Оскверненные

Милый, лги мне вновь, Шепчи ту ложь на кожу — оживи, верни вновь. Сплетаемся так, что уже не понять, где ты, где я, Глаза слепит, но знаю: наш безумный путь — адская езда. Адская езда.

Милая, скажи, почему любовь к тебе не грех? Ой, боль проходит, но не до конца, Не могу я долго быть вдали. Как выкинуть тебя из головы не знаю, Ты наш ад в рай превращаешь. Любить тебя — смертный грех, Но я его свершаю каждую ночь.

Милая, я не сдамся, Дай мне боль, но только ты моя отрава. Любишь не так, Но мне все равно, все равно. Я зависим, нужен кайф, ты мой наркотик.

Люблю, как трогаешь ты меня. Люблю, как манишь в свой плен. Я б вечно здесь оставался, До самого последнего вздоха. Я чувствую вкус твоей лжи, Что слетает с губ опять. Почему любовь к тебе не грех? Даже если это грех?

Chris Grey — WRONG

16 февраля, 1976       По возвращению в Хогвартс школьная жизнь закипела. Преподаватели задавали больше, имели высокие требования, и, в общем-то, нагнетали в связи со скорыми экзаменами. Даже самым ленивым студентам приходилось заглядывать в библиотеку, засиживаться до ночи за учебниками, ломая голову над задачками. Успеваемость Виктории Поттер толком не изменилась, хотя она в самом деле старалась сдержать данное слово профессору МакГонагалл.       Мародеры, как и обещали, помогали подруге: по несколько раз разжевывали пройденные темы лекций, гоняли по параграфам, устраивали устные тесты по пути в Большой зал. Приличное время также отнимал квиддич, из-за чего по возвращению с тренировок Виктория чувствовала себя хуже некуда. Лишнего часа на встречи с Катериной не оставалось. Ранее ей не доводилось ощущать себя до неприличия уставшей по сравнению с прошлыми годами. Пожалуй, уроки бабули Ирмины не выматывали ее так, как это делал Римус, всерьез отнесшийся к возложенной на него задаче — помочь Виктории сдать СОВ.       Из-за занятости у нее и Сириуса не оставалось времени на общение, что уж говорить о поцелуях. Однако, когда Джеймс вызывался проводить Лили на ночное дежурство, они вдоволь могли насладиться моментом. В такие вечера Питер и Римус корпевшие над конспектами, умело делали вид, будто бы разом потеряли слух и зрение. И все же иногда они подглядывали за парочкой, без злобы посмеиваясь.       В начале февраля, когда заданий по учебе прибавилось, и непройденные темы некоторых занятий были официально сданы, Виктория отдалилась от Сириуса, заявив, что не станет таскаться с ним по углам Хогвартса до тех пор, пока он не разберется в себе. Ее как и прежде тянуло к нему невероятной силой, но в этот раз она решила поставить свою гордость выше того, что он мог ей предложить — поцелуи украдкой вдали от посторонних глаз.

      «— Знай себе цену, Виктория. Иначе, кто станет ценить тебя, если ты сама вытираешь об себя ноги? Поверь, гораздо приятнее быть эгоисткой, нежели вечно понимающей и робкой». — Назубок заученные наставления леди Поттер Виктория повторяла каждый раз, стоя перед зеркалом.       Мало того, что плоды воспитания леди Поттер возымели значимость в мыслях Виктории, характер отца, передавшийся по наследству, закалил ее разумения относительно того, кто она есть и чего заслуживает. Прятки по замку за ручку с Сириусом Блэком, конечно, притягательны, но не стоили того, чтобы она забывала о себе. Он по-прежнему телился, разрываясь между клятвой, о которой не решался заговорить и собственными чувствами, в коих сомнений не было.       «— Дай мне время. Еще пару дней, и я все решу», — обещал Сириус, когда оставался наедине с Викторией.       «— Я не стану говорить с тобой до той поры, покуда ты не перестанешь затаскивать меня в пустые кабинеты, чтобы нас никто не увидел. Я могла бы подумать, что ты боишься реакции моего брата, но что-то мне подсказывает, что крыса зарыта глубже». — Ответствовала она надменно и всякий раз покидала его.       Неутихающая вереница слухов день за днем содрагали стены Хогвартса, разносилась из уст в уста. Сначала стало известно, будто до одури влюбленная Марлин МакКиннон вымаливала прощение у Сириуса Блэка на коленях, горько рыдая. Затем пронесся шепоток, словно бы Лили Эванс потеряла девственность на ночном дежурстве с Джеймсом Поттером, посреди коридора в Подземельях Слизерина. А совсем недавно, буквально с день назад, прошел слух, на этот раз коснувшийся Питера Петтигрю, который, если верить заядлым сплетницам, развлекался между парами с несколькими девушками разом.       Студенты, веря на слово и особо не стараясь докопаться до правды, насмехались над девушками, покамест Джеймс Поттер с верными друзьями не провернули очередную шалость, заполучив всеобщее внимание.       Марлин МакКиннон, целую неделю не высовывала носа из женских спален, ссылаясь на простуду. И как бы мадам Помфри не лечила бедняжку, симптомы возвращались. Лили Эванс оказалось посмелее. С значком старосты на кардигане, она гордо шагала по коридорам замка, активно принимала участие в дискуссиях на уроках, а когда оставалась одна долго горевала над подпорченной репутацией. Она винила Джеймса в том, что ограничивая ее свободу в передвижениях, он всюду следовал за ней хвостиком, из-за чего завистливые девчонки распустили слухи. Один лишь Питер Петтигрю не отрицал своего участия в оргии, как и не краснел прилюдно.

Флешбэк

2 февраля, 1976

      «— Сириус жених завидный. Он наследник, к тому же красавчик. Грех не оказаться в его постели. Может, повезет и женится.       — Было бы славно!       — Знаете, он такой нелюдимый. Вечно хмурый и даже грубый. Если раньше он всем улыбался, сейчас ни на кого не глядит. Как думаете, его кто-то приворожил?       — Уж не знаю. Мне кажется, это возрастное или он подыскивает для себя достойную партию! Хотела бы я стать его женушкой.       — Это вряд ли. Как я и сказала, он никого к себе не подпускает. Разве что эту невзрачную Поттер и ее рыжую подружку. Не удивлюсь, если она опрокинула любовное зелье над его кружкой.       — Не такая уж она и невзрачная. Оказывается, Вики нравится Майклу Нотту.       — Глупости! Он всего-то хочет затащить ее в постель, она ведь девственница! Хотя, я бы не удивилась, если бы она засветилась в инциденте с Питером. Сами знаете, в темных водах Черного озера водятся гриндилоу. Вот и Поттер такая же. А что до любовных зелий? Хм, у нее мозгов бы не хватило сварить даже простейшее».       По случайности оказавшись невольной свидетельницей разговора незнакомых девочек со старших курсов, Виктория Поттер сильно расстроилась от того, какие гадости о ней говорили за спиной.       В невесты Сириуса желали записаться многие чистокровные девицы, мечтая стать богатейшей леди Блэк. Они же о Виктории, как и о других девушках, говорили и распространяли гадости. Кто-то шептался, что мисс Поттер подарила свою невинность Сириусу, затем развлеклась с Майклом. Некоторые верили, будто она предалась греху со всеми Мародерами разом, ведь не зря близка с мальчишками и старшим братцем. Были и те, кто не верили слухам, но таких немногих можно было по пальцам одной руки пересчитать.       Покамест девушки тихо лили слезы в подушку, послужной список Мародеров ширился с каждым днем. Если верить слухам, разумеется. Друзья как могли успокаивали подруг, закрывали рты особо смелым сплетникам, пусть смешки продолжали сотрясать воздух за их спинами.       В субботу ранним утром Виктория Поттер покинула башню Гриффиндора, держа путь на седьмой этаж. Для всех она оставалась незримой от того, что была облачена в мантию невидимости. Без происшествий добравшись до всеми забытого кабинета, девушка вошла внутрь, спрятав мантию в школьную сумку — подарок бабули Ирмины на Рождество.       — Смотри-ка, пришла минута в минуту, — язвительно заметила Катерина.       — Я ведь пообещала не опаздывать.       — Итак, начнем с простого. Постарайся за короткое время левитировать чашку с блюдца на стол, а затем обратно на блюдце. Сделай это без палочки.       — Без палочки?       Катерина возвела глаза к потолку, с явным недовольством испустив череду вдохов.       — Не люблю повторять дважды. Да, без палочки. Не уж то ты думала, что мы будем только ритуалить? Ты хотела большего? Получай. И не смей мне перечить.       Смурная Виктория не стала возражать. Она засучила до локтей рукава, подвязала волосы лентой и встала недалеко от стола.       Катерина бедром прислонилась к письменному столу, который успешно трансфигурировала из деревянных щепок, — она смачно надкусила спелое яблоко, наблюдая над жалкими попытками Виктории. Минуты тянулись быстро. Мисс Поттер краснела от усилий, но перетащить чашку с блюдца так и не смогла, из-за чего злилась.       — Сконцентрируйся. Помни, что нельзя поддаваться эмоциям.       — А то я не знаю! — Вики фыркнула, мотнув головой.       — Я напомню тебе об этом еще миллион раз, если ты не начнешь меня слушать.       — Я слушаю тебя! — огрызнулась Вики и чашка на блюдце треснула. — Черт!       Многозначно хмыкнув, Катерина с сомнением оглядела Викторию, крестом сложив руки на груди. Как и всегда, ее форма с голубыми вставками сидела безупречно, и совсем неважно, что сегодняшний день являлся выходным.       — Ты слишком вспыльчива. Это может тебя погубить, чего бы мне не хотелось. — Пригладив белокурые косы, девушка элегантно опустилась на пол, хлопком подозвав подругу. Тяжело вздохнув, Вики села рядом, уместив голову на ее коленях. — Я не стану рвать тебе сердце расспросами о мистере Блэке. Без того ясно, что ты не можешь не думать о нем и это тебя отвлекает.       — Я стараюсь.       — Я знаю, Вики. — Катерина задумчиво поджала губы, недолго помолчав. — Признаться честно, я опасаюсь того, что темная магия может тебе навредить. Ты слишком эмоциональна, а это никогда к добру не приводит.       — И что мне делать? Стать ледяной глыбой?       — Вовсе нет. Не воспринимай все слишком буквально. Скажем так, тебе в короткие сроки следует обучиться искусству хладнокровия. В противном случае, наши уроки придется завершить. Я не стану рисковать тобой.       — Кэт, я взрослая девочка и могу нести за себя ответственность.       — Так докажи это.       Безмолвие накрыло комнату. Катерина долго размышляла перед тем, как открыть рот. Она не солгала, признавшись, что будущее близкой подруги тревожит ее.       — Я расскажу тебе давнюю историю моей семьи. Пообещай не перебивать. Все вопросы задашь позже. Мой род столь же древний и могущественный, как замершие озера на Севере, скрывающие пение мертвых. В шестнадцатом веке темное проклятье затронуло членов моей семьи, серьезно пострадавших. Настасья Преображенская — являлась младшей дочерью князя Вальгарда Преображеского. В день своей свадьбы она, к великому несчастью, овдовела. Настасья любила мужа столь неистово, отчего не смогла отпустить его и решилась на отчаянный шаг.       Катерина стыдливо смежила веки, молча порицая поступок далекой прабабки.       — Она хотела воскресить его, да? — одними губами прошептала Виктория.       — Столь темного заклинания, пропитанного скверной вообразить нельзя. То, что она сделала… нарушила баланс природы, за что поплатилась. Настасья не справилась. Выброс магии оказался невероятно силен, и впоследствии оставил отпечаток. Скверна проникла в ее душу, вытеснив все что, делало ее человеком. Сожженная Настасья пала, как говорят на Севере.       — Темная магия всегда оставляет след, — Вики приподнялась на локтях, обняв подругу за плечи.       Катерина прижалась к Виктории, опустив руки на ее плечи. За половину прошедшего года она более не вздрагивала от телесных прикосновений. Не то чтобы на Севере люди сторонились друг друга. Напротив, близкие контакты были допустимы с кровными родственниками и с теми, кому всегда рады за столом.       — Кровь каждого из присутствующих в тот день смешалась со скверной и пронеслась через поколения. Из-за проклятия моя мать скончалась сразу после родов. — Слезы высохли в уголках глаз, так и не скатившись по бледным щекам. — Как говорится, жизнь за жизнь. Если я решусь продолжить род, то не проживу и пяти минут с рождения ребенка. Обычно данная участь падает на первенцев, хотя иногда есть исключения. Мой отец третий ребенок своей матери, которая до его рождения похоронила двух сыновей. Если бы не проклятие, отец не стал бы князем. У моей бабули Изольды Преображенской был старший брат, чья жена и ребенок умерли в родах, а затем и он погиб в «Войне трех Княжеств». Так и получилось, что оставшийся в живых племянник унаследовал власть и трон дядюшки. Когда-нибудь я сменю отца, а после меня на престол взойдет первенец одной из моих сестер. Я — последняя в роду, первенец, на которого пало проклятье Сожженной Настасьи. Моих сестер оно обошло и обойдет их детей и правнуков. Как сказали старейшины Севера, взглянув на звезды в день моего рождения, — проклятие замкнется на мне. А ведь если бы я родилась второй… или третьей… если бы…       Слезы сожаления оросили лицо Виктории, не смевшей перебить Катерину. Она держалась гордо, уверенно, как и подобает будущей княгине Ледяного Дворца. Голос ее был тверд, как зимний лед, и суров, как морозы на Севере.       — Я сочувствую тебе, Кэти, — жалостливо протянула Виктория, утерев пролившиеся слезы.       — А вот жалость мне не нужна. Утри сопли, не то я превращу тебя в мышь.       — Как скажешь, княжна, — глухо рассмеявшись, Виктория закивала.       — Не вздумай где-нибудь брякнуть, не то шкуру спущу. — Катерина смягчилась. — Я рассказала тебе о тайне моего рода не для того, чтобы ты меня пожалела. Пусть поступок Настасьи Преображенской станет для тебя уроком. Не смей поддаваться эмоциям, когда колдуешь. Пообещай мне!       — Обещаю, Кэт, — прохрипела Вики.       С минуту не спуская сурового взгляд с подруги, Катерина порывисто обняла ее, крепче, чем стоило сжав в объятиях. Виктория не возражала. На ее памяти когда-то нелюдимая когтевранка впервые выказала теплоту своих чувств первой.       До позднего вечера болтая и колдуя, Виктория и Катерина расстались разве что к ужину, а затем снова вернулись в свою обитель, не заметив ревностного взгляда Лили Эванс. Староста Гриффиндора, много времени проводила с Джеймсом Поттером, но это не мешало ей ревновать лучшую подругу к Катерине Преображенской, которую она считала вероотступницей.       Когда пробил час отбоя подруги нехотя побрели к башням, обещая свидеться при первой возможности.       — Вильма.       Снова зловещий шепот, могильным холодком окутавший Викторию Поттер, когда она оказалась одна. На полотне спящий сэр Гамс тихо похрапывал.       — …Детки-малолетки, я вас всех изловлю. Лопайте конфетки, я чайком вас напою. Печь нагрею до упора… — напевая, полтергейст Пивз витал под потолком.       — Лимонный щербет, — торопливо пробубнила Вики пароль от гостиной.       — Кто здесь? — воскликнула Полная Дама на полотне.       — Это я, — вспомнив о мантии-невидимки, Виктория стянула ее с плеч. — Впустите, пожалуйста.       — Ты знатно припозднилась, девочка. Что ж, входи.

