Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * ...И вот он шел по узкой тропе к любимой беседке, не в силах думать о делах школы и пытаясь собраться с мыслями. * * * Юэ Цинъюань мало что помнил о своем детстве – лишь разрозненные обрывки воспоминаний, которые он уже во взрослом возрасте уложил для себя в стройную историю. Но что из тех фактов, что он помнил к тому времени, было реальностью, а что – детскими фантазиями и снами, он уже не мог сказать, и нечасто думал о своем прошлом. Кажется, он родился в деревне – в большой, дружной и трудолюбивой семье. Он смутно помнил отца – высокого, худощавого и улыбающегося, похожего на моложавую копию худого, жилистого любимого деда; хрупкую женщину с нежным круглым лицом и ранней проседью в волосах, которую называл "мама". Может, отец лишь казался ему высоким – когда тот подхватывал его на руки, у маленького Юэ Ци почти кружилась голова. Был ли он родным сыном? Он не знал – своим плотным телосложением и широкими плечами он не походил ни на отца с дедом, ни на мать. Но в самых ранних воспоминаниях он привык обращаться именно к этим людям "папа" и "мама". Он смутно помнил многочисленных тетушек, старших братьев, братьев отца. Смутно помнил, как, еле научившись ходить, "помогал" кормить кур из огромной миски, но те с кудахтаньем разбегались. Смутно помнил казавшийся огромным дом, загон для свиней в одной части двора, где ворчливо и степенно хрюкали свиньи да повизгивали мелкие поросята – но ему нельзя было туда ходить; и загон для овец в другой – помнил, как можно было коснуться грязноватой пружинистой шерсти, когда ленивая, разморенная жарой овца прислонялась к забору. Помнил циновки под навесом, устланные чайными листьями, и мешки шерсти в сарае, на которых было интересно прыгать. Помнил раскидистые деревья около дороги и на краю поля, когда кто-то из старших сестриц нес работающим обед и захватывал его с собой. Помнил, как старался помогать по хозяйству наравне с другими старшими братьями, а тетушки посмеивались и прозывали его "маленький хозяин" за деловитость. Юэ Ци не понимал, почему они смеются – он должен помогать старшим и опекать младших, он же Мужчина. Глупые женщины! Маленький Юэ Ци был уверен в своей будущей жизни. Он проведет ее в этом доме, женится на соседской девочке, которую сразу определил себе в жены, будет упорно трудиться дома и в поле, чтобы почаще есть суп с курицей и любимые свиные ребрышки. А, может, временно уйдет "на заработки", как ходили младшие братья отца, и купит в городе матери, жене и тетушкам ткани на праздничные платья и украшения, и ритуальных принадлежностей деду с бабушкой, которые заранее копили себе на безбедную жизнь на Небесах. У него тоже будет пять или семь детей, и тогда, возможно, ему придется ставить отдельный дом. Его не пугали ни трудности, ни смерть. Смерть вообще часто ходила рядом и была естественной частью жизни. Беременные тетушки умирали родами. Во время страшной жары, от которой постоянно болела голова, сохло горло и было нечем дышать, от нее умерли дедушка, тетушка и одна из сестриц. Случившимся после ливнем смыло в реку одного из соседей и его сына, с которым они почти подружились. Зимой в деревню забрел то ли оголодавший волк, то ли бешеный пес, и загрыз его невесту. Юэ Ци вздохнул, сжег ей бумажный лист к красивым красным платьем, чтобы она дождалась свадьбы на Небесах, и понял, что в жены теперь придется брать ее младшую сестричку, которая еще лежала в корзинке и была совсем некрасивая со своим маленьким плаксивым личиком. Не всегда в жизни счастье... но он будет заботиться о ней. И о ее сестричке тоже. Он будет хорошим мужем обеим. С Цинмина он стал часто приходить на кладбище, принося цветы и сладости на могилы. На кладбище было спокойно и тихо, только в кустах чирикали птицы. И совсем не страшно. А потом, дождливым сырым летом, в селенье пришла болезнь, болели дядья, отец и мать. Мама, шепотом говорили тетушки, умерла, но Юэ Ци не был на ее похоронах. Тетушки ушли молиться в какое-то чудодейственное святилище недалеко от деревни, а Юэ Ци, как единственный не заболевший мужчина, их сопровождал. Но в деревню он не вернулся. Служитель святилища что-то долго бормотал и окуривал его благовониями, а потом тетушки сунули ему котомку с лепешками и отправили "на заработки". Юэ Ци тогда счел это разумным – если остальные мужчины болеют, кому-то надо пойти зарабатывать. Год случился урожайным, и в наступающую осень в каждой деревне требовались лишние руки – пусть даже такие детские, как у Юэ Ци. Он работал за еду, а деньги ему обещали "после сбора урожая" или давали мелкую монетку. Он верил обещаниям и считал это справедливым – все же, он был еще мал, чтобы работать наравне с взрослыми мужчинами. Но осень подошла к концу, собирать урожай больше не требовалось, никто не нанимал его и не платил обещанного, "не вспоминая" мелкого, лишь добрые крестьянки иногда давали ему немного еды. Работы не было, и он понял, что нужно вернуться домой с накопленной жалкой горстью монеток... вот только позабыл дорогу и не совершенно помнил названия своей деревни. Это не пугало – он просто обойдет все деревни, в которых был, в