Оскверненные

Два лета спустя Мы еще будем общаться, Но не так часто, теперь все в порядке. Я буду на корабле, ты на самолете, Отправляясь куда-то, все так же. А я выпью, Мечтательно высунусь из окна И буду смотреть, как солнце садится над озером. Возможно, я потеряю чувство реальности, но это нормально. Так уж устроена жизнь. Я испытываю свою удачу, и это видно. Благодарю, что ты не послал кого-то убить меня. Я люблю тебя, прости. Ты был лучшим, но ты был и худшим. Как бы нелепо это ни звучало, но я полюбила тебя первой. Я была сволочью, вот чем это было. Привычка, от которой нужно избавиться, древнее проклятие. Я смеюсь, когда мне грустно. Не могу оторвать взгляд от того, как все рушится, это действительно работает. Заглаживаю вину, это дерьмо никогда не кончится. Я снова ошиблась, снова ошиблась. Gracie Abrams — I love you, I'm sorry

7 мая, 1976       Время неминуемо бежало вперед. Со дня на день студенты с пятых и с седьмых курсов должны будут с головой окунуться в экзамены, от исхода которых напрямую зависело их будущее. Профессора наседали, задавая объемные задания в два, а то и в три раза больше обычного, дабы подготовить студентов к тому, над чем они трудились все пройденные годы учебы.       По наставлению Вики и Лили Мародерам пришлось основательно взяться за голову и на время позабыть про славные шалости, прославившие их на весь Хогвартс в качестве королей веселья. Они разыгрывали студентов, особливо любили докучать слизеринцам и когтевранцам. Бедняга Альберт Донт несколько дней провалялся в Больничном крыле с гнойными волдырями на теле, когда посмел бросить непристойную шутку в адрес Катерины Преображенской. Римус Люпин ужасно разозлился и вместе с лучшим другом Питером Петтигрю подкинул когтевранцу коробочку конфет. Бедняга бежал до уборной с пылающими глазами.       Джеймс и Сириус оценили поступок друзей, решив, что нечего подлому Альберту Донту разгуливать по Хогвартсу безнаказанным. И как бы они не забавлялись, часто пропадая в Хогсмиде по ночам, на учебу пришлось обратить внимание. Если у троих Мародеров дела со школьными дисциплинами обстояли довольно неплохо, то Питер частенько обращался за помощью к друзьям, находя погрешности в знаниях по зельеварению. «Команда Мародеров», как любил говорить Питер в отношении друзей, не оставила его. Каждый внес свою лепту, чтобы помочь Питеру, который на самом деле ленился, а не страдал от нехватки знаний.       И, стоило профессору МакГонагалл необдуманно похвалить Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, как их след простыл и более они в библиотеку не возвращались, пропадая на квиддичном поле. Лили Эванс осуждала отношение друзей к учебе и пророчила, будто они останутся на второй год, если пинком под зад раньше не вылетят из Хогвартса.       Однако, как бы много времени Виктория, Лили и Катерина, умнейшая каждого из друзей, не пропадали за учебой, по ночам у них находилось пару часов свободного времени. Втроем они заглядывали на седьмой этаж, практикуя и улучшая магию и свои знания. Порой девушки конфликтовали. Как бурно они спорили, так и сладко мирились, задабривая друг друга сладостями из «Сладкого королевства» или выпечкой с кухни. Во многом благодаря очаровательной Лили, которая была на особом счету у мистера Слизнорта, подруги получили разрешение на посещение запретной секции. Это здорово развязало им руки.       Пусть Катерина рассыпалась в критике, когда они захаживали в запретную секцию под строгим взглядом мадам Пинс, Лили и Виктория были довольны. Сколько бы книг ни было прочитано в стенах Хогвартса, знания подруг значительно улучшились после того, как леди Ирмина Поттер совиной почтой отправила внучке на минувший день рождения внушительную стопку книг, на кои были наложены маскирующие чары. Имелись старинные дневники, принадлежащие Карлосу Поттеру — покойному отцу Флимонта Поттера. Виктория оставила их себе.       По ночам Виктория исследовала размашистый почерк деда, порой подолгу гадая, что им написано на пожелтевших временем страницах. На средине дневника записи Карлоса Поттера приобрели запутанный слог, а некоторые фразы и вовсе обрывались резко, не имея связывающей их воедино логики. Она часами пыталась понять, что имел в виду дед, когда писал о неких демонах, являющихся во тьме ночи, и подводных тварях, которые без труда могла высосать жизненные силы любого живого существа. Карлос Поттер был тем еще знатоком. Из его дневников Виктория узнала о таких вещах, которые не выдумал бы даже Данте.       Моргана Ле Фей, какой бы острой на языка не была, не покидала Викторию. Она, ссылаясь на скуку, помогала разбираться в записях почившего лорда Поттера, изредка шутя нелестно.       Джеймс по-прежнему чувствовал за собой вину, отчего частенько увивался за сестрой. К началу мая он перестал подтрунивать над Майклом Ноттом. Хотя за Сириусом он следил в оба глаза, так и не сумев примириться с тем фактом, что лучший друг испытывает далеко не дружеские чувства к его младшей сестре. Он старался не оставлять их наедине, запрещая физические контакты. Виктория знатно утомилась от запретов, и тогда на помощь пришла Лили Эванс. После долгого разговора с девушкой, пыл Джеймса значительно поутих. Он прислушался к ней, согласившись, что лучший друг его сестру не обесчестит, да и она не позволит клеветать на себя.       Виктория молчала, а Питер, в прошлый четверг, покинувший лекцию профессора Слизнорта в шкуре крысы, стал свидетелем весьма нетипичной ситуации. Одна из школьных сплетниц — Эмбер Доки, с презрительной усмешкой шепталась о распутстве мисс Поттер в женском туалете. Питер был готов в тот же миг вернуть себе человеческий облик и заткнуть девицу, как вдруг за него это сделала Виктория. Она прибегла к неизвестному заклинанию, как итог: Эмбер Доки, язык которой распух, из-за чего дышать ей сделалось тяжело, с подружками бросилась в Больничное крыло. После их ухода Виктория вышла из тени кабинки женского туалета, подошла к зеркалу и поправив помаду на губах, вернулась на лекцию.       Питер долго обдумывал произошедшее, ближе к ночи признавшись друзьям в увиденном. Римус тактично промолчал. Он про себя осудил поступок Виктории, и в то же время поддержал ее, так как школьные сплетницы отравляли жизнь не только девушкам, в коих видели соперниц, но и парням, нередко заводя разговоры о профессорах. Джеймс рассудил так, если сестра решила проучить Эмбер Доки, распустившую слух о Лили, то так тому и быть. Следующим утром он похвалил сестру, заметив, что с ней мракоборчиский отдел расцветет, на что она рассмеялась, ответив, мол, не заинтересована в карьере мракоборца.       Один лишь Сириус Блэк нахмурился. Он покинул комнату Мародеров, вернувшись через час. Друзья пытались узнать, куда он ходил, но ответа не дождались. Через день Эмбер Доки покинула Больничное крыло, более не заикаясь о Виктории Поттер и Лили Эванс.       «— Бродяга, если ты настроен серьезно, я отойду в сторону и не стану вам мешать. Если же ты хочешь развлечься и не уверен в своих чувствах, отступи, иначе я тебя отодвину. Моя сестра — мое сокровище, я не позволю тебе ее расстроить». — Сказал Джеймс Сириусу несколькими днями ранее.       Сириус согласился с лучшим другом, дав слово, что не коснется его сестры до ее восемнадцати лет. Джеймс не ответил. Он-то надеялся, что друг заикнется о браке, но решил отложить разговор о будущем на потом, когда начнется седьмой курс. И, как бы он не хмурился, это не помешало Сириусу с Викторией проводить время вместе, часто сбегая от чужих глаз.       Стоит отметить, что для Виктории Сириус открылся с новой стороны. Заботливый и терпеливый, он следил за тем, чтобы она не пропускала приемы пищи, которыми часто пренебрегала, отдавая предпочтение посиделкам за книгами. Он смазывал ее раны и синяки заживляющей мазью, которые являлись извечными друзьями спортсменов. Он не стал возражать, когда узнал, что Северус Снейп вернул дружбу с Викторией, искренне простившую его. Сириус, конечно, не удержался от угрозы в адрес слизеринца, на что девушка привычно закатывала глаза. Под конец гневной тирады, она поцеловала его в лоб, и гнев его сходил на нет.       Виктория, если верить наблюдению друзей, влияла положительно на весьма непростой характер Сириуса. Он меньше злился из-за пустяков, принимал как должное, когда что-то не получалось так, как он задумывал. Что важно, письма от любимой матушки более не травмировали, не расстраивали. И, это поистине достижение, потому что убранство Хогвартса не подвергалось гневу Сириуса, за что домовики были признательны. А вот Пивз расстраивался. Ему нравилось, когда Мародеры трудились на отработках, развлекая его разговорами или досужими сплетнями.       — Нет же! — воскликнула Виктория, спиной повалившись на плед, покрывший траву. — Селки полная противоположность сиренам! Как можно этого не знать?       — Ну, прости, caramel! — Склонившись над девичьим лицом, Сириус потянулся, губами уткнувшись в ее щеку. Он расстроился, не сумев украсть поцелуй с губ. — Не думаю, что эта важнейшая информация пригодится мне завтра.       — Вот и пригодится! Зря сомневаешься.       — Да ладно!       Сириус откинулся на бок и, подперев рукой щеку, наблюдал, как Виктория морщилась и жмурилась из-за яркого солнца, так беспощадно слепящее глаза. Она казалась ему забавной, почти милой, если бы не вздорный нрав. Ему нравилось в ней многое. Начиная от неровных мизинцев на ногах и заканчивая взлохмаченными волосами после долгой и изнурительной тренировки на поле.       В общем-то, Сириус Блэк не стеснялся признать, ныне лишь самому себе, что Виктория Поттер хороша в любой день и время.       — И как же ты собираешься сдавать ЗОТИ? — Вики самодовольно ухмыльнулась, отложив школьный учебник. — Что будешь делать, когда мистер Браун задаст вопрос о морском народце? А он задаст, будь уверен.       Пальцем щелкнув по носу девушки, Сириус потянул уголок губ в ухмылке.       — Буду надеяться на то, что мне попадется миссис Дорн и любезно поставит зачет лишь за одни мои красивые глазки! — он наигранно захлопал ресницами в качестве демонстрации, отчего Вики не удержалась от смешка. — Мой кузен Азеллус всегда говорил: «Дарами природы надо пользоваться сполна».       — То есть твоим родством с вейлами? — она выгнула бровь.       — Ох, Виктория, во мне столько же крови вейл, сколько в тебе троллей. Все дело в моем, внутреннем магнетизме. Признай, я чертовски хорош собой.       Вики призадумалась, невольно согласившись. Тем не менее она была уверена, что о своем родстве с вейлами Сириус умалчивал. В самом деле, она признавала, было в нем нечто неуловимое, магнитное, то, что сводило с ума. Возможно, поэтому Виктории каждый раз было трудно отдаляться от него и куда сложнее — гнать прочь мысли, когда перед взором всплывал его образ: высокий, крепкий стан, черные волнистые волосы со скромной проседью серебристых прядей, извечно убранные в низкий хвост, — столь же светлых и неотразимых, как его глаза.       — Возможно есть доля истины в твоих словах.       — Про кровь троллей?       Виктория пнула Сириуса в плечо, вдобавок треснув учебником по лбу. Он неудачно увернулся, рассмеялся и чмокнул ее в щеку.       — Осторожно, Блэк. Сегодня я тебя целую, а завтра могу огреть чем-нибудь тяжелым.       — Пойдешь на такое?       — Не знаю, но порой ты напрашиваешься на хорошую порку.       Запрокинув голову, Сириус рассмеялся столь громко и заливисто, от чего Виктория засмотрелась на него, как и всякий раз. Она улыбалась, а он хохотал звонко, опьяняя теплом, покамест живот не заболел.       — Да как у Питера поворачивается язык говорить, что у тебя нет чувства юмора?! Я все чаще убеждаюсь в том, что у Поттеров оно врожденное. — Утерев правый глаз, Сириус вернул взгляд на Викторию. — Если решишь меня высечь, намекни, я надену новые труселя. Тебе понравится.       Ладонями накрыв лицо, она рассмеялась. Не так бурно, как минутой ранее Сириус, но заразительно.       — Ты дурак. Джим тебя убьет!       Сириус физически не мог смотреть на Викторию и не улыбаться. Губы сами собой тянулись в улыбке, в каком бы настроении он ни находился. Она словно искрилась в лучах весеннего заката. Для него не было никого краше юной красавицы, примостившейся подле него на покрывале.       — Я готов рискнуть.       Расставив руки по бокам от головы Виктории, Сириус навис над ней, опалив лицо теплым дыханием с запахом табака. Она не отвернулась, хотя губы скривила.       — Он убьет тебя. Джим думает, что я прохлаждаюсь с Кэти в Хогсмиде. — Вики обвила руками плечи Сириуса и закинув ноги на его бедра, притянула ближе. — И, если он узнает, что ты позвал меня на свидание, да к тому же вдали от чужих глаз, вполне вероятно, не оставит от тебя мокрого места.       — Ты читала маггловские сказки? Значит, вернешь меня к жизни поцелуем.       — Поцелуем истинной любви, — поправила Вики.       — Вот и узнаем силу твоей любви.       — Ты неисправим!       — Возможно. Однако и ты, прошу, не меняйся.       Она поцеловала его. С нежностью, осторожностью, словно боясь потревожить трепетный момент, принадлежащий им двоим. Мелкие неурядицы по учебе, запреты брата и осуждающие взгляды студентов затуманились, стали ничем. Когда Виктория оставалась наедине с Сириусом, меркло все, даже солнце, более не тревожащее взор.       Прочистив горло и, изобразив манеру общения миссис Дорн с немецким акцентом, Виктория заговорила:              — Итак, мистер Блэк, как вы себя поведете, если встретите сирену? Какими будут ваши действия? Почему же вы молчите, ми-с-тер Блэк?       — Я получше заткну уши, мисс Поттер. — Сириус подыграл, медленно сокращая разделяющие их дюймы.       — Быть может, вы захотите воспользоваться какими-то чарами? Почему же вы молчите, ми-с-тер Блэк?       — Я непременно достану свою палочку…       — Продолжайте, — щеки Вики вспыхнули. Порой некоторые фразы Сириуса имели скрытый подтекст, из-за чего она всякий раз краснела.       — И выкрикну «Остолбеней»! Я правильно ответил на ваши вопросы, мисс Поттер?       Лукаво улыбнувшись, он рукой проскользнул под летний девичий топ на тоненьких бретельках, очертив выпирающие ребра. Виктория приоткрыла рот, выгнувшись навстречу теплым прикосновениям. Дыхание ее участилось. Дрожа от предвкушения и волнения, она не была готова остановить Сириуса. Напротив, кивнула.       — Вполне, но я бы попросила явиться вас на пересдачу.       — А чего же? Неужто вы хотели бы увидеть меня снова, а, мисс Поттер?       Сириус приблизился непростительно близко, но так и не задел ее губы своими.       — Ох, мистер Блэк, я бы с удовольствием усадила бы вас на первую парту, чтобы сделать так!       Виктория перевернулась, удобно уместившись на мужских бедрах. Да так ловко, словно занималась этим днями напролет. Впрочем, надо признать, конные прогулки в Поттер-мэноре не остались ею забыты.       — Что ж, я вовсе не против.       Сириус удовлетворенно хмыкнул, опустив ладони на девичьи бедра. Короткая юбка в клетку чуть задралась, а накинутая на плечи рубашка сползла с плеч. Ему нравилось, когда Виктория доминировала, что делать она любила, особливо в благословенные дни, когда настроение было на высоте, что являлось для нее редкостью. Как бы она не пыталась его соблазнить, Сириус держался молодцом. Он пообещал, что не прикоснется к ней до тех пор, пока не получит благословение чуть ли не всей семьи или же до ее восемнадцати.       Виктория расстраивалась от того, что торопилась расстаться с тем, чего боялась — девственностью. И Сириус видел, как она вздрагивала, бегая глазами по его лицу, когда он целовал его со всей страстью, лаская грудь или бедра. Он не хотел стать ее ошибкой, потому держался достойно, хоть порой и мечтал зацеловать.

