Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Юань очнулся на ступенях знакомой беседки, но все вокруг терялось в молочно-белом тумане. Тревожащий аромат сирени и весенних цветов исчез; во сне царила поздняя осень. Листья плетистых роз пожелтели, цветы осыпались, покрыв ступени и дорожку блеклыми, побитыми заморозками сморщенными лепестками, тут и там на серых влажных камнях алели мелкие резные листья кленов, сникла под тяжелой росой мокрая пожухшая трава. Словно за компанию постарела и сама беседка – посеревшие ступени покосились, кое-где треснули и тихо скрипели, шаткие перила, давно растеряв последние следы лака, ершились занозами. Не обращая на них внимания, Шэнь Цинцю, поплотнее закутавшись в одеяния и обхватив себя руками, спасаясь от стремившейся забраться под одежду прохладной осенней сырости, устало прислонился виском к шершавой ненадежной древесине. Гнетущая усталость ощущалась даже во сне, холод пробирал до сердцевины костей. Следовало встать, отыскать терявшийся в тумане постоялый двор, согреть себе чаю... Но Юань продолжал сидеть, медленно замерзая в осенней влажной дымке, не пропускающей и луча низкого солнца, вдыхая успокаивающий аромат увядших роз, мокрого старого дерева, перезревших садовых слив. - Учитель? Из спокойного оцепенения вывел тонкий встревоженный голос юного ученика. Шэнь Цинцю встал, встречая медленно вышедшего из густого тумана Бинхэ. Маленький мальчик робко подошел и неуверенно обнял учителя, ткнувшись носом в его живот. "Только не плачь..." – Юань осторожно положил ладони на спину ребенка, нежно привлекая к себе и отвечая на объятия, а потом утешительно провел рукой по взъерошенным вихрам. - Есть теория, что в каждой личности сосуществуют три сущности – Ребенок, Родитель и Взрослый, - пробормотал он, успокаивая уже самого себя. – И в гармоничной личности равно реализуются все три сущности. Естественно при таком тяжелом детстве, не сумев в прошлом реализовать внутреннего Ребенка, пытаться компенсировать это сейчас хотя бы во сне, принимая облик дитя и получая, наконец, утешение и ласку. Наверное, это даже отличный выход из положения... Вот только сколько его сердце еще сможет выдержать плач несчастного ребенка? Но Бинхэ вскинул на него не плачущие, а сияющие любопытством глаза, ткнув в живот острым подбородком. - А в учителе... тоже есть ребенок? - Ммм... наверное, есть. Лисом я неплохо поребячился, - слабо пожал плечами Шэнь Цинцю. Убедившись, что Бинхэ не собирается рыдать, Юань осторожно расцепил его обьятия, наконец уместил еле державшееся на ногах тело обратно на скрипучих ступенях, и усадил мальчика себе на колени. - Вам... наверное, не стоило называть себя так уничижительно перед этой тварью. - Тварью? - Ша Хуалин. Учитель, вы правда хотите, чтобы я на ней женился? - Бинхэ, только тебе решать, кого брать в свой гарем. - Гарем?! Шэнь Цинцю вновь слабо пожал плечами. - Нищий не может позволить себе и одну жену, а владыка может брать себе столько жен, сколько захочет, и не иметь отказа. Ты сын Императора демонов, а не нищий ребенок, твой статус и положение дают тебе возможность выбрать самых красивых девушек, породить с ними множество детей... и ты сам можешь решать, с кем будешь счастлив. - Учитель... – мальчик обхватил его шею, чуть опять не зайдясь в рыданиях. "Надеюсь, всего лишь стресс от таких новостей", - подумал Юань. – "Пройдет..." - Непривычно быть вчера нищим и подметать полы, а сегодня оказаться повелителем демонов, верно? – сказал Шэнь