***

17 марта, 1976       К середине марта погода разгулялась, теплом накрыв территорию Хогвартса. Студенты смело проводили время между уроками на улице, наслаждаясь солнечными лучами, коих не хватало в зимнюю пору. Воды Черного озера не были пригодны для плаванья из-за низкой температуры, однако первые цветы распустились, радуя глаз.       Виктория расположилась на скамье во внутреннем дворике замка во время ужина, который благополучно пропустила. Становиться очередной темой для разговора сплетниц не хотелось. Не умирая от голода, она берегла силы на зачетное задание по зельварению. Как было задумано профессором Слизнортом, проект должен был длиться на протяжении месяца. Однако Виктория решила рискнуть, и написать объемное задание за ночь.       Ухмыльнувшись собственным мыслям, Виктория закинула ногу на ногу. Последний месяц она намеренно избегала общественные места, не желая сталкиваться с Сириусом, так и не отважившимся объясниться. Да и оказаться на месте Марлин МакКиннон, о которой чего только школьные сплетницы не сочинили, — Вики боялась.       Репутация в магическом мире играла не последнюю роль. Имея баснословные богатства, не каждый маг мог так просто отмыться от грязи, даже если носил фамилию Поттер или Блэк. И, как считали многие: раз уж кто-то пустил слух, значит, на то сыскался повод.       — Тебя не было на ужине, поэтому я решил приберечь воздушные плюшки. Вообще, это была идея Джеймса.       Рядом на скамью с Вики опустился Римус Люпин, явно пребывающий в подавленном настроении. Он чувствовал себя неважно из-за минувшего полнолуния. Боль во всем теле приносила мало удовольствия, однако парнишка пытался оставаться сильным, хотя бы в глазах друзей.       — Ты чудо! — Увидев лакомства на блюдце, Вики расплылась в милейшей улыбке. — Хочш?..       — Угощайся, — Римус вытащил пару сигарет из-за уха, которые любезно позаимствовал у Сириуса.       — Балуешься маггловскими штучками?       — Иногда.       Римус блаженно прикрыл уставшие глаза, выпустив густой дым изо рта. Пару сигарет после полнолуния стали дурной привычкой. И все же, здорово помогали справиться с болью и ненадолго отвлечься от тревожных мыслей.       — Отец недавно письмо совой отправил. Говорит, что я скатился по оценкам.       — Глупости какие! Кто и скатился, так это я. — Позабыв о сладком тесте, таявшем во рту, Виктория обняла друга за плечи. Он расслабился, грустно улыбнувшись. — Слушай, может, как раз из-за меня у тебя проблемы?       — Чушь!       — Нет-нет, ты послушай. Помогая мне, ты тратишь уйму времени.       — Мерлина ради, перестань! С оценками у меня все хорошо, и мне только в радость помочь тебе. — Римус затянулся. — Все дело в отце. Он хочет, чтобы я был его идеальным сыночком. Таким же гениальным, как он сам. А я не такой и никогда не буду тем, кем он хочет меня видеть!       Рябь лучей закатного солнца мелькала на горизонте, окрашивая воды Черного озера золотом. Теплый ветерок обдувал лица молодых людей, играя с их волосами.       — Римус, ты самый лучший. Талантливый, умный, честный, добрый и смелый. О таком сыне, как ты мечтает каждый родитель. Отец всегда ставит тебя в пример Джеймсу. Он, конечно, злится, но соглашается с каждым словом.       Римус хотел бы сказать, что меры воспитания Флимонта Поттера крайне не здоровые, но воздержался, решив, не совать нос в чужой дом со своим уставом.       — Приятно знать. Ешь, не отвлекайся.       Вики хихикнула, довольно быстро расправившись с воздушной плюшкой.       — Знаешь, Сириус сам не свой. Его тревожит твоя отстраненность.       Вики тяжело сглотнула, не имея желания заводить разговор о том, кто днем и ночью призраком витал в ее мыслях, реже во снах.       — Я не хочу таскаться с ним по безлюдным кабинетам, шарахаясь от малейшего шороха. Если он не хочет говорить о причине непонятной мне таинственности, то… То нечего мной пользоваться. Знает же, как я к нему отношусь, зараза такая.       Римус не сумел скрыть улыбку. Он считал несправедливостью то, что два любящих сердца сопротивляются очевидному — судьбе. Питер с ним был не согласен, а Джеймс все еще оставался в неведении. Иногда Римусу казалось, что друг всего-то не желает замечать долгих взглядов Виктории и Сириуса, но в большинстве случаев он придерживался мысли, будто друга по праву величают Сохатым. Олень оленем.       — Любить кого-то тяжко и почти всегда больно. Вот только без трудностей чувства не были бы столь чудесны. Я знаю, о чем говорю, поверь мне, Вик.       Виктория окинула друга изумленным взглядом.       Римус в ответ смущенно дернул плечами.       — Ты влюблен в Кэт? В мою Кэт?! О, Мерлин! Я не осуждаю! Скорее прикидываю, как обойти конкурента. — Виктория накрыла ладони друга, на тыльной стороне которых виднелись рубцы. — Римус, Кэтрин мне очень дорога.       — Вообще-то, она мне приглянулась до того, как ты с ней познакомилась.       — Грешная Моргана!       — Перестань, не зазывай тьму. Без того печально.       — Как скажешь, Ромео, — опустив подбородок на плечо Римуса, девушка улыбнулась. — Чего ты так смотришь? Лили заставила меня читать Шекспира. Не скажу, что понравилось, но я раз-другой всплакнула.       Римус рассмеялся.       Совсем немного поговорив о Катерине, Виктория сумела убедить друга в том, что пора бы ему с ней официально познакомиться. Тяжелый вздох парня сказал сам за себя.       — Я пытался. Так перенервничал, что оштрафовал ее на пять очков. Никогда не забуду ее взгляда. Она будто бы прокляла меня молча.       — Кэт и не такое может. Хочешь, я вас познакомлю?       — Нет, — Римус скривил губы. — Мне не нужна сваха, но за предложение спасибо. Я постараюсь как-нибудь своими силами. Может, совет у Питера спрошу.       — Только не у него, а то Кэт тебя точно проклянет. — Вики усмехнулась. — Будь собой, только не штрафуй ее.       — Заткнись! — Римус громко рассмеялся. С Викторией он почти всегда забывал о трудностях своего положения, а именно о том, что он сыночек выдающегося человека с большой буквы — Лайелля Люпина. — Скажу так, если Сириус тебе правда дорог, борись за него. Он зачастую сложный, сам себе на уме и тот еще упрямец! Но он настоящий. И ты действительно дорога ему, далеко не как подруга. Я это сразу заметил.       Виктория улыбнулась с благодарностью, читающейся во взгляде. Ей нужен был разговор по душам и дельный совет, пусть она и молчала. Римус никогда не был дураком и всегда думал, прежде чем сказать что либо, поэтому и советы у него выходили разумные. Не то, что у Питера, на уме у которого алкоголь и девочки в коротких юбках.       — Спасибо, — прохрипела Вики и, поднявшись на ноги вместе с другом, последовала к гостиной факультета. — Тебе стоит тоже прислушаться к своему совету. Я за вас болею, Римус.       — Хм, вероятно.       Перед глазами Римуса пронесся образ наикрасивейшей девушки, чей лик он лицезрел день за днем в Большом зале, в библиотеке и реже в коридорах. Ему как никогда было страшно подойти и заговорить.       В конце концов, как говорил Питер, кто не рискует, тот не танцует с гиппогрифом.       С утра пораньше следующего дня Виктория умчалась на холм близ Черного озера. Лесные цветы медленно раскрыли бутоны, нежась в рассветных золотых лучах. Расстелив ярко-красный плед на пеньке, Вики удобно устроилась с плетеной корзинкой под боком, которую прихватила у эльфов в кухне.       Ровно две недели Виктория подкармливала волкособа, который встретился ей как-то у кромки Запретного леса. В тот день она прогуляла трансфигурацию, и, как оказалось, не зря. Странно было только то, что Хагрид оставался в неведении о потерянном волкособе. В любом случае, он оказался умен и сообразителен.       Заметив знакомую морду, Вики приветливо улыбнулась. Тот гавкнул и завиляв хвостом, бросился к ней.       — Ты такой красавчик! У меня есть для тебя куриные ножки и картофельные лепешки.       Волкособ залез темной мордой в корзинку, рассмешив Викторию. Кутаясь в весеннее пальто, она гладила его по мягкой шерсти, закручивающейся кольцами. С полчаса девушка провела в тишине, носом уткнувшись в книгу, которую ей одолжила Катерина Преображенская.       Пес примостился рядом, опустив морду на колени Виктории. Он мирно сопел, изредка то ли фыркая, то ли издавая стоны. Вики умилялась, жалея, что в Хогвартсе нельзя держать собак.       — Эй, детка! — подошедший Майкл Нотт заслонил собой лучи солнца, тем самым разбудив волкособа поприветствовавшего его громким лаем. — Ты всерьез учишься в воскресенье?       — Таким тоном может сказать только тот, кому не нужно выходной тратить на уроки.       — Подловила. Знаешь, все дело в том, что я одарен природой. Во мне столько талантов, ты бы знала!       — Правда что ли? — Виктория усмехнулась.       — Честное слово! Могу тебе некоторые из них продемонстрировать. Например, я отлично пою, — Майкл принялся загибать пальцы. — О моем таланте в квиддич говорить не стоит, ты и так это знаешь.       — Вот здесь спорить не стану.       — Чтобы тебя заинтриговать, скажу: я прекрасный танцор. А знала бы так, как я отлично целуюсь.       — Тренировался на помидорах?       — Как ты угадала? — театрально удивившись, Майкл схватился за сердце. — Если серьезно, я верю, что хорошо целуюсь. Пока что никто не жаловался и в слезах не убегал. Я подсяду?       — Садись, конечно.       — Ох! — Майкл приблизился и сразу отпрянул.       Скалящийся волкособ чуть ли не с пеной у раскрытой пасти не подпускал Майкла к Вики. Девушка усмехнулась и, пригрозив «Черному» — как она его прозвала, — пальцем, заставила умолкнуть.       Черный фыркнул и обратно улегся рядом с Викторией, наблюдая за малейшим движением не понравившегося ему паренька.       — Ловко ты! — усмехнулся Майкл, с осторожностью встав подле Вики. Он с опаской поглядел на волкособа. — Не прочь составить мне компанию в Хогсмиде?       — Очередное свидание?       — Да. Мне хочется получше тебя узнать.       Майкл Нотт был до ужаса мил. Виктории совсем не хотелось отказываться от интересного предложения, а лгать тем более. Сириус все никак не покидал ее мысли. С ее стороны было бы крайне непозволительно дать шанс Майклу, когда ее сердце рвалось к другому.       — Может, в другой раз?       Майкл тяжело вздохнул, с достоинством приняв отказ Виктории.       — Что ж, — он нехотя поднялся на ноги. — Я в любом случае дождусь тебя, детка.       — А есть ли в этом смысл?       — Когда я смотрю на тебя, на ум приходит одно единственное слово — да.       Отсалютовав Вики двумя пальцами, парень побрел к замку, носками туфель пиная камушки, что встречались на пути.       Виктория покачала головой, проводив его долгим взглядом. Она чувствовала себя виноватой за то, что не могла дать шанс достойному парню.              Волкособ рядом заскулил, требуя ласки.       — Ух ты ж негодник!       Майкл скрылся и Виктория о нем позабыла, против воли гадая, где Сириус и чем он занят.

***

23 марта, 1976       За несколько дней до знаменательного события — своего дня рождения, близнецы Поттеры отправились в волшебную деревню Хогсмид в окружении друзей. Неугомонный смех сопровождал их от башни Гриффиндора вплоть до того момента, покуда они не решили разделиться. Сириус, Питер и Римус вместе с Лили заглянули в «Сладкое королевство». А вот Виктории пришлось потратить время на то, чтобы уговорить Джеймса составить ей компанию на встрече с леди Ирминой Поттер. Он долго отнекивался, приводя вполне разумные аргументы, почему ему не стоит видеться с бабулей. Когда Виктория напомнила о том, как братец неплохо поладил с ней в конце лета, он нехотя сдался.       Встреча была назначена на три часа дня в ресторанчике «У мистера Ларса», славившегося непревзойденными куриными ножками и пенистым пивом, отнюдь не сливочным.       Массивная дверь легко поддалась, впустив внутрь молодых людей. Просторное светлое помещение с порога обдало их волной жара и приятным запахом мясного рулета. Джеймс громко сглотнул, ощутив вкус зажаренного цыпленка на кончике языка. В уголках его рта собрались слюни. Затем и живот его призывно заурчал, словно бы оповестив хозяина о желании славно пообедать.       — Я займу столик!       Вики осмотрелась. Ресторан, выбранный леди Поттер, не был примечателен резной мебелью, униформой работников. Веяло от него простотой и домашним теплом.       — Мисс, желаете сделать заказ?       — Немного позже, сэр. Спасибо.       Привстав на носки туфель, Виктория осмотрелась, заострив взгляд на незнакомых ведьмах и колдунах. Прищурившись, она нашла братца и бабулю Ирмину, мигом двинувшись к ним.       Элегантная, в роскошном плаще, накинутом на плечи поверх не менее изумительного платья, леди Поттер время от времени припадала губами к мундштуку, выдыхая сигаретный дым. На ее длинных пальцах, спрятанными за кружевом перчаток, поблескивали перстни. Жесты, взгляды и ровная осанка прямо-таки кричали о высоком положении женщины, на вид которой нельзя было дать больше сорока лет.       — Виктория, — статная дама поднялась из-за стола, жестом призывно пригласив внучку в распростертые объятия.       — Леди, — сдержанно поприветствовала женщину Вики и широко улыбнулась, не сумев справиться с нахлынувшими эмоциями. — Я так тебе рада, ты бы знала!       — Вай-вай, какие страсти, — пробубнил Джеймс.             Ирмина приветливо кивнула, не придав значению выпад внука. От ее взора не укрылись искорки в глазах Вики, просиявшей от встречи.       — Вы похорошели.             Леди Поттер бегло оглядела повзрослевшего Джеймса, под ее взглядом важно расправившего плечи. За полгода он прилично прибавил в росте и в мышечной массе.       — Я сказочный красавец!       — Джим, — протянула Вики, осадив брата.       Ирмина Поттер заметно поджала губы, не одобрив потрепанные маггловские джинсы внука, который летом клялся, будто заносит их до дыр.       Джеймс закатил глаза. Согласно его скромному мнению, он был не обязан соответствовать идеалам вечно недовольной бабули, которой дай волю и она найдет изъян там, где его априори быть не может.       — Ирма, — Джеймс натянуто улыбнулся, оставив сухой поцелуй на протянутой ладони ведьмы. — Мерлин знает, насколько мне радостно быть здесь.       — Верю на слово, дорогуша. Я сделала заказ на свой вкус, надеюсь, вам понравится.       — Я в этом не сомневаюсь. В конце концов, все должно быть так, как хочет великая леди Поттер.       — Всегда бы ты был таким обходительным, цены бы тебе не было.       Сделав вид, будто перепалка между бабулей и братцем осталась незамеченной, Виктория опустилась на стул.       — Это еще надо заслужить!       — Перестань, — Виктория пнула брата в голень под столом и весь его пыл мигом сник.       — Ладно, как скажешь.       Леди Поттер пустилась в разговор с Викторией, позабыв о Джеймсе, скептическим взглядом поглядевшим на бабулю, на лице которой красовалась ласковая улыбка. Все от того, что внучка была рядом, внимала ее сладким речам.       «Должно быть, это ее первая искренняя улыбка за весь день, а то и за месяц», — предположил Джеймс. — «Мать как сын. Оба людоеды».       Вскоре принесли заказ. В самом деле у леди Поттер оказался действительно изысканный вкус во всем, чего она только касалась. Будь то дорогие ткани, обед в неприметном ресторанчике или драгоценные камни у скупого ювелира.       Голодный Джеймс быстро покончил с жаркое, во многом потому, что ему не терпелось вернуться к Мародерам. Подперев ладонью щеку, он фыркнул, не испытав ничего кроме скуки. В ресторане «У мистера Ларса» он чувствовал себя лишним.       — Вик, — дернув сестру за кончик косы, Джеймс с надеждой посмотрел на нее.       — Ты можешь идти, — тихо пробормотала девушка, когда леди Поттер скрылась в дамской комнате. — Ты и так много сделал, Джим. Думаю, твой лимит вежливости на сегодня исчерпан.       — Отпустишь меня и не расстроишься?       — У меня не получается долго на тебя злиться.       — Да, у меня тоже. Все потому что мы особенные близнецы.       — Святой Мерлин, только не говори, что опять где-то об этом вычитал.       Оставив поцелуй на щеке сестры, Джеймс заторопился, накинув пальто и шарф. Широко улыбаясь, он был готов бежать без оглядки, лишь бы не иметь дел с леди Поттер.       — Ты лучшая, малышка Вик!       — А то я не знаю, — Виктория дернула плечами, опустив голову.       — Что не так? Где твоя улыбка?       Виктория тряхнула головой, заставив длинные локоны плясать лишь им известный танец.       Джеймс нахмурился.       — Просто весенняя хандра.       — Тогда, — заговорщически протянул Джеймс. — Беги сразу на наше место, как только старая карга тебя отпустит! Я… Мы будем ждать тебя, Вик. И эй, у нас скоро великий праздник!       — До встречи! — Виктория возвела глаза к потолку.       Со звоном колокольчика Джеймс скрылся за дверью, покинув уютный ресторан.       — Так о чем ты хотела поговорить, Виктория? — задала вопрос вернувшаяся Ирмина, сконцентрировав внимание на внучке, коей явно было не по себе. — Говори, не томи.       — Знаешь, мне не с кем поделиться… Отец, наверное, не поймет, а мама… — она помедлила, опасаясь того, что бабуля посчитает ее увлечения грешными. — В общем, мне нравится…       — Темная магия.       — Как ты узнала? — Вики неуверенно ссутулила плечи, бегло кивнув. Она до конца понять не могла: Ирмина гуляет в ее голове или же отличается проницательностью?       — Это вполне предсказуемо, — отпив из бокала терпкое вино Ирмина продолжила. — Твой отец об этом осведомлен, я права? И все же он считает, будто ты оставила страсти позади к тому, что запрещено законом. Не удивительно, Виктория.       — Почему ты относишься к этому так спокойно?       — Рано или поздно, женщины нашего рода обращаются к черной магии. Ты особенная, Виктория. Я поняла это сразу, как только увидела тебя в колыбели. В младенчестве ты уже колдовала. — Восхищенная улыбка Ирмины быстро сникла. — Разумеется, твой отец не был этому рад. Он запечатал часть твоей магии в артефакте, который выпросил у Блэка. Чертов мальчишка!       — Я не понимаю. — Вики нахмурилась. Гнев мигом дал о себе знать, забурлив, будто лава в жерле вулкана. Она сжала кулаки, отчего Ирмина резко одернула руку, чувствуя исходящий от внучки жар. — А Джеймс?       Ирмина покачала головой, не говоря ни слова. Она злилась на младшего сына долгие годы, и эта злоба так никуда и не исчезла. И была она обоюдна.       — Расскажи, прошу.       — Джеймс, как и твой отец, пустой, — леди Поттер ядовито рассмеялась. — Мужчины в нашем роду не имеют силы, свойственной женщинам. Все дело в том, Виктория, что лишь женщина совершенна. Не смотри на меня так, я люблю мужчин и уважаю некоторых из них. Они действительно могут быть полезны в определенных обстоятельствах, — туманно пояснила ведьма, представив лицо очередного любовника.       — Давай без подробностей, — Вики поперхнулась чаем.       — Продолжим, итак, женщины — прародительницы, и потому их магия куда мощнее. Ты не исключение, Виктория.       Девушка призадумалась, пропустив мимо ушей историю рода Поттер, чего делать не следовало. В данное мгновение она напрочь позабыла о Сириусе и Джеймсе. Ее интересовал артефакт, в котором была заточена часть ее магии, большая часть, — если верить Ирмине Поттер.       — …Они важны. В дневниках предков имеются знания, принадлежащие нашему роду…       Вики впервые посмотрела на бабушку внимательно, словно бы не своими глазами. Она заметила, что на ее гладком лице нет ни одной морщины, а волосах седины. Это казалось странным, ведь в сравнении с Юфимией, по-прежнему красивой женщиной в рассвете сил, Ирмина явно выигрывала. При желании она могла составить высокую конкуренцию молоденьким ведьмочкам. Виктория не жаловалась на проблемы со зрением, и видела, какими взглядами мужчины и женщины провожали ее бабушку, которой вот-вот близился седьмой десяток.       — Ирма, — оборвала ее Вики. — Со мной произойдет тоже самое, что произошло с Феридой? Папа говорил, что его дядька Фредерик провел некое посвящение, или тенеплетение… и это ее погубило. Я не хочу погибать молодой.       — Твой отец старый болван! — рявкнула женщина, не заботясь о косых взглядах посетителей. — Он ничего не смыслил в магии тогда и не смыслит до сих пор. Всю свою молодость посвятил дурацким изобретениям, позабыв про семью и долг перед ней. Ферида не справилась… Она оступилась, доверилась не тому человеку. Моя девочка не была сильна… Другое дело ты, Виктория. Подобное тебя не коснется.       — Сложно поверить, — у Виктория закралась мысль, будто Ирмина приукрасила ее значимость.       — Не сомневайся! Я клянусь тебе, что никто не принудит тебя сделать то, что может обернуться против тебя. Я не позволю навредить тебе, раз уж твой папенька снова позабыл о долге перед детьми. Сначала Фредерику придется справиться со мной, прежде чем добраться до тебя.       — Он опасен? — Вики сглотнула.       Ирмина взяла паузу. Ее дальний родственник Фредерик Поттер был еще тем подлецом, о чем знал каждый чистокровный маг. И как знал, так и боялся.       — Душегуб, — прошептала женщина одними губами.       Виктория долго молчала, сжимая ладони бабушки. Она чувствовала от нее силу, теплом оседающую на кожу. Мысли о всех бедах и тревожных снах улетучились в одно мгновение. Словно бы их никогда не было.       «Должно быть, Ирмина умеет манипулировать чужим настроением», — от данной мысли Вики сделалось не по себе.              — Ты поможешь мне вернуть мою магию?       «Если Ирма не согласится, то я все сделаю, но свое верну. Может, от ее отсутствия я такая глупая? Трансфигурация не поддается, еще и зелья у Слизнорта на лекциях еле варятся!».       — Я всегда на твоей стороне, Виктория.       Вики порывисто обняла бабулю, вогнав ее в краску.       За долгие годы Ирмина Поттер отвыкла от каких-либо телесных нежностей в отношениях с семьей. Объятия внучки были ей приятны. Сомкнув руки на узкой спине Вики, она заверила ее в том, что ей никто не сможет навредить.       — А ты не знаешь, почему отец забрал мою магию? На это должна быть причина.       Ирмина Поттер изменилась в лице, чудом совладав с эмоциями. Слишком много тайн было спрятано за фамилией Поттер, которые Виктории предстояло разгадать в одиночку.       — Вероятно, да.       — Ты не расскажешь?       — Это не моя тайна. Раз уж твои родители решились на то, что идет в разрез с законами природы, то тебе следует узнать подробности их решения лично. Хотя я сильно сомневаюсь в том, что Флимонт станет отвечать на твои вопросы.       — А мама?       Усмешка исказила тонкие губы Ирмины. Много лет прошло со дня свадьбы Флимонта и Юфимии, а невестку она так и не полюбила, сколько бы раз та не пыталась наладить отношения.       — Твоя мать хорошая женщина, как неприятно говорить об этом вслух, однако она поступит так, как велит муж.