Флешбэк

1 мая, 1976

      «— Я слишком тебя уважаю, — в который раз отвечал Сириус.       На его коленях сидела Виктория в пижаме. Он курил, а она пальцами водила по его плечам, предплечьям, многозначно вздыхая.       — Ты же понимаешь, что это глупо? Мы взрослые.       Она изнутри закусила щеку, понурив голову. Все чаще сокурсницы рассказывали о том, как лишились невинности и перешли на новый уровень отношений — неведомый для Виктории. Она боялась и вместе с тем торопилась минуть тот самый «этап сближения», как говорили знакомые студентки, дабы не засиживаться, не быть белой вороной.       Виктория реагировала болезненно на все те слухи, которые о ней распространяли девчонки. Часто говорили, что она распутная девица, развлекающаяся со всеми Мародерами разом, а то и с родным братом; либо твердили о том, какая она монашка, и как бурно реагирует, когда к ней прикасаются — заливается слезами.       — О, да! — усмехнулся Сириус, склонив голову. — Не ты ли до сих пор спишь с Мистером Ушастиком? Виктория, если ты переживаешь за то, что мне может не хватать секса, то я вполне могу совладать со своими потребностями.       — А с чего ты решил, что дело в тебе? Может, я нуждаюсь в удовлетворении своих потребностей… физических потребностей.       — Я знаю, что ты лжешь. Ты всегда так делаешь, когда пытаешь солгать.       — Как делаю? — удивилась Виктория, соскочив с колен Сириуса.       — Ага, так я тебе и сказал. Нашла дурака.       — Фактически, тебя нашел Джим.       Исподлобья поглядев на девушку, Сириус поджал губы. Секунду другую он прожигал ее молчаливым, вполне красноречивым взглядом.       — Так и быть, твоя взяла. Не старайся, я не стану спать с тобой до свадьбы.       — Значит, я навсегда останусь девственницей!       — Ну-уу-у, — он присвистнул, затушив сигарету об подлокотник кресла. — Если только до брачной ночи.       — Блэк, запомни, за тебя я замуж не пойду! Скорее мир трижды взорвется, чем мы с тобой поженимся! — Вики всплеснула руками, направившись к девичьим спальням. — Доброй ночи, Блэк!       — Постой, я не стану за тобой бежать. Виктория! Виктория, вернись! — чертыхнувшись, он бросился за ней, поймав на лестнице. — Хочешь я трижды мир заморожу?».       Сириус Блэк не врал. Он не был тем человеком, для которого отношения строились на телесной близости. Как бы комично это не звучало, учитывая слухи о толпе его пассий, с коими он разве что обмолвился парой слов, и то по учебе. Раньше он удовлетворял свои потребности в объятиях Луизы Бёрк, сейчас же нужда в ее обществе утратила смысл, пусть он о ней не забывал, помятая об их близости.       По правде он опасался того, какое влияние оказывали слухи на Викторию, каждый раз искавшую и находившую в себе недостатки, если сплетницы обсуждали ее внешность. Пусть Мародеры пресекли слухи, проучив наглых сплетниц посредством розыгрышей, опозоривших их, но это не значило, что им удалось закрыть рты всем. Уважая Викторию, Сириус не торопил, не подталкивал к постели, и был только рад мучительному ожиданию. Как никак он знает ее с одиннадцати лет, и его отношение к ней отличалось от тех девиц, с которыми он флиртовал прошлым летом забавы ради.       Сириус не искал развлечения на стороне. Ему хватало Виктории. Названной сестры Мародеров.

***

20 мая, 1976       Большой зал, где по традиции проходили школьные торжества и рутинные застолья, ныне кардинально отличался от привычной обстановки, кою студенты застали сегодняшним утром за завтраком. Вместо четырех факультетских столов появились одиночные парты, за которыми пятикурсники сосредоточенно заполняли экзаменационные бланки. Экзамен проходил вполне себе сносно. Приглашенной комиссии, состоявшей из двух волшебников — миссис Дорнс и мистера Брауна, — не удалось застать учеников за списыванием. То ли дело в том, что комиссия не особо старалась поймать за руку наглецов с шпаргалками, то ли студенты не решились пойти на столь опрометчивый шаг, который бы чести им не сделал. За списывание комиссия вполне могла аннулировать экзамен, что грозило бы исключением без права на пересдачу. Хогвартс, как и все известные учреждения в магическом мире предельно отличались от маггловских учебных заведений, особливо суровой дисциплиной, являющейся гарантом великого будущего.       — Мерлин благослови меня, — тихо проронил Бен Поппер, гадая над ответом.       За две недели студенты успешно сдали обязательные предметы, оставались лишь древние руны и маггловеденье. Предметы, согласно мнению преподавателей, были довольно просты, но не лишены занудности, потому не все могли похвастаться развернутыми, а главное, верными ответами. Виктория Поттер серьезно перенервничала, отчего с трудом соединяла слова в предложения по истечению двух часов письменной работы. Мысли ее плутали, в глазах двоились буквы и цифры. От результата сегодняшнего экзамена зависело то, попадет ли она в тайный кружок для избранных, обучение в котором начинались с шестого курса. Как считала Моргана Ле Фэй, Виктория была хороша в рунах и имела потенциал, но шла на поводу у эмоций.       Путая пальцы левой руки в темных кудрях, Виктория Поттер раз за разом поджимала губы. Она знала ответы, ведь не зря друзья угробили на нее вечера, — да только сосредоточиться никак не могла — переживания туманили голову.       Щелчок.       Белоснежное перо, зачарованное на удачу, предназначенное для написания зачетных и экзаменационных работ, — оказалось безвозвратно испорчено. Виктория неосознанно дернула плечами, ощутив как ноги сводит в судороге. Ей до слез было обидно от того, что сосредоточиться не получалось, как бы она ни старалась.       Время поджимало.       — Не густо, — изрекла полная дама, на шляпке которой красовалось павлинье перо, то и дело щекотавшее ей нос. — Вам бы поторопиться, мисс.       Виктория взглянула на миссис Дорнс, с благодарностью приняв из ее руки новое перо — стандартное, совершенно дешевое. Она вздохнула с явным поражением, осознав: как бы она ни тужилась, завершить экзамен за двадцать минут не получится. Мысленно успев попрощаться с прославленным мистером Бабинсомм, который, если верить слухам, был приглашен в Хогвартс по просьбе Альбуса Дамблдора, на роль куратора тайного кружка по алхимии.       Оставив всякие попытки исправить положение, Виктория откинулась на спинку стула, принявшись дожидаться окончания экзамена. Взывая к Моргане, она попрощалась с мечтой, не находя ее лица в зале. Редко, когда она являлась по первому зову, обычно приходила от скуки.       Студенты кропотливо заполняли бланки, не имея времени гадать над верными и неверными ответами. За исключением Бена Поппера.       Покончив с экзаменом, Сириус Блэк потянулся, размяв окостеневшую шею и пальцы. Не зря Виктория с Лили наседали с подготовкой к СОВ. Он нашел время полистать конспекты Римуса, благодаря чему освежил память и не пыхтел, как Бен, над ответами. Хотя ему особо не пришлось напрягаться. Сириус знал куда больше, чем вмещала в себя школьная программа за пять курсов, — за что стоило благодарить его родителей.       Сириус отыскал Викторию. В тот же миг веселье его покинуло. Мисс Поттер чуть ли не слезы лила, срывая с пальцев заусенцы. Он кивнул, понимая, что у девушки возникли проблемы, верно, из-за нервов, что можно было понять по ее взвинченному состоянию.       — Только бы не попасться, — прошептал Сириус и набросав пару строк на лоскутке пергамента, который оторвал от листа-черновика, позвал друга. — Луни!       Ему повезло и комиссия осталась глуха к его рисковому действу.       Римус оторвал взгляд от работы и, заметив кивок друга, поглядел на Викторию. Слова были излишни, они поняли друг друга.       Грохот сотряс Большой зал. Эмбер Доки вскрикнула.       Миссис Дорнс, под руку с мистером Брауном, подбежала к потерявшему сознание Римусу Люпину, чем Сириус удачно воспользовался, порывом магии послав лоскуток зачарованного пергамента на парту Виктории. Воодушевившись подсказкой, она обернулась к парню, озорно подмигнувшему ей.       — Я в тебя верю, — прошептал он одними губами, сдерживая улыбку.       — Ох, мистер Люпин! Вы нас всех знатно напугали! — не уставала разглагольствовать миссис Дорнс, из кончика волшебной палочки которой вырывалась прохладная струя воздуха. — Как вы себя чувствуете?       Римус вернулся за стол, для виду пальцами массируя виски. Прикидывался больным он неплохо, почти на «Превосходно», как рассудил Питер Петтигрю, жевавший жвачку.       — Вы меня слышите, мистер Люпин?!       — Полно-полно, позвольте студенту ответить, — проворчал мистер Браун.       Шляпка миссис Дорнс съехала на глаза, закрыв видимость на тех студентов, которые сверялись с ответами. Полуслепой мистер Браун находился подле побледневшего Римуса и удостоверившись, что тот в порядке, вернулся за преподавательский стол, продолжив глазеть на студентов мутными выцветшими глазами.       — Я в полном порядке, миссис Дорнс, — заверил Римус, для правдивости кивнув дважды. — Могу ли я сдать свою работу?       — Конечно-конечно! — заверещала она пискляво. — Я все же настаиваю, мистер Люпин, чтобы вы заглянули в Больничное крыло. Поппи Помфри вам непременно поможет.       — Поверьте, я знаю, — Римус улыбнулся, вручив завершенный экзамен миссис Дорнс.       Под ее пристальным взором он покинул Большой зал, незаметно для всех подмигнув Сириусу, пославшего в ответ воздушный поцелуй.       Пробежав по строчкам, миссис Дорнс довольно хмыкнула. Напомнив о том, что времени остается всего нечего, она вернулась за преподавательский стол. Студенты подходили медленно, отдавая экзаменационные бланки. Кто-то уверенно, а кто-то нервничал, как Виктория, крепко сжавшая в кулаке лоскуток-подсказку.       — Надо хорошенько отпраздновать завершение экзаменов! — весело сказал Фабиан Пруэтт.       Рядом стоявшие ребята дружно поддержали его затею. Марлин МакКиннон захихикала, нашептывая на ухо Алисе Стоун очередное язвительное замечание.       — Вик, что скажешь? Если придешь, Гидеон от счастья из штанов выпрыгнет.       — Заткнись! — выругался Гидеон, порозовев от смущения. Он улыбнулся Вики и дыхание его сперло.       — Зря спрашиваешь, она ведь шагу без дозволения брата не сделает, — Марлин тряхнула золотистыми кудрями, наградив Викторию снисходительной улыбкой. — Гидеон, милый мой, найди себе другую девушку, наша Викки тебе не пара. Ей нужна рыбка покрупнее, верно?       Виктория помрачнела, сжав пальцы в кулаки.       — Ты бы заткнулась, Марли. — Подошедший со спины Питер, обнял подругу за плечи. — Помнишь, как слезами заливалась? Красная, распухшая, словно морская губка, ты меня знатно в ту ночь напугала.       Раздались смешки студентов, под которые Марлин вихрем покинула Большой зал. Питер и Виктория улыбнулись друг другу.       — Красивая, но какая злая, — выдохнул Фабиан вслед Марлин, за которой засеменила Алиса.       — Наверное, потому что никто ее как следует не…       — Не продолжай, Питер. — оборвал друга Фабиан. — Знаю, что сказать хочешь.       — А разве я не прав?..       Покинув душный зал, Виктория Поттер с облегчением выдохнула, оперевшись на каменную стену. Ее разом обдуло прохладой. Она распахнула глаза, когда некто опустил ладони на ее талию, прижав к груди.       — Сириус, — выдохнула Вики и оглядевшись, мило чмокнула его в щеку.       Он хрипло рассмеялся, зарывшись пальцами в ее волосы. Она теснее к нему прижалась, ладонями заскользив по предплечьям. Когда студенты с шумом покинули Большой зал, им пришлось отстраниться, но лишь на время.       — Не задерживайтесь, я жду вас сегодня на тренировке, — хмуро проронил подошедший Джеймс. — По отдельности. Не вздумай увиваться за моей сестрой, Бродяга.       — Джим, — Виктория возвела глаза к потолку.       Сириус хохотнул, уверив друга в том, что он и намерения его чисты, как воды Черного озера.       — Я серьезно. Не вздумайте меня за нос водить, не то…       Джеймс не договорил. Он опустил голову, взглядом зацепившись за сплетенные пальцы рук Сириуса и Виктории. Только он хотел возразить, отругав их, как появилась лучезарная Лили Эванс. Устоять он перед ней не сумел, и тут же позабыл о секундном негодование.       — Ребят, я заберу у вас этого паренька, — Лили рассмеялась, со спины обняв Джеймса. Лицо его озарилось улыбкой. — Идем, мне нужно тебе кое-что рассказать.       — Я… — Джеймс позволил Лили утянуть себя за руку к лестнице. — Помните мои наставления!       Виктория махнула брату, и только он скрылся, перевела взгляд на Сириуса. Он улыбался, не отрывая глаз от ее лица. И пусть порой ей становилось неловко в его присутствие, она не желала, чтобы он отрывал от нее взора. Впрочем, он этого и не делал.       — Ну что, справилась?       — Блэк, ты хоть понимаешь, как сильно мог пострадать! — Не сдержалась Вики, тыкнув пальцем в его грудь. — А если бы тебя поймали? Если бы исключили? Это совсем не смешно, хватит ржать!       — Лучше поблагодари меня. — Сириус смежил веки, приложив указательный палец к губам. — Давай, я заслужил.       — Нет. — Скрестив на груди руки, Виктория нахмурилась. — Допустим, у тебя…       — Допустим?! Да я черт возьми спас твой зад! — За руку подведя девушку к распахнутому окну, он закурил. — Хотя признаю, зад у тебя что надо.       — Перестань. Побудь серьезным минуту.       — Ладно. Что ты хочешь услышать? Да, я рискнул, но это того стоило. Чего ты злишься, Ви? — Потушив недокуренную сигарету, Сириус за талию обнял Викторию. — Зато, ты, считай, попала к неповторимому и великолепному мистеру Бабинсомму! Поверь, я почти ревную.       Вики захотела ответить колкостью на сарказм, ведь мистер Бабинсомм в самом деле являлся великим алхимиком, однако удержалась.       — Ты ревнуешь? — она рассмеялась, уткнувшись в плечо Сириуса, чем заглушила собственный смех.       — Три раза ха-ха, caramel! Я ведь сказал, что почти. Ну, а это не считается.       — Конечно-конечно! — Виктория подцепила пальцами Сириуса за подбородок, ухмыльнувшись. — В самом деле вздумал ревновать меня к алхимику, которому лет… шестьдесят? Смешно. Не находишь?       — Перестань. Я ведь сказал, что не ревную.       — Вот уж не думаю. А ведь столько слухов ходит о твоей натуре…       — Я просил тебя им не верить, — процедил Сириус и лицо его ожесточилось. Ему по сей день было тяжко сдерживать гнев и агрессию, а говорить о своих чувствах и вовсе казалось чем-то невозможным. — Мне наскучил этот разговор.              Сириус попытался уйти, но Виктория, схватившая его за запястье, не позволила.       — Не злись! Не стану я больше говорить о слухах. Идет?       Сириус показательно призадумался. И только Виктория его поцеловала, как он просветлел, улыбнувшись.       — Скажи, если слухи о тебе ложь, почему они продолжают гулять по Хогвартсу? Я бы поняла, если бы так девчонки могли выскочить за тебя замуж, так нет же. Рассказывая о тебе в своей постели они марают свою же репутацию. В чем смысл?       — Мерлин, Виктория, сколько можно?.. Поверь, я бы хотел тебе ответить, да сам не знаю. — Обняв девушку, Сириус губами прижался к ее лбу. Она прикрыла глаза, ответив на объятие. — Слухи поползли с того дня, как я и Луиза…       — Нет, я не хочу об этом знать. — Виктория опустила пальцы на его губы и он кивнул. — Не сейчас.       — Как скажешь. Я бы хотел, чтобы ты перестала искать истину в грязных сплетнях и… — он шумно выдохнул, словно бы часть его не желала продолжать. Все же он договорил, пристально вглядываясь в лицо растерявшейся девушки. — И недооценивать себя.       Опустив голову, Виктория отстранилась, обхватив себя за плечи. Тема сменившегося разговора ей не понравилась, потому что в словах Сириуса было куда больше правды, чем во всех слухах, плутавших по Хогвартсу.       — С чего вдруг такие выводы?       — Я не слепой. — Он нахмурился и сунул руки в карманы джинс. — Вижу, как ты кривишь рот и пожимаешь плечами.       — Тебе показалось.       Сириус с усталым вздохом окинул потолок. Он знал: спорить с Викторией бесполезно, как и со всяким Поттером. Потому не стремился настоять на своем, дабы не спровоцировать ссору, которых между ними хватало.       — Да, вероятно, — он подошел ближе, накрутив на палец черный девичий локон. — Ты хороша во всем, помни об этом. Идет?       Хихикнув, Виктория привстала на мыски кед, поцеловав Сириуса. Он ответил, крепче обхватив ее за талию. Она путала пальцы в его волосах, задевала сережку в виде кинжала, и скользила по напряженным плечам.       — Идет. Знай, если тебя исключат, я за тобой не последую.       Сдавлено усмехнувшись, Сириус не стал возражать.       Им вновь пришлось отстраниться, когда мимо прошли перешептывающиеся третьекурсники. Они поглядывали в сторону парочки, заговорщицки улыбаясь, словно бы знали о том, что меж ними царило.       — Если моя писанина вправду поможет тебе попасть в кружок для избранных, пусть меня исключат хоть сотню раз.       Сириус не солгал, он был готов помочь Виктории ценой исключения из Хогвартса. Рискнул, дабы она сумела попасть в клуб мистера Бабинсомма, как мечтала. Да и вряд ли бы его исключили — он ведь Блэк.       Виктория полагала, что он лукавит. Ей думалось, что он не дорожит Хогвартсом так сильно, как она с Джеймсом, поэтому не боится отправиться домой. А может, он хотел вернуться в величественный Блэк-мэнор, о котором ходило много темных легенд. Сириус редко говорил о семье. И все же, ясно было наверняка: он крепко привязан к тем, чьи взгляды на мир магии не разделяет.       — Ты представить не можешь, как много это для меня значит.       — Все что угодно, Ви, — на выдохе прошептал Сириус.       Она манила его, как русалки заманивают моряков в свои сети и топят корабли. Быть может, Виктория погубит Сириуса, но он был совсем не прочь пойти ко дну. Чарующая, она не давала шанса на сопротивление.       Подхватив школьную сумку Виктории, Сириус по-дружески закинул руку на ее плечи, чтобы не вызывать подозрений у любопытных сокурсников. Вдвоем они отправились к башне Гриффиндора, болтая о квиддиче и огромной любви Джеймса к комиксам.

