Вдруг я за дверь, а вы под плед?       — Заткнись, Хвост, — со смехом ответил Сириус. — Обещаю держать руки при себе.              — Честное гриффиндорское? — прищурившись, Питер усмехнулся.       — Трижды честное гриффиндорское.       — Ладно, схожу, — парень поднялся, пригладив штанины брюк. — Вернусь быстро, так что предаться греху не успеете. А если успеете, то я буду чертовски в тебе разочарован, Бродяга. Все же ты не производишь впечатление…       — Мерлин! — Виктория накрыла ладонями лицо, скрывая раскрасневшиеся от смущения щеки.       Сириус хохотал.       — Вик, просто знай: мой дорогой друг Бродяга даже с картой Мародеров не отыщет твое белье. Уверен, он чертов девственник! — Смеясь, Питер выскочил из купе, напоследок добавив. — Он по ночам грешит и имя твое стонет. Думает, мы глухие! Хорошо хоть Сохатый храпит и ни черта не слышит. Чмоки-чмоки, не шалите!       — Хвост!       Сгорая от стыда, Виктория задыхалась от смеха.       — Идиот честное слово, — Сириус нервно хохотнул, пригладив волосы. Щеки его горели. — Я так не делаю…       Отсмеявшись, Виктория пригубила остывший напиток, лукаво поглядев на Сириуса.       — Не думала, что ты умеешь смущаться.       — А я и не умею!       — Ну да, ну да.       Минут десять Сириус уверял Викторию в том, что Питер намеренно наговаривает на него от того, что не он первый красавчик в Хогвартсе. Хихикая, девушка кивала, зная, что Сириус не врет. Увиливает, не договаривает, играет словами, но не врет.       — Давай сбежим этой ночью? Я хочу показать тебе маггловский Лондон.       — Я была там с Джимом, — сдавленно прошептала Вики, блаженно закатив глаза. Сириус губами касался ее шеи, крепко обнимая за талию. — И с родителями гуляла.       — Но не по моему маршруту. — Сириус не стал говорить о том, что в маггловском Лондоне он был один раз, когда втайне от отца гостил у кузины Андромеды. — Тебе понравится.       — Мне уже нравится, — она охотно отвечала на поцелуй. Сириус был невероятно нежен и ласков, одаривая Викторию доселе неизведанными искрами чувств. С ним она теряла разум. — Поцелуй меня снова.       — Виктория, нам нужно остановиться.       — Мне не хочется.       Сириус не сумел сдержать стон. Прикосновения Виктории дурманили рассудок, лишая его возможности дышать полной грудью. Ее холодные ладони скользили по его груди, очерчивая встречающиеся родинки и темные волоски на бледной коже.       — Что же мы творим, caramel?       «Сириус, такой Сириус», — в мыслях строкой пронеслись слова подруги, которые Виктория благополучно проигнорировала, позволив парню стянуть с себя школьные гольфы с эмблемой льва, раскрывшего пасть.       — Это Рождество будет нашим.       — Я хочу поцеловать тебя под омелой.       — Теперь и я этого хочу.       Когда друзья вернулись в купе, Сириус и Виктория умело делали вид, будто бы между ними ничего нет и Джеймс верил, не замечая скромных улыбок. А вот Римус и Питер переглядывались, ухмылялись и нарочито тихо перешептывались. Лили, напротив, хмурилась, не одобряя выбор Виктории.       — Давайте сыграем в «Правда или выпивка»? — предложил Джеймс, вскинув руку.       — И что пить будем? — осведомился Римус.       — Ради исключения сегодня можем закусывать конфетами. Смотрите, сколько я накупил всего!       Джеймс указал на мешок сладостей и Лили отвернулась, отказываясь учавствовать в затее друзей. Вместе, не считая Сириуса, они смогли ее уговорить и под натиском не умолкающих голосов, она сдалась.       — Я первый! — воскликнул Питер, потерев ладони. — Мой вопрос Бродяге: сколько времени прошло со дня твоего лучшего поцелуя?       «Меньше часа», — хотел ответить Сириус, но вместо этого съел шоколадную лягушку.       Три веселых дня, проведенных в доме Поттеров, команда Мародеров, как верно выразился Питер Петтигрю, не расставалась. Их голоса вкупе со смехом доносились со всех уголков дома.       