Система помнит, кто здесь главный злодей?

Наутро Юань решил, что самое здравое – остаться ему в этой пещерке, пока Бинхэ отправится на встречу с Ша Хуалин. Он опознал в этих холмах-могильниках курганы, служившие ориентиром для ищущих проход в Царство Демонов, а, значит, сам проход располагался всего в нескольких ли. Самому ему показываться демонам не стоило, даже если его примут за вселившегося в тело заклинателя Мэнмо. Лучше до поры до времени не ставить в известность об умении демона занять чужое тело посторонних... Пещерка была удобна. Там вполне хватало места разместиться одному, а удачная роза ветров делала узкое ущелье расселины тихим и спокойным уголком, способным укрыть не только заклинателя, но и его лошадку. Устраивали Юаня и слабые приятные потоки инь, и то, что никто из местных в здравом уме не будет здесь шариться. Шэнь Цинцю приготовился к ожесточенным спорам с Бинхэ, но ученик на удивление быстро согласился, и пообещал вернуться как можно скорее. Единственно, что смущало ученика – не будет ли учителю скучно. В ответ Шэнь Цинцю с хмурым видом вытащил письменные принадлежности и свои сделанные на коленке записи по местным диалектам. Давно следовало привести в порядок эти записки, но все руки не доходили. Точнее, не было желания заняться муторной, но необходимой работой. Впрочем, Юаня грела мысль, что, разобравшись со словарем, он приступит к "монографии". Это будет куда более занятно... Посмотрев на учителя и стопку – стопищу! – листов, вытащенных из цянькуна, ученик успокоился... * * * Вернулся Бинхэ действительно скоро – в разгар привычной партии в вэйци с Мэнмо, с воплем: - Она, она! Она хочет за меня замуж! Шэнь Цинцю, чуть не оглохнув, еле заметно поморщился, положил фишку на доску и едва не выдал: "И незачем так орать!". Но это было бы полным ООС, поэтому Шэнь Цинцю спокойно произнес: - Прекрасно. - Но... учитель... она же... демон! - Священная демонесса. А ты – полудемон и наследник Тяньлан-цзюна, - спокойно ответствовал Шэнь Цинцю. – Это будет прекрасная партия, если... Ученик стал похож на печально опустившего ушки щенка. В глазах опять плескалась вся скорбь мира. У главы Юэ, что ли, научился – пришла в голову идиотская мысль. Ну почему, стоит этим двоим хоть чем-то не угодить, они смотрят на него так? Да так на него не смотрела даже трехлетняя младшая сестра! - Если? – все же уцепился за недоговоренный конец фразы ученик. - Если этот юноша не хочет оказаться мальчиком на побегушках в чужой семье, взяв себе жену прежде, чем вернет свое наследство и дом. Куда, как положено, и следует достойному жениху ввести невесту. И, конечно, следует заранее позаботиться о приличествующих дарах для ее семьи. Мэнмо улыбался, поглаживая бороду. В партии выходила ничья, и он, верно, намеревался, пользуясь невнимательностью отвлекшегося на беседу с учеником заклинателя, окружить такой лакомый кусочек. Шэнь Цинцю не собирался давать ему воспользоваться этим шансом, но беседа с учеником из-за этого, казалось, становилась верхом косноязычия. Юань понадеялся, что у этой "книжки" все же будет достойный редактор. Это просто печаль – с одной стороны, хотелось красивого слога, с другой – для нужного результата мысль до окружающих его персонажей надо было донести прямо в мозг, без двойных толкований, которыми просто изобиловал что роман, что порожденный им мир. Все всё умудрялись понять так, как им хотелось, а не что на самом деле было сказано и словами через рот произнесено! Конфликты для задора? Юмор? Юаню было совсем не забавно и не смешно. В глазах мальчика все же проступило понимание. Ну наконец-то! Ты же умный, главный герой, у тебя среди всех персонажей по идее самый высокий IQ! Хотя иногда Юань начинал в этом сомневаться. Надо больше, больше поработать с учеником! Не сможет же он советником сидеть при правителе все 12 страж, все 24 часа в сутки! Он на это не подписывался! Коварные планы реализовывать-то когда?! И спать! И ужинать! М-да... Мальчику надо самому учиться вести переговоры и отстаивать свои интересы и желания... * * * Если заклинатель не ищет работу, то есть заданий, работа находит его сама. К мирно строчившему Шэнь Цинцю заглянули посетители – призраки из могильников. Юань сперва хотел припомнить свои заклинательские