Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * К счастью, на очередном повороте Му Цинфан забрал у него чайничек с лекарством, который Юань машинально продолжал нести в руке; а вскоре глава Цяньцао дал указание встреченному старшему ученику запереть склеп и никого, кроме владык пиков, туда не пускать – предупредив о Неисцелимом. Пока он отдавал эти распоряжения, удалось немного передохнуть – иначе, Юань чувствовал, никуда уже не дойдет, позорно рассевшись посреди коридора. Кажется, бывший заклинатель немного переоценил свои силы... Му Цинфан то ли неожиданно, то ли ожидаемо проводил их в знакомые покои, верно, выделенные Шэнь Цинцю сразу по прибытии к целителям, и в которых тот пребывал до тех пор, пока своевольно не переместился в покойницкую; войдя первым, глава целителей зажег свечи, а Бинхэ тем временем запалил жаровню талисманом – должно быть, дополнительно демонстрируя учителю, что уже оправился. Это было весьма кстати – комната в их отсутствие немало вымерзла, и, когда они вошли, изо рта Юаня чуть ли не повалил пар. Он застыл посреди комнаты столбом, не зная, куда пристроиться: беседовать с главой Юэ, пожалуй, стоит за чайным столиком; но, наверное, сперва стоит согреться у жаровни... или все же полежать хоть несколько минут, давая отдых изрядно нывшей спине? Но Цинъюань лишь попусту обеспокоится, увидев его в постели... В итоге выбор пал на чайный столик; направившись к нему, Шэнь Цинцю чуть не споткнулся, запутавшись в полах одеяния. Му Цинфан резко остановил его; Юань непонимающе уставился на целителя, а тот, в свою очередь, наклонился и вытащил из длинной, почти волочащейся по земле полы застрявший там шип. Оказалось, это не Юань путается в полах, а порванная накидка с застрявшим в обрывке шипом зацепилась за узкую щель в досках. Бинхэ обеспокоенно стащил с учителя накидку, вытащил из плотной ткани еще пару шипов и, не став более возиться, осторожно сложил одежду, пробормотав, что ее следует просто сжечь, во избежание. Му Цинфан согласился и заставил Бинхэ избавиться и от своей накидки; Юань же плюхулся на циновку у чайного столика, понимая, что ближайший десяток минут не двинется никуда, даже если под ногами разверзнется очередная Бездна. Целитель тем временем, убедившись, что Бинхэ не похож на дикобраза, вспомнил о своих обязанностях и всучил Шэнь Цинцю пиалу с еще теплым лекарством. Юань, не задумываясь, выхлебал привычное горьковатое пойло, задумчиво пробормотав, что неплохо бы лекарства пить не на пустой желудок, а пряник, как назло, превратился в щепки вместе с гробом. И веером. Хорошо там этот нахал покуролесил... Возвращая пиалу Цинфану, Шэнь Цинцю, уже не слишком соображая от усталости, попросил, чтобы не выбрасывали обломки его любимого веера. Может, его еще удастся склеить... Поняв, что учитель, верно, голоден, Бинхэ опрометью кинулся на кухню – оба главы только и успели увидеть мелькнувшую напоследок лохматую макушку. – Так что все-таки произошло? – наконец спросил его Му Цинфан. – Глава Аньдин по моей просьбе принес мне кое-что, мы только собирались выпить чаю... – Кое-что из демонского царства? Шэнь Цинцю фыркнул: – Не строй из себя святошу. Естественно, не все трофеи я храню на Цинцзин, и не все трофеи упомянуты в бумагах Цюндин, кое-что Цинхуа припрятывает по моей просьбе – как припрятывает кое-что и по твоей, благо, в завалах Аньдин никто не в состоянии ничего найти, кроме самого братца Шана. Неважно, что братец Шан принес для меня. Тебя интересует произошедшее? Так вот, только мы собирались заварить прекрасный чай из личных запасов Цинхуа, как заявился мальчишка с Байчжань, и с любопытством полез в гроб – тот, что стоял посреди зала. Мы не собирались на него отвлекаться, и стали ждать, пока Бинхэ выпроводит незваного гостя. Но болтовня мальчишек несколько затянулась, а я хотел, наконец, спокойно выпить свой чай и продолжить нашу