***

24 мая, 1976       В темном углу запретной секции Виктория и Катерина устроились за столиком, разложив перед собой понравившиеся книги. Пыльные, старинные фолианты вызывали интерес, как собственно, пожелтевшие временем страницы, на коих хранилось достаточно информации, дабы выйти за рамки школьной программы.       — Эванс придет? — осторожно поинтересовалась Катерина.       Виктория ухмыльнулась, ответив:       — Нет. Она отсыпается после ночного свидания с Джимом. Не волнуйся, я передам о твоем беспокойстве.       — Глупости!       Виктория промолчала. Подруги сдружились и это ее радовало, пусть порой между ними проскакивали колкие словечки. Посерьезнев, она принялась за чтение.       «Черная магия одна из тех стезей волшебства, имеющая совершенный вид. Волшебники, которым подвластны темные искусства необычайно одаренные во многих стезях магии. После XVI-го века мало что известно о темных магах, в основном все те, кто обладал столь величественной силой давно покинули наш мир, оставшись в истории Падшими.       Не каждый маг способен освоить темнейшие искусства. Многих известных волшебников погубило то, что скверна не приняла их.       С каждым использованием темнейших заклинаний, душа мага чернеет и помочь ему становится невозможно. За исключением тех редких случаев, когда скверна выбирает сосуд — человека. Перед такими волшебниками открыты двери всех миров, но не всем из них удалось достичь величия, оставшись в здравом уме. Доподлинно неизвестно, сколь многих признала скверна, однако, как полагает автор, такие случаи имели шанс на существование.       Августин де Мортеллус — один из немногих темных магов, который действовал на благо человечества. В начале XII-го века Августин сумел остановить кровопролитную войну между магами и немагами, встав на защиту второй стороны, благодаря чему запомнился не лучшим образом для соплеменников.       В истории немагов Святой Августин де Мортеллус по сей день носит славу Святого Густа. В юности величайший маг своего времени кочевал по миру, неся просветление заблудшим душам, как в мире магов, так в мире немагов. После смерти де Мортеллуса его место заняла одна из приближенных преемниц — Ириоппа Монетт.       К несчастью, волшебница родом с земель Валахии погубила все то, что удалось создать Августину де Мортеллус. Разрушив маггловские храмы, исказив историю в Евангелии и «Доктрине магии», уничтожив малую цивилизацию, жившую на острове Пуэри-Эстас. Никому доподлинно неизвестно, чем Ириоппа Монетт руководствовалась и каковы были ее стремления. Автор полагает, что Ириоппа Монетт не сумела совладать со скверной внутри себя.       Ириоппа Монетт вошла в историю, как одна из темнейших волшебниц. Умерла она в своей постели, от рук младшего сына. Убийство родственника грех, как принято считать. Но грех ли это, если реки крови высыхают? Из этого следует единственный вывод, к которому пришел автор за годы исследований, каким бы сильным магом вы не были, существует то, что превзойдет вас в десятикратной силе — скверна, не поддающаяся изучению.       Предупреждение! Не стремитесь к тому, что вам не по силам. Не приведи Святой Изреград, если по вашей вине произойдут непоправимые несчастья. Помните, темная магия всегда оставляет след, марает скверной душу».       Вики с щемящим чувством в груди покончила с последней главой обманчиво невзрачного на первый взгляд фолианта. История Августина показалось ей трагичной, полной несправедливости. Однако ее порадовало доказательство того, что необязательно быть плохим человеком, чтобы пользоваться темной магией. Как бы ее не влекли темные искусства, становиться злодейкой желания не было.       — Что-то не так? Ты выглядишь странно, — без прикрас заявила Катерина, подозрительно прищурившись.       — Вовсе нет. — Виктория поднялся с места, прихватив с собой древний фолиант. — Пойду что-нибудь поищу. Я скоро.       Проследив за подругой, исчезнувшей за высокими стеллажами, Катерина хмуро покачала головой. Она научилась распознавать моменты лжи и знала, когда Виктория недоговаривает, или же намеренно скрывает правду.       — Моргана, — прошептала Вики, бросив косой взгляд в сторону студентов, не заметивших ее. — Моргана!       Мимо прошел второкурсник с Пуффендуя, спросив:       — Ты это мне?       — Иди куда шел.       — Странная ты.       — Вот сейчас натяну галстук тебе на задницу и тогда странным будешь ты.       Мальчишка убежал, всерьез испугавшись за свою безопасность, на что Вики лишь закатила глаза. Она вскинула правую руку и покрепче сжав волшебную палочку, наложила иллюзию. Мимо проходящие студенты видели ее облокотившейся на стеллаж и уткнувшуюся в книгу.       — Ле Фэй! Черт! Явись.       В самый важный момент Морганы, как след простыл. А ведь она целый день крутилась рядом, пуская злостные шуточки в адрес профессоров, которые ей не нравились. У нее, как считала Вики, первоклассное чувство юмора, похлеще Мародеров. Главная из всех проблем заключалась в незнании мисс Поттер того, как объяснить причину частых смешков на завтраке в Большом зале или перед сном в комнате девочек. Из-за ее улыбок и частых реплик, адресованных Моргане, кою никто из живых не видел, некоторые студенты считали ее странной. Были и те кто в открытую насмехался, но не долго — Мародеры, словно крепость, стояли за спиной Виктории, оберегая ее от злых языков.       — К чему сквернословить, пташка? — Моргана запрыгнула на тумбочку, оглядевшись.— Знаешь, а ты делаешь успехи. Весьма неплохая иллюзия, придраться не к чему.       — В самом деле?       — Не люблю повторяться. Говори, чего звала? — Моргана поглядела на нее исподлобья. Мрачная, серьезная, она излучала волны темной энергии.       — Темная магия действительно губит души?       Вики страшилась услышать ответ. Боялась, что и ее рано или поздно настигнет столь непривлекательная участь и она своими руками погубит все, что ей дорого.       Моргана медлила.       — Да, как принято считать, — наконец ответила ведьма и, заметив страх в глазах собеседницы, поспешила пояснить. — Тебе это не грозит. Ты происходишь из древнего и могущественного рода двух темных волшебников величайших времен. Да и мать твоя имеет весьма интересные родовые корни.       Какое-то время Виктория молчала. Ей все никак не удавалось вспомнить основателей рода Поттер. Что странно, потому как прошлым летом она не расставалась с книгой о древних семьях священных двадцати восьми. Да, и бабуля Ирмина не уставала напоминать об их изъятности, коей нет равных во всем свете за исключением редких представителей чистокровного сообщества.       — Разве в роду у Поттеров были мужчины, которые увлекались темными искусствами? — Вики скрестила на груди руки.       Моргана в запале вскочила на ноги, лишь одними глазами метая молнии. Радужка ее глаз потемнела, слившись со зрачками. Вики с шумом выдохнула, вжавшись в книжный шкаф. Страх нашел на нее, хоть она и понимала, что Моргане ее гибель не выгодна. Ведьма, подобна хищнице, приближалась медленно, зная, что жертва никуда не денется.       Сжав пальцы на шее Вики, Моргана ногтями оцарапала ее кожу. Та от ужаса распахнула глаза, не в силах открыть рот и заговорить. Словно марионетка, она не смела воспротивиться воли кукловода.       Клубы темного дыма вздымались у ног Морганы Ле Фэй, словно бы живые змеи, стремившиеся поглотить Викторию целиком. Она сжалась. Сил хватило лишь для того, чтобы крепко зажмуриться.       Моргана отступила, обронив скверное словечко.       — От тебя несет невежеством. Ты разочаровываешь. Неужели, за все время моего пребывания ты так и не поняла, кем я являюсь? Не ощутила прилив магии? Ее запах. Ее цвет.       — Я…       Они гляди друг на друга недолго, словно бы силясь прочесть мысли, заглянуть в разум. И, если у Морганы это получилось, то Виктория зажмурилась от боли.       Моргана могла бы проучить Викторию, но не стала. Во-первых, та была единственной живой душой, с которой она могло поговорить, ощутить физически. Во-вторых, она к ней привязалась и не стремилась навредить. Да и Вики не желала расстраивать древнюю ведьму. К тому же, она и впрямь не могла объяснить ту мощь, которую ощущала, когда Моргана находилась рядом. Будто что-то знакомое вертелось на языке, а она никак не могла вспомнить подходящий термин.       Моргана недобро сверкнула глазами в сторону Вики, боявшуюся пошевелиться. Она словно приросла ногами к полу.       — Я твой предок. Именно я была той, кто породил род Поттеров, пусть раньше вы величали себя иначе. Ну, чего ты смотришь так, словно я на костях танцую? Не молчи, говори.       — Но, как? — только и выдала Вики. — Как такое возможно?       — А как по твоему существуют маги и немаги? Есть же у них начало — рождение, объединение ветвей.       — А кто был твоим супругом?       Виктория опустилась на каменный пол, прижав к груди колени. Вопросов у нее было достаточно, чтобы провести несколько дней в библиотеке.       — Супругом? Ты из какой норы вылезла? — Моргана разразилась хохотом, быстро оборвавшимся. — Насмешила же ты меня, пташка! Не было никакого мужа, всего-то мужчина. Видный и крепкий.       — Я думала в те времена было принято вступать в браки.       — Как мало ты знаешь.       Моргана Ле Фэй на мгновение нырнула в давние воспоминания. Смежив веки, она вспомнила аромат жасминового дерева, под которым встречалась с тем, кому доверяла безоговорочно. Его черные волосы, голубые глаза, что были прекраснее неба и темные вены, вздымающиеся под белоснежной кожей. Он был устрашающе прекрасен, и от того-то ее тянуло к нему.       — Он был первым, кто разглядел во мне нечто особенное, незапятнанное пороком, — запоздало начала Моргана. — Я жила в маленькой деревне, где каждый знал друг друга. Я могла делать то, что немагам было неподвластно. Могла оживлять увядший урожай, заставлять идти дожди и призывать ветра. Я понимала животных без слов. Они прозвали меня ведьмой. Закидали камнями и привели к столбу, чтобы сжечь вместе со мной горести, которые их постигли. А ведь когда-то я играла с их детьми и они были добры ко мне. Родная мать не стала помогать мне. Она стояла и смотрела, как огонь полыхает у моих ног. Я умоляла ее о помощи. Умолял и Артур. — усмешка коснулась лица Морганы. — Деревня сгорела дотла. Убегая с братом я видела, как моя мать корчится в огне. Мне не было жаль ее. Затем явился он и спас меня. Забрал к себе в ученицы. Научил всему, что я знаю и умею. Он дал мне все, кроме времени.       — Мне жаль.       Вики было приятно, что Моргана решила поделиться с ней историей своей жизни, но в тоже время ей стало чертовски грустно из-за услышанного. Как она считала: никто не заслуживал к себе подобного отношения, тем более со стороны родителей. Как бы отец ни был далек, Виктория знала: он ее не бросит, не отвернется, потому что любит.       — Да. Мерлин был тем еще пройдохой.              Вики поперхнулась собсвенной слюной.       — Мерлин? — громче, чем хотела воскликнула она, после того как откашлялась. — Тот самый Мерлин? В смысле Святой Мерлин?       — Что тебя так удивляет, пташка? — Моргана насмешливо усмехнулась, глядя на обескураженную физиономию девушки. — Мы были близки. Когда родился наш ребенок, Артур погиб. Я оставила Ренуспур с отцом, и вернулась на остров Авалон, чтобы попытаться воскресить брата.       Вики представить себе не могла, что чувствует Моргана Ле Фэй. Расстаться с новорожденной дочерью, чтобы вернуть брата к жизни неимоверно сложный выбор, — как она считала, не зная подробности всей истории.       — Не вышло. — Моргана против воли вспомнила невинные лица, которые без сожаления принесла в жертву. — Дементоры. Их я создать сумела, но Артура так и не вернула.       Моргана без стыда вспомнила, как у нее ушло около года на поиски светлых магов, которых она обманом и силой заманила на свой остров. Они стали ее жертвами во имя спасения брата. Артур так и не вернулся к жизни, поскольку его душа покинула тело, но светлые маги потерпели яркую метаморфозу, обратившись в существ поистине темных, лишенных того, за чем охотились, губя все и всех на своем пути. Свой свет души они утратили.       Виктория до боли закусила нижнюю губу, стараясь не разреветься. Отчего-то история Морганы пронзила ее в самое сердце, пробрав до костей. То ли потому что она увидела пролетевшие перед глазами картинки или быть может потому, что тоже пошла бы на все, чтобы вернуть Джима, постучи горе в их дом.       — В тебе моя кровь, пташка, — тонкие губы вишневого цвета исказились в подобии улыбки. — И кровь Мерлина. Ты никогда не станешь той, кем боишься стать, Вильма.       Моргана Ле Фэй исчезла, а вместе с ней спала иллюзия.       — Ты чего сидишь на полу? — Катерина привычно нахмурилась.       — Ничего. В ногах запуталась и упала.       — Очень на тебя похоже.       С натяжкой улыбнувшись, Виктория поднялась на ноги. Вместе с Катериной она вернулась за стол, словно бы не просидела полчаса на холодном полу. Последующий час она не сумела сосредоточиться на книгах, перед глазами видя черноту печальных глаз Морганы Ле Фэй.       Для себя Вики решила так: если вдруг у нее получится, то она обязательно поможет Моргане воссоединиться с Артуром. Вот только получится ли? Она не знала.