***

27 марта, 1976       Плечом привалившись к каменной стене Астрономической башни, Виктория Поттер лениво припала губами к пластиковому стаканчику, попивая вишневую содовую. Она наблюдала за студентами, приглашенными на празднование ее и Джеймса дня рождения. В отличии от сестрицы, он был рад повеселиться, так сказать, оттянуться от души перед неминуемыми экзаменами.       Как и всегда алкоголь лился рекой, хмельной дымкой обволакивая разум веселившихся студентов. Любимый домовыми эльфами, Питер Петтигрю позаботился о закусках, и с его подачи в начале вечера Лили и Алиса вынесли огромный шоколадный торт, на котором красовалась кривая надпись: «С днем Поттеров!». Под веселую песенку Виктория и Джеймс задули свечи.       И, если Джеймс пустился в пляс с Лили, то Виктория хмурая и задумчивая, притаилась в тени от посторонних глаз, размышляя о минувшем разговоре с Ирминой. Не сказать, что он ее обрадовал, но и не расстроил от того, что нежданно негаданно появилась цель — вернуть утраченное. Не зная, какими помыслами были ведомы родители, Виктория не спешила их осудить, как и не торопилась поделиться секретом с братом.       Отношения родителей с Джеймсом наладились. Хоть он по-прежнему отрицал их значимость в своей жизни, считая себя самостоятельным и взрослым, — все же нуждался в любви отца и матери. Этим же утром брат с сестрой, получившие совинной почтой подарки от родителей, расплылись в улыбках, не пытаясь для виду притупить эмоции. Флимонт подарил новые метлы. Юфимия отправила сыну свежие выпуски маггловских комиксов, от которых он фанател до того, как отправися в Хогвартс, а дочери новое платье и пластинку «The Beatles».       — Добрый вечер, Виктория.       Вздрогнув от неожиданности, девушка обернулась. Перед ней стоял Майкл Нотт, одетый с иголочки. С обворожительной улыбкой, он не сводил с нее взгляда, засмущавшейся, но не растерявшейся.       — Не думала, что ты придешь.       Поприветствовав парня поцелуем в щеку, Вики кокетливо заправила темный локон за ухо.       — Не скрою, твои друзья не хотели меня впускать. Но мне повезло, я знаю кодовое слово, — Майкл прошептал на ухо Вики, — бутылка огневиски.       Рассмеявшись, Виктория позабыла о встрече с бабулей Ирминой, об очередных неудачах в учебе и о совершенно непонятных отношениях с Сириусом, на протяжении целого вечера не сводившего с нее взгляда. Она смотрела на него в ответ, не решаясь подойти или подозвать. За пролетевшие месяцы им не удалось толком переговорить, а вот целовались они ни один раз.       — У тебя красивый смех. — Майкл одним духом ополонил стаканчик огневиски, набравшись смелости. — Виктория, ты мне нравишься. По-настоящему нравишься.       — Ох, Майкл…       — Я знаю, что наши отцы друг друга недолюбливают, не уважают, невзирая на совместное прошлое, но меня это ни капли не смущает. Не страшит твой брат и его друзья. Если ты чувствуешь хоть вполовину то же, что и я, прошу, дай мне знать.       Растерявшись, Виктория приоткрыла рот, взглядом бегая по лицу Майкла. Казалось, невидимая взору рука сжала горло, лишив возможности вымолвить хоть словечко.       — Не торопись с ответом, я готов ждать. — Вложив небольшую коробочку, перевязанную лентой, в ладонь девушки, Майкл отступил. — С днем рождения.       Он ушел быстро, не растеряв достоинства.       Боясь пошевелиться, Виктория глядела вслед удаляющемуся Майклу Нотту, не пожелавшему остаться на празднике жизни, где ему не были рады.       Майкл ошеломил ее, выбил почву из-под ног и оставил в растерянных чувствах. Несомненно, по всем канонам он идеальная партия — милый парень, имеющий не только нежные чувства к Виктории, но и уважение, что важно в отношениях. И все же, сколько бы времени они не провели вместе, она так и не смогла разглядеть в нем кого-то кроме друга.       Переминаясь с ноги на ногу, Виктория дышала глубоко. Ее бросило в жар, руки подрагивали. Обернувшись, она взглядом зацепилась за бледное лицо Сириуса. Он кивнул, словно бы спрашивая все ли хорошо. Она покачала головой. «Этой ночью я дам тебе все. В темноте, я так много хочу сделать.       Флер приятной мелодии едва ли заглушал голоса ребят. Они танцевали, выкрикивали тосты, чествуя Джеймс и его сестрицу, видно которой не было.       — …Он самый лучший! Если бы не он, меня бы не было в команде, — преисполнившись чувствами, Джек Грант расцеловал Джеймса в щеки, едва не слезу пустив. Он знатно перебрал с выпивкой. — Пусть Святой Мерлин хранит тебя долгие годы!       — А то! Нам нужен Кубок школы!.. — поддал жару Тейлор Ройс.       Сириус Блэк залпом осушил стакан с крепким огневиски. Пытаясь не утерять из виду Викторию, он не сводил с нее взгляда, нырнув в толпу. За короткий миг он добрался до нее, игнорируя тех девушек, которые пытались пригласить его на танец.       — Что случилось? Он тебя расстроил. Черт, я его уничтожу!       Виктория покачала головой, не сумев разомкнуть губ, сложившихся в тонкую линию. На ее глазах блестела пелена слез, не успевшая пролиться влагой по щекам.       — Нет. Он признался в чувствах, — закусив большой палец правой руки, Виктория потупила взор в долу.       Сириусу казалось, словно весь груз бренного мира, свалился на его плечи. Во рту пересохло, руки и ноги онемели, словно бы мышцы атрофировались. Как бы он себя не любил, как бы не был в себе уверен, в глубине души понимал, что для Виктории Майкл действительно лучший вариант просто потому, что он не испугался, да и тайн от нее не имеет.       — А ты? — страшась услышать ответ, Сириус закусил изнутри щеку. И этой ночью я положу мир к твоим ногам. Потому что, девочка, я был создан для тебя, а ты — для меня.       Разозлившись, Виктория крепко сжала пластиковый стакан, из-за чего содовая подошла к кромке и разлившись, полилась по пальцам.       — Ты издеваешься?! — от злости на лице Виктории проступили красные пятна. — Считаешь меня дешевкой?       — Нет, — поспешил ответить Сириус, ладонями накрыв плечи Виктории. Ее кожа пылала жаром. — Боюсь, что я не фаворе.       С читаемым во взгляде разочарованием, Виктория скинула руки Сириуса, вознамерившись покинуть его и Астрономическую башню. Он успел поймать ее за запястье, не дав уйти.       — Ты придурок, Блэк. Я только и думаю о тебе, а ты считаешь, что я могла ответить Майклу взаимностью, — голос ее источал печаль. — Я устала.       — Я столько раз обижал тебя, Виктория. Ты в праве наказать меня. — Опустив подбородок на плечо девушки, Сириус обнял ее со спины. В его объятиях она расслабилась, обмякла, задышав полной грудью. — Должен признать, каждый день вдали от тебя — пытка. Не думал, что скажу это вслух, но, как есть. Я был создан, чтобы любить тебя, малышка, а ты была создана, чтобы любить меня.       — Он попросил подумать. Наверное, потому что я не смогла ответить. Сил не хватило.       Сириус усмехнулся, припомнив, сколько раз он набирался силами, чтобы исправить ошибки, совершенные в прошлом. Он не смел осуждать Викторию, однако сердце билось неистово при мысли, что он может потерять ее.       — Дай мне время.       — Снова просишь подождать, — язвительный смешок слетел с губ Виктории, искривленных в усмешке. — Скоро закончится учебный год. Три месяца прошло, не считая тех, которые мы провели порознь по твоей вине.       — Я знаю.       — Что толку от того, что ты знаешь? Даже сейчас ты обнимаешь меня украдкой, чтобы никто не видел. А если и увидят, то не страшно, на утро-то все равно не вспомнят. Мы потанцевать не можем. О чем ты говоришь?       — Что ж, вы согласитесь подарить мне танец, мисс Поттер?       Сириус галантно поклонился, протянув изумленной Виктории руку. Она без сомнения вложила свою ладонь в его, уверенно кивнув. Он повел ее в центр танцплощадки, минуя пьяных студентов, их не заметивших. Разве что девочки шептались.       Они медленно кружились в танце, жавшись друг к другу, губами неторопливо скользили по губам. Алая лента рубином сияла на запястье Сириуса, который разное нашептывал на ухо Виктории. Она улыбалась, порой закатывая глаза. Потому что, девочка, ты была создана для меня, а я — для тебя.       — Давай сбежим отсюда? — предложил Сириус, замерев, но не разомкнув рук на талии Виктории.       — Боишься, что нас увидят? Поздно, мы навели шуму.       Сириус Блэк стойко выдержал тяжелый взгляд Джеймса Поттера, пребывающего в бешенстве от того, что пазл наконец сложился в его голове в единую картину. Неспроста столько времени сестрица и лучший друг бегали друг от друга. А затем общались, словно всем показалось, что меж ними царила холодность.       — Нет, не боюсь.       Сириус уверенно повел Викторию прочь из Астрономической башни, чувствуя на себе гневный взгляд лучшего друга.       — Предатель, — прошептал Джеймс одними губами, махом осушив стакан с выпивкой. Я был создан, чтобы любить тебя, малышка, а ты была создана, чтобы любить меня. Я могу дать тебе все, малышка, а ты способна дать мне все?       Минуя лестничные пролеты, длинные гобелены, украшавшие темные коридоры замка и высокие пороги, Виктория и Сириус спешили уединиться, чтобы поговорить, украсть парочку поцелуев.       Оказавшись на первом этаже в кабинете трансфигурации, Сириус притворил дверь, прислонившись к ней спиной. Наблюдая за девушкой, проведшей пальцами по парте, он улыбался. Отступать было поздно — Джеймс все понял, а если нет, то догадался. Да и сил не было, чтобы отступиться от Виктории, покинуть ее.       Проклиная себя, Сириус настиг ее у преподавательского стола, ладонями нежно проведя по ее талии, спине, плечам, шее и губам. Она не сопротивлялась, млея от его ласк, невидимыми ожогами оседающими на ее коже.       Сириус подхватил Викторию под бедра, обвившую ногами его торс, на пару мгновений прижал к груди, а затем осторожно усадил на стол. Они целовались, не выпуская друг друга из объятий. Она, как и в прошлом году, хотела намного больше пылких поцелуев. А он не спешил и не позволял себе ничего, за что поутру было бы стыдно.       — Виктория… — глухой стон слетел с приоткрывшихся губ, когда девушка поцелуями осыпала его шею, ладонями пробравшись под рубашку.       Стопка бумаг Минервы МакГонагалл веером рассыпалась по полу.       До рассвета Виктория была согрета в кольце теплых рук Сириуса, сидевшего на полу за ее спиной. Он играл с локонами ее волос, а она рассказывала о том, как хороша Катерина Преображенская, и как он ошибается на счет Лили Эванс, пусть и вздорной, но верной подруги. Не возражая, он лишь изредка посмеивался.       — С днем рождения, Виктория.       Передав девушке деревянную шкатулку, инкрустированную серебряными вставками по углам, Сириус затаил дыхание, не в силах предугадать ее реакцию.       — Гоблинская работа, — резюмировала Виктория, отвязав алую ленту. Внутри шкатулки находилось зеркальце небывалой красоты, на тыльной стороне которого имелась надпись: «Caramel». — Ох… Должно быть, ты отвалил приличное состояние.       — Тебе нравится?       — Еще бы! Такая красотища не может не радовать глаз, но…       — Но? — насторожено повторил Сириус.       — Ты мне нравишься намного больше, Блэк.       Опустив плечи, он расплылся в улыбке победителя, носом поведя по девичьей шее, хихикнувшей.       — Ты мне тоже, Виктория.       Когда первые лучи солнца коснулись закрытых ставней, Сириус проводил Викторию до башни Гриффиндора, а сам отправился в Хогсмид на встречу с отцом. По его лицу точно было ясно, что встречи он не рад, а то и опасался.       Полная Дама долго не хотела впускать Викторию, потому что несколькими часами раннее гриффиндорцы скопом вбежали в гостиную. И как знать, кто настоящий гриффиндорец, а кто подкидыш.       Когда Вики припомнила несколько последних паролей, Полная Дама смилостивилась и со свистом зевнув, впустила ее в теплое помещение, залитое солнечным светом. Глядя себе под ноги, она улыбалась, держа путь в женские спальни.       — Явилась?       В кресле, подлокотники которого были испачканы из-за пролитого пива, восседал Джеймс Поттер. Хмурый, непривычно серьезный, он смотрел на сестру открыто, с некой враждебностью, отчего ей сделалось неуютно.       — Я думала все спят.       — Так и есть. Но вы с Сириусом, видно, исключение. Не так ли?       Уже то, что Джеймс назвал Сириуса по имени, а не «Бродягой», как всякий раз, здорово смутило девушку, обхватившую себя руками за плечи. Если часом раньше ей было жарко в коротком алом платье, подаренном матерью, то сейчас ее словно бы окатило холодной водой. Она дрожала, чувствуя, как ноги сводит судорогой.              — Ты чего, Джим?       Молнии заискрились в потемневших от гнева глазах Джеймса Поттера, подорвавшегося с места. Вики не отступила, зная, что брат не причинит ей зла.       — Лучше скажи, что это между вами? То ты с ним не общаешься, нас избегаешь, а затем танцуешь. Причем не впервой! И ладно бы, я мог бы подумать, что это девичьи заскоки, но нет… — Джеймс сжал пальцы на подбородке сестры, силясь заглянуть в ее душу через глаза, в поисках потаенных мыслей. — Ты что влюбилась?       с Виктории сошло семь потов прежде, чем прийдя в себя, она открыла рот. Точно рыба, не смевшая молвить человеческим языком.       — Отпусти меня! — грубо отведя руку брата от своего лица, Виктория нервно перекинула волосы на грудь. — Даже если и так, что с того?       Джеймс побледнел. Выпрямившись, он завел руки за спину, ногтями до боли впившись в кожу ладоней. Против воли его губы искривились.       Долгие годы он считал Сириуса Блэка лучшим другом, которому доверял безгранично. Он делился с ним всеми тайными, фантазиями и тем, о чем не мог рассказать сестре, ведь она девушка. Не самый прозорливый из компании друзей, он поздно заметил, как мальчишки заглядываются на Викторию, шепчутся о ней в мужских туалетах.       Смежив веки, Джеймс вспомнил, как перебрал с выпивкой на прошлом дне рождении, ранним утром оказавшись в уборной.

