Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Шэнь Цинцю сидел в гробу, обхватив колени руками. Усталость давила на плечи похлеще, чем тяжелый, наполненный мертвецкой инь воздух и низкие каменные своды склепа. Му Цинфан ушел, оставив их вновь наедине, Юэ Цинъюань же покидать его, кажется, не собирался. Повисло неловкое молчание. Шэнь Юань устало уткнулся лбом в обхваченные руками колени и почувствовал, как тот крайне осторожно коснулся его плеча. – Сяо Цзю... – наконец произнес Цинъюань. – Я... я должен был еще давно сказать. Прости. Я... очень сожалею, что... не смог вернуться. Не смог спасти тебя. Я обещал, и не сдержал обещание. Система блямкнула что-то насчет сюжетной дыры, оборванной сюжетной ветки или чего-то такого. Юань устало отогнал ее. Баллы? Не важно. Важнее... то, что Юэ Цинъюань говорит сейчас... не с ним. И просит прощения... не у него. Пусть они – персонажи, пусть настоящий Шэнь Цинцю – всего лишь придумка Самолета... для него этот мир – уже давно не книга, не сон, не декорации подмостков или трехмерная цифровая картинка некоей виртуальной реальности. И эти люди... они, для него – живые. – Глава Юэ... не нужно. – Пожалуйста, Сяо Цзю! Даже если ты опять не простишь меня, позволь мне хотя бы еще раз попытаться! Когда стало известно, что ты сгинул в Бесконечной Бездне, я понял, что, возможно, уже больше никогда... Он осекся. Шэнь Юань поднял голову, все еще не решаясь посмотреть на Цинъюаня, и, чуть поколебавшись, положил ладонь на запястье державшей его руки. – Я... хотел бы... простить. – Говорить было трудно. Юань словно ворочал огромные камни. – Но... беда в том, что я не знаю... не помню, за что должен простить. Так что все, что я скажу, это будут... пустые, ничего не значащие слова. Формальные, не от сердца. Разве... это вам нужно? Какой в этом толк... – Сяо Цзю... ты... совсем не помнишь? Что я... Юань покачал головой. Конечно же, он не помнил! Помнил настоящий Шэнь Цинцю. А Шэнь Юань не читал этого в новелле, потому что там этого просто не было! – Простите. Я действительно хотел бы... – Но... почему? – в густом голосе Цинъюаня скользнуло... сомнение? Недоверие? Небеса, как сложно объяснить! Юань кое-как собрал все свои мысли, силы и спокойствие, хотя от тяжелого разговора хотелось бежать в Царство Демонов. – Помните... несколько лет назад этот Шэнь свалился с лихорадкой? Очнувшись, все, что он знал и помнил – что он Шэнь Цинцю, владыка пика Цинцзин. Смутно узнавал в лицо своих учеников и наставников Цанцюн. Осознавал какие-то отдельные события недавнего прошлого или бытовые мелочи. Отправившись медитировать в пещеры Линси, он надеялся все вспомнить... но, увы. – Ты... не помнишь, как мы познакомились? – Учениками... в школе Цанцюн? – неуверенно спросил Юань. – Очень... смутно. Этот Шэнь не помнит. Не знает, почему вы называете его "Сяо Цзю". Хотел бы помнить, но... Он слабо покачал головой, на губах скользнула тень печальной извиняющейся улыбки. Юэ Цинъюань медленно, неловко отстранился, рука его безвольно соскользнула с плеча Юаня. Несчастного главу школы было безумно жаль, но Юань не знал, как ему помочь. Он понятия не имел, куда делась душа оригинального Шэнь Цинцю, и как теперь можно было бы дать возможность этим двоим объясниться. И вообще он не виноват, что главный злодей помер, не разрешив свои проблемы с главой школы! Он не просился в тело главного злодея! Да, он может сейчас выпытать у Цинъюаня, что между ними было... но это будет мерзко. Как читать чужие письма или сообщения в телефоне, нет, даже хуже! Юань хотел бы исправить дебильный сюжет, но на такое он не подписывался! Цинъюань должен говорить с настоящим Цинцю, а не с ним... а его душа давно отлетела... И что Юань может с этим сделать?! Хотя... погодите-ка... – Глава Юэ... – тихо позвал он собравшегося уходить Цинъюаня. Тот замер. – Я... действительно не помню, что тогда произошло. И, боюсь, я уже никогда не вспомню. Потому что... Шэнь Юань невольно положил ладонь на лоб и сдавил виски, не зная, как объяснить. Помолчав немного, он продолжил: – Мудрые считают, что у каждого человека несколько душ. Или частей одной души. Когда меня, тогда, свалила лихорадка... я, кажется, потерял не просто память, а одну из своих душ. Ту часть, что знала и помнила, что между нами было. Я не знаю, куда она ушла и что с ней стало. Но, может быть, когда-нибудь вы встретитесь и сумеете объясниться. Не вовремя всплывшая Система рассыпалась поздравлениями за обоснуй изменения в лучшую сторону характера главного злодея, потерявшего свою "темную сторону". "Сгинь," – прогнал мерцающее перед глазами окно Юань. Потерянная душа оригинального Цинцю – "небесная", душа-хунь, и "не смей мне тут делать из нее демонскую