***

14 июня, 1976       По окончанию успешно сданных экзаменов, как и хотел Фабиан Пруэтт, в башне Гриффиндор была устроена шумная вечеринка. Студенты танцевали, подпевали песням, а порой обливались выпивкой, льющейся бесконечной рекой по стаканам. Сегодняшним вечером не было тех, кто зубрил бы конспекты. СОВ и ЖАБА позади, а это значило, что самое время выдохнуть и повеселиться.       Молодой месяц серебром забился в окна. Студенты не спешили расходиться, хотя были те, кто зевал, мечтая о теплой постели. Пусть экзамены были позади, однако отдохнуть успели не все.       Девчонки звонко щебетали, сбившись в кучки. Питер и братья Пруэтты намеревались смешать весь имеющийся алкоголь и протестировать его на себе, а уж затем напоить сокурсников.       — …Не жалей! Побольше лей медовухи! Я что зря у Слизнорта ее выкрал? — возмутился Питер, подтолкнув Гидеона, и тот опрокинул бутылку с медовухой в котел.       — Да нас разнесет с первого глотка! — хохотнул Фабиан.       — Зато мы запомним этот вечер! — Питер икнул. — Давай, лей, не жалей…       Сириус Блэк, закинув ногу на ногу, играл со стаканом огневиски, расположившись в кресле у камина. Он молчал, не вслушиваясь в разговор друзей. Разве что изредка поглядывал на Викторию, флиртующую с ребятами из команды.       Лили, занявшая место подле Джеймса на диване, рассказывала о забавной истории из детства. Он не смел ее перебить. Околдованный белозубой улыбкой, он сидел с открытым ртом, ловя каждое слово, срывающееся со смехом с уст Лили Эванс.       — Ты хочешь чего-нибудь выпить? — любезно поинтересовался Римус, впервые за вечер смело посмотрев на Катерину.       — Не отказалась бы.       — Пойдем.       Прочистив горло, Римус поднялся и протянул девушке руку, как истинный джентльмен. Катерина, улыбнувшись, взглянула на него. Она вложила свою ладонь в его дрожащую, мысленно отметив, что волнения его напрямую связанно с глубокой симпатией.       — Что посоветуешь?       — О, я… попробуй клубничный пунш. Мне кажется, он тебе понравится.       Сириус не сводил глаз с Виктории. Она хохотала, соглашаясь с комплиментами Бена Поппера и Гидеона Пруэтта, осмелевших после нескольких стаканчиков.       — …А как ты летала? Святой Мерлин, я было подумал, что ты обратилась в птицу! — Бен пьяно повел плечом, едва не упав. — Будь уверена, Вик, наша победа принадлежит в тебе. Скажи, Гидеон!       — Да, так и есть!       Виктория рассмеялась, и отыскав глазами Сириуса, улыбнулась ему, подмигнув. Он в ответ отсалютовал ей стаканом огневиски. Он ревновал, хотя и не видел соперников в лицах Бена и Гидеона. Но то, как они глазели на коленки Виктории, вызывало в нем раздражение.       Хотелось бы ему скрыться с Викторией, где вдали от чужих глаз они смогут быть ближе друг к другу. Он бы обнял ее, лицом зарылся в волосы, чтобы надышаться пряным запахом. Она бы читала ему вслух, хихикая и смущаясь.       Бросив взгляд в сторону друга, увлеченного разговором с Лили, Сириус поспешил спасти Викторию из общества пьяных друзей, едва не вступивших в дуэль, чтобы привлечь ее внимание. Она сидела на подоконнике, откровенно скучая, покамест на горизонте не появился тот, кто затмил собой Бена и Гидеона.       — Потанцуем?       — С удовольствием, мистер Блэк, если вы не боитесь реакции моего брата.       — Я готов рискнуть. «Я то, что будет, вижу в глазах твоих, Ты оживила сердце, меня полюбив.       На зависть друзьям, Сириус опустил ладони на талию Виктории, закружившись с ней в танце. Она прижалась к его груди, уместив голову на плече.       Гидеон и Бен хмурились, жалея, что первыми не сообразили пригласить подругу на танец. Бен быстро нашел утешение в объятиях миловидной четверокурсницы, а Гидеон примостился в кресле у камина, глуша горе в коктейле Питера. Я должен сказать тебе о своих чувствах Я мог бы солгать, но это правда.       — Откуда у тебя это платье?       — Нравится? — Вики усмехнулась. — Бабуля подарила, а я его укоротила на днях. Ты знал, что Лили мастерица? Она все умеет, во всем разбирается.       — Так это ее рук дело? — оглядев смуглые стройные ноги Виктории, Сириус хмыкнул. — Мне не нравится длина платья.       — Ну-с, милый мой, тебе придется смириться. И нет сомнений, когда я смотрю в твои глаза, Я теряю голову.       Носом поведя по шее девушки, Сириус втянул через нос ее запах.       — Если завтра Пруэтта и Поппера найдут мертвым, виновата будешь ты.       — Так уж и убьешь? — язвительно подначивала Вики.       — Сомневаешься? Я так долго жил веря, что любовь слепа, Но все в тебе говорит мне на сей раз Это навсегда.       Невольно хохотнув, Сириус скользнул ладонями по стройным бедрам, прошептав в щеку Виктории утвердительный ответ. Она потянула губы в усмешке, покачав головой. Без сомнений. Навечно.       Прикрыв глаза, что постепенно наливались тяжестью из-за усталости, Сириус вернул ладони на поясницу Виктории. Было что-то забавное в том, как они стояли посреди гостиной, не выпуская друг друга из объятий, пока вокруг был слышен визг и смех, опьяневших сокурсников, ни коим образом не обращающих на них внимание.       — Давай уйдем отсюда. Пока я не умру.       — А братец не отругает? Идем, мне наскучил этот вечер. Я буду любить тебя.       — А я?       — Ты единенное исключение, Виктория.       — Знаю. Просто хотела, чтобы ты это сказал. Вечно».       Взявшись за руки, они благополучно покинули гостиную, отправившись в Выручай комнату, которую нашел пьяный Питер в начале мая, возвращаясь с ночной прогулки. Потерявшись, он наткнулся на одну из резных дверей, решив, что это вход в гостиную Гриффиндора. Так и заснул в незнакомой комнате, а утром узнал от Лили, трижды за годы учебы перечитавшей справочник о Хогвартсе, что отыскал сокровище — комнату, которая является, когда она необходима.       Видимо, как шутил Римус, даже древний замок решил, будто бы нечего пьяному Питеру шататься по коридорам, и укрыл его от зловредного Филча.       — Чего шастаете ночью, проказники? — Пивз преградил путь молодым людям. — Я о вас Филчу доложу.       — О, Пивз, могу ли я тебе доверить тайну? — заговорщицки начал Сириус, подмигнув Виктори.       — Тайну? Выкладывай!       — Филч нашел твой тайник. Сочувствую тебе, друг.       Пивз взревел и бросился ввысь, исчезнув.       Виктория в замешательстве перевела взгляд на Сириуса, на что он пожал плечами, сказав:       — Пивз любит подворовывать вещички, которые потеряли хозяева.       — А ты откуда знаешь?       — Мародер я или нет?       Без происшествий добравшись до Выручай комнаты, Сириус примостился на софе, а на его груди лежала Виктория, чьи волосы он перебирал любовно, накручивая длинные локоны на пальцы. Его дыхание подстроилось под ее. Дышали они в унисон.       Пламя в камине медленно догорало, однако было таким же ярким и жарким, как в башне Гриффиндора. Сегодняшней ночью Выручай комната представляла собой скромное, уютное помещение, выполненной в теплых тонах. Минимум мебели, зато на тумбочке, находившейся у софы, покоились чашки с недопитым какао и пиала, внутри которой осталось пару кусков молочного шоколада.       Сириус не был любителем сладкого, чего не сказать о Виктории, хотя она была бы рада маггловской пицце с ананасами.       — «Фродо единственный из присутствующих не произнес ни слова. Он сидел возле опустевшего стула Бильбо и, казалось, не замечал ни вопросов, ни недовольства хоббитов. Он знал о готовящейся шутке и порадовался, что она удалась, с трудом удержался от смеха, глядя на обескураженные физиономии гостей, но только сейчас с грустью почувствовал, как не хочется ему расставаться со старым дядюшкой. Он очень привязался к Бильбо, пожалуй, любил его больше всех остальных. Гости вернулись к еде и питью, Дерикуль-Сумниксы, осерчав, ушли, а Фродо, вдруг ощутив усталость от затянувшегося праздника, распорядился насчет вина, молча осушил бокал за здоровье Бильбо и незаметно выскользнул из павильона».       Виктория читала вслух. Ей с первых страниц запала в душу книга, которую ей посоветовал Питер, уверяя, что сам автор, он же Джон Толкин, родом из мира магов, просто взял себе псевдоним, чтобы его не вычислили маги и не призвали к ответственности. Ведь не мог же, как полагал Питер, простой маггл создать мир, так похожий на магический. Да, хоббитов у них не было, с этом не поспорить, зато были домовые эльфы, которые так же любили сладко поесть и крепко поспать по окончанию рабочего дня.       Римус твердил, что среди немагов есть гении, поэтому нечего удивляться богатому воображению автора. Питер оставался глух к словам друга, ну а Виктория не спешила озвучивать догадки. Она верила, во всяком случае надеялась, что когда-нибудь встретит Бильбо Бэггинса и он расскажет ей о своих приключениях за чашкой душистого чая. Уж она-то смеяться не станет. Наоборот, осыпет вопросами.       — «Жил он один, но друзей имел, не в пример Бильбо, много — в основном молодежь из рода старого Тука. Они и раньше частенько навещали Засумки, а теперь и вовсе чувствовали себя здесь как дома. Чаще других Фродо навещали Фолко Умникс и Фредегар Пузикс, но в ближайших друзьях ходили Перегрин Тук (которого все звали попросту Пиппин) и Мерри Брендискок (настоящее-то имя — Мериадок, но об этом редко кто вспоминал). Вот эта троица и бродила по всему Ширу, хотя часто Фродо, к удивлению добропорядочных хоббитов, видели и одного, то на тропинках Уводья, а то и вовсе в Северной Чети, в холмах, под звездами. Мерри и Пиппин полагали, что их друг, как раньше Бильбо, гостит у эльфов».       Сонливо зевнув, Виктория покончила с чтением, выронив книгу, упавшую с груди Сириуса и упершуюся ему в правый бок. Он усмехнулся, покрепче обняв девушку, устроившуюся на его груди.       Они часто захаживали в Выручай комнату, но прежде не оставались на ночь. В основном подолгу разговаривали и целовались, не боясь попасться на глаза Джеймсу или сплетникам. Порой Сириус говорил о семье, о брате, с которым, как он думал, утратил связь. Особенно долго рассказывал о матери, по сей день храня в памяти моменты из счастливого детства.       Виктория слушала внимательно, боясь того, что он умолкнет. Она мало знала о леди Блэк, так как та не покидала родовое поместье и не блистала в светской хронике «Ежедневного Порока», в отличие от супруга. Вики не запомнила количество родственников Сириуса, хоть и знала, что соберись Блэки в Большом зале Хогвартса, свободных мест бы не осталось, уж точно не за Слизеринским столом.       Привыкший помалкивать о личной жизни, и уж тем более о семье, Сириус лишь с Викторией был откровенен. С друзьями он избегал подобных тем, потому что в семье его было принято не выносить тайны за двери поместья. Однако Виктория — другая. Вернее сказать, с ней он хотел поделиться тем, о чем привык молчать. Быть может, подготовить к неминуемой встрече, когда его отец или мать прознают о близкой подруге любимого первенца.       — Ты спишь?       Виктория не ответила.       Когда пламя в камине потухло, комната окончательно погрузилась в темноту ночи.       Сириус ласково улыбнулся, когда девушка теснее прижалась к нему, сквозь сон пробормотав нечто неясное. Ее черное платье задралось до бедер. Он честно пытался смотреть куда угодно, только бы не на ее стройные ноги.       Он знал, что вскоре им придется расстаться, потому что летние каникулы не за горами. Виктория отправится в Поттер-мэнор, он в Монако к кузену, и свидятся они не смогут, если только удастся уговорить леди Поттер совершить визит в Италию, во что верилось с трудом. Сириус был бы рад пригласить ее в гости, возможно, показать свою комнату. Вот только к знакомству с его семьей мисс Поттер не была готова, да и мистер Поттер не отпустит единственную дочь в пекло — в Блэк-мэнор к чернокнижникам.              — Я буду скучать, Сириус…       Он поглаживал ее по волосам, вдыхая аромат и оставляя поцелуи. Если батюшка решит вновь заговорить о браке, то он с превеликим удовольствием сбежит. И если потребуется, будет спать под Тауэрским мостом. Вздор, конечно. Но как знать, может, когда-нибудь он осмелится возразить лорду Блэку. Сириус криво усмехнулся, по сути, не худший план созрел в его голове.       — Я уже скучаю, Ви, — глухо прошептал он, пытаясь запомнить вместе проведенную ночь.       Ее запах, въевшийся в кожу. Алые ленты, вплетенные в волосы, что без конца сводили с ума, безмолвно умоляя его украсть их. Ее нежные прикосновения, которые она с неподдельной лаской во взгляде дарила ему одному.       Проваливаясь в дремоту, Сириус представлял, как в разгар лета они будут гулять по маггловскому Лондону, наверняка, поедая сладкую вату. Их смех будет слышан повсюду. Он обязательно отведет ее в приличное кафе, которое славится десертами с ананасами, а она станет флиртовать с официантами, чтобы позлить его веселья ради. И ей это удастся. Ближе к ночи он проводит ее до дома, накинув на плечи рубашку и украв на прощание поцелуй. Вовсе не невинный. Он будет с ней нежен и аккуратен, не станет расстраивать и обижать.       Не потому что боится, что Джеймс и мистер Поттер узнают о его отношении, а потому что он не сможет смириться с грустью в глазах Виктории. Он привык к тому, как они мерцают золотом. Как она смотрит на него — предано, доверчиво и нагло. Да и по стопам отца идти не желал, к тому же страшно боялся повзрослеть и осознать, что отцовской жестокости в нем куда больше, чем гриффинорского духа.       Да, он мог бы подарить ей незабываемое лето. И как знать, возможно, они встретятся во Франции или Италии.       Когда сон завлек в свои сети Сириуса, в комнату явилась Моргана Ле Фэй. Мрачная, явственно недовольная происходящем, она подошла к ним со спины. Она знала: мальчишка Блэк ее не увидит, не услышит и не почувствует. И все же, решила прибегнуть к магии через Викторию — их родство.       Возложив первую ладонь на плечо Сириуса, Моргана прикрыла веки, коснувшись левой ладонью лба Виктории.       — Расстроишь ее, и я поджарю тебя заживо, развеяв прах по Вселенной. Да так, что твой паршивый папаша тебя не найдет. Может, кровь твоя и впрямь королевская, но красная. И телом ты уязвимый, смертный.       Тьма заклубилась вокруг Морганы и она исчезла, оставив Викторию наедине с по уши влюбленным в нее Блэком.