Лили Эванс делила комнату с Викторией, Сириус с Джеймсом, а Питер и Римус расположились в комнате, предназначенной для гостей, коих в доме Поттеров можно было встретить не часто.       Флимонт и Юфимия были рады возвращению детей и их друзей, с которыми здорово ладили. Джеймс, по просьбе сестры на время позабыл о былых обидах, дабы не испортить любимый праздник Виктории — маггловское Рождество.       Взяв недельку выходных в Министерстве магии, Флимонт также оставил дела в мастерской, чтобы уделить время сыну с дочерью и их друзьям. Бывало, что ребята, в сугубо мужской компании, проводили время на зачарованном заднем дворе дома, играя в квиддич. В то же время Юфимия увлекала за собой Вики и Лили в кухню, делясь с ними кулинарным премудростями. Не сказать, что мисс Поттер была на высоте, у нее часто подгорали ингредиенты блюд на сковороде, сбегало молоко, тем не менее она старалась.       «Не удивляйся, мы с Петуньей с детства в ресторанном бизнесе, за что спасибо родителям». — В один из дней сказала Лили, заслышав разочарованные вздохи подруги, не углядевшей за пирогом в духовке.       По вечерам ребята собирались в уютной гостиной, под неутихающие разговоры попивая горячий глинтвейн с рябиной и закусывая черничным пирогом Юфимии Поттер, таявшим во рту. Питер неустанно хвалил старших Поттеров, как бы в шутку добавляя, мол, он бы с превеликим удовольствием стал бы частью их семьи. Джеймс закатывал глаза, а Флимонт говорил, что двери его дома открыты для каждого из друзей сына и дочери.       Не отставая от Питера, Джеймс неустанно смешил друзей байками. В день проигрыша матча он и Лили здорово сблизились. Она поддерживала приунывшего парня до поздней ночи, за что он был благодарен. «Быть может, это стоило той неудачи?». — Нередко рассуждал Джеймс, расплываясь лужицей при виде улыбки девушки.       Незаметно для домочадцев и гостей, Сириус украдкой воровал поцелуи Виктории, порой вгоняя ее в краску. Хоть Лили перед сном бурчала, заверяя, что Сириус Блэк в очередной раз разобьет сердце подруге, все же не могла противиться ее сияющим от счастья глазам.       Когда выпал первый снег, друзья скопом выбежали на улицу, не удосужившись одеться по погоде. Сугробы по колено были редким явлением в Лондоне, и потому мало, кто удержался от невинных шалостей, играя в снежки. Несколько раз Питер упал в снег, утянув за собой Мародеров. Уворачиваясь от снежков Лили с Вики хохотали, не обращая внимания на косые взгляды прохожих.       Их дружный смех сотрясал всегда спокойный район Коукворт.       — Держи меня! — визгнув, Вики поскользнулась на льду. Она ухватилась за локоть подруги, силясь удержать равновесие. — Лили!       — Держу!       — За мной! — прокричал Джеймс, махнув рукой в сторону маггловского кино, где совсем скоро обещал начаться вечерний сеанс.       Друзья без пререканий поспешили за Джеймсом, распевая песню о «Горбатой ведьме».       — Ты не против, если я побегу к Джеймсу? — Лили кивком головы указала в сторону парня, зазывающего ее махом руки.       — Давай, я уж как-нибудь переживу наше расставание.       — Спасибо, Вики!       Лили быстро догнала Джеймса, приобнявшего ее за плечи и смачно чмокнувшего в румяную от холода щеку.       — Caramel, держись крепче! — Лукаво подмигнув, подбежавший Сириус оттопырил локоть, за который Вики тут же ухватилась. — Постой, мне нужно кое-что сказать.       Парочка замедлила шаг, прилично отстав от компании друзей.       — Говори.       Сириус глянул на Мародеров, отвлекшихся от того, что Питер снова поскользнулся и завалился в сугроб. Воспользовавшись желанным мгновением, паренек рывком притянул Викторию к груди, накрыв ее губы. Она не сопротивлялась, охотно отвечая на поцелуй, обнимая его за плечи.       — Мечтал об этом весь вечер, — стянув с шеи шарф, Сириус накинул его на продрогшую Вики, отбивающую дробь зубами. — Знаешь, а ты чертовски хорошо целуешься.       — У меня был достойный учитель, — Вики подмигнула.       — Ставлю вам «превосходно», мисс Поттер.       Звездное небо освещало счастливые лица людей, спешивших домой к семьям, возлюбленным, друзьям или, Мерлин знает, куда и к кому. Вики тонула в серебристых омутах, желая раствориться в мужских объятия без остатка.       — Сириус… — Виктория не успела договорить, потому что подбежавший Джеймс с воплем закинул ее к себе на плечо. Она пискнула, машинально вцепившись в его шапку с помпоном. — Отпусти, Джим!       — Не дождешься! — парень гулко хохотал. Он обожал пугать младшую сестренку, также сильно, как принимать ее крепкие объятия. — Давай за нами, Бродяга!       Наблюдая за тем, как Вики визжит, а Джеймс, удерживая ее на плече, крутится волчком, — Римус рассмеялся, и его смех подхватили остальные. Не трудно было догадаться, почему он не оставил сестру и лучшего друга наедине. Возможно, от того что боялся их очередной ссоры или же сближения.       На правах старшего брата Джеймс был обязан спасти Вики от очередного ловеласа.       — Вот видишь, на задницу не упала. Лед позади, потому я готов принять благодарность в виде аплодисментов. Ну ты чего?! — Джеймс ловко увернулся вправо, когда Вики замахнулась.       — Ты дурак, Джим!       — Будет тебе, малышка Вик! Я ведь шучу! — рассмеявшись, паренек крепко обнял сестру.       — Ты все еще дурак! — показав кончик языка, девушка схватила Лили за руку и вдвоем они вошли в кинотеатр.       Даром не теряя времени, девушки подлетели к кассе, по очереди сделав заказ. Учуяв запах вкусной и отнюдь не самой здоровой еды, мальчишки мигом присоединились, оттеснив подруг, недовольно заворчавших.       — И побольше сыра! Спасибо, золотко!       Приняв из рук миловидной девушки ведерко с попкорном, Питер подмигнул ей, и нагнал друзей в зале.       — Что-то мне подсказывает, что этого тебе не хватит, — скептически поглядев на друга, изрек Римус.       — За меня не переживай. У меня в карманах орешки и мармеладные конфеты. Если попросишь, то и с тобой поделюсь.       — Да ты все съешь раньше, чем я рот открою.       — И то верно.

      К середине фильма спесь с ребят спала, и они наконец уделили время просмотру, перестав бросаться друг в друга попкорном, воплем заглушая очередную лекцию Лили Эванс о правилах хорошего поведения. Один из малых залов, в котором крутили фильм, находился в полном распоряжении ребят.       — Вот она точно до конца не доживет. Ставлю кнат, пожертвует собой ради спасения других или станет жертвой главного злодея. Кстати, вид его страха не внушает. — воскликнул Питер.       — Пригласили бы магглы Филча сняться, глядишь, аншлаг им был бы обеспечен.       Римус делал ставки на концовку, несколько посредственного боевика. Питер, поедая соленые орешки поддакивал. Их ожесточенный спор приводил к нелепым ссорам, длиной в пару минут, после чего они вновь возвращались к жаркой дискуссии.       Немного позже Лили за руку утащила Джеймса в буфет. Вот только они до него не дошли, отыскав укромное местечко в коридоре. Поцелуи да и только, зато сколько в них было страсти.       — Ты очень красивая, Виктория.       Девушка застенчиво опустила взгляд, словно оробев. Она вздрогнула, когда Сириус ладонью накрыл ее колено, сжав. Виктория была рада тому, что в полумраке никто не видит ее огнем пылающих щек.       — Ты тоже, Блэк.       В вечер Рождества, Виктория Поттер битый час, точно юла вертелась перед зеркалом, педантично оценивая наряд. Черное кружевное платье скрывало шею и руки, но оголяло худые ноги. Оно не было нарядным, без каких-либо рюш и бантиков. Просто и со вкусом — подарок матери.       — Так-так, — раздумывая над тем, чем бы заколоть волосы, Виктория не услышала, как дверь в ее комнату приоткрылась.       