Флешбэк

28 марта, 1975

      «Он сидел на коленях перед унитазом, опорожняя желудок. Помнил, как дверь скрипнула, и, по его подсчетам, вошли трое парней. Их голосов он узнать не сумел от того, что голова шла кругом от боли.        — Сестра Поттера похорошела.       — Ну, не знаю. Она не в моем вкусе, но я был бы не прочь с ней развлечься. Что-то есть в ней цепляющее. Может, длина ее юбок? Ножки у нее что надо. Сам Мерлин велел примоститься между ними, хорошенько…       Раздались гнусные смешки.       Джеймс порывался подняться и проучить наглецов, но сил его хватило на то, чтобы открыть рот. Желудок сжался камнем. Тошнота подкатила к горлу.       — И задница отличная! Я как-то порывался ее шлепнуть, но она такая шустрая. Моргнешь и исчезла.       — Это точно. Думаю, у этих Поттеров есть какие-то артефакты. Их папаша вроде изобретатель. Может, что и подкинул им…».       От воспоминаний о подонках Джеймсу стало мерзко на душе. Противно от того, что противоположный пол видит в его сестре объект желания, а не личность. Не милую девушку, хорошего верного друга.       Джеймс видел, как тот же Гидеон Пруэтт пускает слюни, когда Вики проходит мимо, как Майкл Нотт, вертит головой, не боясь свернуть шею. И Сириус Блэк — лучший друг… Черт знает, что между ними было. Джеймс не знал.       — Я запрещаю вам оставаться наедине. Забудь о нем. Он не для тебя.       Решительной походкой Джеймс двинулся к мужским спальням, переполненный сомнениями и не утихающей злобой. Подумать только, сестра и лучший друг водили его за нос, черт знает, сколько времени, обжимаясь друг с другом по углам. Как знать, что они успели натворить.       — Это не тебе решать!       Слова Виктории ударили не столько в спину Джеймса, замершего на ступенях, сколько задели сердце. Прошли сквозь него. Совсем недавно она пробиралась в его комнату, боясь кошмаров, а ныне стояла гордо, обороняясь.       Джеймсу почудилось, будто доверие меж ними сгинуло.       — Я твой брат! И я несу за тебя ответственность. За твою честь, если ты ее еще не растеряла, променяв на сладкие речи Сириуса. Он умеет присесть на уши.       Обомлев от услышанного, Виктория пошатнулась. Уязвимая, она села на краешек дивана, передернув плечами.       — Зачем ты так говоришь?       — Потому что знаю его! А ты нет. Он дал мне клятву, что поможет мне отвадить от тебя тех, кто мыслит гнусно. Знаешь, сколько парней, улыбающихся в коридорах, мечтают залезть тебе под юбку.       — Джеймс? — слезно прошептала Вики. — Зачем ты такое говоришь?       — Потому что это правда! Всякий раз, когда я прошу тебя быть осторожной, не шляться по ночам в одиночку, ты смеешься мне в лицо. Думаешь, если Римус и Питер считают тебя подругой, едва не сестрой, другие думают также? Считаешь, что Гидеон лелеет к тебе нежные чувства, мечтая бабочек ловить на лугу? Ты ошибаешься. Когда ты поймешь, что милых добрых парней не бывает, возможно, будет поздно.       — Но Сириус… Он не такой. Он ведь твой друг, ты знаешь его лучше всех.       Молчание накрыло гостиную куполом. Виктория и Джеймс упрямо глядели друг на друга. Она со слезами на глазах, он с непоколебимой решительностью.       — Как раз это останавливает меня от того, чтобы начистить ему рыло. А он заслужил.       — Он мне нравится. Правда нравится. — призналась Виктория, сдерживая слезы. — Я не мешаю твоим отношениям с Лили. Так почему же ты берешь с других клятвы, не спросив моего мнения?       Джеймс опустился перед сестрой на колени, накрыв ее подрагивающие ладони своими. Слезы покатились по ее щекам. Пожалуй, он был один из немногих, с кем Вики не стеснялась показать эмоций.       — Потому что я забочусь о тебе. Оберегаю, как умею. — Он не хотел ворошить прошлое, но все же заговорил. Голос его был складным, проникновенным. — Считаешь, что я пример для подражания? До того, как по-настоящему сойтись с Лили, я не отказывал себе в прелестях популярности. Я игрок в квиддич, у всех на слуху, а впридачу хорош собой, при деньгах. Думаешь, девочки оставляли в моих карманах валентинки? А может, они караулили меня в раздевалках ради автографа? Или звали в гости, чтобы поболтать за кружечкой чая? Открой глаза, Виктория. Лишь от того, что я уважаю Лили, питаю к ней чувства, я веду себя с ней уважительно. Во всяком случае стараюсь. На счет других парней я не могу быть уверен. Да и как быть, если я был таким же уродом, как они сейчас?       Виктория затаила дыхание, не осмелившись перебить речь брата. Она видела по его лицу, как он раскаивался в том, что не поступал достойно с девушками, даже с такими, как Марлин, которые не уважали себя.       — Бродяга один из лучших людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни. Он прекрасный друг и человек, но как парень для отношений худший вариант. Поверь, я знаю о чем говорю! Мы с ним как братья. Я не хочу, чтобы ты оказалась на месте Марлин, или среди числа тех девчонок, что бегают за ним. От слухов не отмоешься, Виктория, сама знаешь. А теперь подумай, что будет с тобой, если репутация окажется подпорченной? Никакие связи не отмоют грязи, так что не рассчитывай на помощь нашей бабки. И еще его семья…       — Ты не прав. Сириус со мной так не поступит, он другой.       — Поэтому он так легко поклялся, что не коснется тебя, не позволит уродам ошиваться вокруг тебя. А когда пришло время сдержать клятву, что он сделал? Увел тебя подальше от моих глаз. Я не хочу знать, что было между вами.       — Ничего, что могло бы тебя расстроить, — промолвила Виктория. Пролитые слезы на ее щеках высохли.       Джеймс с облегчением выдохнул. Хоть здесь друг не разочаровал.       — Кажется, я начинаю понимать… Сириус неравнодушен к тебе, как и ты к нему. Но, как показала практика, он не оставит после себя ничего, кроме истерзанной в клочья души и сердца. Ты не будешь единственной, Вик, лишь одной из многих. Не становись второй Марлин. Если между вами в самом деле нечто большее, чем сиюминутное увлечение, то отложите свои чувства на потом. Хотя бы окончите Хогвартс, тогда и поговорим.       — Лили ты тоже подождешь, а она тебя? — едко бросила Вики, скинув руки брата со своих.       — Если бы она попросила…       — То что? Пошел бы развлекаться?       — Следи за языком, Виктория, — Джеймс нахмурился. — Не совершай ошибок. Не разменивай себя на тех, кто тебя недостоин.       — А кто меня достоин?       Джеймс долго думал, не находя подходящего ответа. А затем его осенило, и он сказал:       — Тот, кто поставит тебя выше своих желаний.       Он мог бы запугать сестру безумным семейством чернокнижников Блэков, но не стал омрачать без того мрачное утро.       «Слухи только слухи. Но берут же они откуда-то начало. А если и нет, то сейчас все равно слишком рано. Нет, не в таком возрасте. Отец прав… Как и всегда прав», — думалось Джеймсу.       Виктория так и не узнала, кто стоял за глупой клятвой Мародеров — «Чтить и оберегать Вики и Лили». Кто подал Джеймсу идею приглядывать за ней, оберегая ото всех парней, знакомых и первых встречных.       — Джим, уверяю тебя, он не причинит мне зла.       — Ты помнишь Луизу Бёрк?       Вики кивнула, приготовившись к рассказу, который ей вряд ли придется по душе. Знать чуть больше о прошлом Сириуса, которые он разделил с другой девушкой, не хотелось.       — Известно ли тебе, что с ней стало? Она покончила с собой, Вик! В той истории замешаны их семьи, которые так ловко скрыли ее смерть. Но это не меняет того факта, что сейчас она мертва. Говорят, словно миссис Блэк не захотела ее, а отец отвернулся. Страшно представить тебя на ее месте. Не думаю, что переживу такое…       — Тебе и не придется, — ломаным голосом выдала Вики.       — Я люблю тебя сильнее всех на свете и желаю безграничного счастья. Вик, я не в силах тебе что-то запрещать, но прошу тебя. Побереги свое сердце, тебе жить с ним еще много-много лет.       — Я понимаю, ты заботишься обо мне. Но, Джим, позволь мне самой распоряжаться своей жизнью. Открой глаза, я не маленькая девочка.       — Для меня ты всегда будешь малышкой Вик, хныкающей из-за проигрыша на ярмарке. С разбитыми коленками и соплями под носом. — Джеймс невесело улыбнулся. — Прошу, не губи свою молодость. Не думай о том, как бы угодить кому-то, в частности парням. Ни один из них не стоит твоих слез и сомнений. Ты слишком хороша. Знаешь, не думаю, что когда-нибудь смогу отвести тебя к алтарю.       — Джим, слишком рано о таком говорить, — Вики улыбнулась.       — Вот видишь. Если ты не думаешь о будущем, а живешь одним днем в угоду страстей, то чего ради тебе сдался мой лучший друг? Оставь его мне.       — Можно подумать, ты расписал свое будущее наперед. Не смеши!       — Конечно! А как иначе? После школы мы с Лили поженимся. Скорее всего осенью, в разгар листопада. Я буду игроком в нашей сборной, а она, наверное, будет врачом в Святом Мунго. Затем у нас появятся дети. И будем мы жить весело и долго, вот увидишь.       Признание брата разлилось по телу Виктории приятным теплом. Ей бы тоже хотелось заговорить о будущем с Сириусом, но беда в том, что она его не видела.       — Отправляйся в постель, малышка Вик. Вечер был насыщен, полон на эмоции. Тебе следует отдохнуть.       — Даже здесь меня поучаешь.       — Я ведь твой старший брат. Твой защитник, и родитель в отсутствие отца и матери.       Оказавшись в постели, Виктория долго не могла сомкнуть глаз, размышляя об их с Сириусом отношениях. Джеймс поселил в ней зерно сомнения, кое обещало дать росток.       — Что случилось, Марли?       Прислушавшись, Вики краем уха уловила обеспокоенный шепот Алисы Стоун. Должно быть соседки опять сплетничают с утра пораньше.       — Сириус… Он не захотел меня, представляешь? Столько раз я подходила к нему, утешала, пыталась разговорить, а он… Только и делал, что отвергал меня. Каждая встреча с ним — удар по самолюбию. Разве я виновата в том, что люблю его?!       — Марли, ты ведь не любишь его. Ты обманываешься. Только взаимная любовь настоящая.       — Какая ты дура, Стоун! — ядовито прошипела Марлин, оттолкнув подругу. — Думаешь, все знаешь о любви, а простофиля Френк на тебя даже не глядит!       — Ну знаешь! — сокрушенно прошептала девушка, перебравшись в свою постель.       Марлин поздно поняла, какую дурость сморозила, однако извиняться не стала.       «Что же между ними произошло на самом деле? Если Сириус ее отвергает, может, между ними ничего не было?», — задаваясь вопросами, Виктория забылась во сне.       Выспавшись, собравшись с мыслями на следующий день, Виктория посетила обед в Большом зале. Как и всегда разговоры студентов не умолкали. Выглядели они расслабленно, свободно и обедали долго, не боясь опоздать на уроки, коих в воскресенье по расписанию не было.       — Вик, — непривычно взволнованный Римус коснулся руки подруги, зашептав, — мы вчера поговорили с Кэтрин. Сегодня после трех договорились встретиться в библиотеке.       — Правда? О, я рада за тебя, Римус. Неужто набрался смелости?       — Да, я тоже. И отвечая на твой вопрос, скорее она настояла на нашей встрече. Я как болван стоял и кивал. — Римус провел ладонью по волосам, боязливо обернувшись и убедившись, что к его разговору с Вики окружающие равнодушны. — Скажи, как мне себя вести? О чем с ней говорить?       Виктория опешила, не сразу ответив. Ей казалось странным, что друг просит у нее совета, как общаться с девушками при том, что у него рядом под боком двое друзей, не считая Сириуса, вновь сделавшегося затворником. Она не знала, но подозревала, вероятно, встреча с отцом прошла неудачно.       — Просто будь собой. И главное, ни в коем случае не слушай Питера!       — Эй! — услышав свое имя, паренек отвлекся от разговора со студенткой с Пуффендуя, — подруженька моя, чего это ты обо мне за спиной говоришь?       — Хвалю тебя, — откликнулась Виктория. Ее ответ, по всей видимости, устроил Питера, потому что улыбнувшись, он вернулся к разговору с сокурсницей. — Не вздумай просить советы у Питера, Луни.       — Я понял-понял.       — А ты не видел Джима?       — Он утром с Лили в Хогсмид ушел. Насколько я знаю, они до сих пор не вернулись. Если хочешь знать, где он, — Римус многозначно вздернул бровь, — скажу, с полудня сидит в нашей комнате. Курит и злится. Не знаешь, что стряслось?       — Нет, — Вики прикусила кончик языка.       — Странно. Обычно он такой, когда с братом ссорится. Может, проблемы в семье? — Римус пытался по мимике лица подруги понять, лжет ли она.       — Как знать? — Виктория отодвинула от себя тарелку с едой, к которой так и не притронулась, поднявшись с места. — Я вернусь в комнату, чувствую себя неважно.       — Постой. — Завернув в бумажное полотенце два бутерброда с сыром и ветчиной, Римус аккуратно передал их подруге. — Возьми с собой. Он не ел со вчерашнего дня.       Вики улыбнулась, умилившись заботе друга. Римус всегда был таким — чутким, понимающим и сопереживающим. Провожаемая его взглядом, она покинула Большой зал, нос носом столкнувшись с Майклом Ноттом.       — Привет.       Они хором поприветствовали друг друга. Виктория отвела взгляд, не зная, как себя вести с парнем, который прошлым вечером открыл ей свое сердце.       — Хорошего дня, — дернув уголком губ в подобии улыбки, Майкл кивком попрощался.       Вики обернулась. Разинув рот, но не сказав ни слова, она глядела ему вслед. Друзья слизеринцы встретили Майкла за столом бурно, похлопывая по плечам и пожимая руки.       — Мисс Поттер, а я вас обыскалась.       — Добрый день, профессор, — переволновавшись, Вики едва не выронила кулек. — Я исправила оценки, можете спросить у мистера Слизнорта.       Минерва МакГонагалл покровительственно улыбнулась, возложила ладонь на плечо девушки. На ее безымянном пальце поблескивало помолвочное кольцо, не укрывшееся от взора Виктории. Они отошли от дверей Большого зала, дабы не мешать сновавшим студентам.       — Я знаю, мисс Поттер. Профессор Слизнорт осведомил меня о ваших успехах, однако он, как и другие преподаватели, настаивают на том, что вы не заинтересованы в учебе. Мисс Поттер, мне крайне прискорбно об этом слышать, учитывая, ваши прошлые достижения. Прошу настоятельно, подумайте о собственном будущем.       Минерва МакГонагалл ушла. Полы ее изумрудной мантии шелестом осенних листьев эхом пронеслись по коридору.       В смешанных чувствах Виктория лениво поплелась к башне Гриффиндора. На пути ей встречались сокурсники, в лица которых она не всматривалась от того, что глубоко ушла в свои мысли. По заученной дорожке, словно в тумане, она добралась до комнаты Мародеров, не решившись постучать.       — Входи, — из-за двери раздался голос Сириуса Блэка.       Отворив дверь, Виктория вошла внутрь. Она нерешительно потопталась у порога и оглядевшись, отметила, что комната непривычно чистая, убранная. Словно бы вчерашней ночи не было, однако воспоминания о разговоре с братом накрыли разум пеленой негодования.       — Как ты узнал, что это я?       Разместившись в кресле, Сириус курил, стряхивая пепел на блюдце. В полумраке затянувшегося тучами неба, редкий свет проникал в комнату, поблескивая на его перстнях. Холодных и тяжелых.       — По шагам. Ты сначала торопишься, потом медлишь.       Виктория не стала откладывать разговор до лучших времен или искать повод, чтобы начать его. Приосанившись, она заговорила:       — Джим мне обо всем рассказал. О вашей дурацкой клятве, о своих опасениях и о том, что нам стоит прекратить отношения. Он считает, мы слишком юны и неопытны.       Шумно выдохнув, Сириус кивнул, затушив сигарету. Он отложил блюдце на письменный стол и, опустив локти на колени, взялся за голову.       Оставив бутерброды на комоде у входа, Виктория подошла к Сириусу. Он обхватил ее за талию, лицом прислонившись к животу. Дыша с натугой, он отбивал ногой дробь по полу, волнуясь.       — Я знаю. Сохатый велел отпустить тебя. Он против. Считает, что я тебя испорчу. Кто я такой, чтобы винить его? Он переживает, волнуется за тебя.       — Что ты ему ответил?       — Не могу отказаться от тебя.       Виктория отступила, вывернувшись из крепких объятий. Она глядела на Сириуса, а он, открыв рот, пытался понять, что она чувствует, о чем думает.       — А разве ты этого не сделал, когда отстранился от меня? Когда срывался на мне, оскорблял, унижал на глазах у всех. Я все помню, Сириус. Твое безразличие, твои встречи с Марлин.       — Марлин? У меня с ней ничего не было.       — Пусть так, — Вики усмехнулась, но не от смеха. — Ты мог бы мне обо всем рассказать.       — Рассказать? Кем бы я был, если бы по моей вине вы с Сохатым разругались? Я должен был испортить ваши отношения?       — Ты мог бы быть честным, — властно и холодно отрезала Виктория. — Чего хотел лорд Блэк? Он нашел для тебя невесту, не так ли?       Сириус переменился в лице, растеряв ему свойственную уверенность. Казалось, его словно бы огрели по голове чем-то тяжелым, припечатав к полу. Словно заковали в цепи, лишив воли.       — Значит, нашел. Что ж, это было весьма ожидаемо. Не зря по Хогвартсу разносятся слухи.       — Я просил тебя не верить сплетникам.       — О, да! А еще ты просил дать тебе время. И что в итоге? В свой день рождения я рыдаю от того, что мой братец рассказывает о тебе то, что ты скрывал. Не ожидала, что ты легко откажешься от меня.       — А я отказался? Разве смог?       — А разве нет? — Виктория возвысила голос, оттолкнув в грудь Сириуса, поравнявшегося с ней. — Ты предпочел дружбу с Джеймсом мне. Растоптал мое достоинство, потом зажимал в кабинетах. Хочешь сказать, что этого не было?       Опустив голову, Сириус кивнул, не отрицая произошедшего.       — Я был глуп.       — Сейчас поумнел, да?       — Не перебивай, — он поглядел на нее исподлобья. — Я дорожу дружбой и Джеймсом. Он мне больше, чем брат. Но и ты дорога мне. Я не понимаю этих чувств. Не могу сравнить ни с чем.       — Не знаешь, что чувствуешь? Замечательно.       — Да, я думал, что легко откажусь от тебя, от дружбы с тобой. Я отстранился, сделал тебе больно, но так и не смог оставить тебя, а ведь пытался. Правда пытался! Считал, что любые чувства ниже мужской дружбы. Что девчонки приходят и уходят, а брат навсегда.       Сириус потянулся к ладони девушки. Она резко отступила в сторону, не позволив коснуться себя. Ее мутило от его слов, от осознания того, что ничего не стоила в жизни парня, который столь просто отказался от нее.       — Виктория, я просчитался.       — Вот и пожинай плоды своих поступков, — в сердцах выдала Виктория, вихрем выскочив из комнаты.       Задыхаясь, Сириус оттянул ворот рубашки. Взгляд Виктории — злой, упрямый, свирепый, стоял перед глазами, изнутри обжигая. Живот сжался, руки задрожали. Его бросило в пот.       Поддавшись эмоциям, он снова навел беспорядок, перевернув вещи, в щепки сломав стул. Руки его саднило. Не удержавшись на ногах, Сириус опустился на пол, сорвав полог кровати. Он схватился за волосы и закричав что есть мочи, несколько раз ударил себя ладонями по лицу.       В то же время Виктория Поттер, обегая пороги замка, ворвалась в их с Кэтрин кабинет. В порыве ярости, она, неосознанно прибегнув к беспалочковой магии, свернула пустые колбы со стола. Стекло разбилось, осколками разлетевшись по деревянным половицам.       «Никто не смеет потыкать мной. Решать, что следует мне делать, а от чего воздержаться», — одна мысль сменялось другой, осаждая разум Виктории.       — Как они смеют?! Какое право имеют?       Память услужливо подсунула воспоминание о недавней встречи с Ирминой Поттер, рассказавшей о том, что совершил ее сынок, когда на свет появились его дети. Флимонт Поттер отнял часть магии Виктории. Джеймс взял с друзей клятву — оберегать сестрицу от мальчишек.       Она запустила пальцы в волосы, дыша шумно, глубоко.       Виктория вспомнила, как на протяжении всей сознательной жизни дорогой сердцу брат контролировал ее, ограничивал под предлогом, мол, оберегает. И, казалось бы, в шестнадцать она может жить своим умом, но Джеймс, ведомый благими намерениями, снова вмешался не в свое дело. Поставил Сириусу Блэку условие, а он согласился.       Опустившись на колени, Виктория принялась убирать осколки. Слезы безвольно оросили лицо. Думая обо всем сразу, она пыталась взять эмоции под контроль, да тщетно.       Закончив с уборкой, Виктория утерла тушь под глазами, решив отвлечься. Подойдя к столу, на коем высился сооруженный девушкой алтарь, она приступила к делу. Согласно устному договору, она вместе с Катериной должна была протестировать ритуальное заклинание, позволяющее предвидеть обрывки скорого будущего. Оно было нужно мисс Поттер для того, чтобы узнать, как пройдут пробные экзамены, и на каких предметах ей стоит сделать упор. Катерина не горела желанием заглядывать в будущее, считая это нечестным по отношению к другим студентам, однако не скрывала интереса.       Время перевалило за пять вечера, а Катерина, если Римус ее не расстроил, сидела с ним в библиотеке.       — В пекло Светоносного! — Отбросив копну волос за спину, Виктория вскинула руки, сложила три пальца вместе, а два прижала к ладоням. — Золотая дорожка от Лимба до смертного мира приведет меня по темному пути… Замки упадут к моим ногам, позволив сделаться Оком Всесущих.       «Я запрещаю вам оставаться наедине. Забудь о нем. Сириус не для тебя».       «Я думал, что легко откажусь от тебя, от дружбы с тобой. Я отстранился, сделал тебе больно!».       — Повернусь с юга на запад, приду к Костяным воротам… — Глотая слезы, Виктория медленно теряла контроль. — Я призываю…       Ледяной ветер ворвался в помещение, могильным холодом овеяв лицо Виктории. Ее бросило в дикий ужас, который тяжелыми спазмами сдавил грудь. Она не могла выдохнуть. Кровь затопила рот, отчего Виктория, оседая на пол, задыхалась.       «Не смей поддаваться эмоциям, когда колдуешь. Пообещай мне!», — голос Катерины Преображенской набатом бил по ушам.       Виктория закричала. Слезы хлынули из глаз. Ей казалось, словно каждая косточка в ее теле с треском ломалась, словно с ней происходила неизвестная, до ужаса болезненная метаморфоза. Из-за страха она снова закричала, но из ее горла писка не вырвалось.       Тьма накрыла взор.       Кабинет озарила белая свистящая вспышка, волной отбросив Викторию к стене. И она потеряла сознание, провалившись в беспамятство.       «— Эй? — Виктория огляделась, не понимая, где находится. Вокруг нее искрился свет с золотистым отливом, как если бы гоблины, создавая очередную драгоценность, расплавили золото. — Здесь кто-то есть? Где я?       Мысли были пусты. На душе легко и свободно. Повинуясь неизвестному порыву, Виктория уверенно ступала вперед, хотя казалось, словно бы стоит на месте. В свете золотых лучей чувствовался покой и благодать, слепящая глаза.       — Тебе рано, — скрипучим голосом промолвила женщина, облаченная в черное. Ее цепкий взгляд проникал в голову, ощутимо перебирая воспоминания. — Здравствуй, пташка.       — Кто ты?       — Как грубо, Вильма.       Виктория вздрогнула, но с места не сдвинулась. Она будто приросла ногами к полу, коего не было видно из-за залитого света.       Сгустки тьмы клубились у подола темной юбки незнакомой женщины.       — Пташка… Кто знал, что мои потомки столь сильны и могущественны. Я удивлена, не скрою. — Будто изучая, женщина обошла Викторию, ногтями оцарапав кожу ее лица, а затем ладонью накрыла правый глаз. — То, что мы теряем, возвращается к нам в иной форме.       — Что?       — Сколько тебе лет?       — Шестнадцать, — не своим голосом промолвила Виктория.       — В твои годы я сжигала деревни неведущих выродков, а не воскрешала мышей. Такой талант, да в пустоту. Знаешь, все же ты сделала то, что не сумели другие.       — Где я?       — Там, где нет места живым. Давай поможем тебе выбраться отсюда.       Вики поспешила следом за черноволосой ведьмой, полы ее мантии будто жили своей жизнью. Статная походка, совсем как у Ирмины, но куда зловещее.       — Кто ты? Я не двинусь с места, пока не ответишь!       — Узнаю этот пыл. Поттеры пахнут по-особенному сладко-горестно. — Раз уж ты настаиваешь, — тонкие губы исказились в дьявольской усмешке, — Моргана Ле Фей, собственной персоной!       — Как?       — Ты задаешь неверные вопросы. Закрой глаза, будет больно».       Катерина Преображенская, за полчаса до отбоя заглянула в кабинет. Позапрошлым вечером она забыла учебник по трансфигурации и тетради по зельеварению, когда помогала Виктории по учебе. Завтрашним днем первой лекцией по расписанию назначена трансфигурация из чего следовало, что она не сумеет быстро добраться до седьмого этажа утром, а после отправиться на завтрак.       Войдя в помещение, Катерина выронила сумку из рук. Подбежав к Виктории то ли спящей, то ли пострадавшей, она принялась трясти ее за плечи, умоляя очнуться.       — Открой глаза, Вики! — отвесив смачную пощечину, Катерина таки сумела привести подругу в чувства, с явственным облегчением выдохнув. — Ты меня напугала.       — А ты мне челюсть сломала, — Вики потерла левую щеку.       — Брось, я особо силы не прикладывала. Что случилось?       — Решила глаза на минутку прикрыть, а потом проснулась от того, что ты руки протягиваешь. — Виктория приподнялась на локтях, спиной прислонившись к стене.       Цокнув кончиком языка, Катерина ни на йоту не поверила подруге. Рядом с Викторией не было книг, блокнота или тетрадей.       Потянув носом, когтеврангка уловила вкус магии — кислый.       — Пойдем, до отбоя осталось меньше четверти часа.       Катерина помогла Виктории подняться с пола, и подхватила сумку. Вдвоем они поспешили к лестницам, дабы не нарваться на Аргуса Филча.       Попрощавшись с подругой, Виктория отправилась в башню Гриффиндора, не реагируя на приветственные слова студентов, ранящие: «Привет, не видел тебя на ужине»; «Тебя искал твой брат»; «О-о-о, вечерок добрый». Она торопилась, игнорируя темную тень за спиной.       — Хватит от меня бегать, пташка. Я все равно на шаг впереди.

