Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Сгорая от стыда и мысленно бурча, что "никакой он не девственник и не импотент, да и оригинальный персонаж – тоже, тот вообще из борделей не вылезал и молоденьких учениц лапал, мало ли им, бессмертным заклинателям, приходилось поддерживать репутацию и прикидываться невинными праведниками", Юань, формально последовав указаниям хозяйки дворца, с головой забрался под одеяло и обиженно свернулся калачиком. "Если я читаю гаремники, это не значит, блин, что я сублимирующий прыщавый задрот, которому никто не дает и у кого никогда не было, я, блин, литературный критик, читать разное, даже такое паршивое – моя работа!!! Будете обзываться и смеяться – не будет вам сказочек, вот!" Под одеялом оказалось темно, тепло и уютно, и он быстро задремал – к счастью, без снов. * * * Счастье было недолгим. ...Усталого разума не хватало даже вспомнить, как выглядела беседка. Юань смутно ощущал, что он где-то рядом с ней, но долгое время не мог сосредоточиться на окружающих его образах. Наконец в туманной дымке проявилась фигура Бинхэ... опять стоящего на коленях и скорбно склонившего голову. "Ты же сказал, что разрушил все заклятья, почему мне опять этот кошмар?!" – возопил бы Юань, если бы не был настолько уставшим. - Бинхэ? Что опять... случилось? – как можно спокойнее произнес Шэнь Цинцю. - Этот ученик... виноват, - тихо ответил Бинхэ, так и не поднимая головы, и замолчал. - И в чем же? – Юань призывал все хладнокровие оригинального персонажа, чтобы сохранить лицо. - Этот ученик... после нападения демонов на Цанцюн обещал, что никогда не будет сомневаться в учителе... и... – мальчишка перед ним отчаянно краснел. "Не будет сомневаться?!! Да за что мне такое наказание?! Мало мне наивного добряка Цинъюаня, так если еще и будущий Император Ло станет таким же слепцом... нет, я, конечно, хотел завоевать его доверие, чтобы потом красиво предать, но... но... не такое же!" - Этот учитель... не припомнит, чтобы слышал подобные обещания, - сухо проговорил Шэнь Цинцю. – В противном случае он давно приказал бы ученику Цинцзин выкинуть подобную чушь из головы. Бинхэ вскинул на него огромные непонимающие глаза. Юань тихо вздохнул. - Сомнения – основа познания, - сухо, словно профессор, размеренно читающий лекцию, пояснил Шэнь Цинцю. - Слепо верящему человеку нет нужды сомневаться, он знает ответы на все вопросы, а, следовательно, ему нет нужды их задавать. Тот же, кто сомневается, стремится узнать и проверить. Этому учителю стыдно, что он до сих пор не донес эту простую мысль до учеников Цинцзин. - Уч-читель мудр, - у ученика все же хватило сил не расплакаться. Юань тихо перевел дух. – Этот ученик запомнит наставления учителя. - Бинхэ. Прежде всего тебе следует запомнить то, что этот учитель уже говорил. Крайности – первейшая и главная опасность для тебя, не попадись в их ловушку. Слепо кому-либо или во что-либо верить – быть самонадеянным идиотом*, слепцом, не видящим окружающий мир и подменяющим реальность приятными ему фантазиями. Но и не доверять никому, видеть лишь плохое, словно заполучив в глаза осколки проклятого зеркала, позволить выдуманным тревогам овладеть твоим разумом – быть таким же слепым глупцом. Тебе следует соблюдать баланс и держать контроль. Самоуверенность или наивность могут погубить тебя, если ты вовремя не распознаешь опасность; излишнее недоверие может лишить тебя союзников и их бесценной помощи. Ученик покаянно ссутулился – словно щенок опять опустил ушки. "Да что ж ты со мной делаешь," - мысленно простонал Юань. – "Нет, я просто какой-то мазохист, что вожусь с этим ребенком...". Незабвенный Самолет через какое-то время после начала публикации перестал скрывать, что его роман – не занимательная