Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * ...Учитель? Тихий шепот на грани сознания был еле слышен, но глубоко въевшаяся в сердце и мозг... тревога? – заставила резко вскочить, сесть, одной рукой ухватившись за край гроба, а другой собирая в горсти сгусток инь, и попытаться оглядеться. Из головы еще не уходил туман, а перед глазами уже закружились искры и радужные полосы, на добавляя понимания к происходящему. – Что... – Юань невольно пошатнулся, и почувствовал, как его поддержали теплые руки. Ладони скользнули вдоль лопаток по гладкому шелку, и Шэнь Цинцю, тревожно дернувшись, с трудом удержался, чтобы не всадить собранную темную энергию в грудь и шею... Бинхэ, успел осознать он, и отпустил инь с руки мягкой волной в сторону. Сидящий на узеньком краю лавки мальчишка – ага, ростом уже чуть не выше самого "учителя" – беспокойно взглянув на него, плотно обхватил его руками и ткнулся виском в грудь, чуть не зарываясь носом в воротник одеяния. – Учитель... я чуть не подумал, что вы на самом деле умерли... – тихо всхлипнул он. Поколебавшись, Юань осторожно опустил ему на плечи, отвечая на объятия. Ладно, у мальчика был тяжелый день, он вполне заслужил еще порцию "обнимашек". Оставалось надеяться, что никто не войдет, не постучав. Впрочем, а на что ему инь? Волну ци, отправленную с руки и еще не рассеявшуюся, он протянул к двери – сильная духовная янская ци любого заклинателя порвет эту "нить" и предупредит его... во избежание неловкой ситуации. – Ну, полно, полно. Бинхэ, этот мастер предпочел бы, чтобы ты не плакал, что он умирает, а радовался бы, что он еще жив. Этому мастеру вполне хватает скорбного выражения лица главы школы, чтобы полностью удовлетворить свои потребности в данной эмоции, – пробормотал Шэнь Цинцю. Мальчишка в ответ лишь снова всхлипнул и сжал его в объятиях. "Бедные мои ребра," – подумал Юань. – Ну что ты, что ты. Этот мастер не собирается помирать, а всего лишь прикидывается цикадой, сбрасывающей чешую*. Мягко погладив его по голове, он надеялся, что Бинхэ успокоится, но тот, кажется, вознамерился просто разрыдаться. Нет, это никуда не годится! Слезы Юань еще мог терпеть, но рыдания просто не выносил – пусть разум говорил обратное, что это просто выплеск накопившихся внутри эмоций, но вечно ему казалось, что, рыдая, его то ли в чем-то обвиняют, то ли чего-то от него добиваются. От чужого плача его накрывало жалкой беспомощностью, мозги просто отказывали. Ужасно. Вот только не сейчас! Страх перед беспомощностью удалось превратить в раздражение и злость. Он, прищурившись, мягко, но крепко схватил Бинхэ за ворот на загривке, медленно отстранил и несильно встряхнул, как нашкодившего котенка. – Довольно. Это мастер еще не умер. Прибереги слезы – нарыдаешься на его настоящих похоронах, – тихо и зло проговорил он. – А сейчас спектакль окончен, можно и не строить безутешную барышню. Не забывай, кто мы и где мы сейчас. Будешь поддаваться эмоциям – потеряешь бдительность и погубишь нас, потому, будь добр – это он произнес с непередаваемыми саркастичными интонациями, – возьми себя в руки. Слава Небесам, мальчишка, похоже, внял его словам. Расцепив объятия, отстранившись и почтительно сложив руки на коленях, он чуть склонил голову. – Да, учитель. По губам Бинхэ скользнула улыбка, нехорошо напомнившая Юаню Императора Ло, и чуть не заставившая судорожно сглотнуть. Ладно, пока гнев полудемона хотя бы направлен не на него... – Сколько времени я спал? – собравшись, максимально спокойно и холодно спросил Шэнь Цинцю. – Не более половины стражи. Глава Юэ и остальные только что ушли. – Как все прошло? – Никаких сюрпризов, учитель, – Бинхэ слабо пожал плечами. Мальчишка словно сожалел, что ему не дали спасти учителя от злых "золотых" и показать себя героем. – Глава Ци не стала прятаться за ширмой и стояла с мечом у гроба, так что они не смогли подойти ближе чем на половину чжана. Долго... изливали сочувственные словеса, и в конце концов отправились восвояси. Глава Юэ и глава Ци отправились проводить не-дорогих гостей. Этот ученик почтительно остался. – Хорошо... – Шэнь Цинцю задумчиво коснулся пальцами подбородка. – Значит, все идет по плану. Бинхэ с некоторым... недоумением уставился на него. – Слушай меня внимательно. Поскольку у Хуаньхуа не было возможности со всем тщанием убедиться, что это действительно я и действительно мертв, они в ближайшее время подошлют сюда своих прихвостней для проверки. Потому прямо сейчас ты должен поесть, если голоден, и поспать хотя бы стражу-полторы, чтобы выспаться и отдохнуть. – Но я не устал, учитель. – Не спорь. Ты несколько дней тащил меня на руках. – Я еще мальчишкой целыми днями таскал воду и дрова... вы сейчас легче вязанки дров, а я уже не ребенок! Мне... Заметив, как помрачнело лицо учителя, как он инстинктивно схватил и сжал веер, Бинхэ осекся. – Хорошо, учитель. Я отдохну, – примирительно