***

14 апреля, 1976       За две недели, пролетевшие как короткий миг, Виктория Поттер утвердилась в мысли: Моргана Ле Фей никому не видима и не слышна, кроме той, кто приоткрыл дверцу в мир мертвых. Кроме нее. Это было хорошо по той причине, что не пришлось объяснять появление древней ведьмы в Хогвартсе. Порой Виктории казалось, что полтергейст Пивз теряется, когда рядом оказывается Моргана, также можно было сказать о волшебниках, поживающих в рамках портретов.       До конца не осознавая, каким образом Моргана Ле Фэй пробралась в мир живых, Виктория старалась не выпускать ее из виду, что было легко, потому что ведьма всюду за ней таскалась. Видно от скуки. В первые дни Виктория подумывала написать леди Поттер о произошедшем, но быстро оставила сию затею, когда Моргана убедила ее в том, что в этом мире она задержится ненадолго. Так ли это, обещало показать время.       С Катериной Преображенской Виктории приходилось оставаться настороже. Мало того, что подруга не поверила в историю про сморивший сон, так вдобавок стала наблюдать и подозревать в том, о чем вслух не говорила. Ей приходилось быть вдвойне осторожной, чтобы не вызвать подозрений и не привлечь лишнего внимания, когда хихикала на лекциях от того, что Моргана шутила. С ее чувством юмора Мародеры, известные весельчаки Хогвартса, едва ли могли потягаться. Она бы влегкую обыграла каждого, не напрягаясь.       — И все же, как получилось так, что ты здесь? — Опустившись на ступени Астрономической башни, Виктория уткнулась в карту Мародеров, наблюдая за Аргусом Филчем, бродившим по замку в поисках нарушителей порядка. — Перестань юлить, отвечай.       Моргана Ле Фэй кончиком языка увлажнила губы, не испытывая радости от того, что ей выпала честь ответить на вопросы Виктории Поттер, конца которым не было. Не являясь любительницей пустых разговоров, ведьма в своих ответах была кротка, порой и вовсе скупа.              — Не отвяжешься?       — Не надейся.       — Ты не удержала контроль над эмоциями, когда колдовала. О чем твоя подружка слезно просила, если помнишь. Случился выброс магии, не сказать, что сильный, но его оказалось достаточно для того, чтобы я смогла покинуть свое пристанище. Ты колдовала в особый день.       — Какой такой день? — Заинтересовавшись, Виктория отложила карту.       — А ты не знаешь? — Моргана усмехнулась. — С середины по конец марта много столетий до твоего рождения, темные маги восстали против ублюдков перевертышей. Людишек, которым посчастливилось коснуться нашей магии. Полукровок и пустокровок, предавших чистоту крови. Все они ублюдки перевертыши, пролившие кровь.       — Пустокровок?              — Да, пустокровок. Это те, кто рожден от магов, но своей магии не имеют, — Моргана помрачнела, и казалось, ухмылка ее стала в разы зловещее, похожей на звериный оскал. — В твоем окружении они есть, присмотрись внимательно.       Стойко выдержав суровый взгляд ведьмы, в черноте которого плескалось озорство, Виктория расправила плечи, вернувшись к карте Мародеров.       Время, которое Виктория провела в Поттер-мэноре было поистине счастливым, но омраченное гнусными речами чистокровных представителей магического сообщества, считающих полукровок, грязнокровок и пустокрвок — побочным эффектом. Они подолгу превозносили чистоту крови, вещая о своей исключительности.       Воспитанная Флимонтом Поттером, считавшим каждого мага равным себе, в независимости от принадлежности крови и дома, — Виктория с трудом мирилась с ксенофобией чистокровных ведьм и колдунов, мнивших себя венцом эволюции магического мира.       Слова Морганы Ле Фэй виделись ей дикостью. Однако спорить Виктория не спешила, зная, что древняя ведьма раздавит словом, точно букашку, под подошвой.       — Думаешь иначе? Кто бы сомневался. Водишь дружбу с маргиналами.       — Если станешь говорить о моих друзьях, я обращусь за помощью к Ирме. И она тебя изгонит.       Морагана в одночасье переменилась в лице. Она смертельно побледнела. Затем лицо ее побагровело — смех подступил медленно. Рокот самой смерти эхом пронесся по каменным стенам. Окна замка задрожали.       Виктория съежилась, ощутив себя всеми покинутой, уязвимой. Пальцы ее онемели от холода, хотя намека на него вот уже неделю не было.       — Твоя Ирма пустышка. Только и может, что питаться магией рода, скрывая старость. Глупая распутная бабка. Ее удел нашептывать тебе, направлять, да справляется она скверно.       — Не говори так, — голос Виктории упал до шепота.       — А если нет? Нажалуешься папочке или братцу, взявшего на себя роль обоих родителей? Джими славный братец. Но хорошая ли ты сестра? Ходишь вторую неделю хмурая, не говоришь с ним, взглядом не встречаешься. А он изводится, страдает, пытается вернуть твое расположение. Долго будешь его наказывать?       Потерявшая дар речи Виктория, разомкнула губы. Одна долго молчала, обдумывая слова ведьмы, прорвавшейся в ее мысли невидимым потоком. За полмесяца, проведенного вместе, стало ясно — Моргана Ле Фэй искусный манипулятор.       — Он лишил меня права выбора. Мое мнение не учитывается, потому что в глазах Джеймса и отца я сопливая девчонка.       — И ты решила заявить о себе столь глупым способом? Неудивительно, почему папаша и братец думают о тебе, как о ребенке, которого надо контролировать.       Оскорблено вытянув физиономию, Виктория издала протяжное: «Ах-хх-х!». Она считала себя не по годам взрослой, пусть с учебой не в ладах.       Моргана придерживалась иного мнения, к которому Виктории захотелось прислушаться.       — А как вести себя по-другому?       С улыбкой победительницы Моргана пригладила густые длинные волосы, у висков заплетенные в тугие косы, переплетающиеся сложным узором на затылке. В полумраке коридора они казались чернее ночи, обещающей вскоре развеяться с наступлением первых солнечных лучей.       — Как взрослая. Вильма, ты столько времени провела в обществе чистокровных снобов, неужто не заметила, как они льстиво друг другу улыбаются, а за спиной… Как знать, что происходит вдали от чужих ушей, верно? — Словно загадка, непостижимая и за вечность ни кем неразгаданная, Моргана ядовито усмехнулась. Впрочем, глазах ее смеха не было. — Перестань бегать. Учись решать вопросы словом, а когда не получается в ход можно пустить парочку непростительных.       — Это незаконно. Непростительные — преступление.       — Не смеши, я с тобой скоро лопну со смеху. Открою секрет, если не оставлять следов преступления, то о нем никто не прознает, — Моргана подмигнула.       — Ты очень странная ведьма.       — Я древняя. Ты должна знать о том, что связь близнецов, а тем более волшебников-близнецов, куда крепче брата и сестры. Что-то в твоем братце надломилось, когда он потерял тебя. В то роковое лето. Джеймс слышал твой разговор с отцом о магии. В тот момент страх засел в него глубоко и боюсь, что так просто он его не отпустит.       — Думаешь, он подозревает меня? — с опаской спросила девушка, от волнения закусив изнутри щеку.       — Нет. Он не внимателен. А вот твой дружок полукровка хитер. С ним тебе стоит быть осторожной.       — Римус? Он безобиден.       — Нет. — Черты лица Морганы поразительно ожесточились. — Не смей ставить мои слова под сомнения.       Съедаемая взглядом древнейшей ведьмы, Виктория кивнула, обронив неуверенно:       — Как скажешь.       Моргана опустилась на ступень выше, пальцами подхватив Викторию за подбородок, не осмелившуюся нарушить зрительный контакт.       — Скажи, как бы ты поступила, если бы Джеймс разругался с рыженькой Эванс? Ты бы стала разбираться в том, кто виноват?       — Нет, наверное.       — Ты бы встала на сторону брата или лучшей подружки? Кого бы ты выбрала, пташка?       — Только Джима, — как заколдованная отвечала Вики. — Всегда.       — Ты злишься на то, что он заботится о тебе?       — Нет.       — Тогда, что тебя тревожит?       Бездонные глаза Морганы гипнотизировали. Ей нельзя было солгать, нельзя было отстраниться или попросить перестать. Сердце Виктории, будто бы бабочка, пойманная в сочок, трепыхалось в груди.       — Мне кажется, я понимаю Джима. Он всегда обо мне заботился. Оберегал от хулиганов в Коукворте и даже в Хогвартсе. И все-таки я чувствую обиду от того, что он наплевал на мои чувства. Да и Сириус от него не отстал. Просил в нем не сомневаться, а сам не смог открыться. Он думал, что я не пойму?       — Мальчишка Блэк боялся, что твои отношения с братцем обратятся в прах.       — Боялся?! А со мной поговорить?       Моргана опустила руку и отвела взгляд. Пожалев чувства девушки, она не стала говорить о том, что Сириус Блэк долгое время считал Викторию незрелой личностью, которая бы не поняла его. Ныне его мнение переменилось, но лишь слегка.       — Успокойся и подумай, что будешь делать дальше.       — Сначала мы найдем артефакт с моей магией, — Виктория сонно зевнула, ладонью проведя по лицу. — Бабуля конечно хороша, но ты древняя ведьма. С тобой у меня все козыри в кармане.       — С чего бы мне помогать тебе?       — Хороший вопрос. Ты сказала, что ненадолго в мире живых. Что если я помогу тебе задержаться?       — Какая мне выгода?       — Все лучше, чем прозябать в Лимбе. — Со знанием дела улыбнулась Виктория, напустив на лицо деланное спокойствие. — Если ты не хочешь, то…       — Быстро учишься, это подкупает. — Моргана кивнула, не тая ухмылки. — Я полностью в твоем распоряжении, пташка.       В тени извилистой лестницы Виктория победоносно улыбнулась, предвещая скорое веселье. Согласна рассказу леди Ирмины Поттер, некий Альфард Блэк много лет назад помог Флимонту Поттеру забрать то, что принадлежит его дочери по воле судьбы.       «Что могут Поттеры и Блэки против великой и ужасной Морганы Ле Фэй?»       К семи утра Виктория вернулась в башню Гриффиндора. Она быстро привела себя в порядок и поспешила на завтрак под руку с братцем, расцветшим, точно цветок под ласковыми лучами солнца. Целый день Джеймс не отходил от сестры ни на шаг, наверстывая упущенные дни. Он отпустил ее к вечеру, когда от усталости заснул в гостиной.       Виктория сбежала из факультетской гостиной под покровом ночи вместе с Лили Эванс, прознавшей о ее посиделках с Катериной Преображенской около недели назад. Они не сразу нашли общий язык, однако старались узнать друг друга получше, не навешивая ярлыки. Лили старалась не осуждать Катерину, хотя и считала ее вероотступницей.       Втроем, позабыв о времени, девушки играли «Не смей отвести глаз». Довольно простая игра, основанная на практики легилименции и окклюменции.       — Да, ну! — Вики качнула головой, отодвинув чашку с остывшим чаем. — Я проигрываю четвертый раз подряд. Так нечестно!       — Не везет в играх — повезет в любви, — Лили хихикнула, ладонью прикрыв рот.       Игра пришлась девушкам по душе, потому что помогла сблизиться, получше узнать друг друга. Катерина поначалу относилась с опаской, некой враждебностью к Лили, затем присмотрелась и поняла, что староста Гриффиндора не так плоха, как ей казалось. В свою очередь Лили до последнего отрицала симпатию к когтевранке, с которой не хотела делить лучшую подругу.       — Не верится, что вы сами все это обустроили! — Лили с нескрываемым восхищением оглядела темное помещение. — Сплошь и рядом книги, зелья. Ну, просто сказка для ведьм!       — Это все Вик. У нашей девочки прекрасный вкус.       — У нашей… Ну да, конечно.       Обманчиво улыбаясь, Катерина и Лили не были теплы друг к другу.       — Хватит вам зря воздух сотрясать. Лили, ты бы не хотела поколдовать с нами?       Катерина напряглась, внешне оставшись невозмутимой. Доверия к Лили у нее не было. Да и грязное происхождение, — как считали многие, — не добавляло очков в ее пользу.       На лицо Лили легла улыбка — скованная, неуверенная. Магия с детства тянула ее, но начитавшись книг об истории магии, она засомневалась в «добре» и «зле», как и на счет предложения Виктории. По количеству разных артефактов несложно было догадаться, что девушки вовсе не светлой магией балуются.       — С чего начнем? — Лили нервно хрустнула костяшками пальцев.       — Нам не понадобится палочка, Лилс.       — Прежде, чем мы приступим, — важно начала Катерина, — поклянись на крови, что не раскроешь тайны.       Виктория искоса поглядела на Лили, не сломавшуюся под взглядом Катерины.       — Да будет так.       Они поднялись, каждая из девушек лезвием ритуального кинжала провела по правой ладони. Кровь потекла по их рукам, сомкнувшимся в единый кулак.       — …Клянусь, оберергать все, что коснется моего уха в стенах кабинет.       — Ты дала клятву, Эванс.       Катерина и Лили вновь схлестнулись взглядами.       — Знаю.       Наблюдавшая со стороны за схваткой подруг Виктория, почуяла запах нерушимой дружбы. Во всяком случае, она надеялась, что не спутала его с чарующими благовониями.

***

21 апреля, 1976       Апрельская жара с лихвой накрыла территорию Хогвартса. Спрятаться от нее было невозможно из-за чего, как выяснил профессор Кеттлберн на минувшем уроке гриффиндорцев, — морские создания по типу гриндилоу и гигантского кальмара ушли на дно Черного озера.       Воспользовавшись отсутствием магических тварей, студенты без страха плескались в воде близ берега, восхваляя Астора Франка, много столетий назад создавшего чары прохлады. Только так студенты спасались в перерывах между лекциями, на которых погибали, — как часто повторял Питер Петтигрю.       Отныне борьба за место у окна в классе стала негласной традицией.       Немногие уроки по приказу директора школы Альбуса Дамблдора проходили у кромки Запретного леса. Разумеется, не обошлось без бунтовщиков, требовавших отменить занятия из-за аномального зноя. Всякий бунт был подавлен, и на все один ответ — экзаменов не миновать.       Четверо друзей расположились на траве под сенью могучего дерева. На коленях Лили, лежала Виктория, всеми силами гнавшая от себя сон. Катерина и Римус, крепко сдружившиеся со встречи в библиотеке, сидели рядом, сверяясь с ответами в тестах, кои получили на сегодняшней лекции профессора МакГонагалл.       — Молодец, теория уже тянет на «Удовлетворительно». Ты делаешь успехи, — Лили радостно похлопала подругу по плечу, потянув губы в улыбке. — Осталось поработать над практикой, и, дай Мерлин, сдашь экзамены.       — Такой себе успех, — вяло промолвила Виктория, зевнув. — Профессор МакГонагалл каждый урок сжирает меня с потрохами. Знаешь, у меня вошло в привычку краснеть перед всем классом.       Покачав головой, Лили промолчала. Она видела старания подруги, тренирующейся между лекциями, после них и в свободные часы. Однако трансфигурация ни в какую не поддавалась Виктории.       Поначалу Джеймс думал, что дело в волшебной палочке сестры, в чем крепко ошибся, так как «Кано» — имя волшебной палочки, дарованное хозяйкой, — по словам мастера Олливандера, работала исправно.       В ответе на письмо, отправленное Джеймсом Поттером в начале марта, мистер Олливандер уверил его в том, что дело вовсе не в волшебной палочке, а в ее обладательнице. Варианта два: Виктория неуверенна в своих действиях из-за внутренних зажимов, связанных со стрессом и страхом, либо же она всего-навсего не имеет таланта к трансфигурации. И все, что ей остается, так это долго и упорно трудиться.       Дабы не быть многословным, мистер Олливандер напомнил, что волшебная палочка Джеймса, носящая имя «Тор» в честь героя из маггловских комиксов, — являющаяся сестрой по древесине волшебной палочке Виктории — исправна. И, что важно, к трансфигурации способна ровно так же, как и волшебная палочка мисс Поттер.       — Перестань драматизировать, больше никто не смеется над тобой. Даже когтевранцы, — открутив крышку, Лили пригубила горлышко бутылки.       — Вот уж успокоила. Альберт Донт то и делает, что подкалывает меня, будто ему нечем заняться. Лучше бы подумал о своей команде, чертов капитан.       — Вики, не думай о нем. Альберт сноб. Его никто не любит.       — Это да, — согласилась Виктория, смежив веки.       — Не спи.       — Я не сплю.       Римус Люпин, внимательно вчитываясь в учебник, пытался отыскать нужный ответ на вопрос в тесте. У него завязался безобидный спор с Катериной и, как истинный борец за правду, он торопился развеять ее ложные думы.       — И, все же, правильного ответа нет. Профессор МакГонагалл решила нас подловить, — в который раз повторила Катерина, сверяясь с конспектами. — Вики, что ты думаешь?       — Да, так и есть, я с тобой согласна, — не открывая глаз, ответила девушка. Сон сморил ее.       — Нашла у кого спросить, — Римус снисходительно улыбнулся, качнув головой. — Еще бы к Питеру обратилась.       — Он намного умнее, чем кажется, как я заметила.       — Вот здесь я с тобой согласен.       — Хоть в чем-то, — недовольно обронила Катерина. — Ладно, следующий вопрос звучит так…       Отыскав нужный ответ в тетради, подчеркнутый простым маггловским карандашом, Римус перевернул страницу, не став настаивать на своей правоте. Катерина ошиблась в суждении, а он не желал ее расстраивать, зная, что на следующей лекции профессор МакГонагалл разберет ошибки каждого студента.       — Хватит спать, просыпайся, — Лили толкнула подругу в плечо, недовольно нахмурившись.       — Я ведь сказала, что не сплю.       Нехотя разлепив глаза, Виктория сонно зевнула и приподнялась на локтях. Испив из бутылки прохладного лимонада, она расплылась в улыбке. Черный волкособ медленно ковылял к компании. На протяжении целого месяца она подкармливала его тем, что могла урвать на кухне эльфов. На какое-то время он пропал и снова вернулся, видимо, узнав подругу по запаху.       — Какой хорошенький! — воскликнула Лили, сложив ладони. — А можно мне его погладить?       — Наверное. Он с характером, но да, хорошенький.       Виктория и Лили потянули руки к волкособу, без возражения принявшего ласку. Он доверительно прикрыл глаза, и вскоре улегся рядом, опустив морду на передние лапы.       Оторвавшись от учебников и тетрадей, Римус взглянула на волкособа, о котором был наслышан, и поперхнулся лимонадом от неожиданности. Рядом сидевшая Катерина несколько раз хлопнула его по спине.       Кашель отступил.       — Ты чего это, Римус? — удивилась Виктория, не отняв руки от пса, ластившегося к ней.       Римус промолчал, силясь восстановить сбившиеся дыхание. Пса, притаившегося у колен Виктории, он знал хорошо. Как никак каждое полнолуние они выли на луну.       — И давно ты знакома с этим красавчиком? — поинтересовалась Катерина, не отважившись притронуться к волкособу. — Глаза у него необычные. Серебристые. Я таких не видала.       — Да? Не замечала раньше, — Виктория пожала плечами. — Встретила его в конце февраля. Я могла бы взять его домой, но у отца аллергия. Да и он не любитель животных, с трудом мою Ирис терпит. Римус, чего ты смеешься?       — Да так, — уклончиво ответил Римус, утерев тыльной стороной ладони рот. — Хотел бы я посмотреть, как он у тебя дома жить будет. Вот Джеймс порадуется.       — Он бы правда обрадовался.       — А как его зовут? — Лили убрала волосы за уши, опустив ладонь на морду пса. — Ох, и хорошенький он!       — Вообще, я без понятия было ли у него имя до нашего знакомства. Сами знаете, с фантазией я не дружу, поэтому называла его Черный.       — А почему же не Белый или Серый? — едко усмехнулся Римус, не сводя глаз с черной морды.       — Ну, он же черный, Римус! — словно обиженный ребенок протянула Виктория. — Поэтому Черный. Как по мне все логично.       — Без шуток, ему идет это имя, Вик! Я бы сказал, весьма говорящее.       — Мне тоже так кажется. Хороший пес, вот только мальчишек не любит.       Ухмыльнувшись, Катерина пояснила тактично:       — Это волкособ, не пес.       — Да ладно? — в один голос воскликнули Лили и Виктория.       Римус возвел взгляд к небу, мысленно похвалив друга за смекалку. Будь он анимагом, в жизни бы не додумался таскаться за Катериной. А Сириус молодец, рискнул и не прогадал.       Расстраивало его лишь то, что вместо того, чтобы признаться Виктории в чувствах, начать встречаться, как нормальные подростки, — близкий друг оставался верен себе, играя в игры лишь с ему известными правилами.       Как считал Римус: Сириус Блэк трусливый дурак, если дело касалось того, что тревожит его сердце. И, пусть его проклянет Святой Мерлин, коли он ошибается в том, что видел своими глазами влюбленный взгляд друга, принадлежащий Виктории Поттер.       Высунув язык, волкособ лизнул щеку Виктории, передними лапами повалив ее на спину. Она расхохоталась, не отстранившись.       Катерина и Лили переглянулись, не утаив скромных улыбок.             — Привет, ребят! — к компании подошел Гидеон Пруэтт.       — Привет! — в один голос отозвались друзья.       Насквозь мокрый от того, что друзья затащили в озеро, Гидеон чувствовал себя вполне комфортно. Белоснежная футболка прилипла к кожи, очертив подтянутое тело. Юноша собирал на себе взгляды девчонок, перешептывающихся о его привлекательности и таланте в квиддич.       — Вик, ты придешь на тренировку завтра?              — Ну, конечно! Джеймс не простит, если я снова пропущу ее.       Щурясь, Виктория пристально всматривалась в лицо парня. Загорелый, с россыпью веснушек на носу и щеках, с глазами, словно океаны, Гидеон был чертовски привлекательным. Его красота не была кричащей, как у Фабиана, хотя они и близнецы. На первый взгляд Гидеон казался собранным, спокойным и загадочным, полной противоположностью брату.       — Знаешь, я мог бы показать тебе трюк. Подглядел у когтевранцев. Думаю, ты оценишь, — под взором четырех пар глаз, не считая волкособа, Гидеон смущался. Лицо его горело.       — Правда? Звучит заманчиво, — накрутив локон на палец, Виктория опустила взгляд, а затем вернула на лицо парня, кокетливо улыбнувшись. — Мне было бы полезно узнать что-то новое.       Лили незаметно подтолкнула подругу в плечо, словно бы дав понять, мол, пора бы закончить флиртовать с пареньком, заглядывающим ей в рот.       — Может, встретимся немного раньше завтра на поле? Никто мешать не станет.       Римус закашлял, ногой подтолкнув волкособа и тот вскочил, с дикими рыком бросившись на Гидеона Пруэтта. Поднялся хор голосов студентов. Пес гнал Гидеона к замку, и тот бежал, точно обгоняя ветер.       — Ну и зачем ты с ним играешь? — голос Лили сочился осуждением.       — А зачем он к ней пристает? — ответствовала Катерина надменно. — За столько времени не понял, что не интересен, его проблемы.       — Успокойся, Лили. У меня такое общение. Бабуля Ирма говорит, что невинный флирт — ключ ко всем дверям.       — С Альбертом Донтом ты так не общаешься.       Насупившись, Виктория сменила радость на гнев.       Едва не похороненная под тяжелым взглядом подруги, Лили трижды успела пожалеть о сказанном.       Молча собрав тетради и не забыв о бутылке лимонада, мисс Поттер поднялась на ноги, сказав:       — Гидеон меня не оскорбляет, как это делает Альберт и ты, Лили. Сначала ты меня осуждаешь за симпатию к Сириусу, затем одергиваешь, когда я разговариваю с Майклом или Гидеоном. Хватит цепляться ко мне, такой как ты я быть не хочу.       — Такой как я?       — Да. Тебе не нравится то, как Джеймс тебя опекает, но ты ему об этом не говоришь. Почему бы тебе не разобраться в своей жизни, а затем раздавать советы, о которых тебя никто не просит?       Виктория покинула друзей.       Задыхаясь от возмущения, Лили искала поддержки в глазах Римуса и Катерины, притворившихся, будто бы не услышали перепалки подруг.       — Меня заждалась Марлин, — съедаемая стыдом, девушка сбежала.       Катерина поглядела влево, разглядев в стайке хохочущих девушек рыжеволосую Марлин МакКиннон, вернувшую натуральный цвет волос.       — Все грязнокровые такие?       — Какие такие? — Римус напрягся.       — Иногда я замечаю, что Лили, как и некоторые девчонки с моего факультета, не в меру интересуется чужой жизнью. Думаешь, это связанно с ее происхождением?       Немного поразмыслив, Римус ответил:       — Не могу знать наверняка. Лили желает Вики лучшего, переживает за нее. Но Вики считает, что Лили лезет в ее жизнь, нарушает личные границы. У обеих характеры сложные, им тяжело вместе, однако узы дружбы крепки. Уверен, к вечеру они забудут о произошедшем, вот увидишь. И, отвечая на твой вопрос, не стоит искать недостатки человека в его принадлежности к магическому или немагическому мира.       — Вероятно, ты прав, — запоздало ответила Катерина, опустив голову на плечо Римуса.       Он замер, не осмелившись вобрать воздух. Ему чудилось, будто весь мир затаил дыхание вместе с ним. Катерина пахла глинтвейном в морозы.       — Ты хороший друг, Римус.       — Спасибо.