беседу. И братец Шан отправился поторопить их. А потом на меня свалилась ширма. Почти свалилась – я еле-еле успел прикрыть себя. А этот дикарь с Байчжань, верно, почуяв инь, стал махать мечом и орать про демонов. И швыряться шипами – я узнал их, такие были в ущелье Цзюэди. Тогда я не стал с ним рассусоливать и приложил от души. – Кого-то зацепило шипами? Ло Бинхэ? – Никого. – Ты готовил лекарство от Неисцелимого. – Перестраховался зря. Подумал, Бинхэ задело – а он всего лишь неудачно попался мне под руку, и постеснялся сказать. Оказалось, что это не яд, а я хорошенько приложил его инь, и у него сбился ток ци в каналах. И я, не разобравшись толком, решил, что это из-за яда. – Думаешь, тот мальчишка с Байчжань связан с демонами? – Из-за шипов? Нет. Думаю, он просто подобрал их в ущелье. Должно быть, кто-то из его товарищей пострадал от яда, вот он и решил отомстить виновным тем же способом. Мне мстить было уже поздновато, а вот Бинхэ... – Полагаешь, слухи от Хуаньхуа настолько пустили корни в Цанцюн? – А у тебя есть иное объяснение? Впрочем, пусть с этим разбирается Цинъюань и его мальчики. – Ты не слишком торопился ему сообщить. – А что бы он сделал посреди ночи? За пару часов с твоей помощью очнул бы мальчишку, а тот в присутствии мальчиков Цюндин начал бы трепать про демонов, при этом в твоей покойницкой горстями шипы с демонским ядом и такие следы темной ци, что и новичок почует. Тревога, паника, нападение демонов на школу – и я, все еще тут, и со своей потребностью в инь. Да меня как поднявшегося мертвеца на тысячу кусочков накромсали бы прежде, чем Цинъюань успел вмешаться! Нет. Раз мальчишка очухается к утру, к тому времени уже можно прибрать все шипы, отправить его в одну из темниц, и оставить склеп в покое. Надышавшись пыльцой – пусть трепет что угодно, ему после нее поверят не больше, чем завсегдатаю винной лавки. А мы с Бинхэ успели бы вернуться и укрыться на Цинцзин. Этот мастер планировал побыстрее закончить с похоронами, но раз по логике событий получается так – Цинцзин с телом своего главы на недельку закроется в трауре, и это повод никого туда не пускать. Я как раз закончу и передам все дела Мин Фаню, а там и прибудет кто мне на замену. Му Цинфан согласно кивнул, удовлетворенный объяснениями, и подлил Шэнь Цинцю еще целебного зелья. Похоже, версия прошла проверку у одного из самых умных и въедливых обитателей Цанцюн – следовательно, насчет нее можно было почти не волноваться. Почти – Юань слишком хорошо знал "удачливость" главного злодея. Пока Юань медитировал на пиалу, потихоньку отпивая по маленькому глоточку – от горечи пойла его уже почти тошнило – вернулся Бинхэ с огромным коробом, притащив, наверное, половину съестных припасов кухни Цяньцао. На недоуменный взгляд учителя он пояснил, что Новый Год, так что кухня просто ломится от несъеденной еды. Юань не очень поверил – неужто ученики Цяньцао даже в сейчас не устроили праздник живота; впрочем, не спорить же с учеником на эту тему при главе чужого пика... Пока Бинхэ выгребал вкусненькое, пытаясь уместить это все на маленький чайный столик, в дверь негромко постучали. Пришел встреченный ими ученик Цяньцао в компании какого-то ученика Цюндин; Му Цинфан вышел с ними в коридор обсудить, по какой надобности они пришли. Юань на какое-то мгновение подивился, что сюда не прилетел лично Цинъюань, а всего лишь прислал ученика; впрочем, Цинхуа, наверное, сообщил, что никто не пострадал, а бывший заклинатель уже практически бывший глава Цинцзин, чтобы срываться к нему посреди ночи... так что мисочка с "драконьей бородой" оказалась для Шэнь Цинцю более привлекательна, чем возможность расспросить мальчишку с Цюндин, с чем тот от Цинъюаня пожаловал. Наверное, забрать юного дикаря с Байчжань... вот пусть и забирает. У Юаня есть более важное дело... Бинхэ. Ученик, закончивший выставлять снедь, потупившись и опустив