Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Бинхэ учтиво предложил чаю пришедшей главе Ци, подвинув для нее лавку напротив той, на которой уже устроились они с главой Юэ, и заодно заботливо подлил чаю в его пиалу. Юань задумался, грея о чашку замерзшую до почти ледяной ладонь и уже привычно играя на блестящей поверхности чая бликами света голубых жемчужин, подобно светлячкам освещавшим помещение и делавшим из-за этого нереального холодного освещения его какой-то обителью призраков. Сейчас он словно ступал на неизведанную территорию, terra incognita. Мало того, что он довольно круто изменил сюжет – он теперь совершенно не знал, что в ближайшее время должно произойти, и прочитанное никак не могло ему помочь. Самолет тщательно и подробно прописал путешествие, то есть мучения главного героя в Бесконечной Бездне, благодаря чему Юань смог подсказать Бинхэ кратчайший путь к выходу, и, главное, подальше от Синьмо – и они выбрались всего за несколько месяцев. А вот что происходило в это время в мире... четко прописано не было. Вернувшийся озлобленный полудемон на страницах романа, от лица которого было показана большая часть происходящего, воспринимал все как "вы тут наслаждались жизнью, пока я страдал", но можно ли верить только этому восприятию? Юань стал сомневаться. Да, этот мир был словно создан недалеким, обиженным и озабоченным подростком; под маской псевдоисторичности и заклинательской магии часто прятались совершенно современные, технологичные изобретения – Юань, например, почти не заметил разницы между экранами на стадионах, транслирующими моменты матча, и волшебными экранами, показывающими им, заклинателям, охотящихся за тварями в состязании в ущелье... а чего стоит "аренда заклинательских мечей", незамутненно сочетающаяся с тем, что выбор меча заклинателем был особым ритуалом, пожалуй, поважнее выбора жены, и по имени меча часто знали самого заклинателя... и все это до кучи заполировывалось Системой, превратившей зиявший аки решето сюжетными дырами глубиной в Марианскую впадину тупой роман в не менее тупую сюжетную бродилку компьютерной игры... и в то же время, казалось, мир достаточно реален, логичен и реалистичен, и иногда хочет стряхнуть эту глупую мишуру, словно облупившуюся краску, иногда... проявляет себя настоящим. Это... пугало. Как просто было бы, если бы все, действительно, решал жанр и ореол главного героя! Но Юань, оказавшись жителем, внутри мира, чувствовал – не все так просто. Словно Самолет увидел только свое отражение в воде, описал его, описал все, что видел на поверхности – поверхности, отражавшей мир над водой. А в глубине... в глубине то, с чем они столкнутся в реальности, а не только на страницах романа или в ветках сгенеренных сюжетных линий. И если принять, что этот мир не так прост, что здесь все устроено не из хотелок главного героя, а... для, но... с логичными последствиями? Главный герой по своим желаниям, устремлениям и произволу автора, словно высшей божественной волей вытягивает счастливый билет, срывает джек-пот, получает свершившееся чудо, невиданную, неслыханную мощь, но... тут же срабатывает базовая реалистичность мира, неотвратимая, как законы физики, и даже пишущий на поводу читателей Самолет вынужден ей подчиниться. Если подумать... Изначально имеющий прописанный Самолетом уникальный баланс двух систем духовных каналов полудемон получает для неимоверной крутизны чудесную темную вундервафлю и... по физическим законам, естественно, тут же сталкивается с дисбалансом ци, с дисбалансом духовных сил. О чем думал Самолет, решив написать гаремник в популярных декорациях заклинательского мира сянься и параллельно устраивая главному герою дисбаланс этой своей темной вундервафлей?! Ни на мгновение даже не задумался, что у фэнтези-заклинателей, что происходят от исторических даосов, сексуальные практики, как и у их исторических прообразов, являются частью совершенствования, то есть секс у них всегда связан обменом и накоплением ци. И какой получается логичный результат? Из планировавшейся привлекательнейшей секс-бомбы, донжуана-айдола всей Поднебесной, чей успех у женщин обусловлен харизмой, физической красотой и мужской силой (и, обратно, несомненный, легкий и множественный успех у красоток глава за главой в романе доказывает крутизну