Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Мир словно опять перевернулся. Учитель... он... даже и не думал ни о чем неподобающем. Нет... напротив... он, как всегда, легко заметил, увидел лучшее, потенциал, что сокрыт в девочке, и собирался его раскрыть, а не позабыть, не оставить в этом удушливом, гнилом месте. Вновь собирался превратить гальку в нефрит. А он... о чем он опять подумал? Бинхэ стало стыдно. Учитель не дал ни единого повода в себе сомневаться. За все время, проведенное здесь, он не бросил ни единого страстного, похотливого взгляда ни на одну из девиц. Не коснулся с развратными намерениями ни одной. Был к каждой вежлив и уважителен... и лишь чуть более свободен. Чуть более открыт... Этой крошке повезло – ее не задушили еще в колыбели, как лишний рот, ее продали не в портовый бордель, в побои и голод... здесь ее одевали, кормили и даже научили играть на цине. Но Учитель собирался сделать для нее больше, много больше – привести в Цанцюн, к главе Му. Она, несомненно, станет ученицей Цяньцао, известной, уважаемой целительницей... учитель не может ошибаться. Появившись в ее жизни, он совершенно изменит ее судьбу, сделав воистину счастливой... В груди жаром растеклось тепло. Он был счастлив за эту малышку. Она пока даже не представляет, какая удача пришла к ней! Бинхэ ободряюще улыбнулся смущенной девочке. Та боязливо косилась на недовольную хозяйку – она не понравилась? Она что-то не так сделала? Но младший молодой господин так мягко и обнадеживающе улыбался ей... да, она ничтожество, ей ли играть после чарующего искусства этого... небожителя? Но, может быть, ей заинтересуется хотя бы младший господин... и хозяйка не будет разочарована... Девочка стеснительно улыбнулась в ответ, тут же смутившись и прикрывшись рукавом. Бинхэ хотел подозвать ее к Учителю, но Шэнь Цинцю, медленно поднявшись, с холодным бесстрастным лицом прошел мимо нее и вновь сел за столик с гуцинем, на свое прежнее место. Пальцы опустились на струны, но он лишь задумчиво извлекал отдельные тихие звуки, еле касаясь их. Бинхэ незаметно вздохнул. Чудо продержалось недолго, пусть и много дольше, чем когда-либо – Учитель вновь закрылся от мира, спрятал свою суть, греющее солнечное сияние скрылось за пеленой облаков и подул ледяной северный ветер... Опасный северный ветер. Не решившись тревожить Учителя в таком состоянии, Бинхэ подозвал хозяйку и легко договорился с ней. Та не продешевила, но все же сохранила остатки совести, и не торговалась слишком долго. Бинхэ было все равно – в его руках были все сокровища Западного Царства, и он отдал бы все до последней монетки, чтобы выполнить пожелания Учителя, но вовремя осознал, что ценности демонских земель могут их выдать. Да, можно отговориться "трофеями", но к чему возбуждать лишние подозрения? Так что Бинхэ пришлось выгрести запас из своих цянькунов – цянькуны Учителя, верно, сгинули в руках пленивших его прислужников Ша Хуалин – и этого хватило вот-вот, оставив им лишь несколько связок монет "на черный день". Девочка была ошарашена и испугана. Куда ее заберут эти молодые господа? Бинхэ успокоил ее, тихо рассказав про школу. Та хотела броситься благодарить Шэнь Цинцю, но Бинхэ удержал ее, объяснив, что Учитель устал, и лучше его сейчас не беспокоить. Шэнь Цинцю же по-прежнему лениво и невпопад перебирал струны, время от времени подливая себе вина из кувшина. От очередного неловкого движения струна лопнула, полоснув по пальцам. Юань затуманенным взором смотрел на рассеченную кожу, из двух глубоких порезов сочилась кровь, но даже слабая боль не отрезвила его, не прогнала тяжелую темную муть из головы. - Учитель, вы поранились... – Бинхэ оказался тут как тут и обернул пораненную руку чистым шелковым платком. По белой ткани алыми пятнами, словно цветы сливы под кистью на влажной бумаге, распускалась кровь... Позор смывается лишь кровью, так ведь? Шэнь Цинцю медленно поднял голову. - Учитель, я договорился с хозяйкой. Завтра я отведу Сяо Лань на Цяньцао... - Нет, - прервал его Юань и тихо, так, чтобы больше никто не слышал, продолжил: – Завтра с утра ты найдешь девочке приличное пристанище на два-три дня – негоже ей и далее оставаться в этом месте, и отправишь записку Шан Цинхуа. И постараешься найти нам комнату в гостинице – полагаю, с этим станет уже попроще. Завтра – предновогодний день и Новый Год, глава Аньдин будет занят приготовлениями к празднику, да и главе Цяньцао в предпраздничных хлопотах будет не до новой ученицы. После Нового Года глава Шан приведет ко мне в гостиницу главу Му, тогда и передадим на его попечение этого ребенка. И глава Цяньцао сможет, не вызывая подозрений, объяснить, ради чего покидал свой пик. - Учитель, вы не собираетесь... вернуться? - Естественно нет. Как ты себе это представляешь – нежить в Цанцюн? Ты хотел получить совет от главы Му – мы получим его, если глава Цяньцао снизойдет до нас, и я сразу же покину город. На Цанцюн вернешься ты, чтобы получить меч. - Но, учитель... если вы вернетесь, это отвлечет внимание глав от меня. Вы закончите свои дела и распорядитесь насчет нового владыки пика... - Нет. Юань