Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Он пил горячий, почти обжигающий чай*, вежливо выслушивая новости от Мэнмо и стараясь запомнить, грел руки о толстую теплую чашку, но никак не мог согреться. Заметив его состояние, Бинхэ, видно, попытался сделать что-то со сном, но ему удалось добиться лишь того, что вечерний, сумеречный туман стал полуденным, и в белесых небесах полной луной засветило сквозь густую дымку бледное зеркало солнца. - Не старайся попусту, - вскоре фыркнул Мэнмо. – В этом заклинателе слишком много инь. Шэнь Цинцю слабо улыбнулся. - Инь – это осень и зима, увядание и старость. Мое Царство Снов отражает мое состояние. Похоже, пора к этому привыкнуть. Мэнмо покачал головой, но ничего не ответил. Вскоре он покинул их, проворчав, что у него еще дела. Шэнь Цинцю зябко кутался в свои обычные легкие шелковые одеяния владыки Цинцзин, и все не мог согреться. Владыка Цинцзин... Бывший владыка Цинцзин. Наверное, шерстяные стеганые одеяния степняков или лисья шкура сейчас подошли бы ему больше. Ученик заботливо накрыл его плотным покрывалом и налил в чашку еще горячего чая, но это не помогло. - Я... немного посплю, Бинхэ, - тяжелая усталость сдавливала виски. – Только... не насылай больше кошмары, хорошо? - Я разрушил все заклятья! – смутившись, уверил ученик. - Хорошо... Усталость давила на плечи. Шэнь Цинцю с трудом отогнал ее, пытаясь вспомнить, что он хотел еще важное... сказать, сделать? Мысль вернулась с трудом. - Бинхэ, когда проснешься, постарайся осторожно узнать у девы Ша, кто ее шпион на Цанцюн. - Шпион? - Ее нападение на Цанцюн было хорошо спланировано. Она очень хорошо знала, что происходит внутри школы. Это могло бы быть совпадением, но... вскоре в твоих снах появился Мэнмо. - Учитель? - Насколько известно этому мастеру, после уничтожения телесной оболочки Мэнмо его дух не странствовал бесплотным, а обрел пристанище в некоем артефакте. Из этого артефакта он попадал в сны его владельца. Этот артефакт был подброшен тебе – так Мэнмо проник в твое Царство Снов. И если узнать о планах владык пиков можно разными способами – не обязательно через шпиона, а, например, поймав и допросив одного из адептов или старших учеников, или собрав и тщательно сопоставив обрывки слухов и сведений от посторонних, то быстро подбросить вещь одному из учеников мог, полагаю, только обитатель Цанцюн. Не посторонний обитатель Цанцюн – не гость, не проситель, не пациент шиди Му или торговец с заказом для Аньдин. - Вы правы, учитель... Эту крысу надо уничтожить! - Ни в коем случае! – Шэнь Цинцю схватил ученика за руку, чтобы он не успел исчезнуть из его сна. - Пропадет одна крыса – заведут вторую, - пояснил он. – И ловить можно бесконечно. Мы не должны уничтожать этого шпиона. Мы должны сделать так, чтобы этот шпион служил нам. --- * на всякий случай – это субъективное ощущение Юаня; красный чай не заваривают кипятком. * * * То ли он спал очень долго, то ли дворец подлатали очень быстро, но очнулся Шэнь Цинцю не в шатре, а в богато обставленных покоях на огромном, покрытом шелковыми покрывалами ложе, укутанный в меховые одеяла и... окруженный по меньшей мере дюжиной полуобнаженных прекрасных демониц. Заметив, что господин проснулся, те мгновенно принесли ему целый столик, щедро уставленный изумительно пахнущей и, судя по всему, человеческой едой. ...Бинхэ постарался? Юань чуть не впечатал ладонь в лицо. Если Повелитель демонов будет лично готовить ему еду – что о них подумают, гуй раздери?! Но он был так голоден, что отказаться от еды было совершенно невозможно! Дав себе слово обязательно поговорить с учеником на эту тему, Шэнь Цинцю насытился и опять развалился на меховых одеялах. Следовало заняться делом – но как подняться с настолько набитым животом? Ладно, пока можно порасспросить девиц. Девицы с удовольствием поделились последними новостями. Цзючжун-цзюнь после неудачной попытки побега сидел в своих бывших покоях почетным пленником (и Юань понимал, что старый и лишившийся "благодаря" Мэнмо всей силы демон, скорее всего, уже никому не интересен, и удара в спину можно ожидать разве что от единиц верных ему и не слишком знатных слуг... кто