Цинцю, утешающе гладя мальчика по спине. – Ничего, не нужно пугаться таких быстрых перемен, ты скоро привыкнешь... - Я не хочу быть повелителем демонов, но, - Бинхэ наконец перестал пытаться задушить его и сел, размазывая кулаком слезы, - я им стану, чтобы больше никто не посмел вас оскорблять! "Небеса, какое дитя малое! Может, это всего лишь побочный эффект детского облика?" – попытался успокоить себя Юань. - Никто из них не посмеет больше и рта раскрыть, или я... На лбу Бинхэ опасным кровавым огнем загорелась демоническая метка. - Не принимай близко к сердцу слова девы Ша, не стоит, - попытался успокоить его Юань, ощутив всплеск яростной демонской ци. - Она всего лишь была огорчена и сорвала недовольство на попавшемся под руку мелком демоне. Ей нет дело лично до меня, она не хотела меня оскорбить. - Она – злобная, грубая демоница! – стиснул кулак Бинхэ. – Я ее проучу! Шэнь Цинцю грустно улыбнулся. - Этот мастер был человеком и светлым заклинателем, и тоже был груб... его ты тоже проучишь? - Учитель?! – Бинхэ растерянно распахнул глаза. - Когда ты был ребенком, я не раз оскорблял и грубо обзывал тебя, срывая свою злость на невинном мальчишке. И заслуживаю за это наказания. - Но... это... - Это то же самое, Бинхэ. Есть причина – а есть повод. Причина гнева Ша Хуалин – ее промахи. Она только-только обрела статус священной, и хотела доказать миру демонов, чего она стоит, унизив знаменитую школу заклинателей. Она тщательно все рассчитала – отсутствие главы школы и остальных глав, но неожиданно вернувшийся из медитации глава пика Цинцзин помешал ее планам. Унизили ее саму, позорным проигрышем. И вот ей подвернулся шанс отомстить, кровью владыки Цинцзин смыть свой позор – и вновь промах: вместо мастера Сюя перед ней оказалась жалкая подделка, всего лишь тело, занятое мелким демоном, крадущим чужие тела. Как, потерпев поражение в Цанцюн, она сорвала свой гнев на проигравшем подчиненном, так и тут – под руку ей попался подходящий, давший повод виновник. Но... это, в свою очередь, вызвало твой гнев, который ты сорвешь на ней – страх перед тобой заставит ее присмиреть, но разве это уймет ее стыд от промаха, от позора, исцелит причиняемую стыдом боль, заставит исчезнуть вызываемую болью злость? Она все равно будет срываться – просто не на мне, и втайне от тебя. Шэнь Цинцю вздохнул. - Чувства человека или демона – часть его природы. Гнев, радость, тревога, печаль, страх*. Нельзя их не испытывать, а запирать внутри – все равно, что наглухо закрывать крышку кипящего котла: повредится или котел, или крышку все равно сорвет, с разрушениями, какими цепями ее не удерживай. Пар из котла нужно выпускать, а эмоциями – управлять, не путая причину и повод, и не делая невиновных виновными. Этому нужно учиться, но, как видишь, даже совершенствующиеся мастера, стремящиеся к бессмертию, не оказываются в этом усердными и успешными учениками. Я злился на что-то – и срывал злость на тебе, причиняя боль и страдания. Теперь уже эта твоя боль будет требовать мести и наказания для причинившего ее тебе. - Учитель... а почему вы злились? - Я не знаю, Бинхэ. Я... просто не помню, - Юань коснулся заледеневшими пальцами висков. – Может быть, сердился на главу Лю, но не мог его побить, хотя очень хотел... и срывался на тебе. - Но... почему на мне? Потому, что я был никчемным? - Нет, не потому, что ты никчемный, - Юань легонько потрепал его по плечу. - Но... я точно не знаю, Бинхэ. Может быть, потому что ты был самым младшим, или