плечи, сидел рядом. всем видом выражая вселенскую скорбь. – Что случилось? – не выдержал Юань этого скорбного вида. – Тебе нехорошо? Это могло быть проблемой – Му Цинфан был гениальным лекарем, и справился бы с любыми проблемами полудемона... но и о всем догадался бы. Если еще не. Все же, они были крайне неосторожны... Шэнь Цинцю взял ученика за запястье – но ток ци в обеих контурах тек пусть немного неровно, но мощно и полноценно. Помереть мальчишке явно не грозило. Впрочем, о чем это он – Бинхэ же главный герой... – Учитель, этот ученик... опять подвел вас... – тихо и смущенно пробормотал Бинхэ, не решаясь поднять взгляд. – Хм. И в чем же? – тихо спросил Шэнь Цинцю, наклонившись почти к самому уху Бинхэ, чтобы их никто не услышал. – Этот старик жив, а не накромсан на кусочки остервенелым идиотом, возжаждавшем мести; ты тоже, насколько этот мастер видит, в порядке. Пока все идет прекрасно: если бы мальчишка стал трепать, что видел живого Шэнь Цинцю или темного заклинателя, у этого мастера могли бы быть проблемы; если же он начнет болтать о двух демонах в самом сердце Цанцюн, тем более надышавшись пыльцой – ему никто не поверит, и в первую очередь Дворец Хуаньхуа. Но вот если твой организм не справится с ядом... этот мастер будет очень разочарован. Одного отравленного нам более чем достаточно. – Этот ученик... больше не подведет вас. Юаню хотелось воздеть очи горе от очередных пустых обещаний мальчишки, но он просто на краткий миг ободряюще сжал его ладонь, отпуская запястье. – Ешь, тебе и мне нужно набраться сил. Разогрей-ка нам это мясо. Бинхэ кивнул, ставя миску с жареной курицей на жаровню. – Простите, учитель... я не успел вам приготовить ничего подобающего... Шэнь Цинцю покачал головой. – Прекрати говорить ерунду и расставляй приоритеты, учитывая, в какой ситуации мы оказались. Не трать время попусту, на готовку и прочую рутину – этот учитель не помрет с голоду в одной из самых богатых школ Поднебесной! – Фыркнул он. – Тебе нужно оправиться и полным сил отправиться на Ваньцзянь – выбрать меч по праву ученика Цинцзин и по данному тебе обещанию. Как только ты получишь меч, мы тут же покинем Цанцюн. И, да, выспись, но вечером не забудь спуститься в город и привести Сяо Лань Му Цинфану. Бинхэ согласно кивнул, не в силах ответить что-то... осмысленное. Он опять чуть не задохнулся, чуть не захлебнулся в нахлынувшей на него волне тепла и заботы от Учителя – таких... нереальных... ненастоящих... Неужели это взаправду, а не снится? Неужели это все наяву? Неужели все это... может быть? Когда-то он надеялся, что Учитель всего лишь кинет на него взгляд – без презрения и недовольства. Мог ли он предположить, что будет – так? Потеряв над собой контроль в склепе, чуть не поранив Учителя, вновь ощутив его гнев – Бинхэ был уверен, что сейчас его обзовут бесполезным зверенышем и... безжалостно убьют. Мертвый демон не будет представлять угрозу репутации Учителя. Но... Учитель не только, казалось, простил, он... он так встревоженно смотрел в его лицо, с таким беспокойством взял за запястье... пытался уничтожить яд... сам, лично, готовил ему лекарство... утешал... словно... Бинхэ действительно был ему... не безразличен. Никто в мире никогда не заботился о нем и его матери... никому они, жалкие бедняки, не были нужны... кроме Учителя. Человек, которого он считал далеким, недосягаемым небожителем... которому, как в детстве думал Бинхэ, можно было лишь служить и поклоняться... вот он, рядом – так, что касаются рукава, и так просто делит с ним курицу, подкладывая на его тарелку жирные кусочки... не обращая внимание на свою усталость, заботится, чтобы он выздоровел, поел и выспался... Бинхэ еле сдерживался, чтобы позорно не расплакаться. Жаль, мама не видит, какой Учитель хороший... Как она была права, сказав, что Бинхэ нужно учиться, найти себе учителя. И вот Бинхэ нашел... Нашел!