Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Вежливо раскланявшись с покидавшим его шиди Му, проводив его взглядом и допив остатки чая из пиалы, Юань взял веер, машинально играясь с привычной безделушкой в ожидании очередной порции горького пойла, но вскоре, утомившись ожиданием, поднялся с лавки – чуть размять затекшие ноги. Не успел он сделать и пары шагов по своему закутку, как за ширмой послышалась легкая поступь. "Вот и лекарство", - мысленно вздохнул Юань, уже порядком уставший хлебать снадобья, и, раскрыв веер, уставился на кривоватый рисунок дешевки, пытаясь понять, это художник был столь неумел, или у него в глазах опять плывет. – Уже вернулся? Поставь на лавку, дождусь обещанного шишу Му печенья, – задумчиво проговорил Шэнь Цинцю, заметив знакомое светлое одеяние Цинцзин около ширмы. – Не замерз, пока возвращался? Краем глаза он заметил непривычный блеск... обнаженного клинка, и медленно сложил веер, поворачиваясь. Шпион... с Цинцзин? В одеяниях Цинцзин? А у него в руках... лишь веер да пиала. Впрочем, оружием может стать что угодно, если есть мозги. Сохраняя вид полного невозмутимого спокойствия, Шэнь Цинцю изящно поднял голову, взглянув на вошедшего. – Учитель? – легкий вздох прошелестел по склепу, но меч Мин Фань не опустил. "Умный мальчик," – искренне порадовался про себя Юань. – "Мало ли тут поднявшийся труп разгуливает, или захваченное тело". Он чуть выдохнул. Должно было произойти нечто невероятное, чтобы старший ученик Цинцзин, больше жизни верный и преданный своему пику и учителю, переметнулся на сторону Хуаньхуа. Юань понадеялся, что пока в сюжете обошлось без "вот-это-поворота". – Мин Фань, – слегка кивнул ему Шэнь Цинцю с прежним невозмутимым выражением, мол, все происходит как должно. – Ты вернулся вместе с Бинхэ? – Н-нет. – Глава Сяньшу прислала тебя? Который час? Уже час дракона? – Н-нет... наверное, еще час тигра... "И что ты тут делаешь среди ночи, а?" – чуть не возопил про себя Юань. – "Инъин ищешь?!". – Хорошо, – чуть кивнул Шэнь Цинцю, продолжая делать вид, что все идет как надо. – Времени до полудня достаточно, чтобы разобраться со всеми траурными церемониями. По упрощенной форме. Гроб, пожалуй, отправим сразу в склеп на Цюндин: нечего таскать мое бренное тело по всем пикам. И никаких долгих бдений и годового хождения в трауре – поклонитесь и возвращайтесь к занятиям и прочим делам. Глава Ци, надеюсь, уже распорядилась? – Н-нет, учитель. Она... Шэнь Цинцю выдал свою фирменную презрительную улыбку. – Ну хоть Бинхэ вам растолковал? – Н-нет. – Остолопы... – пробормотал Шэнь Цинцю, качая головой и недовольно раскрывая веер. – Тогда что ты там встал на пороге с мечом? Адепты Хуаньхуа давно ушли. И, надеюсь, в ближайшее время не вернутся. Меч в ножны – и садись. Мин Фань машинально подчинился, и, убрав клинок, поклонился и сел на лавку напротив – вежливо дождавшись, пока на своей лавке не разместится сам учитель. Юноша тайком косился то на стоящий рядом гроб, то на нынешнее белое траурное одеяние владыки Цинцзин, то на лицо Шэнь Цинцю. Юань делал вид, что не замечает эти взгляды. – Кратко – стоило мне вернуться из мира демонов, куда мы провалились с Бинхэ через Бездну, как сюда заявились адепты Хуаньхуа, требуя этого мастера в Водную тюрьму для допроса. Этот мастер был несколько... хм... потрепан во время Состязания, так что предпочел продемонстрировать Хуаньхуа собственный труп, чтобы не стать трупом в их руках. И этот спектакль этот мастер намерен продолжить как минимум на ближайшие полгода. – Если не знать, вы выглядите совсем как настоящий мертвец! – восхитился Мин Фань. "А я и есть мертвец," – мрачно подумал уже крайне уставший и невыспавшийся Юань. – "Помер, попал в персональный ад – совершенно алогичный мир дешевой дурацкой книжонки, усеянной сюжетными дырами и населенной полными дебилами под стать создателю, и даже