***

27 июня, 1976       Чета Поттеров отужинала в столовой в тишине, изредка прерывающейся вздохами Джеймса. По окончанию ужина Флимонт прибрался на кухне, в чем ему помогла Виктория. Юфимии вновь стало плохо, потому она вернулась в постель, пусть планировала провести несколько часов в компании детей в гостиной у камина.       Джеймс расстроился сорвавшимися планами и заперся у себя в комнате.       — Пап, с мамой все хорошо?       Стоя спиной к дочери, Флимонт громко сглотнул, отложив кухонное полотенце и тарелку. Обернувшись, он поджал губы, но так и не решался ответить честно.       — Да. С чего вдруг ты спрашиваешь?       — Ей плохо. Раньше я думала, что она устает из-за нас, сейчас я в этом не уверена. — Виктория опустила взгляд в пол, раскачиваясь на стуле. — Ты не хочешь нас пугать, поэтому вы не говорите о том, что?.. Мама умирает, да? Майкл рассказывал, как его мать болела, отец ему тоже ничего не говорил. Вот я и спрашиваю.       Флимонт медлил. Он наивно полагал, что дочь с сыном не замечают проблем со здоровьем у Юфимии, с годами ставшей больше времени проводить в постели. Глупо с его стороны. Вероятно, он не был готов рассказать о том, о чем дети обязаны были знать раньше и сейчас.       — Нет, вовсе нет.       Опустившись на стул напротив дочери, Флимонт накрыл ее ладонь своей. Вики улыбнулась, придвинувшись ближе. В Хогвартсе она тосковала по родителям, особливо по отцу.       — Твоя мать снова взялась за кисти и краски. Это ее выматывает, вероятно, поэтому она к вечеру сильно устает. Не волнуйся, у нас все в полном порядке и так будет еще долгие-долгие годы.       — Значит, никаких проблем? Все хорошо?       — Да, — он кивнул, — все хорошо.       Вики с облегчением выдохнула, оставив подозрения. Привыкшая доверять отцу, она помыслить не могла о том, что он мог солгать ей.       Покончив с работой на кухне, Вики оставила отца, поспешив вернуться в комнату. У лестницы ее перехватил побледневший Джеймс, подслушавший личный разговор. Не подавая волнения, он уточнил, правильно ли понял отца.       — Да, Джим, у нас все хорошо. Мама просто устала. Думаю, самое время устроить выходной. Что скажешь?       — Откажусь. Сама с ними веселись.       Смурной Джеймс, так и не сумевший простить родителей, отправился в комнату. Вики последовала за ним молча, а когда пришло время разойтись по комнатам, сказала:       — Ты не можешь злиться вечно.       — Могу, прелесть вечности в том, что она бесконечна. Как и моя злость.       — Джим, ты же говорил, что простил их, — несколько беспомощно обронила Виктория, обняв себя за плечи. — Они наши родители. Скажи, есть в мире те, кто не совершают ошибки? Я таких не знаю. А ты?       Он не ответил, не признался, что избегает мать, потому что не может вынести ее изнеможенного вида. Джеймс винил себя в ее болезни, в глубине души зная, что отец врет, скрывая истину. Ну а Вики была готова принять каждое его слово за чистую монету, потому что она папина дочка.       «— Если бы я не был с ней груб… если бы не наговорил гадостей, все бы было хорошо. Она бы не болела, была здорова. Это я виноват» — про себя подумал Джеймс.       — Я бы сказал, что Сириус такой человек. Да не могу, он предал данную мне клятву.       — Нет, ты ошибаешься! — вспылила Вики, нахмурившись. — Ты взял с него слово, что он не станет меня расстраивать, порочить честь и… и, что не тронет меня. Он сдержал клятву, Джим. Не Сириус меня расстраивал, а его преданность тебе. Ведь не возьми ты с него глупую клятву, ненужных ссор удалось бы избежать. Репутацию он мою не марал. Напротив, рты закрыл тем, кто слухи распускает. Не смотри так, мне Лили рассказала.       Джеймс надулся, точно жаба. Он бы хотел согласиться с сестрой, но это бы значило, что он ошибся. А признавать свою вину, как и поражение в спорте, он не любил. Слишком болезненно относился к неудачам, какого бы размаха они ни были.       — Что с третьим пунктом?       Виктория смутилась. Щеки ее заалели. Глазами бегая по лицу брата, она нервно теребила кончик косы.       — Ничего не было.       — Что и за руки не держались?              — Держались.       — А поцелуи были, да?       — Да. Только поцелуи. Ничего больше, клянусь тебе.       За шестнадцать лет, проведенных вместе, Джеймс научился распознавать эмоции и привычки сестры. Он знал, когда она врет, скрывает что-то или намеренно недоговаривает. Он ей поверил. Сердцем чувствовал, что она говорит правду.       — Выходит, он меня не обманул? — уточнил Джеймс и лицо его просияло.       — Нет, — она покачала головой, неуверенно улыбнувшись. — Прошу, прости отца и не злись на мать. Она не виновата в том, что не сумела его остановить. Сам знаешь, папу не переубедить.       Джеймс кивнул, согласившись. Он доверял легко тем, к кому был расположен, и также легко терял доверие, если подводили хоть раз. Мать и отец его сильно расстроили, разлучив с сестрой. Прошли годы, но от ночных кошмаров и вечного чувства страха потери, он так и не сумел избавиться, в чем винил родителей.       — Доброй ночи, малышка Вик.       Поцеловав сестру в щеку, Джеймс подмигнул ей и скрылся за дверью личной комнаты. Виктория недолго постояла в коридоре, а затем последовала примеру брата.       Моргана, заскучавшая, развалившаяся на кровати, заждалась Вики. Встретив ее ухмылкой, она кивнула на окно, за которым кружил ворон, изредка клювом бившийся в стекло.       — Вот уж интересно, от кого послание? — саркастично бросила Моргана, заглянув Вики через плечо. — Ах, от мальчишки Блэка. Надо же, какая неожиданность.       Виктория трижды перечитала письмо, которому нарадоваться не могла. Не заметив, как быстро стемнело и стрелки наручных часов перевалили за полночь, она спешила с ответом, измазав пальцы в чернилах. Рассказать хотелось обо всем, в первую очередь, о семье.       — …Так и оставь. Не пиши много. Пусть у него появится повод снова послать ворона с письмом.       — Думаешь? Мне бы хотелось рассказать о Джеймсе. Кажется, его обиды сходят на нет. Надеюсь, я не ошибаюсь.       Моргана промолчала, не став расстраивать Викторию. Освоившись в Коукворте, она наблюдала за Поттерами. Она считала, что Джеймс не сможет отпустить обиды. Уж слишком он похож на отца характером, хотя и яро это отрицает, считая себя полной ему противоположностью.       — Ты только послушай, что он пишет!       — Я наизусть выучила. Не начиная снова.       — «Я постоянно думаю о тебе, caramel. Моя матушка с ума сходит, а я, как порядочный сын, ей в этом помогаю. Монако ей не нравится, ну и пусть. Зато повеселиться можно. Мой кузен Азеллус каждый вечер приглашает меня в свое казино. Знаешь, мне бы тоже хотелось в будущем иметь свой бар или ресторан, а лучше закрытый клуб. Ближе к сути. Если бы ты только знала, как сильно я хочу тебя увидеть. Будь возможность, я бы непременно сводил тебя на настоящее свидание. В этом плане я девственник! Мысли о тебе, Виктория, помогают мне справиться со всем, что творится вокруг. Клянусь, моя сумасшедшая семейка сведет меня с ума. Только твой Сириус».       Коснувшись пылающих жаром щек, Виктория отложила письмо на тумбу и схватив спящую Ирис, прижала ее к груди, лицом уткнувшись в белоснежную шерсть. Кошка замурлыкала, однако долго находиться в объятиях хозяйки не пожелала и сбежала.       — Возможно, он не так плох.       — А я тебя говорила!       — Я не склона верить на слово влюбленным дурочкам. Ты как раз такая. Голову потеряла из-за чувств!       — Глупости!       Как ни странно, но, пристально понаблюдав за старшим отпрыском Блэков, Моргана всерьез изменила о нем свое мнение в лучшую сторону. Он действительно был влюблен в Викторию, в чем у нее сомнений не осталось. Порой мисс Поттер из-за своей невнимательности не замечала, реже не знала о тех вещах, кои делал для нее Сириус. К примеру, он на корню пресек грязные слухи, которые распускали сокурсницы. С Мародерами проучил девиц, подсовывающих ему любовные записки в сумку, которые могли расстроить Викторию, и в отместку облил их вонючей слизью. И пусть ревность в нем не утихала, он старался думать головой, перестав влезать в драки.       — Ох, Моргана, — с блаженной улыбкой Вики повалилась на спину, из-за чего кровать под ней скрипнула. — Я так рада, что теперь все спокойно.       — Засыпай, пташка, — прошептала Моргана, пригладив спутанные волосы задремавшей девушки. — Завтра нас ожидает долгий день.       Подступив к подоконнику, на котором высились мягкие подушки и книга. Между ее страницами, в качестве закладки, была зажата чаянная ложка. Моргана устремила взор на небо, усеянное звездами. Убывающая луна серебрила темноту ночи. В окнах соседних домов давно погас свет. По безлюдным улицам гулял прохладный ветерок. Моргане нравился Коукворт. Тихий, спокойный городок, в котором никогда не случалось бед. Порой, вспоминая о своем прошлом, она ловила себя на мысли, что могла бы приспособиться к жизни неприметной девушки, по ночам колдующей. Будь она жива, возможно, у нее появился бы шанс воссоединиться с Артуром.       Несомненно, они бы были счастливы в Коукворте. Вдвоем, вдали от всех, кто мог бы им навредить. Артур не был бы королем, а Моргану не заклеймили бы ведьмой, угрожая огнем и кровью. Находясь подле Виктории, связывающей ее с реальным миром, древняя ведьма не могла не думать о том, что было бы окажись она жива и свободна.       — Ты научишь меня проникать в чужой разум? — сквозь сон вопросила Виктория, не открывая глаз.       Усмехнувшись, Моргана обернулась.       Не подозревая, как много времени осталось в запасе, Моргана не планировала тратить его впустую. Она верила в замыслы Судьбы. Верила, что послана Виктории неспроста. И, если есть возможность передать накопленные знания, почему ими не поделиться с потомком, — размышляла ведьма, вглядываясь в окна соседнего дома.       Зависнув меж двух мирами, Моргане было доступно намного больше, чем простому смертному. Мертвые шептались, в воздухе пахло кровью. Несомненно, грядет нечто невообразимо темное. И это что-то совсем скоро даст о себе знать, нарушив привычный уклад жизни четы Поттеров и всех тех, кто с ними связан. Светлая магия, как бы многие ее не превозносили, не способна противостоять злу, — как считала Моргана, порицая отца Виктории, за его фанатичность и непринятие темной магии.       — Я научу тебя многому. Как воздействовать на чужой разум вдали и вблизи. Как накладывать проклятия, и снимать их. Как использовать чужую магию, чтобы усилить свои силы. — Моргана растянула губы в скупой улыбке, пальцами коснувшись лба спящей Виктории. — Ты была рождена для того, чтобы овладеть скверной. Надеюсь, сил у тебя хватит, пташка. Иначе, конец тебя ожидает печальный…       Моргана отрицала свою привязанность к Виктории, за проведенное время с которой прониклась ей и ее семьей. Тот же Джеймс вызывал в ней теплые чувства, но не настолько, чтобы у нее появилось желание подарить ему улыбку. Пусть он ее и не увидит. Неутомимый интерес Виктории подкупал. Ее вопросы не утомляли, вероятно, потому что за тысячу лет, проведенных в Лимбе, — в пристанище мертвых душ, не сумевших обрести покой, — Моргана заскучала. Тоскуя о прошлой жизни, она видела в Виктории призрачный лик дочери. У той тоже были черные волосы, смуглая кожа и невообразимая сила, передавшаяся от родителей. За исключением глаз. Глаза у Рунеспур были похожи на васильки, совсем как у Мерлина.       Воспоминания о дочери, с которой пришлось расстаться, по сей день приносили Моргане немыслимые страдания. Ее любовь к брату оказалась сильнее любви к собственному ребенку. Оглядываясь на прошлое, она не жалела о том, что в свое время оставила дочь с Мерлином. В конце концов, она бы не смогла воспитать ее так, чтобы не погубить чистую невинную душу. Мерлин не подвел. Он дал Рунеспур все, о чем Моргана когда-либо могла желать.       Их дочь прожила спокойную, размеренную, вполне счастливую жизнь. Как и положено она вышла замуж за достойного человека, родила трех дочерей, четырех сыновей. Умерла она в глубокой старости, на смертном одре шепча имя младшего сына. Рунеспур не ведала о магии, о силах, кои были у нее до того, покуда Мерлин не забрал их. Он стер воспоминания из ее детства и покинул ее, чтобы защитить. Окажись Рунеспур хоть чем-то непохожа на окружающих ее людей в деревне, ей бы пришлось туго, потому что оставались те, кто помнил о магии, принесшей беды. Мерлин наблюдал за дочерью на протяжении всей ее жизни, оберегал как мог.       Он дал ей все, чего не додал ее матери.       Об этом и о многом другом Моргана узнала в Лимбе, так и не сумев отыскать ни Артура, ни Рунеспур, даже Мерлина там не оказалось. Она думала, что каждый из них сумел обрести покой, чего нельзя было сказать о ней. Веками блуждая среди мертвых она отчаялась, покамест не встретила Вики. Более Моргана не чувствовала себя одинокой и всеми покинутой. С пребыванием в мире живых, у нее появилась цель — спасти своих потомков, над которыми нависла незримая угроза.       Виктория проснулась после полудня, хорошенько выспавшись. Не став завтракать, она заглянула в комнату матери и провела с ней около трех часов. Они читали книги, говорили о прошлом учебном году. Виктория рассказала матери о своих чувствах к Сириусу, осмелившись попросить совета.       — Будь честна с ним. Доверие главный залог крепких отношений. — с улыбкой ответила Юфимия, обнимая дочь за плечи. — Он мне нравится. Я твой выбор одобряю.       — Думаешь, у нас с ним может получиться что-то серьезное?       — Ну-с, милая, я в прошлом году заметила искры между вами.       Улыбнувшись, Вики смутилась, накрыв ладонью веки. Юфимия рассмеялась, пообещав не выдавать дочь отцу. Уж если Флимонт прознает о романе Виктории и Сириуса, непременно отошлет ее в Сан-Марино.       — Он мне правда нравится, мам. Знаешь, я иногда думаю, что будет после Хогвартса? Если у нас с Сириусом не получится сохранить отношения, смогу ли я влюбиться в другого парня? А если я натворю с ним ошибок, о которых потом буду сожалеть?       — Виктория, ошибки часть нашей жизни. Мы учимся на них, взрослеем. Нет ничего постыдного в том, если ты ошибешься, собьешься с намеченного пути. В мире нет идеальных людей и чего-то постоянного. Возможно, в этом и есть прелесть человеческой жизни — получить опыт, который рано или поздно мы передадим нашим детям, а они своим и так по кругу. Круговорот жизни, как и магии, вечен.       Виктория взглядом наткнулась на Моргану, притаившуюся в углу комнаты. Она кивнула, словно бы подтверждая слова Юфимии Поттер.       — Значит, если я сделаю, что-то дурное, но осознав последствия, исправлюсь в будущем и больше это не повторю, — это будет опытом?       — Да. — Юфимия поцеловала дочь в лоб, ощутив боль в груди. Не подавая виду, она улыбнулась, хоть и было в пору разреветься. — Хочешь открою секрет?       — Конечно!       — Сириус из числа тех парней, которые влюбляются один раз на всю жизнь.       — Он слишком красив, чтобы быть однолюбом, мам! — Виктория рассмеялась, не поверив матери.       Дверь в комнату приоткрылась. На пороге появился Джеймс. Он неуверенно потоптался и вошел, сомневаясь. С одной стороны он хотел сбежать, но с другой прижаться к матери, обнять ее крепко и вдохнуть знакомый с детства аромат.       — Я услышал ваш смех. Думаю, дай зайду. Я могу остаться?       — Иди ко мне, милый. — Юфимия протянула сыну руку, ощутив слезы, пеленой застелившие глаза.       — Здесь на всех места хватит, Джим!       Джеймс с разбега запрыгнул на кровать, опустив голову на колени матери, запустившей пальцы в его волосы. Он не возражал. Ему были приятны ее нежные прикосновения. Да и чего греха таить, Джеймс маменькин сынок.       — Мам, расскажешь легенду?       — Твою любимую, сынок? — обняв детей за плечи, прижавшихся к ее груди, Юфимия заговорила: — Когда-то давно, когда магический и немагический миры представляли одно целое, когда не было меж ними границ, жил на свете Альварион. Имя у него было говорящее, значившее «разделенная душа». Был он сиротой, не знавшим ни отца, ни матери, а ближайших родственников у него не было. И вот на заре тридцать третьего года он, живя в лесах, выбрался в люди и там, среди множества счастливых семей, устроивших праздник в честь начала весны, познал ценность семьи, которой у него не было, но которой бы он желал. Вновь возвратившись в лес, Альварион стал молиться денно и нощно, моля Судьбу о милости. Кто знает, о какой?       — О семье! — в один голос выкрикнули Джеймс и Вики.       — Верно. Он молился, постился, и в одну из ночей ему привиделся сон, в коем он познал истину, получив благословение на главное свое желание. На рассвете того же дня Альварион разделил себя надвое, и тогда из тела его вышла девушка, ставшая ему сестрой. Он не просто разделил себя — он отдал часть своей души, своего сердца, разума сестре, назвав ее Селария, что значило «отражение души». И так в мире появились близнецы, братья и сестры, чьи души — отражение друг друга, а кто-то говорит, что тень душ на земле.       — Обожаю эту легенду, — прошептал Джеймс.       Они провели время вместе до ужина, который приготовили совместно. Правильнее было бы сказать, что готовила Юфимия, Джеймс помогал, а Виктория выступала в качестве поддержки.       Флимонт не вернулся домой, поэтому ужинали Поттеры втроем. Разговоры за столом не смолкали. Смех обволакивал кухню особой атмосферой доверия и веселья, давно не посещавшей дом Поттеров. Джеймс рассказал матери о многом, будто между ними не было пропасти недопонимания. Он послушался совета Вики, отыскав в себе силы позабыть о боли прошлого.       К полуночи они разошлись, пожелав друг другу доброй ночи.       Когда мать с братом заснули, Виктории вернулась к занятиям с Морганой. Ей приходилось включаться в процесс работы намного быстрее из-за вспыльчивого нрава ведьмы, грозящей поджечь задницу ее за непослушание.              — Я поняла-поняла, не горячись!       — Ладно, теперь самостоятельно. — Моргана погладила Ирис по гладкой шерстке. — Например, с ней.       — С Ирис? Я боюсь, вдруг она пострадает.       Моргана с цокотом закатила глаза.       — Будь спокойна, пташка. У тебя особая связь с фамильяром, поэтому, даже если ты постараешься, не сможешь ей навредить.       — Ирис мой фамильяр?       — Нет, чертов лепрекон! Как ты можешь зваться ведьмой, не зная азы колдовства? Позор тебе!       Вики выдохнула, во все глаза уставившись на Ирис, примостившуюся подле Морганы. В Хогвартсе она спросила: почему Ирис видит Моргану, на что та ответила, мол, кошки, крысы, вороны и змеи имеют доступ к завесе Царства Мертвых, что дает им преимущество видеть и слышать больше других животных и людей.       — Расслабься. Это нормально, что получается медленно. Пробуй, пока не добьешься результата.       Концетрируясь на Ирис, Вики силилась прорваться магическим потоком в ее сознание. Казалось, кошке дела нет до стараний хозяйки. Она вылизывала передние лапы, мурлыкая, когда Моргана гладила ее по мордочке.       — У меня ничего не выходит!       — Больше терпения. Попробуй снова.       Битый час Вики выполняла приказы Морганы, но обещанного результата достигнуть не получилось. Попытки ее терпели поражение. Быть может, с волшебной палочкой работать было бы намного проще. Однако Моргана запрещала использовать ее, настаивая на том, что волшебная палочка всего лишь проводник магии, а не ее источник.       — Чего ты сидишь? — Моргана с насмешкой глянула на Вики. — Беги за кошкой!       Делать было нечего и Вики погналась за Ирис. Она старалась быть тихой, когда спускалась по лестнице на первый этаж, чтобы никого не разбудить. Оглянувшись, она поджала губы, не обнаружив следов возвращения отца. Наверняка засиделся в Министерстве магии, как и обещал.       «— А если у папани твоего вторая семья на стороне? Только представь, он живет тут и где-то еще, а сам говорит, что в Министерстве работы — не продохнуть. Вот умора!» — в один из прошлых визитов пошутил Питер, не имея злого умысла задеть чувства Виктории.       Джеймс в тот день отвесил другу подзатыльник, Сириус назвал идиотом, а Римус, как примерный старший брат, отругал и пристыдил. Они посмеялись и забыли о сказанном, но не Вики. С того времени она присматривалась к отцу, дважды осмелилась заглянуть в его мастерскую, так и не сумев ничего отыскать. Спросить она не решилась, наперед зная, что отец разозлится. А в гневе он страшен. Того глядишь, отправит в Поттер-мэнор, глазом не моргнув.       «— Не волнуйся, наш отец не такой. Он грубый и деспотичный, но верен семье. Верен матери» — заметив подавленное состояние сестры, заверил Джеймс.       Вики поверила ему безоговорочно, как верила всякий раз, какая бы глупость не соскочила с его языка.       — Ирис, где ты? — протянула она шепотом, довольно легко ориентируясь в темноте. — Иди ко мне, негодница.       Виктория отыскала кошку у погасшего камина. Уместив мордочку на передних лапах, она мирно спала, не чувствуя опасности. Опустившись перед Ирис на колени, Вики набрала грудью воздух, испустив череду вздохов. Следуя советам Морганы, она сконцентрировалась и, не напрягаясь, прорвалась мысленным потоком в сознание кошки.       Сомкнув веки, Вики мыслями блуждала в разуме Ирис — запутанном, похожим на цепочку, разложенную на звенья. Каждое воспоминание кошки было вложено в одну из коробок, похожих на те, в которых Юфимия хранила моющие средства в ванной, за исключением размера. Те были мелкие.       «Будто библиотека», — мысленно сравнила Виктория чертог памяти Ирис.       Мышь.       Грязный носок Джима.       Садовой гном соседа мистера Ватсона.       Мышь. Снова мышь, мышь, мышь.       Триумфальная улыбка легла на лицо Виктории, сумевшей добиться успеха. Да, победа невелика, но она была рада даже смазанной картинке с грязными носками Джеймса, которые Ирис отыскала под его кроватью.       — Теперь-то Моргана не станет называть меня позором семьи. Надеюсь на это…       Притянув груди колени, Виктория костяшками пальцев погладила кошку по спинке. Ирис довольно замурлыкала. Перевернувшись, она вытянула лапы. В ее глазах поблескивал лунный свет.       «О, да!»       Грубый голос словно бы коснулся мыслей Виктории, знатно ее напугав.       — Ирис, это ты?       «Продолжай, хозяйка! Хвост не трожь!»       Ирис мордочкой уткнулась в пальцы ног Виктории.       — Такую магию я люблю и признаю! — смешок слетел с ее губ.       «Джеймс воняет».       Вики рассмеялась, заглушив смех ладонью.       Веселье продлилось недолго. За минувший вечер погода испортилась. Молнии сверкали в небе, чернотой скрывшее звезды и луну. Когда ветви дерева забились в окна в гостиной из-за сильного ветра, серьезно разбушевавшегося, Виктория с испугу дернулась, укутавшись в халат, накинутый поверх пижамы. Синоптики «Ежедневного Пророка» обещали жаркое лето, но вместе обещанного зноя Лондон тертью неделю утопал в дождях.       Раздался долгий, пугающий стук в дверь. Ирис зашипела, встав на дыбы. Виктория напряглась, не зная, кто решил заглянуть в гости посреди ночи. Она не была трусихой, скорее нерешительной, вот только сейчас она не спешила отварить дверь. Ее накрыл липкий страх, сковавший внутренности, сжавшиеся в тугой узел. Увы, волшебной палочки при себе у нее не оказалось.       Виктория сглотнула, на негнущихся ногах подойдя к входной двери. Стук повторился и она осторожно дернула за дверную ручку.       — Привет, — прозвучало ломано и тихо.       Ахнув, Вики замерла на месте, не веря увиденному. На крыльце стоял Сириус, насквозь промокший из-за летнего дождя. Его черная рубашка, пропитавшаяся влагой, прилипла к телу. Лицо его поблескивало от капель дождя и слез, пролившихся по щекам.       Схватив Сириуса за запястье, Вики утянула его в дом, не забыв прикрыть дверь. Продрогший и промокший, он молчал. Его тело била крупная дрожь.       Вики не знала, что делать: позвать брата с матерью или расспросить Сириуса о том, что его привело в Коукворт в ночи.       — Я сбежал из дома. Ушел из семьи… отрекся от них.       — Святой Мерлин, что случилось?       — Он хотел… хотел, чтобы я стал как он. Я не такой, Виктория. Я не хочу быть таким, как отец, — Сириус говорил запинаясь, несвязно бормоча нечто о предательстве и боли. — Эти ужасные вещи… я так не могу.       — Эй, ты в безопасности. Выдохни.       Виктория прильнула к груди Сириуса, крепко его обняв. Он неуверенно опустил ладони на ее плечи, лицом уткнувшись в изгиб шеи. Она молчала, слыша, как он всхлипывает, шмыгая носом.       — Я не успел попрощаться с Реджи и матушкой…       — Мне жаль, Сириус. Пойдем со мной, тебе нужно переодеться, не то простудишься.       Он кивнул без возражений, молча последовав за Викторией на второй этаж. Она проводила его до комнаты, предназначенной для гостей и заглянула к Джеймсу. Он спал крепко, похрапывая. Вики стащила из его шкафа футболку и домашние штаны, на вид чистые.       В доме Поттеров Сириус чувствовал себя неуютно. Комната для гостей давила на него непривычной простотой. Блэк-мэнор был другим. Гораздо роскошнее и мрачнее Поттер-мэнора, утопающего в солнечном свете.       Невесело усмехнувшись, Сириус взглянул на вернувшуюся Викторию.       — Тебе нужно переодеться в сухую одежду. Постарайся никого не разбудить.       Вики поторопилась отвернуться, когда Сириус потянулся к пуговицам на рубашке. Она слышала, как его одежда, пропитанная влагой, хлюпает, глухо падая на пол. Он дышал громко, силясь натянуть на себя футболку.       — Можешь мне помочь?       Обернувшись, Вики кивнула. Она не стала спрашивать, почему Сириус не в силах справиться самостоятельно. Как зачарованная, она рассматривала вязь темных татуировок на его торсе, которых раньше не видела. Не осмелившись к ним прикоснуться, Виктория помогла Сириусу одеться, за что он был ей благодарен. Не только за это — за приют и понимание.       — Я никогда их не видела.       — Некоторые я набил прошлым летом. Отец меня едва не убил, когда узнал. Его взбесило, что они маггловские.       Вики заправила волосы за уши, вместе с Сириусом опустившись на постель. Заботливо накинув на его плечи плед, она неумело улыбнулось, словно бы ей было больно физически растянуть губы в улыбке.       — Скажи мне, стряслось что-то серьезное? Ты бы не покинул свою семью, если бы…       — Не продолжай. Не хочу, чтобы ты пострадала. Тебе не нужно знать о произошедшем.       Сириус опустил голову. Воспоминания пронеслись пред его взором калейдоскопом пестрых картинок. Живые и болезненные, они причиняли боль. Сжав пальцы в кулаки, он злобно хмыкнул. Если бы у него только хватило смелости, возможно, отец остался бы с синяком под глазом, как он со сломанным ребром и разбитой губой.       — Я умею хранить секреты.       В комнате повисла тишина, но она вовсе не казалась неуютной. Сириус собирался с мыслями, теряясь в сомнениях. Он бы хотел открыться Виктории, рассказать о случившемся, но боялся того, что последствия могут коснуться ее.       — Ну же, доверься мне, — она взяла его руки и он разжал пальцы. — Клянусь, буду молчать и даже Джиму ни о чем не расскажу.       Он сдался на ее милость.       — Ладно. Полагаю, ты слышала от отца о лорде Волан-де-Морте…       Сириус кратко поведал Виктории о причине своего ухода из дома.       Его отец, лорд Орион Блэк, вляпался в неприятную историю, решив погасить долг судьбой первенца. Он пришел к нему вечером, поставив перед фактом о служении лорду Волан-де-Морту. Он говорил о чести и чистоте крови. Сириус слушал внимательно. В конце концов он не выдержал, когда речь зашла о его роли в замыслах отца.       Он вспылил, наговорив отцу все, что он думал о лорде Волан-де-Морте и о его планах на магическую Великобританию. Заявил, что после Хогвартса станет мракоборцем и будет защищать тех, чьи жизни папенька намерен погубить — невинных. На крики в зале сбежались домочадцы, ставшие свидетелями произошедшего.       В порыве гнева Орион отвесил сыну звонкую пощечину, наградив заклинаем — «Бурн». Темная магия, обжигающая внутренности, коснулась Сириуса. Он кричал от боли, но никто не бросился ему на помощь. Верно побоялись гнева Ориона Блэка, способного наказать каждого члена семьи за непослушание.       Вопя от боли, Сириус рвал на себе одежду. Он умолял отца остановиться, звал на помощь мать и деда Поллукса. Никто не пришел к нему, не остановил самосуд лорда Блэка. Он видел мелькающие лица родственников. Слышал насмешки отца и плач Регулуса. Тому тоже досталось, когда он попытался вступиться за брата.       Орион был жесток и скор на расправу. Как и всегда.       — Твой отец монстр! — дрожащим голосом вымолвила Виктория. Дыхание ее участилось из-за эмоций. — Ты должен обо всем рассказать моему отцу. Он что-нибудь придумает и не даст тебя в обиду.       — Нет, — грубо отрезал Сириус, оборвав девушку. — Ты поклялась молчать.       Они встретились взглядами. Виктория глядела на него со слезами, сочувствуя всем сердцем. Сириус, сохранив лицо, взирал на нее словно бы свысока, как подобает представителю великого семейства Блэк.       — Это несправедливо. Ты не заслуживаешь к себе подобного отношения. Никто не заслуживает.       Смягчившись, Сириус обнял Викторию за плечи. Она прижалась к его груди, опустив на плечо голову. Слезы, которые она пыталась сдержать, пролились по щекам.       — Он ведь мог тебя убить…       — Я знаю. Поверь, я легко отделался.       — И что теперь ты будешь делать? — прошептала Вики в его шею, так и не получив ответа.       Они просидели вместе больше двух часов, отвлекая друг друга непринужденными разговорами. Вики рассказала о том, что отношения Джеймса и матери наконец наладились. Сириус усмехнулся, между прочим добавив, что до последнего верил в здравомыслие лучшего друга и тот не подвел.       — …Мне бы тоже хотелось снова стать любимым матушкой. В детстве она была другой. Не понимаю, что ее изменило?..       Когда пришло время расстаться, Сириус напомнил Виктории о том, что она дала клятву молчать об услышанном. Она кивнула, пообещав, что унесет его секрет в могилу.       Он посмеялся, ответив:       — Рано тебе к мертвым. Ты слишком молода.       — Отдохни, Сириус. Утром расскажем родителям о твоем приезде. Уверена, они будут тебе рады, особенно Джим.       — И ты отдохни.       — Я могу остаться с тобой до пробуждения остальных.       — Нет. Я хочу побыть один.             Виктория постаралась не выдать тоску, заплескавшуюся в ее глазах. Сириус был слишком категоричен в своем ответе, ненароком ее обидев.       — Как пожелаешь. Встретимся утром.       Она послала ему воздушный поцелуй, скрывшись за дверью.       Сириус через силу улыбнулся. Отложив волшебную палочку на тумбочку у кровати, он повалился спиной на подушки, мгновенно заснув. Бодрствуя, он не подозревал, как сильно утомился за прошедшие день и ночь.       Утром его разбудила Ирис.              — Падшие, убейте меня, — застонал Сириус, обнаружив на соседней подушке мертвую мышь. — Ты исчадие ада!       Ирис зашипела, цапнув его за нос и сбежала. Была бы рядом Вики, она бы сказала, что так ее любимица выражает любовь и преданность.       Около двух недель Сириус жил в доме Поттеров, став намного больше, чем просто гостем. Юфимия окружила его теплотой и заботой, молча осуждая то, как грубо Орион Блэк обошелся с сыном, не пожелавшим плясать под его дудку. Флимонт, пусть редко бывавший дома, старался по мере возможности уделять внимание детям, Сириусу, и заодно приглядывал за последним, памятуя о словах жены о неких искрах любви, витающим между ним и Вики. Флимонт не сводил с него глаз во время приемов пищи. Не дай Мерлин, паренек глянет на Викторию. Не оставлял их наедине и велел держать двери в комнаты открытыми.       Сириус понимал мотивы мистера Поттера, хотя порой нарушал запреты, украдкой воруя поцелуи Виктории, втайне от всех домочадцев. Он хотел большего. Каждый раз, когда с губ Виктории срывался стон; когда алели ее щеки; когда она тянула его за волосы; когда касалась татуировок, подолгу их рассматривая. Как бы ни были сильны чувства Сириуса, он думал головой, во всяком случае, старался.