там в дорамах до смерти верен отставным императорам? Приближенный евнух... "а убийца – дворецкий"). Генералы и войска почти единодушно перешли под руку Бинхэ, лишь несколько южных отрядов, верно, жаждали узнать получше, что это за выскочка, и что от него ждать, и не торопились. Аристократии, похоже, надоел старый владыка, да среди недавно завоеванных было немало обиженных. С этим запутанным змеиным клубком еще предстояло разобраться, но девы, запертые в гареме, либо знали немного, либо пока не доверяли Цинцю. Рассказав последние новости, девы закономерно попросили... сказку. Юань сделал себе пометку не забыть пригласить к ним Мэнмо. Он бы и сам с удовольствием послушал старого демона... но пока приходилось отдуваться самому. На этот раз вместо школьных баек и кайданов его жертвой пала "Золушка" Перро, скомпилированная со сказкой про Синюю Бороду. С пикантными дополнениями и ужасающими подробностями, поскольку, по прошлому опыту, обычная классическая сказка девицам была бы явно неинтересна. Изложив сей странный кадавр, Юань сам был в шоке и порадовался лишь тому, что ничего подобного никогда не будет выложено на их с Самолетом любимом сайте, тем более за его авторством, и теперь уже Самолет не сможет разнести "Бешеного огурца" в пух и прах. Но девицы были в восторге. Юань как раз раздумывал, стоит ли столь же жестоко извратиться над "Красавицей и чудовищем" или "Красной шапочкой" (ай, ладно, кто только не превращал их в низкопробную порнуху в смеси с триллером), как заметил у входа Бинхэ, стоящего с совершенно побелевшим лицом. Юань с трудом выпутался из одеял и девичьих рук, и попытался броситься к ученику. Тот выглядел явно... нехорошо. Отравлен? Ранен? Но не сумел даже толком подняться или спросить – вялое оцепенение усталости, не прошедшее даже после долгого сна и сытной еды, так и не покинуло тело. Комната качнулась, пространство куда-то поплыло... Если бы не подхватившие его девицы, он бы просто скатился с кровати. Позорище. Это надо так ослабеть?! Чудом удержавшись, сидя на краю ложа и тяжело опираясь на него обеими руками, Юань пытался остановить кружившуюся перед глазами карусель. Бинхэ же то ли скорбно, то ли смущенно взирал на учителя, и, пробормотав, что зайдет позже, попятился к двери. - Молодой господин так мило смущается, - раздался звенящий колокольчиками смех. Из-за плеча юного Повелителя демонов сиреневым облачком выплыла хозяйка дворца. Бинхэ на мгновение замер, но потом все же заученные правила поведения заставили его очнуться и вежливо поклониться. Госпожа дворца изящно поклонилась в ответ. - Я... ничуть не смущен, - на лицо Бинхэ вернулось спокойное и холодное выражение. – Почтенный лис, конечно же, может не отказывать себе в... женском обществе. - Это я попросила их к нему прийти, - прожурчала фея, подплывая к Шэнь Цинцю и осторожно касаясь его лба. От прикосновения Юаню показалось, что он, иссушенный многодневной жаждой, глотнул прохладной пузырящейся освежающей минералки. Кружащаяся комната медленно остановилась. - Вы еще слишком слабы, - тихо прошелестела сумеречная фея над головой Юаня. – Вам лучше лечь. - Вы? – изумленно переспросил Бинхэ. - Вашему наставнику для существования требуется природная инь. А холодные гробницы – пожалуй, не слишком подходящее место для его нынешнего состояния, - серьезно произнесла фея. - Инь свойственна женщинам, - больше поясняя себе, проговорил Юань. Вот почему ему так хорошо в окружении девиц... они создают ему идеальный фэншуй! На щеках Бинхэ зарозовели пятна. - Но я подумал... - Что ваш наставник поддался похоти и страсти? – фея рассмеялась. – О, полагаю, у него совсем другие интересы! Давно заполучив тело столь симпатичного девственника, даже имея все возможности, так за все это время ничего с этим и не сделать? При том, что он совершенно не женоненавистник, и с девушками очень мил... Фея, подплыв к Бинхэ, словно встала на цыпочки, потянувшись к его уху, и, прикрывшись рукавом, прошептала, будто открывала страшную тайну: - Он... рассказывает им сказки. Она весело рассмеялась, зазвенев серебряными колокольчиками и вежливо закрыв лицо рукавом. Юань, не выдержав, впечатал ладонь в лицо.