Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Тьма расступилась с соблазнительным звоном колокольчиков. Жесткий шершавый камень под щекой. Жесткий шершавый камень под ладонями. Связанные запястья. Снова кошмар... - Мастер Сюя... Какая удача вновь увидеть вас! Колокольчики звякнули над самым ухом, а перед глазами появились соблазнительные узкие ступни юной демонессы. Значит, где-то поблизости и Император Ло. - Сгинь, - пробормотал Шэнь Цинцю. - Ай-я, прославленный заклинатель школы Цанцюн так груб! Шэнь Цинцю попытался сложить ручную печать, призывая меч, но онемевшие руки не слушались. Он попытался встать, но безуспешно – на голову словно обрушился потолок, в глазах потемнело. Прежде, чем опять свалиться в забытье, ему послышалось знакомое: - Учитель... - Я сказал – сгинь! * * * Обрывки кошмаров сменяли друг друга – вот высоченный Мобэй-цзюнь поднимает его за шкирку, как котенка, верно, чтобы швырнуть к ногам Императора Ло, он ждет боли от удара о жесткий камень – но все падает, падает и падает... вот призраки Бездны, которых он видел глазами Бинхэ в полусне, протягивают к нему руки, готовые разорвать... вот Бинхэ берет в руки Синьмо, а он захлебывается беззвучным криком – "не смей!" – а изо рта с отрезанным языком вырывается лишь бессвязный стон... но вот в ладонях оказывается верный Сюя, и морок истаивает дымкой, а Юань снова проваливается в сон без сновидений, до новых кошмаров – опять мерзкий шепот Императора Ло за спиной, звон колокольчиков, холод подземелья, жар лихорадки. Он открывает глаза – кажется, сейчас он опять очнется на Цинцзин, в своей уже привычной Бамбуковой хижине, ведь он, кажется, только что слышал голос главы Юэ; но нет, это механический голос и окно Системы, мерцающей красным и, верно, собирающейся списывать баллы, и он отшвыривает его в сторону – полупрозрачный экран влетает в каменную стену и рассыпается осколками. Из этого круговорота его в какой-то момент вырывает тихий детский плач. - Сестренка?* Юань знает, что сидит под деревом, но тело онемело, и он с трудом пытается пошевелиться и открыть глаза. - У-учитель? Бинхэ поднимает заплаканные глаза и кидает на него испуганный взгляд. Юань снова хочет вернуться в сон без сновидений и пытается прикрыть веки – это опять кошмар, я не хочу это видеть... Ученик вцепляется в его руку: - Учитель... - Повелителю демонов еще не надоела эта игрушка? – устало говорит Шэнь Цинцю. - Я... я не... Шэнь Цинцю собирает все силы и одергивает руку – прикосновение морока, созданного Императором Ло, отвратительно; другая рука сама собой складывает печать. Появившися в ладони меч успокаивает. Ученик бросает испуганный взгляд на клинок – что, испугался, звереныш? – сжимается в комочек и заходится рыданиями. Это невыносимо – Юань зажмуривается, но нет сил встать, нет сил даже зажать уши. - Пожалуйста, прекрати. Бинхэ вскидывается, в глазах мелькает удивление, но он все же пытается унять судорожные всхлипы и вытереть глаза. Послушался? С Императором Ло... можно говорить? Юань чуть не задыхается, заходясь истерическим смехом – говорить с этим безумным маньяком... с ним можно говорить только с мечом в руке... но вот он, меч, в руке. Одно движение... и ничего. Это сон. Кошмар. Здесь он бессилен. По щекам текут эти бессильные слезы – не вырваться. Из этого сна не вырваться, не хватит никаких баллов – Система не вмешивается в сны пользователя. Здесь он пленник. Навеки. Может быть, покончить со всем? Юань подносит клинок к горлу. Одно движение... И ничего. Ничего не будет. Ужас в том, что во сне не так просто умереть... - Учитель... Бинхэ смотрит на него отчаянными глазами. Не нравится? - Еще не наигрался? Боишься потерять свое развлечение? - Учитель... пожалуйста... я не хотел... - Не хотел... что? Не хотел отомстить? Не хотел отрубить мне руки, вырвать язык, выколоть глаза? Что еще Владыка демонов не хотел сделать с этим стариком? - Учитель... я... я никогда... - Никогда не наиграешься? Сколько лет? Десять? Двадцать? Тридцать? Сколько лет моих мучений тебе будет довольно?! Юань усмехается и опускает клинок. - Действительно... сколько лет... Шэнь Цинцю виноват перед тобой – и, верно, мне этой платы не избежать... Некуда... некуда бежать... этот ужас будет бесконечен... Рукоять клинка в руке ощущается единственной реальной, настоящей вещью, единственным якорем в круговерти этого кошмара, и Юань вцепляется в нее из последних сил. Только бы не упустить. Перед глазами – только узоры на рукояти и отблески света на полированном клинке... Они успокаивают. - Вы... разве вы можете быть в чем-либо виноваты?! Император Ло, кажется Юаню, неплохо скрывает сарказм, но его нотки все же просачиваются в слишком юном голосе. - Ужели? – Юань горько усмехается. – Я - обманывающий себя глупец. Белого лотоса не существует... Ло Бинхэ припомнит все годы истязаний и унижений, он припомнит все... Как бы я не хотел... Этого не изменить... Сослагательного наклонения в истории не бывает... а эта история уже написана, и я – ее персонаж. - Вы... вас мучает... это... - Повелителя демонов удивляет, что у злодея может быть совесть? – усмехается Юань. – Повелитель демонов прав, у злодея не может быть совести. Только ненависть. И она взаимна... Шэнь Цинцю устало откидывается на ствол дерева. - Вы... ненавидите меня? Потому что я – демон? - Ненавижу? – Юань на мгновение задумывается. – Нет. Я бы тобой даже восхищался... но, знаешь ли, сложно любить того, кто отрубит тебе руки и ноги, превратив в жалкое подобие человека, и заставит так существовать годами. - Вы... верите, что я... я сделаю с вами такое? - Кто знает – может быть, в этой истории Повелитель демонов придумает другие пытки, - Юань пожимает плечами. Бинхэ сдавленно всхлипывает. - Теперь Повелитель демонов доволен? Как видишь, я не отрицаю, что не справлюсь с тобой, и однажды окажусь твоим пленником. Но не думай, что сумеешь уничтожить Цанцюн. Что убьешь Мин Фаня. Что сумеешь заманить в ловушку главу Юэ. Этого – я не допущу. - Я... я не трону Цанцюн. Юань усмехается. - Не думай, что я так просто поверю твоему слову. Ты легко обманываешь. Просто. Даже. Не. Пытайся. Пусть у меня мало сил – Сюя все еще цел и со мной. - Я... запомню. С Императором Ло – можно договориться? Юань качает головой. Глупо. Все это глупо. Бинхэ – Император Ло – молчит, присмирев, или, может, задумавшись. Молчит и Юань – говорить больше не о чем. Тяжелая рукоять меча приятно греет ладонь, а голова наливается тяжестью. Шэнь Цинцю чуть улыбается – пока Сюя с ним, он в относительной безопасности, и сон не страшен. Можно закрыть глаза... * в оригинале, вероятно, было бы что-то вроде "мэй-мэй".