сянься с "клубничкой" в качестве вишенки на торте, а роман о крутости, сладкая карамелька для неуверенных в себе юнцов, отождествляющих себя с главным героем и тем хоть как-то компенсирующих свои беспросветные будни. Вот только компенсировал себя в первую очередь сам главный герой, стремясь доказать всем и вся свою беспримерную крутость, была в том нужда или нет. Действительно сильному и крутому, уверенному в себе нет нужды кому-то что-то доказывать. И вот прямо перед Юанем пышным цветом расцветали ростки этой жуткой, глубокой, как Бесконечная Бездна, неуверенности. "Небеса, что, что мне делать?!!". Юань хотел совсем не такого главного героя – несчастного лживого безумца, которому уже и психиатр с таблетками не поможет, так все запущено, а такого, у которого идеальное внешнее соответствует внутреннему. Да, подобное бывает лишь в сказках да в фэнтези дорамах. Да, сказки и литература, несомненно, должны быть учебниками жизни, потому – не должно быть героев без недостатков, действий – без ошибок, побед – без преодоления трудностей. Но... мальчику было уже четырнадцать, когда они встретились, еще три года он истратил на медитацию, твердо уверенный, что что-то менять в судьбе главного героя – бесполезно и пытаться, и вот... парень, которому уже, верно, хорошо за двадцать, сидит перед ним в облике ребенка и хлюпает носом. - Бинхэ... – Юань не выдержал и чуть смягчил тон, жестом приглашая ребенка сесть рядом. – Не стоит стесняться сомнений или неуверенности, они свойственны и естественны всем разумным людям, особенно перед лицом неизвестности, так же, как и тревога, и страх. С ними сталкивается каждый в этой земной юдоли**. Но они не должны лишать тебя рассудка и способности действовать. Этот мастер, например, тоже никогда не общался столь тесно с демонами, не занимался разбором завалов или спасательными операциями... но у нас не было выбора, мы собрали все свои знания и силы, и, пожалуй, неплохо справились. Бинхэ тихо всхлипнул, тесно прижимаясь к нему. - Да что с тобой такое? - Этому... ученику очень стыдно. Он опять подумал про вас дурное, а вы... вы не сердитесь, а опять пытаетесь подбодрить меня. "С репутацией Шэнь Цинцю и с тем, как он издевался над тобой – неудивительно, что о нем ничего хорошего подумать нельзя," – подумал Юань, гладя ребенка по мягким вихрам. - Этот ученик никогда не сможет достойно отплатить за вашу доброту... Юань чуть не поперхнулся. "Если не оторвешь мне руки и ноги – этот мастер уже будет полностью удовлетворен...". - Он только постоянно приносит вам несчастья... - Бинхэ, мы, кажется, об этом уже говорили. Этот мастер сам в состоянии нести ответственность за свои поступки. Мальчик чуть отстранился и покачал низко головой. - Вы... вы не знаете... но это я виноват в том, что вы потеряли память. Юань заставил себя медленно вдохнуть и очень медленно выдохнуть. Что этот ребенок опять напридумывал?! - Этот мастер готов выслушать тебя, - Шэнь Цинцю ободряюще положил руку на плечо мальчика. - Вы... вы тогда лично готовили старших учеников к состязаниям на Собрании Союза Бессмертных, занимались с каждым из выбранных отдельно, с рассвета и до заката. В тот день вы отложили занятия и покинули пик, сказав шисюну Мин, что, вероятно, вернетесь поздно. Вы распорядились, чтобы шицзе Нин пришла к вам после ужина. Этот... этот ученик слышал непристойные слухи, которые распускали ученики Байчжань, и... и поверил им. Он пытался отговорить шицзе идти к вам в одиночку, этот спор услышали другие старшие сестры, и этот ученик... он пересказал им эту отвратительную клевету. Бинхэ покраснел, как вареный рак, но все же продолжил: - Шицзе не поверили и пожаловались на меня старшему ученику. И, когда вы вернулись, он доложил вам. Вы