Система помнит, кто здесь главный злодей?

(5-6 день года) * * * Глава Юэ проявил то ли крайнюю беспечность, то ли неразумную предусмотрительность, не ставя в комнате барьеров тишины и лишний раз не нарушая фэншуй, со всем тщанием созданный главой У, так что Бинхэ в соседней комнате прекрасно слышал их разговор с Учителем. Когда вечером Учитель отправил его в эту комнату, первым побуждением Бинхэ было поспорить. Вторым – обидеться, что его выставляют за дверь, когда он так нужен Учителю. Но уставший и крайне утомленный вид бывшего заклинателя заставил его придержать язык и позабыть об обиде. Не так Бинхэ представлял себе возвращение Учителя в Цанцюн! Он думал, что раненого положат в лучшие покои Цяньцао, его круглосуточно будут обихаживать сильнейшие лекари пика во главе с Му Цинфаном лично, наготове будут ученики для любых мелких поручений – это же сам глава Цинцзин, глава второго пика школы, второе лицо после главы школы, прославленный меч Сюя! И, естественно, при Учителе будет его любимый ученик. И Учитель будет наслаждаться заботой, комфортом и тщательным лечением, все самые редкие и ценные травы, самые полезные целительские артефакты будут к его услугам... Реальность... оказалась совсем другой. Ужели он за столь краткое время пребывания во дворце демонического царства так привык к нему и тамошним порядкам, что счел, что и в Цанцюн будет... как-то так? Во-первых, Учителю оказались не слишком рады. Му Цинфан выполнял свой долг, не более. Да, Учителя поместили в отдельное крыло, но маленькая комнатушка – меньше спальни Бамбуковой хижины – была скромной до бедности, а соседние комнатки вообще были не больше конуры, где с трудом помещались кровать и столик. Его пристройка и то была больше и богаче! Глава Юэ, казалось, был больше озабочен выпрашиванием прощения прежде, чем Учитель помрет, а не тем, чтобы он дольше и лучше жил. О Вэй Цинвэе и говорит нечего. Во-вторых, стоило Учителю оказаться в Цанцюн, он тут же впрягся в дела что ломовая лошадь, не обращая внимание на свое состояние. Внешняя политика с демонами или Хуаньхуа, внутренние дела от обновления защиты, будущего учеников и до новогодних подарков. Да, как и в Царстве демонов, где Старый Лис рулил почти всем, не вставая с ложа... но там было по-другому. Там он помогал Бинхэ, на которого буквально свалилось Западное Царство, и там... были соратники. Было так странно, что госпоже У Лу, Мэнмо, Хуалин и куче демонических советников или генералов можно... если не доверять больше – о каком доверии можно говорить среди демонов?! – но действовать в... одном направлении? Там все понимали, что Цзючжун-цзюнь, уступив молодому полукровке, уже навсегда потерял власть. Старый слабый лев повержен, прайд возглавил молодой и сильный. Все внутренние трепыхания были лишь ради того, чтобы показать свою силу новому владыке и сохранить, или даже урвать кус побольше в новых условиях – а сложившийся тесный союз Бинхэ, Лиса, Мэнмо, Сумеречной Феи и девы Ша не давал приспешникам бывшего владыки ни малейшего шанса. Где не действовала сила, которой у Бинхэ и Хуалин как у священных демонов было немало (да и старшее поколение демонов не так чтобы уступало, беря опытом), там выручали знания и опыт Лиса, старейшины и госпожи дворца. Особенный страх у демонов, как ни странно, вызвал хилый и больной Старый Лис – своей... непредсказуемостью. Даже не укрываясь за спинами других, он просто уходил от удара, умудрившись не раз щелкнуть по носу аж саму деву Ша, а остальным незаметно и походя выбивал сиденья из-под, казалось, крепко устроенных в них задниц, угадывая самые слабые места. И желающие видеть его в противниках кончились быстро – быстрее, чем сам Бинхэ что-то толком предпринял. Еще быстрее демоны Запада поняли, что смута в их Царстве даст повод не только дикому Югу, население которого мало отличалось от животных часто не только внешностью, но и разумом, но и гораздо более опасным северным демонам. Не говоря уже о князьях, до сих пор деливших наследство Императора: победивший западного владыку якобы наследник Тяньлан-цзюня невольно поставил всех западных демонов под удар. И, сколь не были бы эгоистичны демоны Запада, им невольно пришлось сплотиться вокруг нового владыки. Который разумно не стал ущемлять побежденных, а... с подачи Лиса даже задумался об их интересах. Немножко. Это было настолько... ново для всех, включая Бинхэ (мастер Сюя... думает об ИНТЕРЕСАХ демонов?! Кто из нас сошел с ума?! Нет, Учитель, я понимаю, что и нам надо удержаться, и в мир людей демонов лучше не пускать, но... НО!), что все сперва застыли в полном шоке, а потом воодушевились до какого-то безумного восторга. Уже сравнительно "мало терзающего подданных" Тяньлан-цзюня боготворили, считая его правление чуть не "золотым веком", а тут... Ох. Было непонятно. Страшно. Но... хотелось попробовать! Так ему примерно растолковал один из генералов. Привыкший просто тупо выполнять приказы, а тут у него... стали спрашивать мнение. Или, как высокомудро выразился наставник, "обратную связь". Бедный демон сперва чуть не падал в обморок, но потом... втянулся. Бинхэ тоже было непонятно. Страшно. Но почему-то... проще? Может, это говорила демонская кровь? Но