личный палач в комплекте со стокгольмским синдромом прилагается". – И намерен оставаться мертвецом для окружающих, так что держи рот на замке и не вздумай проговориться, – Шэнь Цинцю раздраженно сложил веер и указал его концом в грудь старшего ученика. – Не в коем случае, учитель! Но Бинхэ... – Что – Бинхэ? – Эта дрянь... как вы можете ему доверять? Вы... вы не успели "умереть", как этот паршивец обворовал вас! Пробрался в ваш дом, стащил ценные вещи... – А, оставь! – отмахнулся Шэнь Цинцю. – Этому мастеру сейчас не до безделушек. – Разве вы не видите, учитель, что это лживый ублюдок лишь подлизывается, но на самом деле постоянно подводит, постоянно обманывает вас? – Я знаю. На Юаня вдруг накатила непонятная тоска. Но вместо того, чтобы зарываться в размышления и самокопания – ведь прежде всего он, подменыш, невольно обманывает всех – Шэнь бросил резкий взгляд на старшего ученика. – Разве людям не свойственна ложь? "Искусство войны – искусство обмана". Не лгут разве что святые, блаженные и совсем наивные дураки, а они – редкие гости в этом мире. Отрицать это – обманывать самого себя. Любой будет лгать, если сочтет, что ему это выгодно. – Я никогда не буду лгать вам, учитель! – вскинулся Мин Фань. Шэнь Цинцю чуть скривил губы и вновь ткнул веером в грудь ученика: – Будешь, если выгода от лжи по твоему разумению превысит возможные потери, когда впоследствии всплывет правда. Или если будешь уверен, что вероятность разоблачения слишком мала, а у тебя есть, чем оправдаться. Никто в этом мире не защищен ни от лжи, ни от предательства. Если принять этот факт, есть шансы выжить, когда тебе ударят в спину. Отвернувшись от ученика, Шэнь Цинцю несколько нервно раскрыл веер. Внезапно всплывшая Система блямкнула что-то насчет соответствия оригинальному персонажу и выдала аж 200 баллов. Поскольку текущая логика начисления баллов все еще не поддавалась осмыслению, Юань не стал ударяться в очередную попытку понять, привычно закинул баллы в "здоровье" и мысленно откинул полупрозрачное окно. Система обиженно звякнула, но исчезла. – Этот ученик запомнит ваши наставления, учитель, – юноша вежливо поклонился. – Этот ученик лишь... беспокоится о вас. И не может понять, почему вы столько занимаетесь с этой дикой дворнягой, почему доверяете ему, а не более достойным ученикам? Вы... опять пострадали, на Собрании, и опять из-за него! – Мин Фань сжал кулак. – Учитель, зачем вы взяли Бинхэ на Собрание? Зачем вы опять пошли с ним?! – Ты считаешь своего учителя столь слабым, что наличие или отсутствие одного ученика как-то повлияет на его судьбу? – презрительно фыркнул владыка Цинцзин. – Нет-нет, учитель, этот ученик не думал ни о чем таком! – с поклоном заизвинялся Мин Фань. Шэнь Цинцю бросил на старшего ученика острый взгляд. – Можно расколоть полено молотом, но на то придуман топор. Можно забить клин топором, но на это придуман молот. Для каждой задачи свой инструмент, а у каждого человека – свои достоинства. Так называемое "состязание Собрания Союза Бессмертных" – по сути лишь охота на известных и не слишком сильных демонических монстров, лишь чуть приправленных горсткой неупокоенных духов – и то эту практику причинения страданий умершим людям ради развлечения совершенствующихся давно следует отменить. В победителях состязания никогда не было и, вероятно, никогда и не будет ни пика Цяньцао, ни пика Цуйсянь, ни пика Аньдин – и не потому, что среди них нет достойных заклинателей, а лишь потому, что охота на монстров не является их специализацией. Проводись подобное состязание между взрослых адептов – этот мастер ни секунды не сомневаясь отказался бы от участия, предоставив право представлять школу Цанцюн главе Байчжань и его головорезам. Каждому инструменту – свое применение. В сражении с монстрами Бинхэ, безусловно, лучше любого другого ученика Цинцзин. Но что касается, например, управления