Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Юань, как бы ни хотел лечь и забыться, сел на кровати и попытался встать. – Я... я должен... – Шиди?.. – с легким упреком и еле заметным вопросом, мол, "куда собрался", произнес Цинъюань, сев рядом и пытаясь удержать неугомонного собрата. Шэнь Цинцю упрямо пытался встать. – Я... должен догнать... – Кого? – Цинвэя... – Цинцю, зачем... – Извиниться... Я... я не должен был... От неожиданности ответа Цинъюань отпустил его, и Юаню даже удалось подняться, и даже удержаться на ногах, оперевшись на руку Бинхэ. Но тут перед ним встало непреодолимое препятствие – глава Цяньцао, который отвлекся от выпроваживания гостей, как только заметил вставшего Цинцю. – Шисюн Шэнь, сделай милость, вернись в кровать, если не хочешь рухнуть посреди галереи, – обманчиво мягко проговорил целитель. – На улице холодно, а ты еще слишком слаб. – Я поговорю с Цинвэем, шиди, – Цинъюань, выйдя из ступора, наконец встал и сделал шаг вперед. Му Цинфан посмотрел ему прямо в глаза и еле заметно отрицательно покачал головой. Это переглядывание не укрылось от Юаня, как и обманчиво мягкие интонации Му Цинфана. Он прекрасно понимал, что лекарю будет довольно одного легкого жеста, чтобы он кулем свалился на пол, а Бинхэ, подхватив, унес бы его растекшееся лужицей тело обратно в постель. Не желая позориться перед все еще не покинувшими комнату главами пиков, он тихо вздохнул и, вместо того, чтобы спорить, чуть кивнув, сел обратно на кровать. Сознавая правоту шиди – ноги еле держали; даже догони он Цинвэя – говорить с ним пришлось бы, верно, сидя на полу. Юань опустил голову. "Нехорошо вышло с Цинвэем, совсем нехорошо". – Можно подумать, тебя подменили в Бездне. Чтобы владыка Цинцзин да извинялся перед кем-то? – Ци Цинци, скрестив руки, все еще стояла посреди комнаты. Глава У, тем временем задумчиво бродящий по комнате, повернулся к ней, словно она задала ему вопрос. – Н-не.. нет, я так не думаю, – задумчиво проговорил он. – Для вселившегося злого духа в шисюне слишком мало демонической ци, для светлого божества или небожителя слишком мало светлой ци... а темные божества слишком редки в этом мире, чтобы... а... да... Он словно что-то вспомнил, пока Му Цинфан сперва с интересом глянул на собрата, а потом с видом "это же наш местный гений, как я забыл" чуть пожал плечами; покопался в рукаве и, подойдя к Шэнь Цинцю, протянул ему полупрозрачный камешек-подвеску на шнурке, своими переливами больше напоминавший не светлый нефрит, а молочный лунный камень. Юань осторожно протянул руку и после кратких сомнений взял камешек. С плеч словно сняли тяжелый мешок, в голове малость прояснилось... – Что это? – А, это... это блокирует постороннюю ци. Злоупотреблять им не стоит, но если надо разобраться с собственными потоками... – Спасибо, шиди, – благодарно улыбнулся Юань, понимая, что на вежливый поклон его немного не хватит. – А, не, не стоит... Му Цинфан тут же схватил главу У за рукав и утянул в сторону – расспрашивать о свойствах камня. Тот, неловко кивнув и улыбнувшись Шэнь Цинцю, ведомый лекарем, отплыл в сторону окна, чуть не снеся по пути ширму – благо, Бинхэ успел учтиво придержать его под локоть... вернее, дал вырулить в нужном направлении. В голове чуть прояснилось, и Юань попытался как-то устаканить список дел и разобраться с ними. – Инъин! – позвал он ученицу, вместе с Сяо Лань вновь робко жмущуюся около чайного столика после последнего всплеска гнева главы Вэй. – Учитель? – та подошла и вежливо поклонилась. – Будь добра, принеси с Цинцзин подвески-кисточки с духовными камнями, которые мы собирали летом. – Слушаюсь. – Она вновь вежливо поклонилась и незаметно потянула за рукав Сяо Лань, мол, видишь, нужно оставить старших. Та быстро и грациозно сложила руки в поклоне перед тем, как последовать за старшей сестрицей – так, что Му Цинфан невольно прилип к ней взглядом, и чуть не прослушал очередную часть тихих сумбурных объяснений артефактолога – и вслед за Инъин невесомой феей выскользнула за дверь. Юань тоже не удержался... Да, Бинхэ более чем повезло – пусть Цинь Ваньюэ, Нин Инъин, Сяо Гунчжу и тем более Лю Минъянь считались совершенными красавицами и были неплохи в постели... Сяо Лань казалась уникальным невинным цветком в будущем ярком цветнике. Нимфеточки были распространенной конфеткой в романах и дорамах, на которую пускали слюни все уважающие себя мачо*; но Юань не мог припомнить подобной барышни из всего разнообразия