персонажа) главный герой, если подумать, фактически превращается в озабоченного, больного гиперсексуала с очевидным расстройством, которому постоянные сношения с женщинами необходимы для облегчения состояния – так же, как и регулярно приносимые в жертву живые сосуды... Планировавшийся положительный до идеализма герой, хитрейший и умнейший гений, сильнейший заклинатель и боец к концу романа, став самым крутым пацаном мира, победив всех недругов и справедливо отомстив всем мучителям, заполучив все царства и тысячи "сестричек"... по факту оказывается безумным, больным, настолько замаранным кровью маньяком, что Яньлован от его списка грехов повесится! Этого ли хотел Самолет? Но сам мир расставил все по своим местам. Впрочем, кто из читателей задумывался... они сытно кормили придуманными успехами отождествляемого с собой главного героя свои неисполненные тайные желания – заполучить неприступную соседку или сокурсницу, оторвать руки-ноги ненавистному начальнику... и регулярно платили – что еще нужно было автору? Кому сейчас нужны прекрасные душой книжные герои, если низменные страсти лучше удовлетворяются ужастиками с садистами-маньяками и сексуальными извращенцами? И вот эта спинным мозгом ощущавшаяся особенность мира, природные закономерности, что не мог отменить и Самолет, будь он хоть тысячу раз автор и создатель мира, не могла отменить даже Система – сколько раз она висла и судорожно пыталась обновиться... это пугало Юаня и заставляло усиленно, судорожно думать. И выводы были неутешительны. Был лишь один очевидный и логичный вариант событий, по которому вернувшийся из Бездны озлобленный полудемон мог так легко получить весь мир, почти брошенный к его ногам. Война. Страшная, разрушительная, жестокая война, длившаяся несколько лет. Когда обе стороны равны по силе и хитрости, чтобы не победить ни в прямом противостоянии, ни в обходных маневрах. Когда ресурсы истощены так, что продолжение противостояния грозит гибелью обеим сторонам, но отступление, малейший шаг назад уничтожает не только лицо – физическое существование одной из сторон. Тогда ситуацию может изменить только появление третьей стороны... которой так удачно стал Бинхэ. Сильный заклинатель, ученик одной из сильнейших школ, принятый в наследники другой – и сильный полудемон, наследник по крови прошлого Императора демонов. Третья сторона, что могла быть принята каждой из сторон, сохранив лицо. Возможность, что давала выйти из ситуации, сохранив лицо. И по роману был раскидано столько подтверждений этому... стоило лишь внимательно присмотреться! Ша Хуалин – столь легко отдавшаяся вчерашнему заклинателю, унизившему ее перед какими-то жалкими учениками Цанцюн и собственными подчиненными. Любовь? Ха! Животная страсть течной кошки – да, но никогда не в ущерб гордости и статусу принцессы демонов! Совратить, переспать... но войти в гарем? Подчиниться? Не формальному наследнику Тяньлан-цзюня, нет – только заполучившему реальную власть! Но кто бы дал ее полукровке – пусть и с сильной вундервафлей? Сотни заклинателей хватило, чтобы завалить уже вошедшего в полную силу Императора демонов. Что, не нашлось бы сотни демонов, чтобы завалить наглого и неопытного полукровку? А то и одного... Мобэй-цзюнь. Священный демон второго поколения. Значит, его отцом был аж небожитель, божество, низвергнутое с Небес? Юань, уже столкнувшись с ним лично, мог не понаслышке оценить его силу. Сколько бы заклинатель про себя ни хорохорился... следовало трезво признать – Владыка Севера был ужасающе, безумно силен. И... ему, могущественному владыке, благородному священному демону, столь просто уступить какому-то наглому получеловеку, неопытному юнцу? Прочувствовав мощь ледяного демона вживую, Юань теперь не сомневался – Мобэй-цзюнь поддался в поединке с Бинхэ. Но... зачем? Что было настолько серьезной причиной, что заставило гордого демона пойти на такое унижение, стать "мальчиком на побегушках" у жалкого ублюдка? По роману... Мобэй, был, несомненно, умен. Обладал превосходным не только тактическим, но и стратегическим мышлением. Таинственный, скрытный, он появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда, быстро и точно выполняя самые безумные и сложные задания повелителя Ло... В исторической книге он, пожалуй, был бы главой Тайного ведомства. Да и