Сириус Блэк, плечом оперевшись на дверной косяк, присвистнул, засмущав Викторию, выронившую из рук алую ленту. Темная рубашка сидела на нем, как влитая, словно бы вторая кожа. Несмотря на праздничную атмосферу, Сириус не изменял себе, продолжая носить мрачные цвета. В свое оправдание говорил так: «Как знать, вдруг к вечеру кто помрет, а я к похоронам готов». Ребята, конечно, посмеивались, не догадываясь о том, что слова друга могут оказаться пророческими.       — Разве ты не должен помогать Джеймсу?       — Я и помогал, но затем явилась твоя подружка и выгнала меня. Лили такая любезная, прям святоша.       — Перестань, ты просто ее плохо знаешь.       — Не могу сказать, что хочу узнать получше. — Проследив за взглядом Виктории, без стыда скользящей по его телу, Сириус усмехнулся и, тряхнув головой, подошел ближе. — Полагаю, твоя лента будет отлично смотреться на моем запястье.       — Дурацкая привычка.       — Ни разу.       Повязав алую ленточку на левом запястье парня, Виктория не торопилась отпустить его ладонь.       — Иногда мне хочется сбежать, чтобы нам никто не мешал. Разве честно, что Джеймс и Лили обжимаются по углам, а я тебя за руку не могу взять при родителях?       Сириус без слов обнял Викторию. Она прижалась щекой к его груди, прислушавшись к сердцебиению. Дышал он часто, будто бы с натугой.       — Знала бы ты, как я хочу целовать тебя, не боясь, что нас застукают.       — В последние дни ты совсем страх потерял, — Вики хихикнула. — Посмотри, даже дверь не закрыл. Если Джим войдет, то будешь сам оправдываться.       — Да и черт с этой дверью. Не хочу отпускать тебя.       — Я тоже.       Прочь отгоняя грусть, Виктория старалась не думать о том, что случится, когда зимние каникулы подойдут к концу и они вернутся в Хогвартс. Станет ли Сириус снова избегать ее общества? Обратит внимание на влюбленную Марлин МакКиннон или вовсе перестанет глазеть на других девчонок, пытающихся сыскать его расположение? На эти, как и на уйму других вопросов, у Виктории ответов не было.       — У меня есть для тебя подарок, — неохотно разорвав объятие, Сириус встал за спиной Виктории, — закрой глаза, caramel.       Она послушно выполнила его просьбу и дернулась, когда холодный металл коснулся ключиц.       — Открывай, — Сириус обнял ее за талию, опустив подбородок на плечо.       Вики ахнула.       Алый камень в окантовке черного золота искрился на шее Виктории, взгляда не осмелившейся отвести от отражения в зеркале. Сириус обнимал ее за талию со спины, с перерывами на комплименты оставлял поцелуи на щеках.       — Это рубин — королевский камень.       — Ах! Страшно обладать королевским сокровищем. Вдруг я его потеряю?       — Глупости. Не мог пройти мимо, когда увидел его. Если верить легенде, этот кулон защищает от невзгод и дарует носителю радость. Сразу подумал о тебе… — Он носом зарылся в темные кудри, полной грудью вдохнув полюбившийся аромат яблок и меда. — С Рождеством, Виктория.       — Боюсь, теперь мой подарок померкнет по сравнению с твоим.       Виктория лицом повернулась к Сириусу, утерев следы губной помады с его губ. Он улыбнулся, не став возражать.       Сириус покрепче обнял девушку за талию, углубив поцелуй, когда она потянулась к его губам.       Они были созданы друг для друга, как кусочки пазлов; как Хиткот Барбари с невидимой гитарой; как Мирон Вогтэйл с очумелым голосом; как Питер Петтигрю и вкусная еда; как Лили Эванс и нравоучения; как Джеймс Поттер и маггловские комиксы; как Римус Люпин и любовь к искусству. Виктория и Сириус — единое целое.       — Мне ничего не нужно. Ничто не сравнится с твоей улыбкой.       Подцепив подбородок Виктории двумя пальцами, он заглянул в ее глаза. Она не смела усомниться в его словах. Прижавшись к мужской груди, так бесстыдно и обреченно цепляясь за широкие плечи, она не была готова проститься.       — Пожалуйста, скажи, почему это должно прекратиться?       — Если тебя это утешит, то знай, мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, Виктория. — Он виновато отвел взгляд.       