Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Проблему с купанием решили быстро и просто – Му Цинфан организовал бадью с водой в соседней комнате, и Юань, поддерживаемый Бинхэ, доковылял до импровизированной "ванной". Плотные ширмы защитили от сквозняков и любопытных глаз, и глава Цяньцао, кажется, позаботился и о том, чтобы лишних глаз не было. Слишком хорошо позаботился. Только Шэнь Цинцю, отмокший, отдраенный, отмытый и согревшийся в горячей воде, закутанный в чистые теплые халаты, начал серьезную беседу с учеником, пока тот расчесывал его влажные волосы... Воспользовавшись церемонией как поводом к разговору, Юань постарался осторожно намекнуть уже совершеннолетнему Бинхэ, что если его не устраивает некая не слишком целомудренно одевающаяся дева в качестве первой жены, он с помощью главы Юэ может организовать помолвку с понравившейся ему иной девой. И тем как минимум оттянуть _тот_ брак. У Юаня были свои соображения. Конечно, он уже смутно помнил роман и вереницу девиц главного героя... Хотя первой девицей, которую встретил Бинхэ в романе после возвращения из Бездны (не считая второстепенных проходных суккубов, которыми он просто попользовался, усмиряя Синьмо), была дева Ша, женой его она стала отнюдь не первой. Первой он снял красную вуаль с Цинь Ваньюэ, которую лишил невинности на Собрании, и в соответствии со своим кодексом чести первой же взял в жены. В комплекте с увязавшейся за ней младшей сестрицей Цинь Ваньжун. Дева Цинь стала его "пропуском" во Дворец Хуаньхуа, где на него сразу же положила глаз Сяо Гунчжу. Ло Бинхэ воспользовался ситуацией, с помощью Ша Хуалин инсценировал смерть сестричек Цинь, спрятал их в Царстве Демонов под крылом Мобэя и дал юной хозяйке Дворца "утешить" молодого вдовца. Став наследником Дворца Хуаньхуа, он в поисках информации о бывшем учителе нашел Цю Хайтан, которую ввел в гарем младшей женой якобы для обеспечения защиты от Цанцюн – ведь обвинения одного из лордов пиков это не шутка, и "по старой памяти" сошелся с Лю Минъянь и Нин Инъин. Сорвав эти два цветочка Цанцюн, он выдвинул обвинения против Шэнь Цинцю, заполучил его в Водную тюрьму, где и пытал, выбивая признания – что формально оправдало бы казнь главы Цинцзин перед миром заклинателей. Хоть Бинхэ и стал новым полновластным хозяином Хуаньхуа, слухи о его чрезмерной жестокости могли просочиться, и он перепрятал бывшего учителя в Царство демонов – как раз к тому моменту основательно завоеванному усилиями Ша Хуалин и Мобэя. Где-то в то время Хуалин становится его женой, примерно одновременно с Нин Инъин, и в гарем также входит Лю Минъян. У Цанцюн тем временем появляются вопросы к "следствию", и Бинхэ организует письмо от Цинцю к Цинъюаню, чтобы заманить главу Юэ в ловушку – получив письмо, Бинхэ почти сразу же расправляется с Шэнь Цинцю**. Юань не мог не признать – Самолет основательно прописал месть и пытки, но успел прекратить эту линию перед тем, как Бинхэ предстал перед читателями спятившим садистом. Справедливость, не более; а что до главы Юэ – так все лишь ради завоевания Царства людей. Школа Цанцюн уже была представлена столь неприглядно, что все читатели, не задумываясь, "болели" за Ло Бинхэ. После чего Бинхэ, наконец, явил миру свою демонскую сущность и легко расправился с Цанцюн. За Цанцюн последовали оставшиеся школы заклинателей, Бинхэ объявил себя Императором, собрал девиц в один гарем и объединил миры. Хоть Цинь Ваньюэ формально и была первой женой, и Бинхэ чуть ли не обещал сделать именно ее сына наследником, своей Императрицей он объявил Нин Инъин. Юань плохо помнил – вероятно, он так сделал потому, что именно она, в заботе о своем "А-Ло", умудрилась "построить" всех его жен, дабы они ему не докучали. А Ша Хуалин заняла позицию главного военачальника, чем удовлетворилась больше, чем скучным сидением в гареме. Благо, свою долю ночей страстная демоница всегда урывала... Но сейчас... все пошло не так. Первой женой Бинхэ вот-вот могла стать дева Ша, и Юань очень не хотел, чтобы это впоследствии дало ей повод претендовать на роль Императрицы. Демоница пока казалась ему слишком взбалмошной и себе на уме. То, что у нее какие-то тайные дела с Мобэй-цзюнем, при внешне показываемой если не вражде, то взаимной нелюбви, настораживало. Да и реакция на Бинхэ, как у течной кошки на кота, как-то не увязывалась с романом. Да, Бинхэ появился на ее горизонте на несколько лет раньше... может, в романе она стала чуть старше и опытней... ох. У Юаня уже пухла голова. Так вот стоило Юаню начать серьезный разговор с Бинхэ, как к ним сперва сунул нос Му Цинфан, убедился, что все выглядит пристойно, и привел к нему... злого и