потому, что у тебя не было родных, чтобы за тебя заступиться, и я мог безнаказанно издеваться над тобой. Дело было не в тебе. Ты ничем не заслужил такого отношения. Тебе... не повезло. Ты пришел в Цанцюн в поисках учителя, старшего, "второго отца" – того, кто сможет заменить тебе настоящего. А встретил жестокого морального урода, срывающего злость на слабом ребенке. Если бы только твоя судьба могла сложиться иначе, и ты попал бы на Байчжань... - На Байчжань? К... шибо Лю? - На испытании он первым заприметил тебя, но я успел тебя перехватить, желая хоть как-то уязвить главу Лю. Увел ученика у него из-под носа. Сам ты был мне... неинтересен. У меня никогда не было призвания наставника... И ты оказался лишь фишкой в нашем старом противостоянии с шиди, которое началось задолго до твоего появления. Живой человек – лишь фишкой... Может быть, забрав тебя у главы Лю, я глубоко в душе и продолжал считать тебя "принадлежащим" к Байчжань – как вор, который может называть украденную вещь своей, но все равно прекрасно знает, кто является ее настоящим владельцем. Злился на главу Лю, но не мог ничего сделать с тем, кто сильнее, и отыгрывался на слабом – его ученике, который оказался в моих руках. Злился на него – а был жесток с тобой. Сломал тебе судьбу. - А потом вы избавились от злости и помирились с шибо Лю, и стали добры ко мне? - Я, верно, просто потерял часть памяти и позабыл толком, из-за чего мы ссорились. И, верно, позабыл, что ты – "чужой" ученик. - Но все равно после нападения на Цанцюн поручили позаботиться обо мне шибо Лю... - Я видел твои таланты, Бинхэ. И... я был отравлен. Чему такой слабосильный заклинатель, как я, теперь мог научить тебя? Только глава Лю на Цанцюн был бы для тебя достойным наставником, чтобы развить твой потенциал, сделать умелым и сильным. - Нет, учитель... – Бинхэ вновь бросился ему на шею. – Вы, только вы самый лучший... этому, этому ученику очень повезло, что вы забрали его на Цинцзин! - Бинхэ... глупое дитя... ты просто привык ко мне. - Нет, - мальчик разжал объятия и серьезно посмотрел прямо на Шэнь Цинцю, положив ладошки на его плечи. – Учитель, сами рассудите, чему мог научить меня глава Байчжань? Кулаками крошить черепа чудовищ – и все? Я упрямый, и он бил бы меня еще сильнее, чем вы, каждый день ломая кости, как прочим своим ученикам. Со своим наследием я вырос бы диким демоном, настоящим зверенышем, и, когда проявилось бы мое наследие – он просто убил бы меня. Или я его, и стал бы изгоем, пытаясь выцарапать себе место в хоть в одном из миров, но нигде бы меня не приняли. Никто не сказал бы, кто мой отец. Никто не помог бы выбраться мне живым из Бесконечной Бездны. Шибо Лю... разве он рискнул бы своей жизнью даже ради самого лучшего ученика?! Он сказал бы, что "бедняге не повезло", и нашел себе нового! Вы же... вы пожертвовали своим бессмертием ради этого недостойного! Учитель... вы – лучшее, что случалось в моей жизни! Мне... мне очень повезло, что я стал вашим учеником. Пожалуйста, не говорите, что это не так... Никто, никакой другой владыка пика не смог бы сделать для этого ученика больше, чем сделали вы. Я, нищий безродный мальчишка, на Цинцзин выучился грамоте, и, пусть и плохо, но шести искусствам, научился различать разнообразных демонов и темных тварей и, зная об их слабостях, побеждать их, я сформировал золотое ядро и получил духовный меч, я стал заклинателем, которого отправляют на самостоятельные миссии, уважаемым адептом знаменитой школы Цанцюн, первым в