понимал, что предложение Бинхэ разумно. Но.. - Но... почему? - Бинхэ... – Шэнь Цинцю устало вздохнул. – Темный заклинатель в глазах праведных, следующих путем меча – это даже хуже, чем быть демоном или полудемоном. Демон или полудемон не выбирает, кем родиться, их злое поведение, как считается, обусловлено их натурой. Темный заклинатель сам выбирает путь зла, это его добровольное решение. - Но, учитель, вы не выбирали! - Кто будет разбираться? Я теперь – нежить, темный заклинатель, преступник, и должен быть казнен. "Это несправедливо!" – Бинхэ с трудом удержался, чтобы не ударить кулаком по столу. Но учитель... не верил в справедливость. Не верил в справедливость по отношению к нему. Слова без дела – пусты, "собака лает – ветер носит". А сейчас у Бинхэ нет ничего, кроме боли в сердце от этой несправедливости и пустых слов... - Но... Шан Цинхуа... - Шан Цинхуа – один из немногих, кто знает, что мир не делится на черное и белое. Лишь поэтому у нас есть шанс выжить, доверившись ему. Глава Му не будет знать ни о чем прежде, чем меня увидит. И, зная Му Цинфана – надеюсь, он прежде всего увидит во мне интересный медицинский случай; когда же додумается до остального – я буду уже далеко. Если удастся его убедить, что я уже фактически мертв, собираюсь уйти в какое-то уединенное тихое место, где спокойно закончить свои дни, и потому не стоит сообщать обо мне другим владыкам Цанцюн... Нужна будет лишь небольшая отсрочка, чтобы я успел вернуться в Царство демонов. А дальше... долго удерживать все в секрете не удастся, но два главы засвидетельствуют перед остальными, что я уже не заклинатель, и ушел умирать. Это было мое решение, не младшим спорить с решением старшего. Цанцюн сможет объявить меня мертвым – не заклинатель равно что мертв... Цинцзин получит нового владыку, про меня забудут – и в Цанцюн, и в Хуаньхуа, и прочие школы. На этом история Шэнь Цинцю закончится. Останется лишь старый драный могильный лис, верно служащий Владыке демонов... Тебя же Шан Цинхуа проведет на Ваньцзянь, где ты, возможно, найдешь себе новый меч. А Мин Фань посодействует тому, чтобы тебя отпустили бродить вольным заклинателем, и ты покинешь Цанцюн. - Учитель... вы.. останетесь со мной? Бинхэ с трудом удерживался, чтобы не заплакать и не броситься Учителю на шею. - Разве у меня есть особый выбор? – тихо хмыкнул Шэнь Цинцю. – В мире заклинателей этому старику уже нет места. Впрочем, довольно строить долгосрочные планы. Усыпи этих бедных девочек, и пусть им приснится что-нибудь приятное и милое, чтобы они хорошо отдохнули и завтра были свежи и веселы. Скоро утро, бедняжки долго провозились с нами и сильно устали, а впереди много предпраздничных хлопот и целая бессонная праздничная ночь. - Юань с трудом удержался, чтобы не зевнуть. Он тоже уже порядком устал. - И надо будет мне утром успеть зайти в лавку, купить девочкам в подарок хорошей пудры и красок. Эту рисовую нужно просто выбросить... - Я все сделаю, учитель, - Бинхэ коротко поклонился и встал. Его опять словно окутало теплой нежной волной. Мир был так жесток к Учителю, а он... продолжал дарить ему, людям в нем свое тепло и заботу, забывая о себе. Он уже сделал девочкам щедрый подарок, сделав из размалеванных кукол небесных красавиц, очень щедро заплатил им серебром за приятную для них ночь, и собирался сделать еще один новогодний подарок, позаботившись о том, чтобы они и в будущем остались такими же красавицами, не портя свою юную нежную кожу дешевыми румянами... Он сделал бесценный подарок Сяо Лань... и собирался остаться с ним – помочь ему, полудемону, наладить свою жизнь в Царстве демонов, поступившись статусом... имея полное право на статус владыки Цинцзин, полное и заслуженное – он пострадал от яда, единственный из взрослых защищая его и учеников Цанцюн во время нападения Ша Хуалин, он пострадал, бросившись защищать учеников всех школ от опасных чудовищ в ущелье Цзюэди и спасая его в ужасах Бесконечной Бездны... Цанцюн, все школы, все ученики были ему обязаны. Они не имели права отнимать у него... Бинхэ тихо, незаметно вздохнул. В мире смертных мало справедливости. Вершину горы занимает не достойнейший, а сильнейший. И праведные заклинатели растопчут слабого, даже если он потерял свои силы, спасая их, ради них. Учителю все время приходилось доказывать, что он не слабее других владык. Сейчас... его раны слишком тяжелы. Учитель прав – ему придется или самому тихо и тайно уйти, или быть растоптанным, униженным, изгнанным. Им очень повезет, если удастся получить совет от шишу Му, повезет, если любопытство ученого и профессиональный интерес перевесит нежелание возиться с бесполезным, уже не нужным никому смертным... Но, может быть, эти девочки окажутся более чисты и благородны, и своей благодарной радостью согреют Учителя? Чтобы он опять улыбался? На губах Бинхэ мелькнула слабая улыбка, когда он незаметно сложил ручную печать, медленно, как туманом, окутывая девушек сном. Те стали зевать, мило прикрывая личики рукавами и веерами, веки их тяжелели, и вскоре они опустились на циновки и подушки, словно закрывшиеся и поникшие головками на ночь цветы.