Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * ...Услышав, как Мин Фань обвиняет его перед учителем во лжи, услышав, что Учитель... согласен с этим... что он для учителя – не лучше прочих... не... особенный... в первое мгновение Бинхэ кольнула обида. Учитель... учитель же доверяет ему, он поселил его рядом с собой, позволил готовить себе еду, они вместе прошли Бездну, Учитель... остался с ним, именно с ним в Царстве демонов! И приблизил он его к себе не затем, чтобы облегчить жизнь старшему ученику, совсем не затем! Он не такой, как другие! Не никчемный слабак! Учитель... может ему доверять! Но в словах Учителя опять были одиночество и горечь. И, чуть подумав, Бинхэ... был вынужден признать, что... если быть честным... действительно, проявил себя не лучше прочих. Когда учитель, вернувшись из пещер Линси, стал лично заниматься с ним, чтобы подтянуть отстающего ученика – сколько раз он притворялся глупым, не понимающим, неуклюжим, чтобы Учитель задержался, объяснил еще раз, чтобы можно было якобы ненароком к Учителю прикоснуться? Ни разу он не попросил Учителя напрямую, не был с ним честным – а использовал эти глупые детские уловки, притворялся и лгал, чтобы получить больше времени и внимания Учителя. Ужели эта детская ложь могла обмануть Стратега Цанцюн? Наивный Бинхэ верил, что могла, ведь Учитель... подыгрывал ему. На что же сейчас обижаться, если Учитель сказал Мин Фаню чистую правду? Как ни тяжело было признать... это не он, а Мин Фань действительно заботился об Учителе. Брал на себя большую часть забот о пике, снимая их с владыки, чтобы у того оставалось больше сил, появлялся и исчезал почти неслышно – а Бинхэ и был рад, считая, что обошел соперника, что Учитель... признал его лучшим. Сам же Бинхэ выполнял поручения лишь затем, чтобы заслужить похвалу и внимание. Обманом... крал время и силы Учителя, когда тот возился с "глупым" учеником, вместо того, чтобы дать уставшему искалеченному заклинателю спокойно отдохнуть между бесконечными, непрерывными миссиями. Как ни тяжело было признать... это Мин Фань всецело доверял Учителю и не лгал ему. И с полным правом занимал место старшего ученика и доверенного лица Главы Цинцзин. Бинхэ же... утаил от Учителя правду о Мэнмо. Могущественный старый демон жил на пике в его сознании – и Бинхэ скрыл это от Учителя, скрыл эту потенциальную опасность. Да, Учитель знал... и опять подыграл ему... но что тогда удивляться, что Учитель... после этой лжи... ждет от всех удара в спину и видит его мучителем в кошмарах? Бинхэ... давал ученические клятвы, всецело вручая себя Учителю, но они остались лишь пустыми словами. Сохранить свое положение на Цинцзин, даже ложью и подвергая весь пик опасности, оказалось важнее, чем действительно довериться, доверить себя Учителю... Бинхэ не знал, что делать. Как теперь исправить... все это. Чтобы у Учителя... был он, кроме Мин Фаня, тот, кому Учитель мог бы... доверять. Если он вообще теперь может доверять... хоть кому-то... По спине пробирало мурашками, как от мороза, хотя промокший от снега плащ почти просох. Холодно, зябко было – внутри. Бинхэ обхватил себя руками, но все не мог согреться. От печальных размышлений юношу отвлек слабый шорох и легкий стук за ширмой Учителя, словно... упал веер? Бинхэ вскочил, в последний момент догадавшись тихо позвать, чтобы не получить удар ци в грудь, как глава Му: – Учитель? * * * После ухода Мин Фаня Шэнь Юань крепко задумался. Конспирация летела прямым курсом на крейсерской скорости к гуям, да еще эти "похороны"... не отменить ли этот дурацкий цирк вообще, а Хуаньхуа поставить на место силой и авторитетом Цанцюн? Если политика Царства демонов, куда он влез за компанию с Бинхэ в последние месяцы, казалась ему утомительной и сложной, то от политики заклинателей и Царства Смертных уже просто ломило виски. В мире Самолета каждый стремился стать "царем горы", хотя вершина была заведомо предназначена главному герою, и у всех прочих не было ни малейших шансов. Что не мешало всем с упорством баранов, увидевших новые ворота, ломиться к сияющим вершинам. Совершенствование, бессмертие, чистота, бесконечность Дао? Не, не слышали. Золотой трон, несметные сокровища, прекрасный цветник и могучая армия... или заменяющая ее вундервафля... верх мечтаний прыщавого школяра. Ради этого не только Императорский двор или рядовые смертные устраивали свары, но и четыре школы совершенствующихся, хотя казалось бы – увлеки своим учением, своим Путем... но нет. Слава, могущество, богатство. Не только заклинатели, но и монахи были не чужды этому. Золоченые статуи, украшенные драгоценностями наборы для пития чая... безудержная роскошь и столь же безудержное стремление: больше, больше, больше... сражаются ли меж собой заклинатели, совершенствующиеся? Да еще как! Юань стиснул виски заледеневшими пальцами, но облегчения это не принесло. Рука медленно согревалась от горячего лба – "мысли у меня закипели, что ли?" – а в уставшие глаза словно насыпали песка. Он пытался проморгаться и сам не заметил, как свалился в краткую дрему, привалившись к краю гроба. Веер выскользнул из расслабившейся руки, и это разбудило его. – Учитель? Шэнь Цинцю устало распрямился, подняв голову к заходящему за ширму Бинхэ. Юань попытался улыбнуться мальчику... вышло, должно быть, жалко. – Лекарство уже готово? – Н-нет, оно будет... чуть позже. – Устал? Юань попытался отыскать глазами упавший веер, почти неразличимый в тенях с его нынешним мутным зрением, и в конце концов просто попытался нашарить его рукой. – Учитель, не надо... – остановил его Бинхэ. – Я... я принес вам это. Он мгновение порылся в рукаве верхнего одеяния и протянул ему драгоценную безделушку – сколько Юань себя помнил Главой Цинцзин, та вечно валялась на полках с бесконечными вазочками и нефритовыми статуэтками прошлого владельца, кочуя с места на место, но в руку так и не ложилась, хотя сколько уж вееров Юань невольно сменил... Слишком хрупкая. Слишком... дорогая. С такой следует идти на парадную церемонию, но забеганный Юань еле-еле успевал переодеваться в "приличное" к очередному "выходу" и вечно забывал про нее. Так она и валялась на полках. Так об этом говорил Мин Фань? О Небеса... Под пальцы наконец попался оброненный веер, и Шэнь Цинцю поднял его, изящно раскрыв. – Убери. Мне больше нравится этот, – чуть улыбнулся он. Юань не лгал – грубая рыночная дешевка с аляповатым рисунком больше радовала его, ведь была подарена лично ему, а не досталась "в наследство" от прошлого владельца вместе с телом и именем. Он даже не знал, откуда взялся предлагаемый ему роскошный веер: сам ли оригинальный персонаж купил или заказал его, или это подарок, а если подарок – то чей... нет, пусть лучше остается валяться на прежнем месте, да и Мин Фань будет спокойнее... * * * "Мне больше нравится этот," – Бинхэ чуть не растекся в счастливой улыбке и с трудом удержал лицо. Где-то в груди разлилось приятное тепло, словно он глотнул крепкого сладкого вина. Он не понимал, как такому ценителю прекрасного, как Учитель, может нравиться такая... ужасная вещь, но то, как он держал веер, как пальцы нежно скользнули по дереву... Он не мог оторвать взгляд от тонкой, изящной руки. Ужасное и прекрасное рядом... это завораживало. С трудом, машинально удалось выполнить распоряжение и убрать драгоценный веер обратно в рукав. – Ты совсем забегался. И, наверное, совсем не поспал. Ну хоть поесть успел? Бинхэ машинально кивнул. Не успел, но... ладно, еще одна маленькая ложь к большой лжи. Учитель чуть покачал головой. – Ладно. Притуши свечи, оставив пару-тройку огоньков, словно все ушли: открытый огонь не оставляют без присмотра, и скрой нас за талисманами. Бинхэ согласно кивнул, складывая ручную печать. – Нет-нет, не этими техниками, – чуть не зашипел Шэнь Цинцю. – Хочешь нас выдать? Возьми обычные талисманы. Бинхэ, смутившись, кивнул. Так хотелось показать Учителю, чему он научился... но сейчас, действительно, не место и не время. Шлейф демонской ци опять пытаться оправдать трофейными артефактами? А если что-то пойдет не так, и шпион Хуаньхуа ускользнет? Дать ему в руки такой козырь? – Прости. Кажется, я излишне нервничаю по пустякам. Конечно же, ты знаешь, что делать... – Главный герой, конечно же, знал: на то он и главный герой. Юань чувствовал, что опять сваливается в ООС, но, Небеса, как его уже утомила шкура этого проклятого антагониста! Лишний раз доброго слова не скажи, лишний раз не улыбнись... и пусть функция ООС разблокирована – поди потом объясняй всем, что с ним не так! Самолету в этом плане повезло больше – не с чем окружающим было сравнивать. А вот с ним... Юань вздохнул: – Потерпи немного. Утром сюда заявятся ученики Цяньцао, Цинцзин и прочие, и отдохнешь. – Я совсем не устал, Учитель! Шэнь Цинцю улыбнулся. Главный герой, полный сил... В студенчестве и Юань мог не спать сутки-двое, и чувствовать себя огурчиком... а вот когда подошло к третьему десятку*... – Вот и хорошо, – бывший заклинатель кивнул в сторону ярко освещенного "парадного" гроба, и Бинхэ, коротко поклонившись, юркнул выполнять поручение – тушить свечи... --- * где-то в новелле Юань говорит что-то вроде "я литературный критик уже десять лет" (или "десяток лет", кот опять потерял цитату). Маловероятно, что он начал карьеру критика в школьные годы, скорее в студенческие, так что Юаню было не 20, как думают многие, а уже минимум к 30-ти.