велели меня примерно наказать за распространение лжи и лень, но на пик внезапно прибыл глава школы, и... я пожаловался ему, что не виноват. Тот расспросил старшего ученика и старших сестер, и они не смогли скрыть от главы школы, что я про вас наговорил. Глава, он... очень рассердился на вас. Вы долго спорили, стоя под холодным дождем – этот ученик не слышал, о чем, но... он никогда не видел главу Юэ в таком гневе. В конце концов вы ушли прочь, громко бросив ему, что не собираетесь оставаться главой пика Цинцзин. А глава Юэ вернулся к шисюну Мин и велел выпустить меня из сарая, накормить и отправить в общежитие учеников, поэтому шисюн, занятый главой, не успел нагнать вас. Вы не вернулись до утра, и все начали беспокоиться, когда прибежал кто-то из учеников Аньдин – они нашли вас без сознания у подножия пика. Вы, наверное, были на задании и потратили много сил, промокли и замерзли. И вместо того, чтобы, вернувшись, сменить одежду и восстанавливать силы, из-за меня вы не начали медитацию, долго стояли под дождем, а потом ушли... У вас началась лихорадка, после которой вы... потеряли память. Если бы я не пересказал эту ложь шицзе... - Но ты ведь сделал это, чтобы защитить их? Ты поступил очень храбро, Бинхэ. Мальчик повернулся к Шэнь Цинцю, посмотрев на спокойное холодное лицо широко раскрытыми изумленными глазами. - Положим, ложь оказалась бы правдой, и твои сестры страдали бы от непристойных действий своего учителя, не осмеливаясь из свойственной юным благовоспитанным барышням стыдливости жаловаться главе школы... - Учитель! Юань вздохнул. - Не всегда есть выбор из плохого и хорошего. В жизни это чаще выбор из двух зол. Исходя из пользы окружающим, ты выбрал наименьшее, но заплатил за это немалую цену... Ты очень рисковал. Я... я мог убить тебя. - Учитель... - Этот учитель – взрослый человек. Он сам виноват, что не позаботился о своей репутации. Он сам виноват, что не подумал о пристойности своего поведения. Взрослому мужчине приглашать юную барышню к себе вечером – непристойно. - Но... у вас же не было никаких... таких мыслей! Вы просто были заняты с подготовкой к Собранию и не успевали позаниматься с шицзе в другое время! - Не важно. Этот мастер должен был хорошенько подумать своей головой, что он делает, и не ставить своих учениц в неловкое положение. Ты же поступил, как достойный молодой человек. Ты пытался защитить своих шицзе. Ты ведь, уверен, осмелился бы бросить мне вызов, если бы я действительно тронул Инъин? - Н-но... учитель... - Да или нет? - Да... - Поэтому ты герой, Бинхэ. Я горжусь тобой. Ребенок ткнулся лбом ему в бок, но хоть не плакал, а Юань задумался. "Так вот почему на изменения характера Шэнь Цинцю, которые заметил даже Лю Цингэ, не отреагировал глава Юэ, хотя они, судя по всему, были давно дружны... он счел изменившиеся отношения результатом ссоры. Как и ученики – результатом того, что глава школы отчитал главу Цинцзин, и тот подчинился... Система, и кто у нас тут создает ООС персонажа?" Система откликнулась на риторический вопрос, что все идет в рамках сюжета. Вид зависшего перед глазами окна навел Юаня на странную и печальную мысль. Система когда-то зарегистрировала его как пользователя под номером 2, и, вычислив второго попаданца, в Шан Цинхуа, он решил, что вот он, пользователь номер 1. Но что если он был вторым попаданцем... в Шэнь Цинцю? Кто смог бы долго выдержать необходимость издеваться над маленьким ребенком? И, вот, однажды решиться уйти... заплатив жизнью. Вместе с этими мыслями накрыла беспросветная тоска, и Юань отбросил их вместе с надоедливым окном. ---- * идиотом в прямом смысле, т.е. "слабоумным" ** подразумеваются те, кто еще не достиг просветления, став "буддой" и покинув "круг земных печалей".