Оставив поцелуй на лбу девушки, Сириус взял ее ладонь в свою, и вместе они спустились на первый этаж к заждавшимся их друзьям и мистеру с миссис Поттерам.       Юфимия, словно фея хлопотала на кухне вместе с Лили. Когда Виктория изъявила желание помочь, они быстро выгнали ее, дабы она не испортила праздничный ужин. Не сказать, что Вики расстроилась. Примостившись в гостиной у камина, она кулоном водила по цепочке. Настроение ее омрачилось из-за того, что Сириус не спешил поделиться с ней тем, что не давало им быть вместе.       — …Сохатый, ты так елку свернешь!       — И черт с ней! Магия все исправит.       — Джеймс, — предупреждающе протянул Флимонт Поттер, — не сквернословь в моем доме.       — Черт, черт, черт, черт… — себе под нос шептал паренек, дабы позлить отца.       Когда подошло время, Виктория, словно в тумане села за стол рядом с братом и Сириусом. Ее пустой взгляд уперся в тарелку с жаркое, от вида которого мутило.       — Предлагаю тост, — торжественно начал Питер.       Не подавая виду, Сириус под столом накрыл ладонь Виктории своей. Они сцепили пальцы. Хандра отступила и девушка сделалась участницей долгого разговора, жарких споров и шутницей за столом, веселье за которым не утихало.       «Наверное, бабуля Ирма отплясывает на очередном Рождественском приеме, являясь почетной гостьей. Как и всегда», — подумалось Виктории, когда правом произнести новый тост воспользовался Джеймс, поблагодарив собравшихся за потрясающие каникулы. — «Хоть о родителях не забыл, славно».       Застолье сопровождалось нескончаемыми шутками. В вечер Рождества не было времени для ссор и скандалов, ставшими частым явлением в доме Поттеров.       Флимонт чудесно поладил с сыном, что считалось великим достижением в их отношениях. И пусть хрупкий мир совсем скоро обещал обратиться в руины, подарками они все же обменялись. Во время танцев ребята во всю хохотали, а впрочем, как и все каникулы.       Ближе к полуночи старшие Поттеры отправились в личную комнату, предупредив, чтобы к рассвету каждый из подростков оказался в постели. Разумеется, в своей, а не в чужой. «Не позволь волшебству умереть. И там ответ, только взгляни в ее глаза.       Сириус и Виктория покачивались из стороны в сторону. Голова девушки покоилась на плече парня, а ее руки крепко сжимали лацканы его рубашки. Он прокрутил ее, и она вновь оказалась в плену крепких объятий.       Джеймс, целующийся с Лили на диване, не углядел за сестрой, хоть и клялся не спускать с нее глаз, ровно, как и с лучшего друга, поведение которого казалось ему странным.       — Ну пожалуйста! Жалко что ли?       — Хвост, мы не станем взрывать фейерверки без мистера Поттера.       — Но он ведь сказал, чтобы мы чувствовали себя как дома! А у меня дома постоянно что-то взрывается. Луни-Клуни, побудь хоть немного бедокуром!       — Нет, нет и нет! Не бойся, она тоже хочет этого. Это сложно, но ты крепись.       Пропустив локоны, на ощупь сравнимые с шелком через пальцы, Сириус Блэк морально готовился к скорому прощанию. Отсрочивая неминуемый момент, он увел Викторию в кухню, подальше от глаз друзей.       — Прошу тебя, признайся, что нам мешает?       — Не начинай, Виктория. Так что танцуй, свой последний танец. Потому что это твой последний шанс.»       К часу ночи компания Мародеров разошлась по комнатам. Хмельной Джеймс позволил рыжеволосой красавице уложить себя в постель и накрыть теплым одеялом.       — Встретимся утром, Джеймс, — прошептала Лили перед тем, как запереть дверь.       Питер и Римус отправились в гостевую комнату, устроив драку подушками, потому что не могли поделить стороны кровати. Оба хотели спать с правой стороны ближе к двери. Затем Питеру стало нехорошо из-за выпитого алкоголя, и Римус отвел его в уборную.       — Обними меня.       Сириус и Виктория ютились на диване в опустевшей гостиной, подолгу целуясь.       — Кажется, теперь и я люблю маггловское Рождество.       