тут... сделал собственным шпионом в крупнейшей школе заклинателей аж одного из ее владык! Хорош! И подобная личность так просто склонится перед незнакомым, еще ни чем не проявившим себя выскочкой, и будет верно служить, дав нерушимую клятву... а не сделает своей марионеткой, управляемой из тени, как многие императоры оказывались буквально заложниками подобных людей? В романе, кажется, вскользь поминалось, что Мобэй хотел порядка... Это какой же ужасный должен был быть беспорядок, что Мобэй пошел на такую жертву – подчиниться мальчишке?! Насколько ужасной и безысходной была ситуация, что этот тактический и стратегический гений не нашел иного выхода?! Значит, Ша Хуалин была без сомнений уверена, что Бинхэ получит власть. Прожженная интриганка, она была не самой умной героиней романа, вообще не страдавшего избытком сообразительных персонажей, но, безусловно, понимала диспозицию... настолько, что, держа нос по ветру, быстро переметнулась и сделала ставку на Ло Бинхэ, а не на своего отца. На какого-то выскочку без семьи, приспешников, подчиненных, поддержки? У которого всего добра – орудие в штанах да оружие в руках? Только лишь от страсти? И уж, несомненно, нельзя было назвать ослепленным страстью ледяного короля. Пф... По его части – точный расчет. И... тот же результат? Мало того... Пусть сотни глупых девиц готовы были пасть к ногам этого писанного Самолетом красавца – то есть, хм, к тому, что у него между ног... но оставались их отцы, матери и прочие старшие родственники. Кто так легко отдал бы не какую-то служанку, а знатную, наверное, чуть не с рождения сговоренную девицу какому-то нищему проходимцу? Но... Самолета интересовало скорое и многословное па-па-па, потому Бинхэ при всех своих приключениях заполучал девиц от их родственников довольно просто. Если трезво подумать – более чем просто. Пусть неопытный автор всего лишь не хотел задумываться, желая побыстрее накатать очередного па-па-па... мир в ответ мог выдать лишь одно логичное объяснение. Родственники тоже были не против. Создавалась та самая... "третья сторона". И если бы все было применимо лишь к событиям Царства демонов! Положим, драка за наследство Тяньлан-цзюня так истрепала все противоборствующие стороны, что появление наследника, пусть и ублюдочного, человеческого полукровки, стало спасительным благословением! Юань... не был уверен, стоило обратить взор на мир заклинателей. Дворец Хуаньхуа, столь легко принявший Бинхэ. Да, Самолет объяснял это очередной кошачьей страстью – на этот раз Сяо Гунчжу. Но куда смотрел Лао Гунчжу? Чуть ли не сходу по девичьему капризу променять почти не уступающего Бинхэ, с таким трудом выпестованного, проверенного первого ученика, Гунъи Сяо, на пришельца из чужой школы? Этот старый интриган? Слишком странно. Столь легко согласившийся с обвинениями Шэнь Цинцю Цанцюн, включая даже Юэ Цинъюаня! И сам Шэнь Цинцю, просто промолчавший на все обвинения! Юаню уже было тяжело соображать – мысли путались, ворох странных, почти необъяснимых фактов накрыл лавиной, от напряженных раздумий жестоко ломило виски. Он уже не рассудком – интуитивно видел только одно объяснение. Противостояние. Пусть не открытая война, но противостояние в время этих пяти опущенных Самолетом в романе лет привело к тому, что Бинхэ просто... возвели на трон. Революций и бунтов не случается без причины. И правителей не свергают и не возводят на трон без причины. Новый правитель – это компромисс... Бинхэ устроил всех. После того... как не устроило, крайне не устроило то, что было. То есть то, что у них есть сейчас. Будет сейчас. В ближайшее время. В эти четыре-пять лет... Иначе, будь у Бинхэ хоть тысяча темных мечей – у него не было бы ни единого шанса не то что взойти на трон, даже лунный месяц на нем продержаться... что бы ни фантазировал Самолет. А значит... потрясения уже на пороге. Юань стиснул ледяными пальцами тяжело болевшие виски, и почувствовал, как в бессильно лежащую на коленях ладонь ему вложили новую, теплую пиалу с чаем. – Учитель, вам плохо? – Нет, я просто задумался, Бинхэ. Слишком многое надо сделать. Слишком много успеть сделать... Он слабо улыбнулся, отнимая руку ото лба и поднимая глаза на ученика. – Спасибо, - тихо поблагодарил он заботливого мальчика. То, что ему сейчас нужно – именно глоток теплого чая...