императорского гарема. К ней не хотелось прикасаться – на нее хотелось смотреть, издали, как на обретшую плоть эфемерную мечту, столь тонкую и нежную, что, казалось, лишний вздох развеет, разрушит ее, заставит рассеяться легкой рассветной дымкой под лучами солнца. Следить за плавным движением хрупкой белоснежной руки, за струящимся светлым рукавом... "смотреть на текущую воду можно бесконечно". Дверь закрылась, и Юань с трудом сбросил морок. Презрительно фыркнув, вслед за девушками формально распрощалась и Ци Цинци; за ней после нескольких вежливых фраз их покинула и Шу Циншуан**, глава звероводов и растениеводов. По идиотским правилам Цанцюн она считалась самой младшей из глав, хотя по внешности, если высокого спокойного Цинъюаня можно было считать директором и старшим воспитателем этого детского сада, то глава Шу выглядела как его зам, завуч и старшая воспитательница. Ее лицо было юным, как и у большинства заклинателей, но серьезное выражение, твердый взгляд и седые пряди в волосах делали ее старше. Юань со смешком подумал, что, если Система "рисовала" героев романа с реальных актеров, прототип Циншуан явно стоило пригласить на роль МакГонагалл в китайской версии "Гарри Поттера" – и это было бы "в точку". Было несложно также представить, как она, хрупкая невысокая женщина, задрессирует любого носорогопитона одним своим видом... и только видевшие ее в деле знали, что любой носорогопитон будет к ней ластиться, как нежнейший котенок. Иногда Юань жалел, что ее умения не распространяются на людей; иногда благословлял за это Небеса. Компании "неразумных прямоходячих двуногих" глава Шу предпочитала своих ушастых, хвостатых и укоренившихся; так что, закончив с формальностями после демарша шисюна Вэя, она распрощалась и покинула пик Цяньцао. Остальные главы не торопились уходить, вероятно, любопытствуя насчет вернувшегося Шэня: не каждый раз можно увидеть разумное и не поглощенное злым духом умертвие. Можно даже сказать, этот случай был настолько уникальным, что все невольно застыли и застряли в его комнате. Юаню было все равно; он просто махнул рукой Бинхэ, чтобы тот заварил всем чаю, и потянул за рукав Цинъюаня, приглашая его сесть рядом. – Чжанмэнь-шисюн, ты не знаешь, какое важное дело давеча привело сюда главу Вэй? Этот мастер не думает, что лишь забота о пристойности этого учителя была сему причиной... – Признаться, я не знаю, шиди, – покачал головой Цинъюань, игнорируя оттенки формальности в речи Цинцю. – Я даже не знаю, когда он успел вернуться. На рассвете пришел шиди Му, и я отправился на пик Сюаньчжэнь (пик "тайных драгоценностей", пик артефактологов)*... – Шисюн Вэй вернулся через полстражи после рассвета, – к ним подошел Шан Цинхуа. – Наверное, всю ночь летел на мече. Или его меч особо быстрый... Глава Аньдин пожал плечами. – Я только собрался в город, как он поймал меня на полпути и заставил вернуться. "Срочно, собрание владык"... Я думал, действительно случилось что серьезное. Ну там, Бездна разверзлась, миграция огненных быков – а шиди Лю в отлучке, драконы в озере Тай проснулись, или на крайний случай хоть Сяо Гунчжу наконец жениха выбрала... А он из-за шисюна Шэня переполох устроил. А что торопиться – шиди Лю на... хм... направился к родственникам... – Цинму тоже раньше Праздника Фонарей не вернется, – кивнул со своего места глава Кусин. Он, ничуть не смущаясь, расселся прямо посреди комнаты на голый пол, не обратив внимания, как Бинхэ приглашает всех на подушки к чайному столику. Вот уж кто выглядел в компании глав самым младшим. Юань не знал, были ли это фантазии Самолета, или Система постаралась, как с шиди Лю, но глава пика аскетов выглядел не изможденным монахом, а типичным американским хиппи середины 70х. Простая рубаха из грубого небеленого и некрашеного льна была подвязана веревкой, из коротких льняных штанов выглядывали голые щиколотки, на ногах были простые соломенные сандалии – и то лишь по зимнему времени; мягкие распущенные волосы, подобие прически которым придавала лишь повязанная вокруг головы тонкая плетеная косичкой веревочка, хоть и были чистыми, постоянно путались в подобие дредов. Невысокий и худощавый, он казался парнишкой хорошо если четырнадцати лет, и лишь иногда во взгляде угадывался его истинный возраст. Впрочем, это случалось довольно редко – весь пик Кусин, казалось, был раем "детей-цветов", страной мультяшных поней, анимешных котиков и дружбомагии, совершенно оторванных от реальной