Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Перед глазами всплыло окно Системы – кажется, опять докинула десяток баллов за осчастливленного добрым словом Бинхэ? [Пользователь, если вы умрете, счастье Бинхэ уменьшится на 50.000 баллов] – проговорил параллельно с возникающим на экране текстом механический голос. Юань проверил – шкала здоровья уверенно держалась даже не в оранжевой, а желтой зоне. Да он бегать и прыгать может с таким уровнем! "Что за чушь? Что за свинью ты мне опять приготовила, сестрица? Отравленный чай?" Шэнь Цинцю на всякий случай, нехотя и провожая печальным взглядом, все же отставил чашку на поднос. "Ну и потом, пятьдесят тысяч – точно перебор. Порядком явно ошиблась. Опять баги, да? И вообще, какое мне будет дело – я же окончательно умру, да?" – Шиди, не беспокойся пока о делах, – из размышлений его вывел встревоженный глубокий голос Цинъюаня. Да, на озвучке тут явно не экономили – слушал бы и слушал... голос, а не слова. Интересно, Юэ Цинъюань умеет петь? Что-то лиричное... и не из репертуара пекинской оперы! Шэнь Цинцю чуть не расплылся в мечтательной улыбке от подобных фантазий, но Юань вовремя спохватился и прикрыл лицо веером. – Ты... прав, мы упустили этот важный момент. Я немедленно напишу приглашения... – Нет-нет, ни в коем случае! – Шэнь Цинцю резко сложил веер и чуть не замахал на главу школы руками. – Но ты же... – Глава Юэ... – Цинцю мягко улыбнулся и столь же мягко заговорил, словно взрослый старший брат нежно уговаривал капризного младшего брата-малыша. – Этот мастер не удерживал на пике Цинцзин тех наставников, кто хотел покинуть ее, не смирившись с его отвратительным характером, а школа не уговаривала их переменить решение и остаться. Многие покидали школу с обидой. Получив приглашение теперь, когда после случившегося в ущелье школа попала в беду, что они почувствуют? Пожалуй, лишь злорадство. Никому не захочется выглядеть собакой, которую прогнали, а потом позвали, и она прибежала по первому свисту хозяина. Прошлые обиды не дадут построить прочное будущее, став трещинами в фундаменте. Нужно действовать иначе... – Что ты предлагаешь, Цинцю? – Последнее собрание, которое обычно было праздником – состязания, чествования победителей, пиры и серьезные разговоры между ними, завершилось скомкано и печально. Все были заняты ранеными и погибшими. И дела, что должны были обсуждаться в тех разговорах, не обговорены, вопросы – не решены. Но прошло уже более полугода – достаточно, чтобы примириться со скорбью, соблюсти положенный траур, и чтобы дела стали более чем актуальны. Потому... Во-первых, Цанцюн должен предложить собрать внеочередное собрание, без состязаний – например, чтобы на Цинмин почтить память погибших. Те, кому нужен повод встретиться, поддержат идею – и этот мастер полагает, таких будет немало, чтобы склонить к поддержке предложения и Дворец Хуаньхуа. Не важно, где и кем будет проведено собрание. Важно, что во время этой встречи ты сможешь договориться о более тесных союзах с малыми кланами, расширив влияние школы, что, учитывая возможную угрозу из Царства демонов – случившееся в ущелье может быть не последним шагом – будет совсем нелишним. А как подтверждение союзнических отношений возможно провести обмен опытом... и наставниками. Это тоже пойдет на пользу Цанцюн. Школы ревностно оберегают свои секреты, но без обмена опытом и знаниями невозможно выйти на новый уровень. Даже внутри Цанцюн происходят состязания между пиками, чтобы пики не замыкались в себе. При должной осторожности Цанцюн проявит свою добрую волю и приобретет больше, чем просто союзников. Новый опыт и новые знания. Да и слаженное войско лучше необученного... Во-вторых, во время собрания следует решить все споры. Из-за меня, из-за случившегося в ущелье, из-за степени вины Хуаньхуа, из-за неуклюжих охот главы Лю. Этот мастер не уверен, что поверят словам Ло Бинхэ о ледяном священном демоне, но для Хуаньхуа это была бы возможность сохранить лицо и снять с себя все обвинения. Многие еще помнят силу Тяньлан-цзюня, чтобы перестать огульно обвинять Дворец. Этот мастер не хотел бы использовать это, но в безвыходном положении... примени этот козырь. Бинхэ опишет происходящее в ущелье, а кто-нибудь независимый – из Тяньи или Чжаохуа засвидетельствует показания. – Не поверят Ло Бинхэ, но поверят Ло Бинхэ и Шан Цинхуа. Тот тоже видел какого-то демона, но сильно пострадал, и не мог достоверно утверждать, что это был именно ледяной демон, а не человекоподобная тварь. Цинхуа был еще ранен и в шоке, когда его расспрашивали, а Хуаньхуа на него сильно давил, желая отвести от себя вину, поэтому он и смутился. Двух свидетелей более чем достаточно. – Хорошо. Но, возможно, удастся без этого обойтись. Не хотелось бы, чтобы Цинхуа опять... смутили, – Цинцю усмехнулся и, вновь став предельно серьезным, продолжил. – Третье. Объяви о внеочередном наборе учеников в Цанцюн – это естественное и логичное решение после случившихся потерь, и проведи его после