пиком... в подобном споре этот мастер, пожалуй, поставил бы на тебя. И думаю, не просчитался бы – как вижу, ты успешно справляешься с делами Цинцзин что раньше, что сейчас. – Но, учитель... вы были так уверены в победе этого звереныша! Вы сделали на него такую безумную ставку! – Хм... Какой меч сильнее – Сюя или Чэнлуань? – Безусловно, Сюя! – Но, если и так, даже с более сильным мечом этот мастер в прямом поединке не имел и не имеет шансов победить главу Лю. – Но вы же... никогда не сражались! Всплывшая Система услужливо подсказала: "Старший ученик Шэнь уступил с старшему ученику Лю на Состязаниях Двенадцати Пиков". – А разве наши противники – заклинатели, а не демоны или демонические твари? – То есть... именно поэтому вы попросили шишу Лю наставлять Ло Бинхэ? – В частности. Кто в Цанцюн несравненный охотник на демонических тварей? – усмехнулся Шэнь Цинцю. – Несмотря на то, что данные состязания по мнению этого мастера – глупейшее занятие, наш пик все же не мог ударить в грязь лицом на этом соревновании и подвести школу. Запомни, пик Цинцзин участвует там лишь затем, чтобы показать свои знания и умение их применить, а не ради хвастовства личной силой. Будь состязание в распознавании, например, лекарственных трав или демонических ядов – список участников состязания состоял бы из твоих шимэй, которых я отправляю на практику к шиди Му. – Ваша мудрость безгранична, учитель! Шэнь Цинцю поигрался веером. – Задумайся еще над следующим. Если тебе в сложном переходе требуется довести весь отряд до места назначения и без потерь – кто, по-твоему, заслуживает большего внимания и поддержки: сильные и опытные, или те, кто слабей? – Те... кто слабей? – Мудрые учат: "Низшие подчиняются высшим, младшие – старшим. Высшие же заботятся о низших, старшие – о младших". Сильные – поддерживают слабых, если есть цель дойти до конца вместе, а на моем пике нет лишних. Бинхэ долгое время был никчемной дворнягой, и это стало позорить пик. Этот мастер занялся им лично, и, как видишь, это принесло свои плоды. После всех приложенных усилий Бинхэ, наконец, стал достоин называться учеником Цинцзин. Кроме того, он смог взять на себя часть простых, рутинных обязанностей, от уборки до возни с самыми младшими учениками, и снять их с тебя и старших учеников. Причем добровольно, по собственному желанию, и выполняя поручения со всем усердием. Очевидно, что совершенствование требует времени, и чем выше уровень – тем больше, ибо задачи сложней. Этот мастер хотел, чтобы ты и твои старшие соученики не теряли время попусту на то, с чем могут легко справиться другие, и быстрее поднялись на новый уровень. Разве ты этим недоволен? Мин Фань некоторое время осознавал сказанное, а потом рассыпался в витиеватых благодарностях. Юань же, пропуская привычные и обычно раздражающие излишней патокой льстивые славословия ученика мимо ушей, незаметно тихо выдохнул. Вот только ревнивых озабоченных юнцов ему сейчас не хватало для полного счастья. Может, хоть сейчас Мин Фань чуть уймется в отношении Бинхэ? Учитывая ситуацию, нужно, чтобы его ученики действовали сообща, слаженно, а не цапались по малейшему поводу – например, из-за внимания учителя. Два ученика каждый раз раздирали его, как щенки сахарную косточку. Потому Юань постарался побыстрее изложить Мин Фаню, что предстоит сделать с траурными мероприятиями, и отправил спать – мол, детальнее обговорим завтра, а не среди ночи. Надеясь, что Мин Фань успеет убраться прежде, чем вернется Бинхэ, и ему не придется опять разнимать этих боевых петухов. Время, похоже, давно перешло в час Кролика – самая пора явиться шпиону, ежели такой есть. И если он уже давно не подслушал и не узнал, что глава Шэнь жив. Похоже, шпионские детективы – все же не его амплуа, подумал Юань. Далеко ему что до Бонда, что до судьи Ди. Впрочем, этому чертовому гаремнику – еще дальше...