сказал он. – Отдохни, пока есть время – не думаю, что кто-то заявится прямо сейчас, скорее глухой ночью или под утро, когда решат, что тебя сморил сон. Так что пара часов у тебя есть. Вполне вероятно, потом тебе придется не спать сутки или двое, оставаясь на страже. Я постараюсь, чтобы у тебя была возможность отдохнуть – пока меня покараулят главы пиков. Если же шпион – глава пика, тут мы уже ничего не сможем поделать. Всех глав пиков, полагаю, в любом случае поставят в известность. Надеюсь, пара старших учеников, видевших меня здесь, тоже не замешаны и сумеют удержать язык за зубами. – Глава пика? Учитель, это же просто невероятно. Вы допускаете... – Я не просто допускаю, а достоверно знаю, что один из глав пиков служил аж Повелителю демонов, – усмехнулся Шэнь Цинцю, легонько ткнув концом веера в грудь ученика. – А, да... – Бинхэ от стыда даже чуть покраснел и смущенно взъерошил волосы на затылке. Откидывать вероятность только потому, что это кажется невозможным, при этом зная, что такое не просто гипотетически может быть, а существует прекрасно известный тебе факт... как глупо! – Вы надеетесь, никто из глав пиков не... дружит... столь тесно... с Хуаньхуа? Тогда как допустили? – Хм... служит же кто-то незаметно для глав Цанцюн твоей... невесте. Кстати, ты выяснил, кто? Бинхэ покаянно опустил голову. – Простите, учитель. Все как-то не представилось возможности вызвать ее на... столь откровенный разговор. Этот ученик не думал, что все срочно, а потом как-то все... – Я не сержусь. При случае все же выясни. Впрочем, не к спеху. Итак, пока со мной будет кто-то из глав, посторонний, скорее всего, сюда не сунется. Помоги-ка выбраться... Шэнь Цинцю, опираясь на ученика, выбрался из гроба и осмотрелся. Голубые заклинательские жемчужины, светившие призрачным светом, верно, перед приходом гостей заменили на обычные свечи и фонари, чтобы артефакты не искажали картину, и те удостоверились – в гробу лежит не грубая кукла. От открытого огня стало чуть теплее, мертвецкая инь боязливо попряталась по углам. Оценив расположение входа и освещения, он дал указание Бинхэ передвинуть его "любимый" гроб за нее, а один из свободных поставить на его место. Пока Шэнь Цинцю сооружал в гробу подобие куклы, наполнял ее инь и укрывал покрывалом, Бинхэ притащил из дальнего угла еще одну ширму, за которой поставил свободную лавку – свою будущую постель. Наконец гроб с куклой накрыли крышкой. Юань осмотрелся. Входящие в помещение, представлявшее собой вытянутую кишку – верно, чуть расширенную узкую пещеру, видели у левой стены красиво освещенный гроб с куклой между двух изящных ширм, декоративно обрамлявших проход к нему. За каждой из ширм было скрыто "спальное" место – первое, ближнее к двери, с лавкой, для Бинхэ, сидящего в засаде; второе с гробом и еще одной лавкой, выполнявшей функции чайного столика – для Шэнь Цинцю. В дальнем углу складировались лишние лавки и пустые гробы, а поток инь между ними и куклой частично скрывал ауру и присутствие самого Цинцю. Конечно, кто-то из умелых заклинателей мог и не попасться на обманку "куклы", направившись прямиком к настоящему... но в любом случае оставляя за спиной Бинхэ. Удовлетворившись диспозицией, он пристроился за своей ширмой, велел Бинхэ согреть чайник, убедился, что тот сжевал пару пирожков и напился чаю, и отправил его спать. Предчувствия не обманули – слишком уж быстро Бинхэ смирился... Так что пришлось лично проверить, в приказном порядке уложить на лавку и укрыть парой халатов для тепла. Удостоверившись, что мальчишка расслабился – если не заснул, то хотя бы отдыхает – Юань вернулся к себе. Чайник был еще теплый – достаточно, чтобы заварить остатки превосходного жасминового зеленого чая, вдыхать теплый весенний аромат, греть руки о пиалу и обдумывать положение. Возможно, то, что он не позволил захватить себя Хуаньхуа – ошибка. Заполучив и наказав "виновника", дело было бы исчерпано, а инцидент быстрее был бы забыт. Не было бы раскола, не было бы поиска виновного демона, и такого прекрасного повода вероятной грядущей войны. С другой стороны, остановит ли что-либо Систему, если это ее очередная реперная точка? В оригинальном романе Шэнь Цинцю остался жив, и не было ни малейшего повода его подозревать. Он ненавидел демонов, потерял в ущелье лучшего ученика, и не делал безумных ставок. И все же что-то случилось. Нужно... потрясти Самолета. Если, конечно, удастся выбить его писательские фантазии. А если нет... что ж, оговорки тоже сойдут. Пожалуй, никогда в жизни Юань еще так не желал лично увидеть автора этого романа и поговорить. Словно повинуясь его невысказанным желаниям, в дверь постучали. – Ш-шисюн? Легок на помине, в ставший даже довольно уютным склеп проскользнул Шан Цинхуа. --- * "Золотая цикада, сбрасывающая чешую" – одна из стратагем, "бросить в сторону что-то яркое для отвлечения внимания противника".