Если бы Виктория не была очарована Сириусом, она бы непременно задала вопрос: «А какое же Рождество у магов, и Рождество ли у них?».       Стрелки настенных часов в гостиной перевалили за римскую тройку.       Время тянулось медленно.       Морозной ночью, под светом ярких звезд, Сириус сидел на крыльце дома, одну за другой выкуривая маггловские сигареты. Ногой отбивая дробь по деревянной ступени, он пытался унять нервозность.       Завтрашним днем друзья в полном составе должны будут вернуться в Хогвартс. Значит, Сириусу вновь придется отдалиться от Виктории, чтобы сдержать клятву. Он винил себя и ненавидел за то, что, по глупости дав обещание, ныне был вынужден сторониться девушки, дружба с которой давно переросла во что-то большее. Возможно, ему придется отступить, чтобы не мешать ее личной жизни, безмолвно наблюдая за тем, как Майкл Нотт начнет ухаживать за мисс Поттер по возвращению в школу.       Из раздумий Сириуса вырвал скрип половиц — Виктория решила составить ему компанию. Он обернулся и улыбнувшись уголком губ, подозвал ее к себе, усадив на колени. Вытащив палочку из брюк, он наложил на девушку согревающие чары, зная, что она та еще мерзлячка.       — Мы сделаем вид, будто ничего не было? — вполголоса промолвила Виктория. Юноша перехватил ее ладони, оставив на костяшках пальцев вереницу поцелуев. — Если ты не хочешь говорить о том, что тебя тревожит… Ладно, пусть так.       — И ты не станешь задавать вопросы?       — Не обещаю.       — Я не удивлен, — он невесело усмехнулся. — Твои вопросы любит один только профессор Кеттлберн.       — Ему нравится моя заинтересованность. Наверное, ему одному.       Часы, пролетевшие за пару секунд сблизили их сильнее, чем все те годы, которые они провели в Хогвартсе. Сириус поведал ей о созвездиях, не выпуская из своих рук. Вики внимательно слушала, не перебивая, отсчитывая оставшиеся минуты.       Большой пес, — навечно стал путеводным созвездием их душ.       На горизонте показалась искрившаяся золотом полоса рассвета. С придыханием Виктория глянула на Сириуса. Кивок. Нехотя встав на ноги, он помог ей подняться с места.       — Не грусти, — его голос сдавленный и печальный. — Я постараюсь исправить свои ошибки. Мне просто нужно время.       — Честно?       В глазах Виктории загорелась надежда. Сириус кивнул, губами прижавшись к ее лбу.       — Я тебя когда-нибудь обманывал?       Виктория призадумалась. Обычно, когда Сириус не хотел говорить, то предпочитал молчать. Но лгать? Нет, никогда.       — Отправляйся в постель. Переговорим завтра.       Потянув за дверную ручку входной двери, Виктория переступила порог.       — Омела.       Девушка улыбнулась, мысленно поблагодарив всеисцеляющее растение за подаренные мгновения и мать, зачаровавшую дверные проходы.       Утром Юфимия вплела в волосы дочери алые ленты, как делала это всегда, когда выдавалась возможность. Виктория мало что знала о магии лент — невероятно искусной стезе магии, но предполагала, что каким-то образом матушка заглянула в чертог ее мыслей.       — Я могу поцеловать тебя?       — Не спрашивай о таком. Тебе можно, Сириус.       Нежным касанием накрыв лицо Виктории ладонями, Сириус прильнул к ее губам. Они целовались медленно, чувственно, обнимая друг друга.       — Выспись.       — Постараюсь.       Сорвав белоснежный цветок над их головами, Сириус вложил его в раскрытую ладонь Виктории.       — Я сохраню его.       — Ты не похожа на человека, который бережно относится к памятным вещам, — потянув уголок губ в усмешке, парень провел пятерней по волосам.       — Ради тебя готова сделать исключение.       — Ну, раз ты идешь на такие жертвы ради меня, то…       — Что?       — Я пока не придумал, но что-то определенно соображу.       — Буду ждать, — она улыбнулась. — И тебя тоже.       