навыки и быстренько их упокоить, но оказалось, что призракам было скучно, а Юань оказался не против компании. Муторное приведение словаря в порядок подходило к концу, так почему не поинтервьюировать призраков, раз сами заявились? Когда еще выпадет такая возможность? И выпадет ли? Попутно с кучей сведений по традициям и истории призраки вывалили на него и свою печальную историю. Все они были женами и слугами похороненных здесь степных царьков, но если для царей совершили все положенные ритуалы, и те то ли мирно усопли, то ли уже отправились в перерождение, то слуг и жен убили и похоронили как скотину. Буквально – вместе с лошадьми и прочей потребной мертвецу в загробном мире утварью. Житье привязанных к могиле служителей было уныло, единственным развлечением были редкие шаманские ритуалы да очередные похороны, впрочем, похорон не случалось уже давно... Юаня это все изрядно покоробило, и даже без задания от Системы он отвязал бы призраков, совершив все положенные ритуалы, но, даже отпущенные, призраки почему-то остались составить ему компанию. Боялись неизвестности? Соскучились по общению с живым? Ну... условно живым. Хотели выразить благодарность? – рассудок подсказывал, что негоже оставлять душам на земле такие долги, но Юаню нечего было попросить у этих несчастных. Ну кроме сведений об их народе – чем Юань и пользовался. Сочтем за уплату долга. Шел день за днем, Юань расслабился... * * * В какой-то из особо промозглых и холодных дней Шэнь Юань почувствовал себя простуженным, и даже не захотел выбираться из одеяла. Ладно, один день он может позволить себе просто поваляться в постели. Когда еще доведется... Он погрыз вяленого мяса, кураги и быстренько согрел чай, потратив талисман и не став возиться с жаровней. Каким-то чудом ему удавалось активировать талисманы – возможно, остатками янской ци, свойственной ему как мужчине. Какие-то ошметки, вероятно, все еще накапливались... Так, скромно позавтракав, он провалился в сон... Обычный забавный сон, порождение усталого разума. Не было ни пола, ни потолка, он сидел как в пустом пространстве, а вокруг него, он ощущал, были главы пиков Цанцюн. Всего лишь искаженные воспоминания. Шиди Му был в карнавальном костюме то ли петуха, то ли феникса – верно, воспоминание о каком-то детском утреннике; глава Юэ был в ученическом ханьфу пика Байчжань, рядом с ним стоял высокий парень в одеждах, судя по цветам, пика Цинцзин, но при этом с неуместным тут европейским, точнее даже скандинавским или "арийским" лицом – короткие светло-золотистые волосы, светлые ресницы и брови, румяное лицо и прозрачно-голубые глаза. Юань смутно припомнил каких-то туристов или ребят по обмену, с которыми когда-то тусовалась сестра. За спиной ощущались глава Вэй и шимэй Ци, но он не видел их. Шиди Му озабоченно собирался его лечить, поселив в подвалах пика Цаньцяо, служивших моргом. По соседству с трупами, причем воображение Юаня сразу же нарисовало выложенные белоснежной плиткой лаборатории и ряды франкенштейнов. Воистину, поселить его рядом с трупами – удачная идея. Ему там самое место, если он вернется на Цанцюн... Хотя... надо бы. Сколько он еще протянет без помощи шиди Му? Помереть от избытка гордости... это будет просто глупо. Да и... Рано или поздно о нем узнают. Хорошо бы поздно, но... Забыл ли о своем друге Юэ Цинъюань? Успокоился? Или все еще мучается? Юань не знал, какие отношения связывали Юэ Цинъюаня и оригинального Шэнь Цинцю. На попытки осторожно выяснить глава Юэ отмалчивался, как партизан. Что будет лучше – оставить все как есть, и не напоминать? Не бередить раны – помер и помер... Прийти с помощью Мэнмо в сон и сказать, что у него все хорошо? Мол, в посмертии не так уж и плохо, приключаемся тут с учеником, как и в прошлой жизни. Или... если не знаешь, что сказать лицом к лицу, может, просто написать письмо? С этими смутными мыслями Юань провалился в разрозненные обрывки сна. * * * Написать письмо... Перед ним лежал развернутый чистый лист бумаги, рядом была тушечница и кисть... Написать письмо главе Юэ... - Учитель, вы же напишете это письмо? Знакомый вкрадчивый голос над головой заставил вздрогнуть, загривок обдало холодом, по спине потек холодный пот. "Это же... это же..." Век бы тебя не слышать! Желудок