О вампирах, коленках и истинных

Сяо Чжань понимает, что очень давно ничем не рисковал. Вот ничем. Не боялся, не пугался, даже просчитывать не надо было. По мелочи - чтобы люди не словили, чтобы штрафов не надавали, жизнь не усложнили - это сплошь и рядом. Но вот так, чтобы тело фантомно чувствовало адреналиновые молоточки в висках - это у него впервые. — Эй, шеф Бо, тут к тебе пришли. Мужчина с мятым лицом, что заканчивает перебирать бумаги и пытается найти что-то в ящике, бросает взгляд в сторону Ибо, чтобы удостовериться, что она заметила и что гость реально пришел к ней. Ибо закатывает глаза и машет рукой Сяо Чжаню, чтобы подошел. Ничего себе. Сегодня день открытий. Таким маленьким и незначительным Сяо Чжань себя не чувствовал со времен посещения школы, а было это, сколько же там уже?, ну пару сотен лет назад. Так что это очень… освежающе. Сяо Чжань прибавляет шага, он бы приосанился, но и без того уже лет тридцать не имеет проблем с осанкой, так как однажды провел два года в склепе, куда его приковали так ровненько, что… да. Сяо Чжань ведет плечами и рассматривает Ибо, встав перед ее столом. На стул, отодвинутый для возможных гостей куда-то к батарее, он даже не смотрит. Он сюда не надолго. — Что те… — Нам надо поговорить. И да, Сяо Чжань немножко подпускает вампирской харизмы, от которой даже самые враждебно настроенные люди поневоле идут на уступки. Ибо же цокает языком, что-то щелкает в компьютере, склонившись. И Сяо Чжань нет, он не пытается что-то увидеть через ворот простой майки с какой-то аляповатой нечитаемой надписью спереди. Видит только ключицы и, вроде, блеск цепочки. Ну уже хоть что-то. — РЕБЯТ, — Сяо Чжань аж дергается от резкого окрика Ибо, которая продолжает смотреть в монитор и, видимо, закрывать программы, — я тут уйду с МАЛЕНЬКИМ Чжанем. Сяо Чжаню не удается сдержать недовольное шипение, но в награду за мучения он видит, как дергается уголок губ Ибо, когда она пытается сдержать улыбку. Она наконец заканчивает с компьютером, выпрямляется и с деланным удивлением говорит: — Ой, у тебя Сяо как “завоеватель”, не как “маленький”? А потом, выдержав ровный взгляд Сяо Чжаня, уже потише, но все еще очень четким, поставленным, хотя и сипловатым голосом оповещает коллег: — Кароч, если пропаду без вести, знаете, у кого рыльце будет в пушку. Сяо Чжань старается не вестись на провокации, а потому идет следом за Ибо, которая накинула спортивную куртку и небольшую сумку через плечо, и игнорирует внимательные взгляды копов. Вернее, специального отдела, где Ибо, как явственно говорит заваленная бумагами табличка, глава управления по Охоте. Сяо Чжаню хочется сглотнуть от ужаса и восторга. Он давно не чувствовал себя настолько живым. Ибо четким шагом вываливается на улицу, жмурится от солнца, потом переходит дорогу, заказывает в окошке на вынос кофе и, обыскав карманы и не найдя, видимо, сигарету, спрашивает, не глядя: — Ну что ты там хотел? Вроде все обсудили, — Ибо на удивление мягко меняет тембр голоса, когда благодарит парня в окошке за стаканчик с пойлом и переводит ожидающий взгляд на Сяо Чжаня. — Ты моя Избранная. Сяо Чжань вообще не собирался об этом говорить. Никому, а уж Ибо - точно. Но почему-то эти слова настолько неизбежны, что уже поздно пытаться запихнуть их обратно или минимизировать масштаб катастрофы. Ибо же делает глоток кофе, морщится, пытается втянуть холодный воздух, а потом смотрит на напряженного Сяо Чжаня и говорит, понимающе наклонив голову: — Я знаю. Мысленно Сяо Чжань чувствует, что она хотела добавить “дядь” или “гэ”, но с непонятно откуда взявшимся тактом сдержалась. Сяо Чжань, который вообще хотел только прощупать почву и узнать, почему она дала ему неправильный номер телефона, на который он даже не смог отправить деньги, немного глупо уточняет: — Как? Ибо пожимает плечами, а потом все-таки решается сделать еще глоток, как будто