Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * После произошедшего Ло Бинхэ очнулся в весьма смешанных чувствах. "Учитель хочет... пойти против Воли Небес и переписать Книгу Судьбы?" Ныкавшийся на краю сознания юноши Мэнмо предпочел сделать вид, что ничего не слышал. А Система судорожно пыталась вычислить итоговое "счастье" главного героя, каждую минуту менявшее баланс на плюс-минус тысячу-полторы баллов. В конце концов встроенные алгоритмы безопасности среагировали на эту чехарду, зафиксировали текущее значение и запустили самодиагностику и обновление... * * * Проснулся Юань от холода, непонятного грохота и фырканья лошади. Насторожившись, он вытащил из сапога длинный нож, кое-как встал, держась за стену, и осторожно выглянул из пещеры. В полной тишине медленно падали хлопья пушистого снега, опускаясь на голый камень расселины, кое-где покрытый клочками пожухлой травы. Недовольная лошадка под навесом изредка пинала копытом пустое деревянное ведро и фыркала. Почуяв Юаня, она повернула голову и требовательно зашевелила губами, требуя лакомство. - Так ты хочешь пить... – сообразил Юань. – Сколько же я проспал... От холодного сырого воздуха он закашлялся и постарался побыстрее натянуть на себя верхнее, подбитое мехом степняцкое одеяние. Стало еще холоднее. Кое-как Юань вытащил из цянькуна пару бурдюков с водой. Подумав, он порылся еще в одном мешочке и вытащил пару подаренных им с Бинхэ шкур – небольшую серебристой лисы и еще какого-то зверя, может, медвежонка, чуть побольше. Земля медленно промерзала, и тонкие циновки уже совершенно не защищали от холода. Пошатываясь, он дошел до навеса и налил лошадке воды. Та жадно напилась и потребовала привычного лакомства, тыкаясь мордой в плечо и шекоча ухо. От ее неловкого движения Юань не удержался и шлепнулся на мягкое место. - Т-тоже мне главный злодей... позорище... жалкий второстепенный комедийный герой, вот я кто... Пользуясь тем, что никого нет – призраки не в счет – Юань все же закрыл лицо рукой в характерном жесте. Пальцы были ледяными, лоб – непривычно горячим. - Я еще и простудился? Впрочем, да... я же уже не "бессмертный"... Пятая точка от сидения на земле стала чувствительно подмерзать, а лошадка попыталась полакомиться прядью его волос. - Эй, отдай... Сейчас принесу тебе чего-нибудь, - проворчал Юань, отнимая у лошади свои волосы. "Сейчас" затянулось почти на полпалочки благовоний, пока он, спотыкаясь и падая, добрался до пещерки. К счастью, копаться в цянькунах не пришлось – небольшой мешок с морковью и редисом уже лежал около входа. Не в силах на обратный путь, Юань просто вытащил толстенькую морковку и кинул лошадке. Та обиженно фыркнула на такое обращение, но захрустела угощением. Шэнь Цинцю сел около мешка, устало привалившись к каменной стене. - Система? Рядом всплыло полупрозрачное окно. [Система готова...] - Знаю, - перебил Юань и закашлялся. – У меня... хватит баллов на... кх... какой-нибудь "малый.. кх... двигатель сюжета"... чтобы я не помер тут? Помереть от гриппа... очень... реалистично... и в духе оригинального... кх... персонажа... но немного не... кх... в жанре.. кх... произведения. [Пользователь, вы не больны гриппом...] - Но я тут подыхаю, сестрица. У меня есть в запасе лекарства? Или может тут... кх... растет какой волшебный цв-веточек? Или в гробнице артефакт какой завалялся... [...но ваши показатели здоровья близки к критической отметке. Запускаю "Малый двигатель сюжета". С вашего счета списано 500 баллов. Остаток 25 баллов] "25... какого гуя? А-а-а, ладно..." Ничего не произошло. Медленно набежали все более густые тучи, потемнело, снег повалил все более крупными хлопьями, падая на разгоряченный лоб и длинные ресницы. Сил подняться совершенно не было. Юань, путаясь в смутных мыслях и почти засыпая от равномерно мельтешащих перед глазами снежинок, лениво подумал, что не стоит ему тут оставаться и ждать, пока уютная пещерка станет ему могилой. Нет, он был бы совсем не против такой замечательной гробницы – нет, он был бы даже очень рад быть похороненным здесь... но его "миссия" в этой книге еще несколько... не завершена. Ему нужно... ему нужно вернуться на Цанцюн. Только шиди Му, пожалуй, может придумать, как ему существовать в этом теле. А если нет... в любом случае у него есть и несколько вопросов к братцу Самолету... и незаконченные дела на его пике – ведь он думал, что вернется сразу после Собрания, "оплакивать" Бинхэ, а не вот так... И Юэ Цинъюань... После этих размышлений Юань кое-как, на коленях, заполз в пещеру – не стоило сидеть статуей, заметаемой снегом, на морозе, пока не превратишься в снеговика и ледышку. Нужно собраться и отправляться на Цанцюн... оставить записку Бинхэ – на случай, если что-то помешает им свидеться во сне, ведь они договорились, что Шэнь Цинцю будет ждать здесь... Осторожно плеснув остатки воды из бурдюка в тушечницу, Юань растер тушь, достал чистый листочек бумаги и, постаравшись согреть замерзшие пальцы дыханием, написал: Отправился в Цанцюн к главе Му Вышло криво, но понятно. Закончив с запиской, Юань стал собираться. По очереди собрал свои заметки