и Учитель, похоже, понимал демонов... настолько, что заложенная им "основа" помогала сейчас Бинхэ обходиться краткими указаниями и отчетами, которыми он обменивался в Царстве снов с Мэнмо, или краткими явлениями фантомом перед подчиненными с его же помощью. Хуалин с удовольствием взялась за южан, госпожа дворца с Мэнмо спокойно наводили порядок во внутренних делах по обговоренному плану – кажется, оба были счастливы выйти из бездеятельной тени в тень деятельную. Бинхэ не решался дергать Учителя еще и делами демонов – но те, казалось, и так пока прекрасно справлялись. С десяток дней с их отсутствия всего прошло – хотя, казалось Бинхэ, прошла целая вечность... В школе же... было не так. У демонов Учителя уважали. Боялись. И... ценили? Здесь же, казалось, Учитель убивается, униженно выпрашивая себе... милость в малом? После всех заслуг! Учитель... унижался. Не проявлял почтительность, как с Мэнмо или госпожой У Лу, или играя его наставника-Лиса, а унижался перед теми, кто и подошвы его сапог не стоил! И это было... невыносимо. Бинхэ помнил сны Учителя. Раньше его осторожность была напряженной. Сейчас... обреченной. Учитель... устал, но не сдавался. Сражался за себя, за школу... за владык и учеников... и, казалось – БЕЗ соратников. Вопреки. Учитель уставал, как многие годы до того – и его еще смели обвинять в проблемах с совершенствованием! – и... угасал. И Бинхэ... Бинхэ просто не посмел отнимать у него еще больше сил. На споры с упрямым учеником. На разъяснения разумных и очевидных вещей. Да, Бинхэ хотел, чтобы Учитель говорил с ним. Ласкал. Объяснял. Рассказывал интересное. Гордился и... утешал. Но... если Учитель сейчас истратит на это остатки сил, тогда, тогда... Бинхэ судорожно сглатывал и запрятывал даже тени подобных мыслей. Сейчас он должен позаботиться об Учителе, чтобы тот поправился. А для этого – по меньшей мере снять часть его забот. Сделать то, что не делают другие, якобы его "братья и сестры". Уставший, невыспавшийся и голодный он, действительно, ничем не поможет Учителю. Нельзя забывать и о совершенствовании – если он хочет пройти на Ваньцзянь как светлый заклинатель, его управление светлой ци должно быть безупречно. Как... забавно, что ровно то же Учитель попытался объяснить главе школы! И не только попытался – а сумел заставить лечь спать! Бинхэ еле удержался от смеха, когда Учитель пригрозил главе Юэ шицзе Нин. Нет, Бинхэ уже понял, каким стихийным бедствием могла быть его шицзе, но использовать ее... так?! О, учитель просто безжалостен! К тем, кто его не слушает... Надо бы взять на вооружение идею. И применить, если глава Юэ опять полночи не даст Учителю спать, мучая делами... К счастью, главы наконец затихли и все же заснули. Набравшийся сил в вечерней медитации и даже успевший выспаться Бинхэ спать уже не хотел, так что, выскользнув в коридор и поставив на всякий случай несколько защитных печатей и барьеров на дверь покоев Учителя, вернулся в комнатку, запалил свечу, достал бумагу и некоторое время по памяти восстанавливал свое старое "неправильное" руководство. Он знал его "назубок", теперь же, когда шишу Му отобрал книжку, его надо было восстановить и дополнить той картиной, что Бинхэ считал с меридианов Учителя, осторожно и незаметно проверяя его, пока тот спал. К счастью, Учитель за время их путешествия и пребывания в Царстве демонов привык к нему, и даже не проснулся, когда тот крайне осторожно касался его. Учитывая истрепанность меридианов, действовать приходилось очень внимательно и аккуратно. За несколько часов такого упорного и тщательного труда Бинхэ так утомился, что под утро его просто вырубило. И, как назло, именно в это утро к ним вломился глава Вэй... Бинхэ постарался прогнать раздражение от воспоминаний о главе Ваньцзянь. Вот же озабоченный дуболом! Как ему вообще в голову пришло?! Ну и фантазии! Неужели со своими учениками он... Пффф! Да как вообще можно подумать, чтобы он и Учитель... Да вообще подумать про Учителя такое! Небеса, Учитель так чист, что похабный низкопробный бордель за вечер превратил во дворец небесных фей! Пусть Бинхэ юн, но детство его прошло не в золоченой клетке, уж что такое животная похоть, он понаблюдал! Да Учитель даже развратных демониц превращает в невинных девочек, просящих у него только... сказку! Незадолго до рассвета пик целителей стал просыпаться, и Бинхэ, запрятав ночные труды в цянькунь, проверил печати, поставил еще одну незаметную сиреневую паутинку-сигнал и прошмыгнул на кухню. Кормить Учителя неизвестно какой дрянью он не позволит. Через пару часов он, нагруженный коробами с едой, вернулся. Печати были целы, сигнал не тронут. Сняв его, Бинхэ зашел в свою комнатку, и, чуть подумав, осторожно грохнул коробом о пол. Вскоре за тонкой стенкой послышался шорох. Бинхэ выскользнул в коридор и, сняв остальные печати, лично стал на страже, прислушиваясь к происходящему за дверью... и вскоре, сделав вид, что только что пришел, поскребся в дверь. Ему открыл сонный глава Юэ, но полностью одетый и даже довольно аккуратно причесанный. Взлохмаченный Учитель тем временем, сидя на кровати, пытался расчесаться и что-то сделать со своей прической. Увидев Бинхэ, он облегченно вздохнул...