Система помнит, кто здесь главный злодей?

Зелье было получено, и можно было неспешно возвращаться. Как же! Похоже, выданный Юаню запас удачи подходил к концу. Нет, они успели уйти достаточно быстро и далеко, а в племени все еще видели сладкие сны, когда очередные встреченные степняки пожаловались им на очередное разгневанное божество, метающее гром и молнии, и распугавшее всю живность вокруг чуть ли не на сотни ли. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы опознать по описанию сего божества вполне конкретного бога. А именно Бога Войны. Шиди Лю. Кажется, шиди опять было скучно. Во время подобных приступов скуки Лю Цингэ могло заносить в самые дальние и глухие места, без всякой цели и без всяких заданий. Точнее, цель у шиди была – а именно заинтересовавшая его добыча, на которую он начинал охоту. С заклинателями Шэнь Цинцю категорически не хотел встречаться. Тем более с шиди Лю – сперва прибьет, как темную тварь, и только потом разберется... А в этой плоской, как доска, местности, они были как на ладони! Проклятье! Подавив в себе приступ паники, Юань изобразил перед местными обеспокоенность, заинтересованность и в свою очередь поделился своими новостями, коротко изложив урезанную версию того, что с ними недавно произошло. Мол, и в холмах духи недавно плясали нехорошо, это-ж-ж неспроста! За обсуждением сей насущной проблемы Шэнь Цинцю, не моргнув глазом, воспользовался привычным степным гостеприимством. Обычно он предпочитал останавливаться на ночлег на нейтральной территории, вдали от поселений и человеческого жилья, поскольку если от людей он уже мог немного скрыть свою темную сущность, то не от скотины или прочего зверья. Чувствуя мертвечину, цепные псы могли беситься или, напротив, в страхе поджимать хвосты, коты шипели, а кобылицы от беспокойства теряли молоко. Сейчас же он понимал, что только аура многих живых людей, может быть, сможет укрыть его и Бинхэ от Бога Войны с его чутьем дикого хищника! На всякий случай Юань даже вызвал Систему, проверил баланс баллов и дал указание сразу включать любую имеющеюся приблуду – навык, позабытый в цянькуне артефакт или двигатель сюжета – только бы избежать встречи с шиди Лю. Система заверила, что присутствие Лю Цингэ в окрестностях лишь случайное совпадение, и этого не требуется. Юань хмыкнул. Он не слишком верил в "случайные совпадения". Вечер прошел томно – Шэнь Цинцю прихлебывал чай с молоком (к счастью, он напоминал не молочно-травяной суп с жиром, а заваренный на молоке пуэр, и был даже приятен, а не просто терпим) и прислушивался к странной местной музыке, попутно продолжая обмениваться новостями. Благо, они уже немало прошли, и было о чем порассказать. Бинхэ пользовался закономерным интересом молодых грудастых степнячек, что вызывало закономерные яростные взгляды молодых людей. Ученик немного смущался, вероятно из-за языкового барьера, но Шэнь Цинцю посоветовал Бинхэ (не жаться в панике к этому старику) не стесняться недостаточного знания местного диалекта, подарить ребятам безделушек из припасенных для подобных случаев даров, и попросить ровесников – и парней, и девушек – дать несколько уроков стрельбы из лука. И отправил мальчика развлекаться. Непривычная музыка навела Шэнь Цинцю на странную мысль. Вызвав окно Системы, он пошарил по своему списку "навыков IQ" и нашел там гуцинь. Оригинальный персонаж, как и положено образованному человеку Древнего Китая, умел играть на цине. Юань, попав в тело оригинала и открыв его навыки, получил и этот базовый навык, но никогда к нему не обращался. Тщательно упакованный белый гуцинь годами пылился на полке. Вопросов – может, из-за вмешательства Системы – никто не задавал. Юань вопросил Систему, сможет ли прокачать свои музыкальные способности не только с гуцинем. Система пообещала дать ответ после загрузки обновлений. Удовлетворившись, Шэнь Цинцю отправился прокачивать дипломатию с местными музыкантами, и выменял себе нечто вроде глиняной окарины или сюня. Плоский инструмент Юань про себя обозвал "птицерыбой" – изначально гончар, верно, хотел изобразить птицу, но сильно сплющил ей тело, а фактурные перья напоминали скорее чешую. Задумка была проста. Музыка тесно связана с эмоциями, а эмоциональное состояние Шэнь Юаня в бодрствующем состоянии оставляло желать лучшего. Впрочем, какого состояния можно было ожидать от фактически ожившего мертвеца, в коего его превратило наполнение темной ци? Юань точно не знал, как в этом мире появились демоны – кроме легенд про Священных (верно, происхождение более низших никого не интересовало) – но понимал, что они уже другая раса (и даже расы). Их тело значительно другое и в других отношениях с темной ци. Иньская энергия была им как родная и не то что не портила – она улучшала им настроение. В отличие от человека. Юань не собирался полагаться исключительно на Сюя и его поддержку. Музыка могла бы приободрить и развеселить – ему стоило хотя бы попытаться... Но плеера в этот мир "не завезли". Петь же Юань стеснялся. Может, дело было в том, что в этом мире если и пели – то в опере или публичных домах (то есть находящиеся на самой низкой социальной ступени актеры или певички), или низшие слои населения, да и то нередко по пьяни*. Шэнь Цинцю не мог себе позволить так опуститься – были ли это воспоминания оригинала, или ощущаемое ООС. Может, мешал недостаток репертуара – песни из другого мира с их странным текстом могут выдать в нем попаданца. С музыкой будет проще оправдаться. Тем более с экзотичным инструментом... кто там слушал музыку этих степняков? Нужно будет только медитацией заранее немного прокачаться, чтобы не позориться и замучить своими неловкими упражнениями несчастного ученика. Но если совсем ничего не получится, Шэнь Цинцю раздобудет себе новый цинь... * Это все еще мир Самолета. Да, в мире есть классика вроде Шицзин, но эти "песни" и "гимны" остались в виде текста и уже скорее декламируются, а не поются.