для нее кофе важнее этого судьбоносного разговора. Сяо Чжань с отчаянием чувствует, что Ибо не притворяется и что это действительно так. Она осторожно втягивает маленькую порцию кофе, блаженно закрывает глаза, а потом, чувствуя совсем уж прожигающий взгляд Сяо Чжаня, машет рукой, мол, давай пройдемся. Сяо Чжань послушно идет рядом до ближайшего парка, где сейчас гуляют дети и идут какие-то бизнесмены, потому что самая короткая дорога до ближайшего здания суда почему-то проходит именно здесь. Мозг Сяо Чжаня не совсем успевает за всем происходящим. Он не думал, что ему так сразу, так в лоб придется обсуждать со своей Избранной их отношения, статус, планы на будущее. — Давай договоримся сразу, окей: меня это радует не больше, чем тебя. Я, конечно, знала, что к этому придет, но реальность оказалась как-то не очень. Сяо Чжань не понимает, о чем говорит Ибо, а потому просто медленно бредет рядом и замирает вместе с ней в неприметной части парка, где Ибо носком кеда начинает то втаптывать в землю камушек, то снова его оттуда высвобождать. — Смотри, если для тебя это принципиально, то я постараюсь хранить тебе верность. Ну, формально. Так-то - насколько работа позволит. Я читала, что для вас это супер важный момент, заточенный вообще на здоровье, так что тут я понимаю. Вернее как, — Ибо впервые за монолог смотрит на Сяо Чжаня, щурится недобро, хотя, возможно, этот взгляд он не для Сяо Чжаня, а обращен к каким-то людям из прошлого, — меня предупредили и научили. Взростили. По правилам. Она вздыхает, в три глотка допивает кофе и начинает сжимать стаканчик в руке - чтобы ямки образовались то в одном направлении, то в другом. Сяо Чжаню хочется расспросить, и он это сделает, но Ибо пока пребывает в своих мыслях и он позволяет ей рассказать то, что она планировала. Ибо откидывает камешек прицельным ударом ровно в фонарный столб, стоящий у зеленой изгороди забора, а потом смотрит на Сяо Чжаня решительно: — В общем, правила я знаю, но надеюсь на твою адекватность. И произносит она это так решительно и при этом отчаянно, что Сяо Чжань, который изначально вообще думал как-то плавно с ней сближаться, может, флиртовать при возможности, втираться в доверие, вот это все, хочет сначала потрясти ее, чтобы она объяснила, что происходит, а потом прижать к себе и не отпускать. Он откашливается и отвечает: — Но этих правил не знаю я. Смотреть на Ибо невыносимо. Он думал, что сможет, но нет. А потому смотрит на ее пальцы, которые сейчас опустились вместе со стаканчиком. Видны отгрызенные заусеницы, покрасневшие костяшки и какие-то царапки на ладони и запястье. Чем она занималась в последние дни? Слава богу, синяка от хватки Сяо Чжаня не осталось. Это почему-то кажется очень важным. Сяо Чжань вскидывает голову, когда слышит смешок: — Че, серьезно? Ты сейчас серьезно? Сяо Чжань кивает и выдерживает неверящий взгляд Ибо. А потом, чтобы не дать ей начать над собой насмехаться, он решает выложить то, что знает. Терять-то особо нечего: — Я знаю только, что Избранные - самая идеальная пара для меня. Ну и что они, — Сяо Чжань тушуется впервые лет за пятьдесят точно, — не могут противостоять моим чарам. Сяо Чжань понимает, что это неприятно слышать. Быть безвольным, почти загипнотизированным, очарованным партнером без возможности отказать - это реально спорная фигня, которая раньше казалась Сяо Чжаню даже горячей, но сейчас вызывает под кожей только омерзение. Сяо Чжань даже отводит взгляд, но потом испуганно смотрит на Ибо, которая, судя по звукам, начала плакать? Ее плечи ходят, и только когда Сяо Чжань чуть наклоняется, замечает, что она беззвучно смеется, уперевшись руками в колени. — Дя-я-дь, ну ты…. Ох, ну ты даешь. Ибо выпрямляется. А потом Сяо Чжань видит в ее глазах какой-то бесючий огонек. Она распрямляет плечи, что выглядит охуеть как красиво, потому что обычно она немного сутулится, но