***

23 апреля, 1976       Прохладный воздух, играющий на кончике волшебной палочке Питера Петтигрю, едва ли соперничал с затяжным зноем. В комнате Мародеров витал запах маггловских сигарет и трав, которые принято было заваривать, наслаждаясь их дурманящим действием.       Вернувшись в Хогвартс в начале учебного года Питер крепко подсел на «маггловские штучки», как их любили называть некоторые пуффендуйцы, нелегально торговавшие в стенах школы тем, чем молодым людям баловаться не стоило. Не заботясь о своем здоровье, Питер не жалел карманных денег, дабы хоть немного отвлечься от проблем, лавиной обрушившихся на его плечи.       Не желая тревожить друзей, он не рассказал о расставании родителей, принявших решения жить вдали друг от друга — в разных странах. Процедуры развода в магическом мире не существовало, поэтому супругам пришлось смириться с тем, что полностью освободиться друг от друга они смогут после смерти.       Отец и мать старались создать видимость счастливой семьи, когда Питер возвращался на каникулы. Получалось у них скверно от того, что всякий разговор заканчивался ссорой. Давно смирившись с отсутствием семьи в традиционном понимании, паренек жил на две страны, пользуясь благами родителей, закрывающих потребности в поддержке и любви золотыми галлеонами, оттягивающими карманы Питера.       Он был бы рад поведать матери и отцу, что его тревожит, не дает спать по ночам. Вот только мать — Лидия Петтигрю днями пропадала в мастерской за изучением скверны. А его отец — Закари Петтигрю… С него спросу не было. Проживающий на солнечных Королевских островах, он предпочитал веселиться на пляже с новой любовницей, которая всего на пару лет старше его сына. Впрочем, Питер не унывал, не осуждал родителей.       — Ну, чего ты приуныл?       Сириус Блэк, бедром оперся об письменный стол, скрестив на груди руки. В последнее время друзья стали подмечать тоску во взгляде Питера, предпочитающего помалкивать о том, что его тревожило. И, сколько бы раз Мародеры не говорили, что между ними секретов нет, что они едины и их узы крепче братских, — парнишка кивал, но молчал как прежде.       — Тебе показалось, — выдохнув сигаретный дым в открытое окно, Питер откинулся на спинку кресла, закинув ноги на стол. — Разве ты не торопишься на тренировку? Джеймс будет рвать и метать. Он не любит, когда опаздывают.       — Знаю, но это поправимо. Скажи, что случилось? Мейси Эллингтон снова тебя достает?       — Нет, он в больничном крыле отлеживается.       Прищурившись, Сириус внимательно поглядел на друга. Как и всегда на лице Питера играла улыбка, да вот беда, веселья в глазах не было. Скорее напротив, он погибал от тоски.       А возможно, Сириус ошибался.       — Когда успел?       — Успел что?       — Не прикидывайся дурачком. Опять подрался?       — Да, папочка, — Питер рассмеялся. — Не смотри на меня так, я сам справился.       — Что он хотел от тебя?       Нахмурившись, Сириус позабыл о тренировке. Словно старший брат он волновался за друга, как Римус и Джеймс. Не то, чтобы Питер не мог постоять за себя, как раз напротив, бедокур и драчун, он частенько влипал в неприятности, участвуя в драках с когтевранцами, реже со слизеринцами.       — Как обычно, заладил «Пити-Пити», вот я ему и врезал.       — Правильно сделал. — Опустив ладонь на плечо друга, Сириус потянул губы в улыбке. — Вижу, ты не хочешь говорить. Что ж, может, составишь компанию на тренировке? Куда Гриффиндор без главного болельщика?       — Не сегодня, — не глядя, Питер накрыл ладонь друга своей. — Обещал Пенелопе встретиться. Сам понимаешь, она меня так просто не отпустит, пока штаны не спустит. О, я уже стихами заговорил!       — Дурачье! Ладно, пошел я на тренировку. Чур, на моей кровати не шалить.       Питеру понадобилось несколько секунд, чтобы взвесить «за» и «против» того, что он намеревался сделать. А именно — открыть рот. Когда Сириус подошел к двери, он заговорил:       — А Лунатик тоже будет на тренировке?       — Конечно! Он их не пропускает, сам знаешь.       — Ну да, ну да. Знаешь, я бы на его месте тебе на глаза не попадался бы. Римус смелый. Наверное, поэтому не боится.       — О чем это ты, Хвост?       — А ты не знаешь?       — Узнаю, когда ты скажешь. — Хорошее настроение покинуло Сириуса.       Потушив сигарету об поверхность стола, Питер поднялся со стула. Намеренно оттягивая время, он набросил на голые плечи рубашку, пестрившую причудливыми узорами.       — Говори же!       — А ты пообещай не злиться, тогда скажу, — точно лис, Питер подходил медленно.       — Parler!       — Ладно-ладно, ты только не злись. В общем, видишь ли в чем дело, Пенелопа напела, будто наш Римус присел Вики на уши. Вроде как высказывается о тебе негативно. Мягко говоря, не хочет, чтобы вы сходились как пара. Ты понимаешь о чем я говорю? — Наблюдая за реакцией друга, Питер продолжал. — Знаешь, Римуса можно понять, в конце концов, он верен клятве, которую каждый из нас дал Джеймсу. Всегда борец за правду и справедливость, он, видимо, не сумел смолчать.       Не моргая, Сириус Блэк задышал через нос. Ноздри его расширились. Пальцы сжались в кулаки столь крепко, от чего ногти и перстни сдавили кожу ладоней.       — Ты, главное, не горячись. Поговори с ним, а уж затем… — голос Питера оборвался, когда друг с грохотом покинул комнату. — Вот и славно.       Волнуясь, Питер подошел к окну, принявшись ждать, когда в зоне видимости появится фигура друга. Если он рассчитал все верно, то Сириус бросится на Римуса с кулаками, не удосужившись прежде поговорить.       — Прости, друг, — прошептал Питер и достав из прикроватной тумбочки бутылку огневиски, припал к ее горлышку. — Так будет лучше. Лучше для Мародеров.       Минуты через две в комнату вошла миловидная пуффендуйка — Пенелопа Эркинсон.       Наблюдая в углу комнаты за происходящем, Моргана Ле Фэй сердито топнула ногой, прошептав:              — Крыса в теле крысы. Матушка-природа, та еще шутница.       Задыхаясь от бега и злости, Сириус Блэк спешил к трибунам, не замечая идущих навстречу знакомых, роняющих приветствия. Тренировка проходила в самом разгаре, как и всегда, Римус поддерживал друзей, не выпуская из рук тетрадь.       — Блэк, где ты был? — прикрикнул Джеймс, не удостоившийся ответа.       Бегом взобравшись на трибуну, Сириус подлетел к Римусу, не успевшего рта открыть, и схватил его за грудки рубашки. Парень упал. Он опомниться не успел, как Сириус кулаком зарядил прямо в нос.       — Ты сдурел?! — от силы удара в глазах Римуса потемнело. Кровь хлынула из носа.       — Будь ты проклят!       Завязалсь драка.       Сплюнув кровь, затопившую рот, Римус с воплем кинулся на Сириуса и, повалив его на спину, врезал в левый глаз. Оба вцепились в друг друга мертвой хваткой, скатившись по деревянной лестнице.       Ребята из команды столпились вокруг дерущихся парней полукругом. Братья Пруэтты пытались разнять, да тщетно. Затем вмешался Джеймс.       — А ну разошлись!       Оба побитые, в изорванной одежде и окровавленными лицами, недавно близкие друзья стояли в пяти ярдах друг от друга, грозясь сорваться с места в любой момент.       — Вы с ума посходили? — оказавшись подле ребят, Виктория в ужасе глядел на них поочередно. — Что устроили?       Брыкающегося Сириуса Блэка крепко удерживал Фабиан и Бен Поппер.       Виктория сжалась от ужаса происходящего. По разбитым губам Сириуса стекала кровь, а под левым глазом наливался синяк. Римус выглядел не лучше, скорее хуже.       — Он знает, — угрюмо бросил Сириус, взглядом прожигая физиономию Римуса.       — Ты сошел с ума…       — Не знал, что ты ведомая на чужое мнение, Поттер. Для меня загадка, когда ты начнешь думать своей головой, а не чужой.       — Бродяга? — удивился Джеймс, окончательно потеряв нить реальности. Происходящее виделось ему смехотворным сном, и вот беда — проснуться все никак не получалось.       Не стерпев очередной выпад Сириуса в свою сторону, притом не подкрепленный аргументами, Виктория гордо покинула поле, не став оборачиваться. Сил злиться и уж тем более пытаться узнать причину его неадекватного поведения у нее, увы, не было.       — Вик, постой! — забыв о друзьях, Гидеон умчался за девушкой, отмахнувшейся от него. — Стой!       — Что я пропустил? — улыбка Джека Гранта медленно сползла с лица.       Картина, представившаяся перед глазами вызывала и смех и слезы.       — Немедленно отправляйтесь в Больничное крыло. У нас завтра решающий матч! Вот же болваны! — Джеймс возвысил голос.       Сириус и Римус послушали друга, молча отправившись в лазарет. За ними отправились Фабиан Пруэтт, Бен Поппер и Джек Грант, дабы не случилось новой драки.       — Не стоит расстраиваться, — Подошедшая со спины Лили Эванс, обняла Джеймса. — Скоро помирятся.       — И что на них нашло? — Джеймс расслабился, опустив напряженные плечи. Лили всегда действовала на него получше успокаивающего бальзама.       Лили прикусила язык, не став говорить, что от Сириуса Блэка ожидать ничего доброго не стоило. Ее мнение о нем так и не улучшилось при том, что они дружили одной компанией.       По прибытию в Больничное крыло, встревоженная произошедшем мадам Помфри быстро и аккуратно обработала раны притихших парней, неустанно браня их за омерзительное поведение. Вскоре она скрылась в личном кабинете, велев Сириусу и Римусу не разговаривать друг с другом, покуда их гнев не поутихнет.       Около пяти минут в лазарете держалась тишина, покуда Римус Люпин не взорвался от негодования:       — Что на тебя нашло, Бродяга? Какого черта ты набросился на меня?!       Сириус хрустнул пальцами, сжав челюсти. Силясь подавить вновь нарастающий гнев, он молча досчитал до семи, как учила мать в далеком детстве.       — А сам не понимаешь? — рявкнул Сириус и схватившись за сломанное ребро, развернулся к Римусу. — Говоришь за моей спиной с Викторией. Настраиваешь ее против меня. Ты же знаешь, что…       — Как не знать. Джеймс которую неделю негодует, а мы с Питером останавливаем его от твоего убийства.       — Чего?       — Что непонятного? — Римус усмехнулся по-доброму, покачав головой, словно перед ним недалекий ребенок. — Джеймс переживает за сестру, это вполне естественно. И он, скажу тебе по секрету, не слишком рад вашим отношениям.       — Мне он этого не говорил, — Сириус понуро опустил голову. — Он злится на меня?       — Сложно сказать. Мы дали клятву и подвели его. Все мы, ведь я и Питер молчали о вас с Вики. Не знаю, догадывается ли об этом Сохатый. Он закрылся. Проводит время с Лили либо на поле.       — Я не хотел подводить его, — честно признался парень. — Просто не смог удержаться.       — Да знаем мы, не объясняйся. Думаю, со временем Сохатый оттает.       — Правда? — Позабыв о злобе, Сириус с надеждой уставился на друга.       — Точно тебе говорю, он ведь отходчивый и любит тебя. Но ты запомни, если обидишь Вики, я тебя лично загрызу. Дружба дружбой, а Вики мне как сестра.       Смех парней эхом пролетел по Больничному крылу, никого не потревожив. Сириус плечом толкнулся в плечо друга, точно пес.       — Ты прости меня, Луни. Я совсем не соображаю, когда…       Римус обнял друга за плечи, опустив подбородок на темную макушку. Сириус сидел неподвижно, хоть ребра ныли.       Со дня знакомства Сириус равнялся на всегда порядочного и честного друга. Он, как и каждый из друзей, считался с мнением Римуса, прислушивался к нему и нередко просил совета. Ни разу друг не подвел. Бывало, что он его порой обижал, благо, Римус обид не держал.       — Когда дело касается Вики. Знаю, Бродяга. Поверь, для нас это не ново. Я на тебя не в обиде, пусть ты меня здорово потрепал.       — Виноват, признаю. Думаешь, она простит меня? Я таких делов натворил.       Римус не успел ответить, как дверь в лазарет отворилась. На пороге появилась Вики с пиалой имбирного печенья. Не удостоив Сириуса мимолетным взглядом, она с сочувственной улыбкой подошла к Римусу.       — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоено спросила Вики, внимательно оглядев побитые костяшки друга. — Знаешь, Кэт так распереживалась. Лили пришлось напоить ее чаем с жасмином с парой капель крапивы. Хотя она долго сопротивлялась. К тебе рвалась.       — Со мной все в порядке, тебе не о чем беспокоиться, Вик. Печенье мне?       — Тебе.       — Спасибо, Вик. — Потянувшись за печеньем, Римус поднялся с койки. — А где, собственно, Кэт?       — Она в гостях у эльфов с Лили, а Джим отчитывается перед МакГонагалл. Его могут отстранить от игры. Надеюсь, обойдется.       — За что? — в один голос воскликнули парни.       — Потому что ответственность на нем, как на капитане. А драка случилась на поле.       Виктория спиной чувствовала на себе тяжелый взгляд Сириуса и от того дрожала. Ей хотелось отвесить ему новую пощечину или поцеловать столь крепко, чтобы губы заболели. Она не решила, что было бы лучше.       — Прошу меня простить, мне срочно нужно увидеть когтевраночку, — Римус поспешил к выходу. — Спасибо, Вик!       Оставшись наедине, Виктория не осмелилась обернуться. Она потопталась на месте и поспешила покинуть лазарет, как в спину ей ударил хриплый голос Сириуса:       — Пожалуйста, не уходи.       Сириус со стоном боли приподнялся с койки. Сжалившись, Виктория обернулась, усадив его обратно на постель. Он схватил ее за запястье, не дав отстраниться.       — Тебе нужен покой.       — Мой покой с тобой, caramel. — Он лбом уткнулся в ее живот, сцепив руки на узкой пояснице. — Останься со мной хотя бы ненадолго.       Виктория отвернула голову, не желая сталкиваться взглядом с Сириусом, перед котором никогда не могла устоять, сколько бы раз не отталкивала, умоляя держаться на расстоянии.       — Прости меня за все. Ты не заслуживала того, через что прошла… По моей вине.       — Что? — не поверив услышанному, девушка ахнула. — Ты только что признал вину или мне почудилось? Должно быть мадам Помфри переборщила с дозировкой лекарств.       Сириус хрипло рассмеялся и плечи его задрожали. В боку заболело — сломанное ребро срасталось медленно и болезненно.       — Возможно, я редко признаю свою вину, но я всегда честен.       Виктория кивнула, согласившись.       Собравшись с мыслями, Сириус, крепко удерживая девичьи ладони в своих, испустил череду нервных вздохов, заговорив:       — В один из дней в позапрошлом году, незадолго до начала летних каникул, Джеймс вернулся после отработки. Мы как всегда встретили его шутками, предложив сливочного пива. Думаю, я сразу заподозрил неладное, когда он переступил порог комнаты. Весь бледный, перепуганный, он испил огневиски и долго молчал. Мы сидели перед ним и тоже молчали. Ты знаешь, ему всегда нужно время, чтобы справиться с эмоциями и заговорить. Мы это знали, потому не торопили. — Сириус перевел дыхание, заговорив в разы тише. — Затем он все же заговорил, рассказав о том, что невольно услышал разговоры семикурсников. Были то когтевранцы, слизеринцы или кто еще он не знал, да и было ли это важно? Не думаю.       — Что он услышал? — не своим голосом прошептала Виктория, не догадываясь, что могло расстроить брата.       — Разговор шел о девушках. Они распивали пиво и делились друг с другом о том, как легко добиться того, чего хочешь, даже если кто-то сопротивляется. — Сириус сощурился. — Ты понимаешь о чем я?       Прикусив изнутри щеки, Виктория кивнула. Рассказ парня был скуп на подробности, однако догадаться о контексте оказалось несложно.       — Говорили, как легко скрыть следы преступления, как просто пользоваться чарами, чтобы стереть воспоминания. А если не удастся, то пострадавший разумом не сможет поведать о произошедшем. Джеймс было сложно и он хотел было уйти, как вдруг прозвучало имя Лили, Марлин, затем твое. Они обсуждали вас…       Чувствуя, как дрожит голос, Сириус поднялся с койки и подошел к окну. Он накрыл ладонью горло, жадно ловя ртом воздух. Прохлада, доносящаяся флером из настежь распахнутых окон, вовсе не освежала.       Виктория не сдвинулась с места. Ей стало мерзко от услышанного. От того, что она могла оказаться на месте пострадавших девушек, в существовании которых не сомневалась.       — Тогда-то он взял с нас клятву. С каждого Мародера. И мы поклялись. Поклялись на крови, что станем защищать тебя и Лили, оберегать и присматривать, даже если вы против. Мы всегда следовали за вами тенью, наблюдали по карте. Пару раз Джеймсу пришлось преподать одному пуффендуйцу урок, когда тот стал настойчиво увиваться за Лили. — Сириус взял паузу, длиной в несколько минут. — Я всегда дорожил тобой, Виктория. Также сильно, как Джеймсом. Разве я мог выбрать кого-то одного из вас?       Приосанившись, Виктория качнула головой, поджав губы. Память услужливо подсунула воспоминания о встречах с Сириусом. Счастливых и тех, от которых была охота излить слезы на плече близкой подруги.       — Не знаю. Ты выбрал Джеймса, когда оттолкнул меня.       — Мне казалось, так будет лучше. После нашего поцелуя я долго думал, пытался понять, что чувствую.       — Так ты помнишь? — резко обернувшись, Виктория взглядом столкнулась с Сириусом. — Я думала, ты забыл…       — Как можно, Виктория? Такое не забывается. — Сириус потянул уголок губ в улыбке, однако на душе его было тяжко. — Я поздно осознал, что меня влечет к тебе не как к подруге. Клятва к тому времени была дана. Отталкивая тебя, избегая, я думал, что так будет лучше для нас двоих. Ошибся. Наверное, я никогда не ошибался в своей жизни столь крепко, о чем жалею по сей день.       Сириус медленно подходил к Виктории. Она обняла его за плечи, носом поведя по шеи. Он с огромнейшим облегчением выдохнул, теснее прижавшись к девушке.       — Я больше не хочу бегать от тебя. Ты достойна того, кто станет ставить тебя на первое место, независимо от обязательств. Виктория, я хочу стать таким мужчиной для тебя. Ты нужна мне.       Оцепенев, Виктория разинула рот. Не сомневаясь в словах Сириуса, она потянулась к его губам, запечатлев нежный поцелуй. И все же он напугал ее непоколебимой уверенностью, читающейся во взгляде, звучащей в голосе.       «Он влюблен в тебя до беспамятства, пташка. Мальчишка Блэк не обманет, верь ему» — Виктория слышала голос Морганы в своей голове, пусть ее не было рядом.       — Почему ты не сказал мне об этом раньше?       Сириус опустил ладони на голову Виктории, оставив череду поцелуев на ее щеках. Не открывая глаз, она наслаждалась мгновением.       — Сомневался.       — В чувствах?       — Нет. Сомневался, что достоин тебя. В моей семье нет портрета достойного мужчины, а значит, я ни чем не лучше отца и многочисленных родственников. Знаешь, я отстранился от тебя не только из-за Джеймса, но и из-за того, что боялся расстроить тебя.       — Я не знаю твоей семьи. Но я знаю, что ты хороший человек, Сириус. Смелый, умный, верный и добрый.       Сириус улыбнулся, носом втянув запах меда и яблок, ставшего родным. Виктория — лучшее, что произошло с ним за всю жизнь, о чем он понял поздно. Но все-таки понял.       — Я не расстанусь с тобой. Не откажусь. Гони меня поганой метлой, я твоей руки не отпущу.       — А как же Джим?       — Я поговорю с ним. Он мой лучший друг, он поймет меня, благословит нас.       — Благословит? Сириус, не слишком ли ты серьезно относишься к запрету Джима?       — Я хочу, чтобы все было правильно, достойно тебя. Сначала я переговорю с твоим братом, затем с твоими родителями.       — Не думала, что ты можешь быть таким?       — Это хорошо или плохо?       Хихикнув, Виктория поцеловала Сириуса.       — А сам как думаешь?       До возвращения мадам Помфри, Виктория и Сириус провели время вместе. Они советовались о том, когда и как лучше поговорить с Джеймсом, чтобы не нарваться на его гнев. К общему решению прийти не успели от того, что школьная медсестра велела девушке покинуть палату, так как больного тревожить было нельзя.       Сириус не хотел отпускать девушку и был готов отправиться за ней, да только здоровье не позволило.       — Я навещу тебя утром.       — Обещаешь?       — Обещаю, — послав парню воздушный поцелуй, Виктория покинула Больничное крыло.       Раздумывая над произошедшем, мисс Поттер пришла к выводу, что не бывает радости без горестей. Сириус с Римусом серьезно повздорили, благодаря чему Виктория получила ответы на волнующие ее вопросы.       — Не лыбься, выглядишь глупо.       Искоса поглядев на Моргану, Виктория не сбавила шага, держа путь в башню Гриффиндора. Боясь сглазить решенные проблемы, она старалась не слишком радоваться тому, что отношения с Сириусом обрели светлый окрас. И, как казалось, недосказанность и обиды остались в прошлом.       — Вик, постой!       Узнав знакомого по голосу, Виктория остановилась, без особой радости посмотрев на Северуса Снейпа. Их разделяло меньше фута. Хмурый парнишка внешне оставался спокойным, хоть и переживал, что скрывал искусно. Впрочем, как и всегда прятался за броней из видимого безразличия.       — Здравствуй, Северус. Чего хотел?       Виктория не была рада видеть Северуса, в свое время растрепавшего ее секрет, из-за чего возникли проблемы с Джеймсом и родителями. После неприятного случая их дружба подошла к концу. Недолго Лили Эванс сплочала ребят, к сожалению, это не сильно им помогло.       — Я виноват перед тобой. Предал доверие.       — Это стоило того, чтобы потерять нашу дружбу? — Виктория скрестила на груди руки, нахмурившись. — Доволен собой?       — Нет. Не по моей воле слизеринцы узнали о тебе… Однако это меня не оправдывает. Знай, мне жаль. Пожалуй, это я и хотел сказать.       Не став дожидаться ответа, Северус поудубнее перехватил учебник по зельеварению и побрел к подземельям.       — Он раскаивается, — промолвила Моргана, склонившись над ухом Виктории. — Так или иначе, Северус Снейп спас твою жизнь, пташка. А ведь мог оставить в лесу. Советую простить глупого человечишку.       Не удивившись тому, какими подробностями владеет древняя ведьма, Виктория выкрикнула имя парня, не сразу сказав, что давно на него не злится. Лицо Северуса, переставшего хмуриться, разгладилось.       — Значит ли это, что мы могли бы начать заново?       — Могли бы, — твердо и уверенно заявила Виктория. — Я не в обиде, Северус.       — Я рад. Уже поздно, я могу проводить тебя?       — Конечно, заодно расскажешь, что да как. Идет?       — Договорились, — Северус усмехнулся, поравнявшись с Викторией.       Вдвоем они двинулись вдоль по безлюдному коридору. Моргана Ле Фэй, с чувством выполненного долга, растворилась в темной дымке.       Северус поведал Виктории о том, что толком в его жизни ничего не переменилось. Стабильно и без эмоциональных потрясений.       Перед началом первого курса у Северуса скончались мать с отцом. Ему не удалось попасть на похороны, а по окончанию первого учебного года на станции «Кингс-Кросс» его встретила сестра матери — Кристалл Принц. Поначалу было сложно, ужиться с женщиной старой закалки, воспитанной, согласно традициям чистокровных семей. За пятьдесят лет жизни Кристалл Принц так и не вышла замуж, не обзавелась детьми, во многом поэтому была не против приютить осиротевшего племянника. Северус многому у нее научился, и совсем не серчал на суровый характер и сложный склад ума тетушки, кою уважал и любил, как умел.       Расставшись у портрета с Полной Дамы, Северус отправился в подземелья Слизерина, а Виктория в комнату Мародеров. Вот только дойти до нее она не успела, так как на лестнице ее повстречала Лили, утащив в комнату девочек.       — Френк пригласил меня на свидание! — радостно воскликнула Алиса. — Помогите выбрать наряд, прошу! А что сделать с прической? Может, хвост?       Переглянувшись, Виктория и Лили рассмеялись, поспешив к подруге на помощь.       Марлин МакКинонн, с важным видом листающая глянцевый журнал «Ведьмополитен», изредка поглядывала на девушек, так и не решившись к ним присоединиться.

***

2 мая, 1976       В воскресное утро, хорошенько выспавшись, Виктория навестила Сириуса в Больничном крыле. Они долго болтали, а к обеду Виктория отправилась в Большой зал подкрепившись, а затем на дополнительную лекцию Минервы МакГонагалл для отстающих учеников. Ее радовало то, что не у нее одной имелись проблемы с трансфигурацией.       — Вы делаете успехи, мисс Поттер. Дай Мерлин, сдадите экзамены без пересдач, — под конец лекции заключила Минерва МакГонагалл.       Ближе к семи вечера, уставшая и голодная, Виктория оказалась на седьмом этаже, заглянув в позабытый всеми кабинет. Катерина и Лили болтали за чашкой чая, зачитываясь книгами по древней магии крови.       — Мы тебя заждались! Ну что, профессор МакГонагалл отметила твои знания?       — Да, Лилс. А все благодаря вам и Мародерам. Сказала, что я смогу сдать экзамены, если продолжу в том же духе. — Плюхнувшись на свободный стул, Виктория зевнула, опустив сумку на пол. — Рассказывайте, чем занимались?       — Поглощали знания, — с усмешкой обронила Катерина, подмигнув Лили.       Румяные щеки Лили пылали жаром. Пригубив чашку с чаем, она скрыла улыбку. За пролетевшее время ей удалось сблизиться с Катериной, в лучшую сторону поменяв о ней мнение.       Позабыв о времени, девушки сплетничали о мальчишках, преподавателях и о моде в магической Великобритании на бархатные мантии и шляпки с перьями. Виктория, как бы не доверяла подругам, не спешила рассказать о том, что у нее происходило в отношениях с Сириусом. Нарваться на осуждающий взгляд Лили не хотелось, как и не было смысла говорить о том, что еще не было решено — вопрос с Джеймсом.       К полуночи образовав круг из семи свечей, девушки взялись за руки, приступив к ритуалу поглощению силы из огня. Их магия переплеталась, наполняя тела физически и укрепляя морально. Как сказала Катерина, по завершению будет чувствоваться слабость, ну а к утру энергия переполнит до нельзя.       — Пивз, — шепнула Лили, высунувшись из кабинета. Этаж был пуст. — Пивз!       — О-о-о, — радостно протянул полтергейст, за пару секунд преодолев расстояние в три этажа. — Кто это у нас здесь по ночам шастает? Прогульщицы!       — Тише ты, не то Филч явится.       — Мистер Филч. Имейте уважение, — Пивз расхохотался, в воздухе описав крутой финт. — Ладно, негодницы, говорите, зачем звали?       — Помоги нам добраться до башен незамеченными, — взмолилась Лили. Катерина и Виктория за ее спиной закивали.       — А что мне за это будет? — с хитрой усмешкой Пивз приблизился к девушкам. Бубенчики на его колпаке звонко звякнули.       — Обещаю, что не стану никому рассказывать о твоем секрете.       — Моем секрете? О чем ты толкуешь, дорогушенька?       — Ты ведь знаешь, дорогой Пивз, что я староста. Мне приходится часто выходить на дежурство и вот однажды, в одну из зимних ночей я…       Пивз заголосил и Лили умолкла. Согласившись проводить девушек до их башен, вредный полтергейст сдержал слово. Как и Лили Эванс, поклявшаяся ни одной живой душе не рассказывать об увиденном.       — А что произошло в одну из ночей?       — Понятия не имею, Вик, — забравшись в постель, отозвалась Лили. — Я решила рискнуть и не прогадала. Кто же знал, что у Пиза есть секреты.       — Это тебя Джим научил?       — Он самый, — улыбнувшись, девушка покраснела.       Виктория рассмеялась, ладонями накрыв лицо, дабы заглушить смех. Спящая под боком Ирис мордочкой толкнулась в локоть хозяйки.       — Мисс Эванс, с вами шутки плохи!       Смешки прокатились по комнате.       Алиса Стоун сопела, сквозь сон прижимая к груди плюшевую игрушку, которую ей подарил Френк Лонгботтом на минувшем свидание.       — Закройте рты и спите! — рявкнула Марлин МакКиннон, который час не смыкающая глаз. Она роняла слезы, убиваясь по подругам, с коими легко разорвала связь, но о чем искренне жалела.       Вскоре дремота сморила всех.