душу-по!". Юань сейчас искренне хотел для оригинального злодея хорошего посмертия на Небесах, где они смогут встретиться с Цинъюанем и, наконец, разрешить все вопросы. – Так вот... что с тобой случилось, – задумчиво произнес Цинъюань. – И вот почему никто не понял... Но почему ты... раньше не сказал? Шэнь Цинцю пожал плечами. – А о чем было говорить? Я не настолько повредил или растерял душу, чтобы стать слабоумным или сойти с ума. Всего лишь потерял малую часть старой памяти... но это не мешало мне и далее выполнять обязанности главы пика. Так что и говорить было не о чем. Мне... искренне жаль, что я ничем не могу помочь вам, глава Юэ. – О... о чем ты, Сяо Цзю? – Я... не могу помочь. Мне нечем утешить вас... Цинъюаню показалось, что он окончательно сходит с ума. Сидевший перед ним... в гробу, хрупкий, еле живой, потерявший бессмертие, силы, даже возможность перерождения... все позабывший брат... так... искренне, тихо жалел, что... не может ему помочь?! Не обращая внимание на свои бесчисленные беды, думал о... его чувствах? Его горе? Лишь очнувшись, он сразу взвалил на себя заботу о школе, взвалил на себя решение ее проблем – и озаботился даже... его... настроением? Сяо Цзю... он ведь... действительно, всегда был таким. Не... извинялся, нет... но... всегда заботился о других. Грубо, резко, казалось – без внутреннего тепла, словно выполняя обязанность или долг – которые сам на себя и взвалил, не ожидая ни награды, ни благодарности, ни похвалы... Дикий, неприрученный уличный кот, который, обретя дом, прилежно ловил мышей и столь же прилежно складывал их на крыльцо этим глупым людям... даже раненым, даже оставаясь голодным сам... Цинъюань встряхнул головой. Бесполезно, невозможно понять, что думает, что чувствует Сяо Цзю, почему он так себя ведет – искренен он? Действительно... все забыл? Или опять притворяется? – это ему, Юэ Ци, никогда не было под силу... не под силу и сейчас. – Разве что... если это сможет как-нибудь вас утешить... – Юань грустно усмехнулся. – Если этот Шэнь чем-либо шантажировал вас... чем-либо угрожал... глава школы может больше не беспокоиться. Этот Шэнь все позабыл, и вряд ли вспомнит. – Угрожал? – Юэ Цинъюань, не сдержавшись, схватил и почти тряхнул его за плечо, на этот раз не скрыв столь тщательно свою ци. Руку вновь дернуло болью – Юань кое-как сдержался, чтобы не поморщиться. – Вы были слишком добры и снисходительны к этому Шэню, – с трудом проговорил он. – Незаслуженно добры. Этот Шэнь слишком хорошо себя знает... какая он... бесчестная дрянь. У этого Шэня не нашлось иного... объяснения вашей доброте. Этот Шэнь... просит прощения, если это так. Цинъюань промолчал, но все же, наконец, отпустил его плечо. – Шиди... ошибается, – через довольно продолжительное время все же произнес он. – Он всегда был полезен этому Юэ и школе Цанцюн, и наша благодарность была заслужена, и даже слишком... скромна. Если этот Юэ может сделать что-нибудь для шиди... – Может. – Почти грубо прервал его Шэнь Цинцю. – Поскольку этот Шэнь более не способен выполнять обязанности главы пика Цинцзин... Юань чувствовал, что почти теряет сознание от зверской боли в руке. Мысли начинали путаться, и перечень необходимых дел ускользал из внимания, словно расползающаяся в руках на клочки и нити старая ветошь. – Ло Бинхэ... его приемная мать умерла, а настоящих родителей он не знает – кто они и живы ли... Если этот мастер не ошибается, он рожден зимой, и, кажется, уже подошел возраст его совершеннолетия. Некому провести церемонию... и если глава школы... заменит на церемонии его отца... "...то у Бинхэ будет лишняя весьма серьезная причина оставить в живых этого "названного" отца и не сровнять с землей родную школу", – вскользь подумал Юань. – Да, конечно, не беспокойся, Цинцю, я об этом позабочусь, – заверил его Цинъюань. – Этот Шэнь благодарен главе школы. И... его меч был сломан... Этот мастер собирался обратиться к главе Вэй, чтобы Бинхэ позволили... Система прервала его сообщением, что сюжетная линия насчет получения меча Бинхэ развивается успешно, и отсыпала горсть баллов за успешное выполнение очередного этапа. Юань привычно закинул баллы в показатели здоровья, и между тем, кажется, прослушал то, что говорил ему глава Юэ. – И еще... я заставил Шан Цинхуа поучаствовать в некоторых... неблаговидных поступках. На благо школы. Не расспрашивайте его – он все равно ничего добровольно не расскажет, просто запомните – Цинхуа хороший человек, он был вынужден подчиниться... – ...не нужно беспокоиться о делах, Цинцю. Отдохни. Я поговорю с шиди Му. Если он найдет способ вернуть твою память... Шэнь Цинцю даже не успел ничего возразить. На смертельно уставшего Юаня медленно накатила тяжелая тьма...