собрания. Пусть приглашенные наставники тоже поучаствуют в рамках "обмена опытом". Учителя часто привязываются к ученикам... возможно, кого-то это побудит остаться... подольше. – Весьма разумно. * * * Ци Цинци, глядя на такой мирный и... милый разговор двух старших собратьев, диву давалась и чуть не ловила челюсть. Последнее время все перевернулось с ног на голову. Сперва ее потряс Шан Цинхуа. Столько лет ее раздражал трусливый, глуповатый, шнырявший под ногами и озабоченный, казалось, лишь тем, чтобы сохранить лишнюю монетку глава Аньдин... не глава пика, не заклинатель, а какой-то мелкий, суетящийся, вечно жалко лебезивший лавочник! Просто позор, о чести школы бы подумал! Оказалось... глава Аньдин достаточно храбр, чтобы сунуться в ловушку ущелья и даже выступить против ледяного демона! Мало того, он, оказалось, умел не только прекрасно снабжать, но и обеспечивать свежайшими новостями, необходимыми сведениями, и даже составлять превосходные планы – казалось, не уступая ныне отсутствующему главе Цинцзин! Второй неожиданностью оказался... Лю Цингэ. И даже не тем, что попался в ловушку долга и оказался под пятой этого хитрого и злобного змея. Стоило ситуации после потери стольких заклинателей стать серьезной, как из занятого лишь борьбой со скукой, заливаемой бесконечными охотами, словно горе вином, из ленивого и равнодушного к делам школы беспечного благородного молодого господина Лю Цингэ, оправдывая свое прозвище, превратился в умного полководца. Стол его аскетичного и полуразрушенного, почти полузаброшенного жилья на Байчжань оказался завален картами, многократно размеченными на области. Он постоянно таскал к себе Шан Цинхуа, который каким-то образом умудрялся быть в курсе новостей чуть ли не часовой свежести с другого конца Поднебесной (и лишь смущался, скромно отговариваясь на расспросы Ци Цинци, мол, дела торговые...), корректируя направление и область очередного "налета", координировался с ней и ее "девочками", и даже ворчливого Вэй Цинвэя упинал на охрану целителей Цяньцао вместо нее. И вот теперь... сам владыка Цинцзин. Это уже совершенно не укладывалось в голове. Раньше, чем сильнее становился Шэнь Цинцю, совершенствуясь и набираясь духовных сил, тем меньше он, вопреки всякой логике, походил на живого человека, а тем более на небожителя: отстраненный, жестокий, язвительный, холодный, мертвый, словно демон или гуй. После последней пережитой лихорадки и искажения ци он впервые стал опять хоть немного походить на нечто... живое. После "Неисцелимого" – не озлобился, как можно было бы ожидать, а стал еще мягче и добрее к окружающим, гуманней. С ним хоть говорить стало можно... Да его отношения с ненавидимым – до попытки убийства! – Лю Цингэ теперь можно было назвать если не дружбой, то соратничеством! И вот теперь... бросившись на выручку ученикам и потеряв остатки совершенствования в Бесконечной Бездне, практически оживший труп, в жилах которого теперь текла чистая инь, он стал казаться более человечным и живым, чем иные люди... нет, Небеса точно с Землей поменялись местами! А может, это она ошибалась в братьях? Они повзрослели – или она стала опытней и мудрей? Или не ошибалась – просто все со временем изменились. Цинхуа из задерганного вчерашнего юного помощника лавочника стал умным, рассудительным, опытным владельцем крупного дела, знающим, как почувствительней и при том безопасней ущемить таких серьезных конкурентов, как Дворец Хуаньхуа. Лю Цингэ, наконец, досталось серьезное дело, чтобы проявить себя – не каких-то носорогопитонов же по пустошам гонять! А Шэнь Цинцю, наконец, столкнувшись со смертью и оценив ценность жизни, повзрослел и оставил свои детские обидки на всех и вся? Или... Глава Юэ, как ни в чем не бывало, спокойно поддерживал разговор, ничуть не удивляясь поведению шиди. Немыслимо откровенного. Открыто, вслух признающего свои недостатки. Прямого до фамильярности. Мягко улыбающегося. Думающего не о своих интересах, а об интересах школы. Не удивлялся, словно такие разговоры были для них обыденностью. Это... объясняло – или объяснялось – их давними, странными отношениями? Действительно... дружба? Действительно, Цинцю был советником Цинъюяня? Но почему так... тайно? А сейчас ее словно приобщили к этому... секрету? Что тут вообще происходит? * * * Перед глазами опять всплыло окно. [Пользователь, Система напоминает, что в вашем состоянии вы не можете долго находиться без пищи. Навык "Инедия" не заблокирован, но недоступен] "Ась? Что значит не-заблокирован-но-недоступен? Лингвиста разработчикам, срочно! Эм... что это вообще за чушь? Система решила мне сказать, что я... голодный? У меня что, телесные ощущения отказывают?" – А в-четвертых... Бинхэ, принеси нам, пожалуйста, каких-нибудь закусок к чаю. Может быть, хоть они чуть смягчат сердце шимэй? Шэнь Цинцю то ли лукаво, то ли насмешливо улыбнулся, прежде чем привычно прикрыть лицо веером, но прищурившиеся глаза над ним словно смеялись. "Кто сможет устоять против стряпни его ученика?"