скрутило узлом. "С-система... сестрица... какого... если ты не хотела, чтобы я написал письмо главе Юэ, могла бы так и сказать!" [Пользователь, это ваш сон. Система не вмешивается в ваши сны] "Хочешь сказать, кошмары..." Юань хотел выбраться из этого кошмара, проснуться, но чувствовал, что завяз в нем, как муха в сиропе. Чем больше он хотел проснуться, тем более реальным, казалось, становился сон. Тело начало ощущать глухую боль, взмокшая от холодного пота спина противно мерзла. Да я скорее сдохну, чем заманю в ловушку несчастного Цинъюаня! Он хотел послать этого "Императора" как минимум на три буквы с его желаниями, но во рту пересохло, и язык просто прилип к гортани. Но можно же... написать? Как там самураи в фильмах перед смертью красиво делали? Предсмертные стихи... Ничего путного в голову не приходило, но Юань все же выпрямился, изящным жестом взял кисть и, припомнив все навыки каллиграфии оригинального персонажа, вывел стилем скорописи-цаошу: Самолет ушел в пике Мальчик очень огорчен Понятная одному ему – да, пожалуй, еще братцу Самолету – шутка несколько подняла Юаню настроение. Жаль только, Шан Цинхуа давно уже мертв, и не заценит... хотя на форуме когда-то заценил. Шэнь Цинцю отложил кисть и полюбовался на свое творение. Не то что написать на заборе – на стену в богатом доме такое не стыдно повесить. - Учитель, что это? - Мой ученик настолько плохо учился, что не может опознать стих в стиле восточных земель? – прокашлявшись, невозмутимо проговорил Шэнь Цинцю. – Семь слогов и семь слогов – редкий размер, и все же... В ответ Ло Бинхэ наступил ему сапогом на единственную ладонь. Боль была... слабой. Это же... сон. - Я ждал от этого учителя другое... - Этот ученик не дождется, - Шэнь Цинцю задрал голову, чтобы посмотреть в лицо пока-не-его Ло Бинхэ. - Полагаю, учитель вскоре передумает... Бинхэ, наконец, сошел с его руки и протянул ему кисть. - Этому учителю стоит написать проникновенное письмо главе Цанцюн.... - Иначе этот жалкий трусишка, не осмелившийся бросить ему вызов в лицо, не сумеет заманить его в ловушку, - усмехнулся Шэнь Цинцю. – Но жалкий трусишка просчитался. Глава Юэ не попадется на эту уловку, даже если ему пошлют не ноги, а голову этого мастера. - Этот мастер так уверен... – елейно протянул Ло Бинхэ. В Шэнь Юане проснулась злость. Этот мерзавец уже не столько пугал его – он прежде всего, со своим сладеньким голоском и приторной улыбочкой, безумно раздражал! - Да. Потому что... этого еще не произошло! За мгновение до этого он почувствовал такое знакомое присутствие... и, привычным жестом сложив печать, призвал Сюя. Меч вынырнул из ниоткуда, ослепив присутствующих яркой вспышкой, и одним скользящим движением перерубил цепи. Шэнь Цинцю тут же вскочил на ноги. Сюя же рванул прямо к горлу Ло Бинхэ. "Стой" – Юань жестом остановил меч, и тот завис, концом острия касаясь вены на шее Ло Бинхэ. Это лишь порождение его разума, ему нельзя вредить – откуда-то пришло неясное воспоминание... - Этого еще не произошло, - уверенно произнес Юань. – И не произойдет. Я изменю дебильный сюжет этой книжонки! Юэ Цинъюань не попадется в твою ловушку. Он останется жив, и не будет пронзен тысячью стрел! Останется жив Шан Цинхуа! Ведь Лю Цингэ уже остался жив – а, значит, я справлюсь и с остальным! Половины шага Шэнь Цинцю хватило, чтобы взяться рукой за рукоять меча. В голове сразу же прояснилось. К еле держащим его дрожащим ногам прилило сил, и тугой узел в желудке медленно развязывался. - Не случится и тебя! Ло Бинхэ оскалился, вытаскивая из-за спины Синьмо. - Откуда же у тебя этот меч? – усмехнулся Шэнь Цинцю. – Вернулся за ним в Бездну? Настоящий Синьмо все еще там! Меча в твоих руках в реальности не существует! И, верно, темный меч в руках Ло Бинхэ истаял темной дымкой, вызвав некое недоумение у полудемона. Но тот был готов броситься на него с голыми руками. - Довольно! – рявкнул Шэнь Цинцю. Этот гневный окрик заставил Ло Бинхэ от неожиданности замереть. Откуда-то появился воздушный змей, неясные серебристые очертания которого напоминали то ли самолет, то ли птицу, и забился под потолком. Брошенная нить, скользнув, опутала ноги полудемона. Шэнь Юань нехорошо улыбнулся. - Старейшина, вам не кажется, что шутка зашла слишком далеко?