и свернул в аккуратные свитки. Но, попытавшись убрать их в цянькун, обнаружил, что у него ничего не получается. Промучившись со всеми мешочками, Шэнь Цинцю так ослабел, что просто закутался в одеяло и, повалившись на брошенные шкуры, задремал. Очнулся он в темноте и не сразу понял, что произошло. Белое пятно чистого мерцающего снега и слабо завывающий ветер помогли сообразить, где он. Нащупав чайник и взяв талисман, Шэнь Цинцю попытался согреть им остатки чая. Не получилось. Он достал талисман для освещения – и вновь ничего. Юань мог бы истерично засмеяться, но сил на это не было. Да, какими талисманами может пользоваться обычный смертный? С трудом, временами проваливаясь в полузабытье, но жаровню все же удалось запалить, согреть остатки чая и продержаться до рассвета. Как только первый серо-розовый свет чуть осветил пещеру, Юань начал собираться. Цянькуны и хранившееся в них теперь стало для него недоступно и бесполезно, но он все же аккуратно запрятал их в сумочку, крепившуюся к поясу. Свитки он аккуратно запаковал в ткань и перевязал шнурком от пояса, так, чтобы можно было нести их за спиной. Запаковал жаровню, чайник, пиалу и остатки еды в мешок с редисом. Убрал нож обратно в сапог. Свернул циновку с одеялом в ткань, что служила пологом у входа... вторую циновку, как и навес, Юань решил оставить. Упаковывая тушечницу, вспомнил про записку. Не нашел. И еле вспомнил, что, задумавшись или отвлекшись, а то и просто не соображая, свернул ее с другими записками. Перебирать все свитки, пытаясь развязать плотно завязанные шнурки замерзшими пальцами, Юань счел совершенно бесполезной затеей, потому, малость подумав, просто кое-как встал и повторил текст записки на стене пещеры. Все внутри протестовало против такого "варварства", но... Остальное было как в тумане. Не слишком задумываясь, как это правильно делать, Юань оседлал лошадку и приторочил к седлу свернутые циновку с одеялом и пустые бурдюки для воды. Пока он занимался этим, почти отморозил уши, и, не имея возможности достать из цянькуна плащ с капюшоном или накидку, использовал вместо шапки и шарфа лисью шкуру. Стало теплее. Юаню пришла в голову мысль, что его лошадь, верно, тоже мерзнет, поэтому он накинул на нее медвежью шкуру. Лошадь непередаваемо фыркнула, но сказать на это ничего не сказала. Закинув за спину остальное добро, Шэнь Цинцю отвязал лошадку и попытался забраться в седло... у него ничего не вышло. Сил взгромоздиться на спину коняшки просто не было. Еще чуть подумав, Юань взял лошадку под уздцы и, придерживаясь за седло, медленно повел ее к выходу из расселины, надеясь, что рано или поздно ему попадется подходящий камень или уступ, что поможет ему взобраться. Идти пришлось очень медленно. Солнце, скрытое за сероватой дымкой, уже перебралось через зенит и стало медленно опускаться к горизонту, когда Юань, попрощавшись с гостеприимными призраками, наконец сумел сесть на лошадку и покинуть холмы. Встал вопрос, куда ехать. На севере, в паре-тройке ли, была речушка, ручеек, где можно было набрать воды. А, направляясь в Цанцюн, следовало ехать на юг... Решив, что собирать снег ради питьевой воды все же неудобно и рискованно, Юань повернул к северу. Длинная смутная тень была перед ним, служа своеобразным компасом. Ручей тек с запада на восток, огибая курганы, и Юань надеялся, что мимо ручья не промахнется... Мерный шаг лошади усыплял его, и Шэнь Цинцю вновь временами проваливался в полузабытье. Он чуть не упустил момент, когда лошадка, потянув повод и опустив голову, напилась воды и спокойно перепрыгнула ручей, намереваясь идти дальше – верно, заметила проталину с травой, с которой ветер смел снег... И в расплывающемся перед глазами туманном горизонте Шэнь Цинцю чуть не проглядел большое темное пятно, и две точки, быстро направляющиеся к нему. Пока он как мог внимательно разглядывал берег ручья, пустив лошадку вдоль него, и раздумывал, как спуститься, чтобы не навернуться на пятую точку, и где он сможет вновь взобраться в седло, к нему подъехали двое всадников. Не сообразив, Шэнь Цинцю сперва приветствовал их на китайском, но потом исправился, перейдя на наиболее встречающийся местный диалект. Те поприветствовали его в ответ. Слово за слово – оказалось, что одно из мелких кочующих племен, фактически небольшой табор, задержалось по какой-то причине (Юань еще не слишком разбирался в редких диалектах, чтобы сходу понять), и теперь следовало на зимовку на юг. "На юг? Отлично" – подумал Юань. – "Значит, вот это и есть тот самый двигатель сюжета?". В ответ Система, словно прочитав его мысли, выкинула окно с очередной миссией – "Легенда о каком-то там духе". Когда на счету всего 25 баллов, это предложение, от которого нельзя отказаться... Юань, не глядя, тыкнул в "принимаю", мельком заметив, что остаток баллов уже 75. За то, что накормил лошадь морковью? Юань давно уже отключил постоянные напоминания о мелких движениях на его счету, а то за каждой второй фразой с учеником могло следовать мерзкое отвлекающее "бздынь, поздравляем..." или "бздынь... ошибка...". Если остаток станет критичным, Система ему сообщит...