сейчас - невероятно, она вдруг выглядит по-королевски. Как попаданцы из императорских времен, на которых нацепили современную одежду, но через жесты и взгляды которых проступает неуловимое величие. Ибо оглядывается на мгновение, замечает урну, бросает туда стаканчик, попадает, Сяо Чжань впечатлен. А потом, пока он еще следит за судьбой стаканчика, уже рядом раздается: — Ладно, смотри. Один раз показываю. И голос слишком близко, под конец теплое дыхание опаляет губы, а потом Ибо целует, целует Сяо Чжаня! Сначала мягко, словно давая ему возможность включиться, понять, что происходит, а потом деловито, как будто делала это не раз, располагает руки на плечах Сяо Чжаня, наклоняет голову поудобнее, и проникает языком сквозь удивленные губы, которые горят от чужого жара и мягкости влажного языка. Сяо Чжань целуется так, как будто это последний поцелуй в его жизни. Он не знает, чем его заслужил, когда его отберут и прекратят, а потому включает все ощущения на максимум, стонет в поцелуй отчаянно, прижимает к себе Ибо за талию, ощущая ее силу и одновременно мягкость, которую хочется загладить, вдавить в себя и держать так веки вечные. Ибо целуется воодушевленно, а потом, когда Сяо Чжань думает, что попал на небеса, что ангелы его простили и сделали обратно человеком, с чпоком отрывается от Сяо Чжаня, нарочно медленно и плавно поправляет его легкое пальто, расправляя невидимые складки, и гордо говорит: — Вот. Сяо Чжань моргает, любуясь зацелованными губами Ибо и повторяет: — Вот. Она смеется, впервые смеется при нем искренне, чисто, молодея лет на пять сразу. Выглядит как какая-то школьница. А потом, успокоившись, смотрит на Сяо Чжаня ласково и с какой-то тоской. Она меня жалеет, понимает Сяо Чжань. Еще не знает, почему, но уже на уровне всех инстинктов знает, что ему будет больно. Ибо с сожалением поджимает губы, а потом объясняет: — Не действуют на меня твои чары. И всех остальных вампиров тоже. Я - аномалия. Поэтому так хорошо умею бороться с… Она деликатно не говорит “с вами”, но Сяо Чжаню даже не обидно. Он это знал. Он слушает дальше, потому что понимает, что иммунитет к чарам - это же хорошо. Это же, наоборот, отлично. Он даже успевает себя за короткие мгновения убедить, что все у него с Ибо еще может получиться! — Но, если ты вдруг не знал, как только ты меня инициируешь, я стану мишенью номер один для всех вампиров. Так как убив меня, они убьют и тебя. Ибо вздыхает, опускает взгляд и рисует какой-то узор мыском по земле. А потом добавляет: — Вот такие пироги. И Сяо Чжань в этих пирогах слышит почему-то “ты же меня не подведешь?”, “ты же не подставишь меня вот так?” Главное, что он в этом слышит: “Ты же меня не убьешь?” А потому он говорит единственное, что может произнести. То, что идет из глубин его сущности: — Ты в безопасности, Ибо. Сяо Чжань видит, как Ибо вскидывает на него взгляд, но если он сейчас не сбежит, как последний трус, то, возможно, он не сможет сдержать это обещание. И… нет, это просто невозможно. Сяо Чжань задевает какого-то бизнесмена, тот громко возмущается, даже матерится вслух. Сяо Чжань слышит, как ему очаровательно хамит Ибо в ответ, отчего мужчина заикается и затихает. Сяо Чжань хочется оглянуться, посмотреть на эту сцену. Ему хочется остаться. Он уходит, чтобы больше никогда не вернуться. Потому что почти всю вампирскую жизнь он думал, что Избранная будет для него и ради него, а оказалось, что наоборот. И, в целом, он даже не против. Пусть и внутри сейчас болит то, что болеть не может, а чувства, которых он так долго ждал, крошат остатки его надежд на маленькие кусочки. Сяо Чжань смотрит на палящее солнце и внезапно находит внутри точку опоры. Пусть он сейчас и лишился того, что даже не знал, что хотел так сильно, но у него теперь есть цель, смысл существования: оберегать Ибо, помогать ей и делать так, чтобы его в ее жизни точно не было.