Виктория отправилась в комнату, не обернувшись. Сириус тайно мечтал сорваться вслед за ней, прижать к стене и целовать. Целовать до беспамятства, покуда в груди не заноет от нехватки воздуха в легких.       «Обернись», — молча умолял Сириус.       Всего на мгновение Виктория замерла на лестнице, но не став оборачиваться, скрылась в темноте коридора верхнего этажа.       Сириус прокрутил алую ленту на запястье, в безмолвии оставшись на крыльце.       «Вся прелесть мечты в том, что в большинстве случаев она так и остается мечтой». — Припомнил он слова тетушки Друэллы.       Юфимия и Флимонт, крепко сжимая чашки с горячим какао, через окно в гостиной наблюдали за тем, как Сириус — близкий друг семьи, кутается в кожаную куртку, не желая прибегать к согревающим чарам.       — Джеймс говорил, что Сириус с Вик повздорили в сентябре. Причины никто не знает, — резюмировал Флимонт.       — У них на лицах все написано, милый.       — О чем ты?       Очаровательно улыбнувшись, Юфимия взглянула на мужа, пребывающего в замешательстве.       — Ты забыл о нашей бурной молодости? Как не стыдно, Флими, — шутливо протянула Юфимия, сжав плечо мужа. — Не смотри такими глазами, не то мне придется побеспокоиться о твоем здоровье.       — Какие гадости! Не может такого быть, не может!       Вспомнив себя в школьные годы, Флимонт Поттер с ужасом осознал, какие мысли могут посещать юного парнишку, испытывающего, возможно, не совсем дружеские чувства к его дочери. А уж когда он вспомнил чьим сыном является Сириус, то побледнел и напрочь позабыл о какао.       — Успокойся, не то всех перебудишь.       — Нет, Юфи, они совсем дети! Не может такого быть, — шептал мужчина с глазами в два блюдца.       — Мне показалось, успокойся. Я вспомнила о нашем знакомстве и нахлынули воспоминания.       — Честно?       — Разумеется, милый. Не накручивай себя, не нервничай.       Сумев утихомирить обеспокоенного мужа, Юфимия попросила его отправиться в их комнату, заверив, что она заварит новое какао и вернется. Совершив задуманное, миссис Поттер вышла на крыльцо, предложив Сириусу, при виде нее расплывшемся в улыбке, чашку горячего напитка и плед.       — Мерлина ради, воспользуйся чарами тепла, не то я не усну.       — А если до Министерства дойдет звоночек, что я пользуюсь магией вне Хогвартса?       — Обещаю, что вину возьму на себя.       По-доброму усмехнувшись, Сириус выудил волшебную палочку из заднего кармана джинс и наложил на себя согревающие чары, перестав дрожать.       — Спасибо за заботу, миссис Поттер.       — Прошу, зови меня Юфимия.       — Язык не поворачивается. Я вас слишком уважаю, миссис Поттер.       Юфимия улыбнулась и перед тем как уйти, с позволения юноши, дала совет:       — Когда-то давно мне пришлось рискнуть всем, чтобы взять Флимонта за руку и назвать своим мужем. И ты знаешь, столько лет прошло, а я ни разу не пожалела о содеянном. Скажу так: если тебе кто-то дорог, борись за этого кого-то. Что значит чужое мнение, страхи и сомнения, когда с лица улыбка не сходит?       Вглядываясь в лицо женщины, поистине красивой, Сириус поймал себя на мысли, что ей известно гораздо больше, чем Джеймсу, хвостиком увивающимся за сестрицей. И, как понять, много ли знает миссис Поттер?       — А если мой поступок, мой выбор, причинит боль другому дорогому мне человеку?       — Думаю, если ты дорог тому, за кого переживаешь, то, быть может, он поймет тебя и поддержит?       — Не знаю, — честно признался Сириус.       — А ты спроси. Уверена, многое прояснится. Долго не засиживайся, а то совсем не выспишься.       — В поезде отосплюсь. Миссис Поттер, спасибо вам. Вы лучшая.       Юфимия Поттер послала парнишке теплую улыбку, способную согреть в лютый мороз, и скрылась за дверью, вернувшись к супругу.       Некоторые время Сириус просидел на крыльце, глубоко задумавшись. К финальному решению он не пришел, однако не боялся рискнуть. До дна допив содержимое кружки, он вернулся в дом, примостившись на диване у камина.