Флешбэк

30 июня, 1976

      «— Я дождусь твоего совершеннолетия, хотя бы его. Перестань меня соблазнять, это не смешно, Ви! — со смехом заявил Сириус в один из вечеров, когда Виктория поцеловала его в шею.       — Совсем не обязательно быть таким серьезным. Что плохого, если мы… ну, ты понял. Уверена, Джеймс давно распрощался с девственностью.       — Да, прошлым летом.       — Серьезно? А мне не сказал.       Сириус рассмеялся, удержавшись от того, чтобы не покрутить пальцем у виска.       — Виктория, о таком младшим сестрам не рассказывают.       — Ладно. Но нам-то разговор не нужен. — Она перекинула ногу через его бедра, ладонями уперевшись в плечи. Сириус затаил дыхание, наблюдая за тем, как ее губы растягиваются в дьявольской ухмылке. — Поцелуй меня пока все спят.       Он послушался. Опустив ладони на девичьи бедра, Сириус с нежностью прильнул к губам Виктории, запустившей пальцы в его волосы. Они целовались, изредка обмениваясь неоднозначными шутками. К великому сожалению Виктории, дальше поцелуев они не зашли, а ей хотелось. Хотелось перестать быть белой вороной среди насмехающихся сокурсниц, распускающих о ней сплетни.       Наблюдая за пламенем в камине, Сириус гладил Викторию по волосам. Она обнимала его за торс, лежа на груди. Чай в кружках остыл. Весь дом спал.       — Ответь, со мной что-то не так?       — С чего вдруг такой вопрос? — Понимая о чем речь, Сириус поджал губы, кивнув. — Не ищи в себе недостатки. В тебе их нет. Я медлю, потому что не хочу, чтобы ты пожалела о содеянном. Сиюминутные удовольствия прекрасны, но не тогда, когда у них есть последствия. Я тебя не скомпрометирую.       — Почему? Думаешь, что через пару лет что-то изменится?       — Разумеется! Если ты меня не бросишь, мы сумеем укрепить наш союз не только постелью. Надеюсь, ты понимаешь о чем я. — Он рассмеялся и Вики расслабилась, не восприняв его слова всерьез. — Ты не должна жалеть о содеянном, как я.       — Как ты? А ты жалеешь? В смысле, разве парни о таком жалеют?              — Да, если есть то, чем или кем дорожишь».       Сириус никому не говорил о том, что переживал из-за затянувшегося молчания родителей, не спешивших вернуть его домой. Боялся, что отец заявится в дом Поттеров и тогда его никто не спасет от отцовского гнева. Этого не случилось. Не зная, как быть, он несколькими днями ранее отправил письмо совой Джеймса дядюшке Альфарду Блэку, гостившего в Монако у старшей сестры Ориона. Сириус мог бы пожить у кузины Андромеды, с которой поддерживал общение после ее ухода из семьи, но не хотел теснить ее и Теда Тонкса, с первого взгляда ему не понравившегося, в их скромном доме.       Наблюдая за Поттерами, он поневоле ловил себя на мысли, что завидует им. Как бы они не ругались, все равно оставались семьей. Джеймс мог тысячу раз говорить о ненависти к отцу, однако уважал его и нуждался в нем. Их связь казалась нерушимой, сколько бы преград в виде давних обид не существовало.       Сириус не помнил, когда его отец утратил уважение в его глазах. Может, когда впервые поднял руку на него или на Регулуса? Когда намеревался женить его на кузине или разрушил его отношения с матерью, давно переставшей замечать то, что происходит вокруг? Не знал, потому что поводов было много. Леди Вальбурга Блэк, когда-то яркая и опасная, ныне походила на призрака, бесцельно блуждающего в Блэк-мэноре. Сириус винил в этом отца, считая, что не без его помощи нрав матери переменился. Доказательств у него не было, разве что интуиция, а Регулус его слушать не желал. Да что там, он, вероятно, вовсе предпочел бы не иметь старшего брата.       — Сириус, — мелодичный голос Юфимии вырвал его из раздумий. — Ты не поможешь мне на кухне?       Она ласково ему улыбнулась, подозвав жестом. Как и всегда, Юфимия Поттер выглядела краше летних цветов в саду на заднем дворе дома. Тайно выпитые зелья придавали ей бодрости на время летних каникул детей, о чем знал один только Флимонт.       — Для меня честь помочь вам, миссис Поттер! — задорно усмехнулся Сириус, смахнув волосы с глаз.       — Называй меня Юфимией. Присядь, просьба всего лишь предлог, чтобы поговорить.       Улыбка сползла с лица Сириуса, послушавшегося миссис Поттер. Из уважения он не смог ей отказать. Присев на стул, он внимательно поглядел на женщину, повременившую с ужином. Они сидели друг напротив друга на расстоянии кухонного стола, на котором высились чашки с заваренным чаем.       — При всем уважении, о чем вы хотите поговорить со мной?       «Или о ком?» — мелькнуло в его мыслях, когда он подумал о Вики, отправившейся с Джеймсом в книжный магазин.       — О твоих родителях. Не злись, я не стану тебя поучать и наставить на том, чтобы ты вернулся домой с повинной головой. Не знаю, что именно сделал твой отец… уверена, ты этого не заслужил. Орион, как я помню, всегда был…       — Жесток, — добавил Сириус, исподлобья поглядев на Юфимию.       — Да. С семьей, со знакомыми, а порой и с друзьями. Мне кажется, с возрастом он изменился. Раскрылась его темная сторона, а, может, он перестал ее сдерживать.       — Вы хорошо его знали в Хогвартсе? Я слышал, как отец рассказывал о своей дружбе с мистером Поттером.       Улыбнувшись, Юфимия кивнула, пригубив кружку с горячим чаем. Сириус к своей чашке не притронулся. Возможно, предложи миссис Поттер ему кофе, он бы сделал пару глотков.       — Верно, Флимонт и Орион дружили с детства, однако в зрелом возрасте их пути разошлись. И, отвечая на твой вопрос: да, знала. Твой отец познакомил меня с Флимонтом, только за это я ему бесконечно благодарна.       — О моем отце редко говорят что-то хорошее. Обычно молчат или льстиво восхваляют.       — Орион нажил множество недругов, что неудивительно с его-то характером. Однако для тебя, Сириус, есть шанс. Ты намного лучше, чем твой отец и любой другой мужчина из семьи Блэк. К сожалению, я не встречала ни одного достойного твоего родственника.       Нехотя согласившись, Сириус кивнул.       Он любил свою семью, какой бы вздорной, проблемной и опасной она ни была. С раннего детства, окруженный многочисленными родственниками, Сириус не имел примера достойного мужчины, отца, родителя. Он не знал цены любви к тем, кто не был связан с ним кровными узами, потому что у Блэков друзей нет. Есть союзники, которых они держат на расстоянии, близко к себе не подпуская.       «— Негоже делиться с чужими людьми своими страхами и переживаниями. Не пройдет и года, как твои друзья ранят тебя, Сириус, вонзив нож в спину. Поэтому у Блэков нет друзей. Есть союзники, партнеры. Те, кому мы можем доверять, но не так, как членам нашей семьи, связанным с нами кровью. Помни об этом, сын, когда отправишься в Хогвартс».       Жестокие, ненасытные властью мужчины рода Блэк извечно действовали в своих интересах, и Сириус не был исключением. Эгоистичный, привыкший иметь все и сразу, он лишь с возрастом признал, что не хочет становиться похожи на отца, дядюшек и кузенов. Осознав ценность друзей и Виктории, давно ставшей больше, чем просто подругой, он не был готов потерять их, уподобившись отцу.       — Ты похож на свою мать, Сириус. Столь же смелый, верный и не в меру дерзкий. — Юфимия по-доброму рассмеялась, потрепав его по волосам.       — Мне трудно с вами согласиться. В последние годы матушка ведет себя странно. Я ее не узнаю… никто из семьи не узнает. — Поднявшись из-за стола, Сириус был намерен завершить разговор. Делиться своими переживаниями казалось ему унизительным. — Миссис… Юфимия, спасибо, что приютили. Обещаю, я не стану вас стеснять своим присутствием.       — Глупости! Двери нашего дома всегда открыты для тебя, Сириус! Ты мне как сын! Прошу, не забывай об этом. Ты всегда можешь прийти к нам с Флимонтом с чем угодно.       — В самом деле?       — Честное слово.       Сириус с благодарностью кивнул и, отвернувшись, зажал кожу на переносице двумя пальцами. Ему было сложно осознавать, что совершенно чужие люди относятся к нему с заботой, уважением и… любовью. Поттеры были открыты, приветливы и добры к Римусу, Питеру, Лили и к нему. Порой Сириус считал ужасно несправедливым то, как Джеймс относится к своему отцу и к матери, готовых сделать для него все, чего бы он не попросил.       Когда-то и Вальбурга, словно дикая львица, оберегала Сириуса и Регулуса от гнева своего отца Поллукса и супруга. Она всегда была смелой, властной, жестокой, но не к детям. С ними она преображалась. Становилось доброй и ласковой, что бы они не натворили. Мало, кто знал о том, что Вальбурга воспитывала дочерей Сигнуса и Друэллы, оказавшихся не готовых к роли родителей по многим причинам.       Сириус скучал по славным денечкам, когда мог открыться матери, рассказать ей обо всем, что его тревожило и радовало. Вальбурга принимала его любым, как Регулуса, Андромеду, Беллатрикс, Нарциссу и кроху Цефея. А затем она потухла, стала блеклой тенью, утратившей силу духа. Словно ее что-то или кто-то сломал.       После побега, Сириус ждал, когда мать, которую он знал и любил всем сердцем, вернется. Воспрянет духом, скинув с себя груз молчаливых лет, проведенных в забытие. Его надежда исчезла столь же быстро, как переменилась погода в Лондоне. Поначалу он подумывал отправиться к дядюшке Альфарду, что значило бы расстаться с Викторией на два долгих месяца.       Альфард Блэк проживал во Франции, и вряд ли бы у Сириуса получилось мотаться в Лондон каждый день. Порт-ключи — роскошь, просто так их получить нельзя. Вероятно, по этой причине ноги сами привели его к дому Поттеров, встретивших его улыбками.       — А вы не знаете, — Сириус нервно прочистил горло, — не знаете, какие цветы нравятся вашей дочери? Я бы хотел ее порадовать.       Юфимия, вернувшаяся к приготовлению ужина, обернулась, бумажным полотенцем стерев вишневый мармелад с тыльной стороны ладоней. По ее улыбке можно было догадаться, что вопросу она не удивлена, скорее рада.       Не понимая, какой черт потянул его за язык, Сириус схватил Ирис, которая терлась об его ногу мордочкой. Кошка царапнула его по ладони, не изъявив желания сбежать во двор.       — То, как ты на нее смотришь… Флимонт ваши отношения не одобряет, а я с радостью поддержу! — Юфимия лукаво улыбнулась, отчего крохотные морщины залегли вокруг ее глаз.       «Замечательно! Теперь матери Виктории обо всем известно. Я настолько открытая книга?».       Сириус отвел взгляд, издав нервный смешок. Он трижды проклял себя за длинный язык, покраснев, точно в алой краске искупался.       — Как смотрю? — с горем пополам выдал он, взъерошив волосы.       Миссис Поттер отбросила на кухонный стол фартук, подступив к смущенному, порозовевшему Сириусу, не осмелившемуся поднять голову. Ее забавляла его реакция — его стеснительность наравне с дерзкой решительностью, читающейся во взгляде. Со стороны он часто казался не в меру уверенным, самодовольным. Сейчас же терялся, точно провинившийся мальчишка.       — Ты смотришь на нее так, словно мира вокруг не существует. Это завораживает, но и пугает.       — Пугает?       — Да, потому что Виктория смотрит на тебя точно так же. Мне хочется верить, что ваши чувства не навредят вам. Ты хороший парень, Сириус. Прошу как мать: не расстраивай мою дочь. Не становись таким, как твой отец. Ты намного лучше его, помни об этом.       Миссис Поттер импонировал Сириус. Ее восхищала дружба Мародеров. Да и Вики любила рассказывать матери, как он и Джеймс защищали ее от нападок слизеринцев на первом и втором курсах. В письмах, которые она посылала из Хогвартса, извечно мелькали нежные слова о Сириусе. Дураку было понятно, что они влюблены. Однако Флимонт предпочитал намеренно игнорировать сей факт, не веря, что его дочурка повзрослела.       — Спасибо за веру в меня, Юфимия. Я вас не разочарую.       — Я тебе верю. — Лицо миссис Поттер озарилось улыбкой. — У Вики нет любимых цветов. Ей нравится лаванда, потому что…       — Это отличный ингредиент для зелий.       — Совершенно верно. Вот видишь, как хорошо ты ее знаешь.       — Пожалуй, я прогуляюсь. Вдруг найду Римуса, затерявшегося на почте.       — Поторопись. Скоро наступит время ужина.       Схватив кожаную куртку с настенного крючка в прихожей, Сириус обернулся, напоследок сказав:       — Вы чудо, Юфимия!       Она в ответ заразительно рассмеялась, порозовев.       Через двадцать минут после ухода Сириуса, в дом Поттеров вернулся Римус Люпин. Он переоделся, трижды перечитал полученное от Катерины письмо и спустился в кухню, где за дружеским разговором помог хозяйке дома накрыть на стол.       Вскоре возвратились Виктория и Джеймс, задержавшиеся в кафе, в которое они заглянули, покинув книжный магазин.       — Ты истратил все наши карманные деньги, Джим, — недовольно протянула Вики, потянув шоколадный коктейль из пластиковой трубочки.       — Подумаешь! Глянь, это новый выпуск «Супермен против Удивительного Человека-паука»! Да за такое можно и без денег недельку посидеть, Вик.       — Конечно, другого варианта у нас все равно нет, — Вики закатила глаза, отправившись на кухню. — Привет, мам. Как себя чувствуешь?       — Прекрасно. Не волнуйся, милая, — поцеловав подошедшую дочь в лоб, Юфимия широко улыбнулась сыну, крепко ее обнявшего.       — Вик, за мной. Надо Лунатику показать мою покупку. Давай, шевелись!       Виктория насупилась, когда брат стер поцелуй матери с ее щеки, но все же послушалась.       — Как погуляли? — вопросил Римус, обняв подругу, когда она опустилась на диван подле него.       — Лучше не спрашивай, не то Джим не заткнется.       — Лунатик, слава Мерлину, ты наконец-то вернулся! Смотри, что у меня есть! Не пытайся угадать, все равно не сможешь. Та-да-м, новый выпуск! Глянцевый!       Римус и Виктория обреченно переглянулись, понимая, что до начала ужина им придется играть роль заинтересованных слушателей. А если Джеймс заметит, что его рассказ пришелся им не по душе, то непременно начнет разглагольствовать о важности культуры комиксов по новой. Так сказать, что бы привить любовь к чуду, созданному немагами.       — Жаль Питер уехал, уж он-то оценил бы энтузиазм Джима, — прошептала Виктория, откровенно зевая.       — …Ребят, вы что меня не слушаете?       — Слушаем-слушаем!       В приятной компании ужин прошел чудесно. Нескончаемым шуткам и душевным разговорам не было конца. Джеймс не уставал подшучивать над отцом, отношения с которым постепенно налаживались, пусть порой едкие словечки проскальзывали в речах обоих. Римус, образец для подражания, изредка подавал голос, предпочитая слушать, нежели говорить. Виктория, сполна наслаждавшаяся дружной атмосферой, улыбалась и громко хихикала, одними глазами флиртуя с Сириусом, напротив нее расположившегося за столом.       — …Ох, разумеется, Артур Уизли отругал близнецов-проказников, поднявших мракоборчиский отдел на уши, когда он отлучился на внеплановое собрание. С уверенностью могу сказать, что с того дня Аластор Грюм воротит от него нос, считая, что волшебный мир непременно всколыхнут детки Уизли, — со смехом Флимонт поведал о случае, приключившемся несколько дней назад.       — Не представляю, как Молли справляется с таким количеством детей? Она настоящая героиня, — Юфимия, улыбнувшись, отпила вино из бокала, подслащенное рябиновой настойкой.       — Как и ты, mon âme.       Сириус внимательно наблюдал за тем, с какой нежностью Флимонт обращался со своей женой. Он обнимал ее за плечи, отвешивал комплименты и всегда улыбался, в каком бы настроении не пребывал. Вспоминая о семье, молодой человек не мог припомнить ни одного случая, когда бы его родители, или хоть кто-то из семьи, были нежны друг другу.       «— Блэки не вступают в брак по велению сердца, мальчик мой. Эта роскошь нам недоступна». — В памяти Сириуса вспыли слова бабули Ирмы Блэк, чаще жившей в воспоминаниях, нежели в реальной жизни. — Другое дело могущество, сила и семья — вот то, что навеки принадлежит нам и чего никто не отнимет. Запомни, что семья — твой нерушимый союзник. Ты вправе обижаться, сердиться, даже ненавидеть нас, но, в конце концов, ты нуждаешься в нас так же, как мы нуждаемся в тебе».       В детстве Сириусу хотелось поселиться с матерью и Регулусом в скромном домике в Италии, где бы их не окружали родственники, душившие заботой и воспитанием. Он был уверен, что втроем они смогут обрести счастье, но это значило бы оставить всех позади. Всех тех, кого он знал и любил: вздорного дядюшку Сигнуса, не менее чокнутую тетушку Друэллу, отца, каким бы деспотичным он ни был, молчаливого дедулю Поллукса, бабулю Ирму, дорогих сердцу кузин и кузена Цефея.       Оглядываясь назад, Сириус жалел о том, что сбежал из дома, оборвав все связи с семьей. Он до последнего верил и надеялся, что однажды отец придет за ним или отправит письмо вороном. Этого не случилось. Его никто не искал, ему никто не писал. В глубине души он был рад тому, что сумел противостоять отцу — дать ему отпор и послать ко всем чертям, когда тот решил наладить его жизнь своими методами, как выразился Орион. С другой стороны… Сириус в один вечер потерял всех тех, кого любил и кто любил его.       За годы дружбы команды Мародеров, как постоянно повторял Питер, не желая держать девочек в стороне, Сириус полюбил друзей, привязался к ним и к старшим Поттерам. Вот только никто из них не мог заменить ему тех, кого он покинул по собственной глупости. Даже Виктория. Будь у него возможность, он бы… он бы вернулся домой. Да гордость не позволяла.       — Фу! Зачем при нас-то, пап? — возмутился Джеймс, деланно скривившись. — Вы хотите нанести мне новую травму? У вас получается.       — Заткнись, Джим! — Вики толкнула брата в плечо, едва не столкнув его со стула.       — Осторожнее, я ведь мог пострадать!       — Ты не пробиваемый, Сохатый, — поспешил ответить Римус, промокнув рот салфеткой.       — Охотно соглашусь с тобой, Луни! Я как Супермен. Скажите, похож?..       По окончании ужина старшие Поттеры отправились в свою комнату готовиться ко сну. На прощание Юфимия подмигнула Сириусу, и он ответил ей тем же. Недавний разговор здорово помог ему понять, что он не хочет становиться похожим на отца. И то, что совершать ошибки — нормально, вовсе не позорно.       — Ребят, если отец проснется ночью, прикройте меня!       — Сохатый, я не одобряю твои вечерние вылазки, — хмуро проронил Римус.       — Серьезно, Луни? Вздумал меня поучать? Не будь занудой. — Джеймс хмыкнул, накинув кожаную куртку Сириуса, которую позаимствовал без разрешения. — Пожелайте мне удачи!       — Удачи! — выглянув из кухни, Сириус отсалютовал другу двумя пальцами.       — Люблю тебя, Бродяга!       — Эй, не поощряй его прогулки! — воскликнула Вики.       — Да ладно тебе, пусть порезвится с Лили. Хоть вернется в хорошем настроении.       Втайне от родителей Джеймс поспешил на встречу к Лили. Выбранный ею фильм в кино, наверняка, окажется сопливым, как он размышлял перед уходом из дома. В любом случае, он искренне радовался возможности провести с ней время. За короткий срок она умудрилась похитить его сердце.       — Поддерживаю Вики. — вклинился в разговор Римус, отложив на журнальный столик книгу Питера, которую тот для него оставил перед отъездом. — Его гулянки до добра не доведут. И, если мистер Поттер об том узнает…       — Меньше болтай и никто ни о чем не узнает.       Римусу не понравился ответ Сириуса, в который раз не прислушавшегося к доводам рассудка. Привыкший полагаться на удачу, он не был понятен другу, который предпочитал мыслить рационально. Бывало, что у них возникали разногласия из-за разницы в видении мира. Серьезные разногласия, кои обычно приводили к конфликтам.       — Полегче, мальчики. — Виктория хлопнула в ладони, оборвав затянувшийся зрительный контакт между парнями, пылающий искрами.       Опустив голову, Римус неоднозначно улыбнулся и сославшись на усталость, отправился в комнату для гостей.       Устроившись на диване перед выключенным телевизором, Виктория принялась читать вслух давно отложенную на лучшие времена книгу, которую ей посоветовал Питер. Окунувшись в передряги главных героев, она не слышала, как на кухне трудился над горячими напитками Сириус, верно решив, будто он искусный кулинар.       — А ну, подвинься, красотка!       Диван прогнулся под тяжестью тела Сириуса, когда он потеснил Вики. Широко улыбнувшись, он протянул ей чашку с горячим какао. Отложив книгу на столик и, закинув ноги на колени парня, Вики доверчиво сделала первый глоток обжигающего напитка.       — Это божественно. Кто бы мог подумать, что ты отлично готовишь? Точно не я.       — Серьезно меня недооценивала?       — Уже нет.       Сириус хрипло рассмеялся, опустив ладонь на колени Вики, ссутулившей плечи.       Они удобно устроились на диване в гостиной, наслаждаясь отсутствием домочадцев. Вики и Сириус могли подолгу сидеть в полной тишине, крепко прижавшись друг к другу, или вовсе не уставали болтать. Порой они спорили, когда их мнения расходились. И, если раньше их разногласия нередко приводили к ссорам и обидам, то теперь они учились слушать и принимать друг друга без упрямства. Бывало, что Сириус уступал Вики, даже когда мог бы поспорить, — лишь для того, чтобы сохранить хрупкий мир, ценный для обоих.       Покончив с какао, Вики вернулась к книге. Сириус не был против: ему нравилось, когда она читала вслух, меняя интонацию голоса, чтобы создать ощущение присутствия книжных героев. У нее это отлично получалось, и он шутил, что она бы на ура справилась с кукольным театром.       — Мне понравился твой подарок. Как ты узнал, что мне нужна лаванда?       Сириус устало потер веки, поглядев на Викторию.       — У тебя забавные носки.       — Питер подарил. Они такие яркие и светятся в темноте, мне нравится. Эй, не делай вид, будто не расслышал вопрос. Отвечай.       — Твоя мать подсказала, — он усмехнулся. — Вообще, она сказала, что ты цветы не особо ценишь, если их нельзя использовать в зельях.       Виктория недоверчиво прищурилась, качнув головой.       — Ты что спросил у моей мамы, какие цветы я люблю?       — Да. А еще, для справки, твоя Ирис без ума от меня. Мы с ней сблизились.       Прибежав на звук своего имени, Ирис запрыгнула на подлокотник дивана, мордочкой толкнувшись в плечо Сириуса, встретившего ее улыбкой. Немного поразмыслив, она нагло пристроилась у него под боком, через пару минут сомкнув глаза и засопев.       — Ты ей действительно нравишься, — с некоторым удивлением заметила Виктория, не став тревожить Ирис.       — В меня невозможно не влюбиться. Уж ты-то знаешь, так?       — Ой, заткнись!       Они рассмеялись.       Когда Виктория подняла голову, заглянув в лицо Сириуса, он неосознанно задержал дыхание, потянув губы в улыбке. Он не мог разобраться в своих чувствах, потому что никогда прежде не испытывал ничего похожего ни к одной девушки. В присутствии Виктории сердце его словно замирало на мгновение, а затем начинало биться с неистовой силой. Он нуждался в ней, интересовался ее мнением, к которому не часто прислушивался, привыкнув поступать по-своему. Он тянулся к ней, будь то невинное касание ладоней или прогулка до магазина, когда они могли остаться наедине.       Обычно нетерпимый к чужим недостаткам, Сириус не видел их в Виктории. Он мирился с ее непростым характером, что по правде давалось ему с трудом и не всегда удачно. Она была вспыльчивой и в то же время отходчивой, страстной и невинной, громкой и до дрожи тихой. Каждый ее взгляд вселял в него силу и веру в лучшее, а поцелуи вовсе сводили с ума.       С Луизой было иначе. Она не блуждала в его мыслях. Не проходила во снах. Так и не тронула сердце. А Виктория… с ней мир словно бы затихал, переставал быть важным, нужным. Если бы Джеймс вновь поставил друга перед выбором, он бы не стал медлить. Сириус бы взял Викторию за руку и не отпустил ее.       — Кажется, я правда от тебя без ума, — прошептала Вики в его губы, а после робко поцеловала.       Столь нежно и невинно, почти целомудренно. Устроившись на плече Сириуса, Виктория сложила руки на груди, изредка притрагиваясь к какао. Они долго говорили, пока не заснули. Вскоре Ирис покинула их, вернувшись через пару часов с мышью в пасти.       Сириус проснулся из-за тошнотворного запаха, обнаружив подле себя мертвую мышь. Поборов отвращение, он нехотя выбрался из объятий Виктории и избавился от подарка Ирис, снова сбежавшей.       — Прокляни меня Светоносный, — выругался Сириус шепотом, задержав взгляд на настенных часах, стрелки которых перевалили за три часа ночи.       Джеймс обещал вернуться к утру, поэтому Сириус решил поторопиться. Ссориться с лучшим другом не хотелось. Джеймс закрывал глаза на искры, витавшие между Сириусом и Викторией, но не мог смириться с их чувствами — слишком боялся потерять обоих. Ведь если их пути разойдутся, то и дружба Мародеров оборвется.       — Mon Dieu, que t’es belle.       Склонившись над спящей Викторией, Сириус провел пальцами по ее щеке, а затем подцепил длинный локон. Волосы ее и руки пахли лавандой.       — Ай да на ручки, карамелька.       Сириус осторожно подхватил спящую Викторию на руки. Она обвила его плечи, не издав ни звука. Минув лестницу и коридор, он отворил дверь в девичью комнату ногой. Уложил ее в постель, накрыв одеялом, он ненадолго задержался у изголовья ее кровати.       В комнате гуляла летняя свежесть. Сириус не стал запирать распахнутое настежь окно, потому как помнил, что Виктория любит прохладу, хоть и мерзлячка. Потушив ночник на прикроватной тумбе, он ушел, заперев за собой дверь.       Приняв душ и переодевшись, Сириус вернулся в комнату Джеймса, в которой ночевал. Когда Римус и Питер приехали в гости к Поттерам, они устроились в гостевой комнате и тогда он перебрался к лучшему другу. Вдвоем им жилось неплохо, да и ссор как таковых не возникало. А вот с Римусом Сириус ужиться не мог, уж слишком они разные.       Час спустя возвратившийся домой Джеймс не заставил себя долго ждать. Напевая, он умылся, расчесался и с довольной моськой плюхнулся на свою кровать. Сириус понимающе усмехнулся, поняв, что свидание с мисс Всезнайкой прошло лучше всех ожиданий.       — Мы целовались весь фильм, — Джеймс перевернулся на спину, заложив руки за голову. — У меня губы болят. Вот, смотри!       — Да не буду я этого делать, и так верю!       — Знал бы ты, Бродяга, что она вытворяет своим язычком. Не даром говорят, рыжие на голову безумны.       — Никто так не говорит, — Сириус усмехнулся. — Вали в душ! От тебя потом несет нещадно.       — Да я от страха пропотел! — Нехотя свесив ноги с кровати, Джеймс стянул через голову футболку, подозрительно принюхавшись. — Я правда воняю. А вы чем занимались, веселились без меня?       — Можно и так сказать.       — Все спят?       — Спят.       Джеймс запел басом, направившись в ванну:       — Все говорят, что у меня есть большие огненные шары. У меня большие яйца. О, у меня большие яйца.       — Вали! — со смехом, Сириус кинул в друга подушку, ударившуюся об дверь.       — О, у меня большие яйца.       С улыбкой Сириус глядел в потолок, думая о многом: о семье, о Виктории, о серьезности их отношений. Он не знал, связывает ли их простое влечение или нечто большее. Спросить, как назло, было не у кого. Он мог бы обратиться за советом к миссис или мистеру Поттер, но не был с ними настолько близок. Хоть с кем-то, что бы рассказать о своих чувствах, силу которых он до конца не понимал.       — Хотелось бы мне поговорить с тобой, maman.       — Что говоришь? — вернувшийся из ванны Джеймс, запустил в лицо друга подушкой.       — Тебе показалось.       Сириус перевернулся на правый бок, сомкнув веки. Уставший Джеймс, не стал пытаться разговорить друга и последовав его примеру, вскоре заснул.       Во сне Сириус видел матушку, гулявшую с ним и Регулусом в саду в Италии. Ее смех обволакивал теплом. Они были веселы и дружны, как когда-то в прошлом. Далеком, навеки позабытом.