обиженного Мин Фаня. Которого глава Цяньцао все это время не пускал к учителю. Конечно, убедившись, что учитель использует "эту дворнягу" исключительно в качестве прислуги, принести-одеть-причесать-подать чаю, а не "решать дела пика в его отсутствие", Мин Фань малость успокоился, а Юань, во избежание, сразу же использовал привычную тактику "максимально загрузи старшего ученика, чтобы у него не было времени думать о Бинхэ". Были бы вот только у него самого мозги думать. Вместе с Мин Фанем пришла и Инъин – к счастью или несчастью, девочка сама нашла себе полезное занятие, взяв под опеку Сяо Лань: Му Цинфан не слишком тщательно скрыл улыбку, провожая старшую ученицу Цинцзин к своей новой ученице. М-да, а как же ее дорогой, только что вернувшийся чуть не с того света А-Ло? Юань скрыл тяжелый вздох. Он, разнежившийся и расслабившийся после ванны, так мечтал отдохнуть... * * * Как часто бывало после плотного общения со старым демоном снов, Бинхэ не мог вновь не начать немного... сомневаться в учителе*. Вернее, у него, как всегда, появлялись вопросы. Почему так долго бывший столь жестоким учитель стал вдруг добр к нему? В чем... подвох? Если учитель видел в нем что-то от Тяньлан-цзюня, и потому боялся, и ненавидел... почему вдруг изменился? Неужели потому, что ему что-то сказал глава Юэ? Или, действительно, потому, что он после искажения ци забыл – забыл свой страх, успокоился? Или потому, что после медитации в пещерах перешел на новый уровень совершенствования? Или, как намекал старейшина, заклинатель хотел его использовать, и "приручал"? Но сейчас, наблюдая, как Учитель внимательно читает отчеты и расспрашивает Мин Фаня о каждом – каждом! – ученике, о каждой ученице, сколько о них знает и помнит, как дает распоряжения, что сделать, как поступить, тщательно готовя им лучшее будущее в свое отсутствие – кому остаться на пике, кому отправиться странствовать, кому уже занять место в имперском чиновничестве, а кого попытаться пристроить другим наставникам, если не найдется подходящего учителя среди приглашенных на Цинцзин... Бинхэ понимал, что, в принципе, он не исключение. Учитель не заботился о нем как-то... особенно. Просто... ему было больше нужно? Как только учитель стал "добрее", и Бинхэ понял, что учитель... может позаботиться о нем, он хотел получать эту заботу всеми правдами и неправдами. Долго прикидывался глупым недоучкой, чтобы учитель больше объяснял и... уделял ему время. Создав у учителя ложное впечатление. И во время Собрания... он попал в серьезную передрягу, проявив свою демоническую кровь. Наверное, будь на его месте любой другой из учеников Цинцзин – учитель так же ринулся бы на его защиту. Бинхэ... не было обидно. Может, раньше он и обиделся бы. Но сейчас это скорее успокаивало. Если учитель так заботлив со всеми своими учениками... нет причин подозревать его в дурном умысле, как вечно ворчал старик Мэнмо. Глупости. Старому демону не понять чистоту души светлого заклинателя – в этом все дело, так что его намеки лучше пропустить мимо ушей. --- * Часто упускается роль Мэнмо в становлении Бинхэ "черным лотосом" и Императором Ло. В оригинальном романе, судя по рецензии Юаня в первой главе, Бинхэ не особенно белый – он был подобран рыбаками, вероятно, выкормлен ими, но вскоре оказался на улице, и лишь потом подобран прачкой – через некоторое время умершей от тяжкого труда. Уже в жестокой уличной жизни он научился лгать, интриговать и использовать людей, притворяясь невинной овечкой. В новелле он очаровывает Юаня – насколько он искренен, коту пока сложно сказать (разные переводы, разные оттенки). В дунхуа Бинхэ попадает сразу к прачке, и там кот может оценивать по выражению лиц и интонациям. Там еще Бинхэ относительно "белый", хотя уже "в рот палец не клади" (смотрите внимательно, как он выносит демона в поединке). Потому кот настолько использует как источник именно дунхуа. Но видно, что в новелле, хоть Юань и превращает Бинхэ в Бин-мэй, явно одной Бездны маловато для формирования личности. Кот считает, что тут приложил свои умения Мэнмо, который все же был авторитетом для Бинхэ. В оригинале больше, в новелле – меньше, но не стоит списывать со счетов старого демона. ** Упоминается, что в оригинальном романе Шэнь Цинцю, написав письмо главе Юэ, выгадал лишь полчаса мучительной жизни. Значит, он погиб _до_ Цинъюаня, иное – получается фанон. И поскольку маловероятно, что Бинхэ мог завоевать Цанцюн при жизни Цинъюаня – версия дунхуа, где он восседает в главном зале на Цюндин, противоречит оригинальному роману. Понятно, что создатели дунхуа просто не морочились с лишними моделями. Кот пока не заретконил эти неувязки.