Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Из-за неплотно закрытой двери доносились голоса – судя по всему, Мин Фань воодушевленно читал кому-то лекцию о живописи "се и". Юань слегка улыбнулся – похоже, его задумка сработала. Мир Самолета не соблюдал историчности, и стихи Ли Бо здесь уже знали; в то же время стиль "се и" обрел популярность примерно с династии Юань, с 12 века от РХ*, а Цинцзин при Шэнь Цинцю вообще признавал в живописи только "классический" точный и аккуратный стиль "гун би". Аляповатые и неаккуратные рисунки на дешевых веерах на самом деле не были попытками стиля "се и", а всего лишь наивной ремесленной дешевкой, но они навели Юаня на мысль "подправить" их до вариантов особо экспрессивного "се и" или "сяо се и" с отдельными проработанными элементами. Травяное письмо "цаошу" также прекрасно сочеталось с этими картинками. И, главное, это было быстро – расписывай он веера, как было принято на Цинцзин ранее, он провозился бы целую неделю. К его счастью, Система, верно, догрузила в голову старшего ученика какую-то матчасть, которую явно не знал Самолет, и теперь тот распинался, хвастаясь своими знаниями перед... Лю Минъянь? Юань узнал негромкий учтивый голос, отвечающий старшему ученику Цинцзин. Вот гуй... а Бинхэ тут занят мисочками и тарелочками! Чуть ли не стиснув зубы, Шэнь Цинцю дождался, пока Бинхэ наполнит его миску, и отослал, даже не дав налить чаю другим главам пиков. Мальчишка почти состроил обиженную мордочку, но до него быстро дошло, что главы хотят пошушукаться о делах, и Мин Фань тут будет лишний. Так что он почтительно поклонился и вышел, плотно прикрыв дверь. Ненадолго их оставили в покое: в дверь почти тотчас поскребся ученик Цяньцао, мол, очень нужна помощь главы... Му Цинфан вздохнул и вышел. По обмолвкам из вновь открытой двери Юань понял, что какая-то из девиц Сяньшу разворошила некое гнездо каких-то насекомых, и шичжи Лю притащила пострадавшую на пик лекарей, но дело оказалось сложновато для учеников, а те сразу дернули любимого главу на "интересный случай" вместо прочих почтенных эскулапов. И заодно старшая ученица Сяньшу решила навестить "пострадавшего" Бинхэ, который день пропадавшего у целителей (значит, что-то серьезное с ним, так?), но по пути ее перехватил Мин Фань... Юань тихо выдохнул, надеясь, что его боевые петухи не устроят свару уже из-за "небесной красавицы". – Шиди, ты в порядке? – В полном, – как можно вежливее проговорил Шэнь Цинцю на вопрос главы Юэ, и начал ковыряться в тарелке. – Главе школы не стоит волноваться... Кусочки говядины в соусе на горке риса с легко поджаренными овощами были превосходны... и Юань, скрепя сердце, все же поделился лакомством с главой школы. Кажется, Цинъюаня ответ не успокоил, и он стал ублажать шиди, пообещав, что Ло Бинхэ как герой школы получит лучший новый меч. Юань устало кивнул. Баллы в его состоянии точно не будут лишними. Он с трудом выдавил благодарность и, как только Бинхэ вернулся – что, так рано?! опять ученик с девицами мышей не ловит!– завалился обратно в кровать, дав увести ученика на Ваньцзянь. * * * Бинхэ тихо поскребся в дверь и вошел. Ранним зимним вечером уже стемнело, и комната была освещена бумажными фонариками, дающими неяркий ровный свет. За чайным столом сидел глава Му и читал книгу. Бинхэ тихо вежливо поздоровался и осведомился, заварить ли шишу Му чаю. Тот, с трудом оторвавшись от чтения, чуть кивнул и сказал: – Пожалуй. Пока Бинхэ возился с жаровней и чайником, глава Цяньцао продолжал сосредоточенно читать, чуть хмуря брови. Когда Бинхэ вежливо, двумя руками, протянул ему пиалу, тот, наконец, оторвался