Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Выпроводив главу Аньдин вместе с пачкой заказов и особо ядреным успокоительным чаем, Му Цинфан собрал разложенные по всему полу уже подсохшие бумаги. Насколько целитель мельком разобрал их содержимое, это были какие-то исторические записки и лингвистические заметки. Не слишком свойственные, как показалось Цинфану, главе Цинцзин, увлекавшемуся больше демонами и демоническими тварями. С чего вдруг Шэнь Цинцю менять привычки и интересоваться степными кочевниками? Если это вообще его записки... С главой Цинцзин пик Цяньцао переписки не вел, все редкие записки писали, вероятно, ученики Цинцзин, так что с почерком Шэнь Цинцю глава Му не был знаком. Но в Цанцюн были те, кто мог опознать почерк – а именно, те самые ученики Цинцзин. Придя к этой мысли, Му Цинфан послал за кем-нибудь из учеников Цинцзин. "Нужно было формулировать приказ четче" – пришел к запоздалой мысли глава Му, когда оказалось, что приведенный младший ученик Цинцзин недостаточно хорошо знаком с почерком учителя, чтобы сказать достоверно. Тем временем все близилось к ночи, и главный целитель школы решил, что вопрос вполне подождет до утра. * * * Наутро глава Му так закрутился с пациентами и снадобьями, что о записках вспомнил лишь к обеду, и наконец послал за старшим учеником Цинцзин. С пика сообщили, что старший ученик отправился ловить гулей, и вернется не раньше, чем через три дня. Про любимую ученицу Шэнь Цинцю озабоченный тысячью дел и десятками пациентов главный целитель даже не подумал. Через три дня Му Цинфан бы и не вспомнил о записках, если бы еще давным-давно не завел привычку составлять списки неотложных дел, и не приставил старшего ученика следить, чтобы эти списки не терялись. Обнаружив очередную строчку дела в списке, Му Цинфан все же вытребовал себе Мин Фаня и озаботил опознанием записок. Старший ученик Цинцзин был в сомнениях – почерк, если учесть затрепанную кисть и записи "на коленке" был похож, но вот, опять же, содержание... оставалось опять попытаться расспросить главу Лю, как только... он объявится в Цанцюн. Что могло случиться... неизвестно когда. Чтобы точно поймать главу Байчжань, не оставалось ничего иного, чем озаботить этой нетривиальной задачей самого главу школы. С чем Му Цинфан и отправился к главе Юэ. Сходу не сообразив, на что способен Юэ Цинъюань, когда речь заходит о Шэнь Цинцю. В том числе и отыскать главу Байчжань, шатающегося, то есть охотящегося неизвестно где... Так что уже через три дня Лю Цингэ был пойман и тщательно расспрошен лично главой Юэ на Цюндин. Главой Юэ, четко уверенным, что записки оставлены именно Шэнь Цинцю... Главой Юэ, желающим лично осмотреть "место происшествия", то есть место находки. Все дела, все визиты были отложены, а гости поручены главе Вэй, который уже начинал тихо ворчать – да, он глава третьего пика, и в отсутствии глав первых двух пиков ему замещать, но мечи сами себя не выкуют! А тут мало того, что ученикам Ваньцзян приходится выполнять обязанности неизвестно где опять шатающихся девиц Сяньшу, так и обязанности главы школы опять сваливают на него! Ни во время Собраний Бессмертных, ни когда бессмертные уходили на годы медитировать, не было такого бардака... Ци Цинци хмыкнула, что глава Вэй, видно, не стареет телом, но стареет душой, раз уже ворчит, как тысячелетний старик. Глава Вэй ничего не ответил, но если бы взглядом можно было возжигать огонь, пик Цюндин уже бы дымился. Но гасить этот огонь было уже некому – Юэ Цинъюань, буквально бросив все дела на главу Ваньцзян и старшего ученика Цюндин, прихватил слезно напросившегося с ним Мин Фаня, вскочил на меч и в компании уже нетерпеливо скрестившего руки на груди Лю Цингэ отправился на север – так, что ветер в ушах засвистел, а бедный старший ученик Цинцзин еле поспевал за набравшими крейсерскую скорость полета главами. * * * Степи встретили метелью и совершенно пустыми и тихими могильными холмами. Все следы давно истаяли в оттепель и были вновь заметены снегом, кое-где, не замеченные в ямах и за кочками, еще оставались замерзшие тушки синешкурых демонских тварей, уже почти выгоревшие под янской ци солнца и почти не фонившие демонской ци – лишь особое чутье охотника-Цингэ могло их обнаружить. В курганах замело снегом украшенный разноцветными лентами жертвенник. Уже довольно далеко на юго-востоке обнаружился табор давешних степняков, но расспросы подозрительно отнесшихся к чужакам местных ничего не дали. С трудом удалось добиться – мол, лисье божество пришло из холмов, сказки рассказывало да демонских тварей прогнало, за то жертвы ему в курганах оставили. Обычное дело на Границе – переглянулись заклинатели: "с той стороны" нередко забредали наглые демоны да брали дань с местных варваров. Этот, верно, просто из заскучавших был – даже ни вышивки, ни иного рукоделия, ценившегося в Царстве демонов, не попросил. Дешево местные отделались... Но происхождение записок и судьбу их хозяина это никак не прояснило. Как скарб Шэнь Цинцю попал к какому-то развлекающемуся среди степняков хули-цзин? О демоне местные говорить были не намерены. Оставив Мин Фаня еще пообщаться с местными – тот по запискам уже неплохо освоил их диалект – старшие заклинатели отправились в ближайший приграничный городок, переговорить с местными заклинателями, уже встречавшимися главе Байчжань, и с приграничными жителями. Лю Цингэ предлагал не тратить время и сразу отправиться в Царство Демонов, поймать да порасспросить парочку местных, но Юэ Цинъюань, подумав, решил, что Шэнь Цинцю постарался бы не задерживаться в Царстве демонов, а, учитывая его любовь к комфорту, проявившуюся последние годы, постарался бы поселиться в ближайшей хорошей гостинице. Хозяина которой в первую очередь и следовало бы расспросить...