списке на состязании Собрания Бессмертных... вы, вы прочите мне стать повелителем демонов, и говорите, что я справлюсь. И я... я не могу вам не верить. Сделали бы это для меня другие главы пиков? Глава Юэ даже не посмотрел бы в мою сторону. Глава Ваньцзян спустил бы всю шкуру и выгнал бестолочь. Я смог бы разве что влачить жалкое существование на Аньдин, прислугой таская ящики и мешки... Учитель... не говорите, что мне не повезло! Вы, вы – лучший... Бинхэ вновь охватил его шею, прильнув. Юань даже не знал, что и сказать. --- * спектр эмоций согласно у-син * * * - Хм, как мило... – прокашлявшись, прокряхтел выплывший из густого сумеречного тумана Мэнмо. - О, старейшина, - Шэнь Цинцю встал, осторожно спустив с колен Бинхэ, и вежливо, но не слишком глубоко поклонился. – Давно не заглядывали в гости. Здесь сейчас не слишком уютно, - продолжил он, приглашая старого демона в беседку, - но, пожалуй, наколдованный чайничек сяо чжуна* может спасти положение... - Не стоит мне тут рассиживаться, - проворчал старый демон. - Есть новости? Что-то случилось? Вы уже забрали себе тело Цзючжун-цзюня? - Пфф! – фыркнул в ответ старый демон. – Зачем мне тело этого похотливого пьяницы – чтобы растерять в нем остатки разума? Достаточно того, что я забрал всю его силу, все годы совершенствования предыдущих поколений рода Ша. - И теперь вы достаточно могущественны, чтобы не нуждаться в чужом разуме и силах его обладателя, - вежливо и с легкой улыбкой констатировал Шэнь Цинцю. – И теперь вы можете оставить разум Бинхэ. - Не этого ли ты добивался, заклинатель? – ответил демон с презрительной улыбкой. - Но... я не хочу, - юноша вмешался в разговор старших. Речь все же шла о его разуме. – Наставник... не оставляйте меня. Старый Мэнмо чуть дернул плечами. - Твой учитель... - Учитель этого юноши согласен с учеником. - Шэнь Цинцю, сделав полшага и встав за спиной Бинхэ, ободряюще положил руку ему на плечо. – Разве ваша мудрость столь мала, что ее можно передать воспитаннику за жалкие несколько лет? Старый демон вскинул бровь, оценивающе смотря на спокойного заклинателя с мягкой, еле заметной улыбкой на губах. Слова были льстивы, но взгляд... слишком серьезен. - Разве вы уже обучили этого юношу всему, что обещали? – добил Цинцю, напомнив о договоренностях демона. Что ж, если этот человек хочет такой платы... - Хорошо, - немного подумав, ответствовал Мэнмо. – Мне, действительно, теперь нет нужды существовать в разуме этого ребенка, но, конечно же, я не оставлю _своего ученика_. Шэнь Цинцю, чуть скользнув рукой по спине Бинхэ, еле заметно направил его к старому демону. Бинхэ светло улыбнулся, бросил короткий благодарный взгляд на учителя, сложил руки и склонился перед демоном в уважительном поклоне. - Хммм... – древний демон даже несколько смутился и нервно провел рукой по седой бороде. Еще более он смутился, когда Шэнь Цинцю тоже сложил руки в благодарном поклоне – изящном, хоть и не таком глубоком, как у его ученика. - Ну ладно, ладно, оставим церемонии, - проворчал Мэнмо, не зная, как себя вести с этими сумасшедшими заклинателями. Ладно бы мальчишка-полудемон, мало ли что творит смешавшаяся кровь, но его учитель... ужели верно говорят, "яблоко от яблоньки"*? Демон все же принял приглашение Шэнь Цинцю; они втроем уселись за чудом уцелевший в этих развалинах стол, и Бинхэ наколдовал толстых керамических чашек и чайничек горячего душистого чаю... --- * сяо чжун – сорт красного китайского чая * русский эквивалент китайской идиомы