Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Хорошая мысля, к счастью, пришла не опосля, а еще до того, как они распрощались со степняками. Поскольку зелье они добыли, следовало возвращаться – и, желательно, побыстрее. А, значит, не пешком – а верхом. Большой удачей оказалось и то, что удалось найти Шэнь Цинцю смирную кобылку, которой было все равно, едет на ней живой мертвец, демон или шаман – лишь бы не забывал давать угощение. На этом удача решила, что пока достаточно. Погода начала портиться. Верно, дело шло к зиме – ветра стали сильными и ледяными, все чаще лили холодные дожди. Юань, и так постоянно ощущающий промозглый холод от темной ци в своих меридианах, отчаянно мерз даже в меховой и шерстяной одежде степняков. Второй небольшой неприятностью оказалось то, что ему теперь требовались источники или места инь. Накапливать ци удавалось лишь на основное существование, но стоило излишне потратиться, как Шэнь Цинцю начинал слабеть, и Бинхэ приходилось передавать свою демонскую ци. В отличие от "природной", принималась она как-то с трудом. * * * Вскоре в сон к Шэнь Цинцю заглянул с новостями вернувшийся Мэнмо. Главной и основной была та, что дева Ша весьма заинтересовалась предложением Бинхэ и Мэнмо. Демонесса хотела лично обсудить его с наследником Тяньлан-цзюня (кто бы сомневался, подумал Юань), и ждала его у одного из проходов в западную часть демонического царства, к счастью, расположенного недалеко – лишь чуть южнее того места, где они вышли в степи. Положение дел в Царстве демонов, между тем, примерно соответствовало тому, что уже знал Шэнь Юань – и по роману, и по доходившим до Цанцюн вестям. На востоке и в центре разрозненные группки все еще вели войну за наследство прошлого Императора, на западе род Ша пытался подмять под себя максимум территории, на юге был привычный бардак, а Мобэй-цзюнь последовательно и методично наводил порядок на своем севере, причем так, что новостей оттуда почти не приходило. Кажется, северяне предпочитали брать пример со своего повелителя и лишнего не болтать. В качестве особого подарка Мэнмо, хитро улыбаясь и оглаживая бородку, принес Шэнь Цинцю немного сведений и о том, что произошло среди заклинателей после их с Бинхэ исчезновения. Или гибели. Как Юань и предполагал, все школы начали усердно расследовать произошедшее и искать предателя. Как Юань и предполагал, основным подозреваемым сделали именно Шэнь Цинцю. Вот только Юань не мог предположить, почему. Что причиной послужит не дурной характер и всеобщая нелюбовь к владыке Цинцзин, а... сделанная им, Шэнь Юанем, на соревнованиях безумная ставка! Он и думать забыл, что чудил тогда на нервах и в панике, когда Система, жестко следуя сюжету, тащила юных учеников на заклание, а Ло Бинхэ – в Бездну, его руками, угрожая иначе сломать мальчику судьбу, вычтя безумное количество баллов, а его, Юаня – просто убить. У него не было никаких меркантильных соображений – только желание увидеть вытянувшиеся лица этих самоуверенных "учителей", совершенно не веривших в своих собственных учеников и ставивших исключительно на уже прославленного старшего ученика Хуанхуа. Ло Бинхэ выиграл. Занял первое место в золотом списке... посмертно. Второе занял Гунъи Сяо. И ставившие на него... не хотели платить. Вот если бы им удалось доказать, что это Шэнь Цинцю устроил вторжение! Что он знал о слишком сильных темных тварях в ущелье! Что особым образом подготовил к этому ученика! Это можно было бы объявить мошенничеством... И под Шэнь Цинцю стал копать не только Дворец Хуанхуа, желавший отвести от себя подозрения, но и все те, кто сделал неудачную ставку. Не на Ло Бинхэ. То есть практически все, кроме Цанцюн. Как Шэнь Юань мог подобное предположить?! Должно быть, вмешалась Система, не давая второстепенным персонажам отыскать слишком много на Шэнь Цинцю – что полагалось сделать в свое время Ло Бинхэ. Хуанхуа с трудом откопал то, что Шэнь Цзю видели в компании У Яньцзы. Юэ Цинъюань с легкостью отмел эти обвинения, объяснив, что Шэнь Цзю охотился за наградой, обещанной всеми школами за