жизни. Настолько впавших в детство, что, естественно, и речи там не шло о, хм, свойственном настоящим американским хиппи свободном па-па-па или наркотиках – пятилетним по уровню развития детям такое и в голову не придет. Наивная пастораль и даосское слияние с природой, житье по принципу "бог подаст" и "само рассосется"... как же Юаня от этого перекашивало! Он и так искренне ненавидел "детский сад", который устроил из Цанцюн Самолет со своим уровнем школяра, вернее, школоты... пик Кусин его просто убивал. Если Цинъюань был миролюбив и дипломатичен, но при этом умен и рассудителен, то Цинли мог на полном серьезе предложить что-то вроде "а давайте просто подружимся с Хуаньхуа" или "а давайте попросим барышню Ша больше к нам не приходить". Совет владык с участием главы Кусин для главы Цинцзин превращался в откровенный ад, потому что этому великовозрастному ребенку было совершенно невозможно ничего объяснить. Он хлопал глазами в полной уверенности, что достаточно сказать "я с тобой дружу", чтобы все противоречия испарились как по мановению волшебной палочки, перестали существовать. Вот и сейчас Юань внутренне напрягался, ожидая очередных гениальных идей главы Кусин касательно него и главы Вэй. К счастью, сказав про главу астрологов и предсказателей, глава аскетов замолчал. – Совет не может принять решение насчет тебя, не собравшись полным составом. Это слишком важный вопрос, – пожал плечами явно расстроенный опять обломавшейся отлучкой глава Аньдин. – Не знаю, на что рассчитывал шисюн Вэй. Мог и не торопиться... – А... почему Цингэ не вернулся с Цинвэем? – спросил Цинъюань. Узнав о возвращении Цинцю, и тем более о том, что натворил ученик его пика... спокойно остаться на праздновании с родственниками?! – Цинвэй не застал его в клане Лю. Он... ай, пусть лучше Цинвэй сам расскажет, что я буду пересказывать да перевирать. В общем, Цинвэй не стал задерживаться у Лю и сразу вернулся. Бинхэ, наконец, заварил чай и протянул по чашечке главе Юэ и учителю, и стал предлагать чай остальным главам пиков по старшинству. Глава Кусин отвлекся на чай... Юань мысленно выдохнул и, поднеся пиалу к губам, вдохнул теплый аромат, стараясь расслабиться и успокоиться, потому не заметил, как нахмурился Цинъюань. – Цинвэй должен был доложить мне прежде, чем собирать глав на Совет, – Цинхуа невольно вздрогнул от жесткого тона главы школы, который ранее никогда не слышал от мягкого Цинъюаня. "С-система... главу Юэ... э... не подменили... ну... как меня и братца Огурца... гуй с ними, с баллами, ты только ответь...". – Впрочем, ладно. Сейчас есть более важные вопросы. Цинъянь... – А? – глава У не выронил пиалу с чаем только потому, что Му Цинфан успел схватить его за запястье. Юань очередной раз подумал о сюжетных дырах – с такой "ловкостью" этого сильного заклинателя как пик артефактологов еще стоит, не разнесенный случайно по камушку, а его глава умудряется хоть что-то создавать? Это же бедствие ходячее, сидячее и лежачее! – Ты сказал, что вполне возможно разместить источники иньской ци в этой комнате с тем, чтобы Цинцю не нужно было возвращаться в "дом мертвых". – Верно, – мило улыбнувшись, кивнул головой У Цинъянь. – Хоть эта комната и на южной стороне... – Не надо нам объяснять, – жестом прервал его Цинъюань. – Это будет слишком долго. Потом расскажешь, пока же побыстрее займись делом. Глава У кивнул и, отдав пустую чашку Цинфану – вернее, тот ее успел перехватить у артефактолога – зарылся в свои многочисленные бездонные рукава, которых у него было, как хвостов у десятитысячелетнего хули-цзин. – Цинцю, тебе, наверное, все же стоит прилечь, – Цинъюань повернулся к Юаню. – Здесь сквозит, ты выглядишь замерзшим. Под одеялом теплее. Шэнь Цинцю кивнул. – Только допью чай, и.... нам нужно еще обсудить... – он прервался, пока Бинхэ, взяв из его рук пустую чашку, наполнял ее. – Боюсь, если я лягу, то сразу засну. – Не беспокойся, я позабочусь о Бинхэ. Я помню, что надо провести церемонию... – О-хо-хо, нужно свадебное вино на праздник? – со своего места рассмеялся глава Цзуйсянь. – Не стесняйся, шисюн! Бинхэ невольно покраснел. --- * букв. что-то вроде "первый парень на деревне". ** Циншуан – букв. чистый/белый иней/седые волосы * коть сам придумал название пику артефактологов, "Сюаньчжень". Сюань 玄 – черный, темный; тайный, скрытный, сокровенный, таинственный; дальний; удивительный, чудесный; также небо, тишина, север Чжэнь 珍 – драгоценность, жемчужина, редкость, диковина.