от чтения, не закрывая, положил книжку обложкой вверх на край стола, и, приняв пиалу, потянулся за сладкими пирожками. Бинхэ обратил внимание на книгу и чуть не обмер. Это было... его старое, неправильное руководство. Которое он запрятал под столом... и которое теперь нашел шишу Му! И которым явно... заинтересовался! С трудом Бинхэ удалось не выдать себя. Достав еще сладких закусок, к которым глава Цяньцао явно оказался неравнодушен (и пообещав себе наделать для Учителя еще, и еще вкуснее), он постарался отвлечь внимание шишу на них. А также отвлечь разговором, изобразив беспокойство состоянием Учителя... а о чем еще было говорить? Увы, тема для разговора оказалась... неудачной. Му Цинфан, похоже, сложил "два и два", и то, что руководство здесь явно оставил кто-то с Цинцзин, а не с Цяньцао, и весьма... любопытное его содержание... и вскоре принялся расспрашивать Бинхэ. Так, что тот захотел обратно в Бездну провалиться, хотя глава Му был очень мягок и вежлив... но вскрывать его между тем пытался с упорством заправского хирурга. Бинхэ кое-как отговорился, что это руководство попалось им по пути назад в Цанцюн – такие брошюрки иногда распространялись между обычных людей, часто всякими, хм, мошенниками – и учителя она заинтересовала. Книжицу запихали в цянькунь, и Бинхэ, доставая краски и кисти для росписи вееров, выложил и книженцию... и позабыл убрать. Му Цинфан хмыкнул, вроде как удовлетворившись ответом, но формально попросил "одолжить" ему ее, чтобы дочитать. Бинхэ ничего не оставалось, как согласиться. * * * К ужину, как подгадав, пришел глава Юэ, и, конечно же, присоединился к трапезе. Со скорбным лицом и извинениями. У Юаня от выражения лица Цинъюаня едва не пропал аппетит. Вэй Цинвэй... практически ожидаемо выгнал Бинхэ с Ваньцзянь, не дав меча, и хорошо, что хоть придержал язык во время очередного скандала – иначе не только о "недопустимом поведении" ученика пика Цинцзин, но и о том, что его глава здравствует, было бы известно всей школе... а хотя бы пока не половине, как тихо надеялся Юань. Глава Юэ не смог ничего поделать и как-то заставить взбеленившегося шиди изменить решение. И теперь весьма скорбел по этому поводу. Юань махнул рукой – он не слишком рассчитывал, что Бинхэ сумеет найти подходящий меч среди светлых заклинательских мечей, а ссора главы Юэ и главы Вэй, сильнейших пиков, не стоила сей попытки. Что Шэнь Цинцю кое-как и изложил главе школы. Цинъюань что-то вежливо пробурчал, расстроенно уткнувшись в тарелку (все же стряпня Бинхэ была оружием массового поражения – от нее никто не мог отказаться в любом состоянии, даже засыпь ее с горкой ядом – схрумкают и попросят добавки... Юань мысленно отметил себе это). Пытаясь как-то извиниться, за чаем глава Юэ, чуть расслабившись после многочисленных успокоительных слов Цинцю, завел с ним и Бинхэ разговор о... свадьбе мальчика. Мол, если есть кто на примете... Бинхэ смотрел на старших с видом "сговорились, что ли", но держал лицо и отговаривался. Юань очень хотел узнать, что таки у Бинхэ с Минъян и Инъин, но предпочел отложить разговор до более "приватной" обстановки. Потому тоже формально отговорился. Глава Юэ, незаметно печально вздохнув, также отложил тему и, похоже, не найдя иной темы для разговора, отговорился делами и ретировался. Юань не менее незаметно облегченно вздохнул, вежливо раскланявшись на прощанье с чжаньмэн-шисюном. Он искренне хотел для этого положительного персонажа максимум счастья, но ничего не мог придумать... как же это его утомляло! Эх, просто нужны баллы. Баллы, баллы! * * * --- *кот перевел китайское летосчисление в наш счет