голову мошенника У. Чтобы добраться до преступника, Шэнь Цзю притворился его учеником, и при первой же подвернувшейся возможности убил своего якобы "учителя". В доказательство, в отличие от смутных слухов, глава школы предоставил старые документы школы Цанцюн о выплате соответствующей награды господину Шэнь. Заклинатели пытались сделать упор на бесчестных действиях будущего главы пика Цинцзин – на что глава Юэ вопросил, а не стало бы позором для всего мира заклинателей и далее позволять бесчинствовать этому негодяю, которого многие годы почему-то не могли изловить даже прославленные адепты сильнейших школ? И коль будущий заклинатель, не обладавший такими способностями, успешно справился с этой задачей – нам ли судить его? Обвинителям Хуанхуа пришлось замолчать, но отношения школ со школой Цанцюн с тех пор ухудшились. И медленно ухудшались с каждым днем. И основной движущей силой в этом оказался Лю Цингэ. Сперва хватило того, что некие глупцы при нем осмелились выражать сомнения в способностях Ло Бинхэ, и в том, что он честно занял первую строчку списка. То есть – они осмелились сомневаться в способностях ученика школы Цанцюн. Глава Лю счел это чем-то сродни личному оскорблению, и решил объяснить, что сии сомневающиеся очень ошибаются. Но объяснить как умел – действием. Устраивая демонстративные охоты на территориях сомневающихся с участием учеников Байчжань. Так сказать, наглядно показать, что даже самый мелкий ученик Цанцюн стоит адепта, а то и двух любого мелкого клана. А самый мелкий ученик Байчжань стоит мирного адепта Тяньи или просветленного монаха. Шан Цинхуа впервые за много лет вздохнул спокойно и выспался – ученики шисюна Лю перестали разносить не только родной пик, но и остальную территорию Цанцюншань. Им было не до того. К главе Юэ потянулись вереницы – жаловаться. Глава с мягкой улыбкой выслушивал жалобщиков, а потом столь же мягко вопрошал – неужели глава Лю взял с жителей ваших территорий плату? Нет-нет, Цанцюн не претендует на ваши территории, это всего лишь прискорбная ошибка, конечно, вы можете спросить с жителей за выполненную работу (чтобы вам было, с чего долг отдать... о-о-чень вежливый намек воспринимался форменным издевательством, но жалобщикам приходилось его проглотить). Глава Байчжань всего лишь увлекся... конечно, он принесет свои извинения – к сожалению, в данный момент он отсутствует, но как только вновь окажется в ваших краях... К этому развлечению вскоре присоединилась и Ци Цинци со своими девочками – то ли решив, что это неплохая практика для учениц, то ли устав выслушивать жалобы (а вот мальчики Байчжань там развлекаются – а почему нам нельзя?!), то ли из-за негласного соревнования с пиком Байчжань, то ли ее подговорил Шан Цинхуа... Ходили слухи, что на охоты стал выбираться и обычно сидевший сиднем на своем пике глава Ваньцзянь. Впрочем, учеников Ваньцзянь стали видеть в компании учеников Цаньцяо, и Шэнь Юань пришел к выводу, что собирающих целебные травки учеников просто перестали охранять очень занятые девочки Сяньшу, и шиди Му был вынужден обратиться за помощью к другому главе пика. Простое население же было только радо – после случившейся страшной трагедии потери среди учеников, обычно занимавшихся мелкими и легкими заданиями, особенно в малых кланах, были столь велики, что это могло стать серьезной проблемой... не стало после "рейдерских" налетов учеников школы Цанцюн, и, поскольку те даже не останавливались взять плату, местное население предпочло местным же заклинателям о нарушителях просто не сообщать... А далее, не дождавшись извинений за клевету на главу Цинцзин от Дворца Хуанхуа, глава Лю, вероятно, решил, что Цанцюн может сам себе компенсировать... или же он решил, что много чести с Хуанхуа вообще разговаривать и следить, где начинается их территория. Лю Цингэ стал искать добычу, где хочется... И Шэнь Юань понял, с чего его на север-то и занесло. Похоже, глава Юэ в какой-то момент устал общаться с Хуанхуа, и попросил шиди какое-то время поохотиться где-нибудь на севере, а не на южных территориях Дворца...