обратном порядке... но он часто путал дорогу. Стало холодать, погода портилась, от низко висящих туч в душу заползала тоска, становилось одиноко и немного страшно. А еще голодно и холодно. Но он упрямо искал свой дом, шел вперед, ночуя в заброшенных хижинах на краю полей, пока не встретил... Сяо Цзю. Его "настоящая" жизнь началась с появлением в ней маленького Цзю. Лишь сейчас Цинъюань мог понять, что не он тогда спас мелкого "братишку" – все было ровно наоборот. Той стылой поздней осенью Юэ Ци приклеился к маленькому Шеню от одиночества. От тоски по семье. Чтобы почувствовать себя не жалким нищим ребенком, а взрослым старшим братом, подкармливая самоуважение и чувство собственного достоинства. Несмотря на тихо огрызающегося младшего, он упорно называл его "Сяо Цзю" – "Маленький Девятый", словно принял в свою семью младшим братом – "Юэ Восьмой" умер младенцем, и Юэ Ци был уверен, что его родители... ну, отец... конечно усыновят маленького Шэня, как только они вернутся домой. Ну и, что говорить, знания, истории и сказки "меньшого братца" просто восхищали – в деревню изредка приходили сказители и фокусники, а тут он получил личного сказителя, радующего сказкой почти каждый вечер... Но в их паре, как... только сейчас смог обдумать и осознать Цинъюань, именно Сяо Шэнь был старшим, опытным и взрослым, умным, рассудительным и не по годам циничным, а не наивный деревенский ребенок Юэ Ци. Без него "Ци-гэ" скорее всего окончил бы дни, насмерть замерзнув в грязной канаве. "Купив" его милой беззащитностью и сказками, он увел его, юного дуралея, в город – и так они смогли пережить зиму и выжить. Младший братик умел добывать пищу тысячью способов. Разорял гнезда, ловил рыбу и птиц, собирал остатки урожая на полях, подмороженные первыми заморозками плоды и орехи. Умел разжалобить крестьянок и даже монахов, выпрашивал милостыню на постоялых дворах, находил им сухие и даже теплые углы. Он разыгрывал целые спектакли перед богатенькими господами, притворяясь больным или с жалким видом показывая корявое "письмо, написанное кровью". Крысиной или птичьей. Он был совершенно самостоятелен, и не взвалил бы на себя такую обузу, как Юэ, если бы... не его единственная слабость. Здоровье. Он часто знал, как добыть пропитание, но столь же часто у него не хватало сил. У Юэ же сил и здоровья было в достатке, а вот ума и опыта... что уж говорить, не особо. Они стали удачной парой... ...но друзьями? Пожалуй, нет. Если Юэ сразу привязался к "младшему братику" всем сердцем, то Шэнь в свое сердце никого не пускал, и долго, очень долго держал его на расстоянии. Цинъюань... сейчас не мог его винить. Это он был доверчивым наивным ребенком и долгое время оставался... и, пожалуй, даже сейчас остался таким. Как легко он упустил предателя под носом – и не впервой... Как позволил Дворцу закусить удила – и опять неверно оценил обстановку! А Цинцю... выживал на улице дольше него, не доверял никому в жестоком мире, всегда был настороже – и тем выжил сам, и помог выжить ему. И в школе... верно, прав был предыдущий владыка Цинцзин: если Юэ нетерпелив и доверчив, то его шиди терпелив и осторожен, как и положено стратегу Цанцюн. Если бы... они еще действительно были братьями, как предписывалось принципами Цанцюн! ...и в этом был виноват только он, Юэ Ци. Две зимы они пережили, бродя по городам. Лишь вдвоем, став друг другу как братья. Первое лето пытаясь найти дом Юэ... во второе – осознали, что это бесполезно. К третьей зиме к ним прибилась еще одна нищая девчонка, А-Цзюй* – и втроем они первый раз нашли какое-никакое пристанище. В городке, в который они пришли, был мор – и им удалось найти лаз в подвал заброшенного заколоченного дома, хозяева которого умерли, наследников так и не объявилось, и дом пока никому не пожаловали. Нехитрыми приемами Сяо Цзю удалось сделать дом "обителью призраков", чтобы желающих его купить или заполучить не оказалось, и поживиться тем, что не растащили слуги и воры. Местные мальчишки-попрошайки, ослабленные болезнью, не смогли дать им отпор – впрочем, Сяо Цзю сумел добыть лекарства, и для их троицы, и для них. Подкупив тем местных мальчишек, они вошли в их попрошайническую гильдию. Ирония судьбы – и там Юэ стал "седьмым", даже имя менять не пришлось. А крошка Фэн* Цзюй из А-Цзюй стала Ба-Цзюй*. ...Юэ Ци тогда даже поколотил Цзю, решив, что тот своровал лекарства и сильно за него испугавшись. Бабушка крайне не любила попрошаек, считая из бесполезными лентяями и бездельниками – мол, в деревне рабочие руки всегда нужны, а побираются лишь бездельники, и потому сам Юэ долгое время не мог себя заставить выпрашивать милостыню; что до воровства – в его семье воров презирали еще больше попрошаек. И если Юэ Ци смирился с попрошайничеством, позволяя Цзю выпрашивать у людей, то на воровство в их компании был строжайший запрет. И если А-Цзюй даже не спорила, Сяо Цзю после нескольких ссор пришлось смириться... ...лишь потом, почти через месяц до Юэ Ци дошло, как Сяо Цзю раздобыл лекарства. Еще довольно далеко от города они, заслышав топот копыт, на всякий случай спрятались в овраге, и наткнулись на... свежий труп молодого господина, по виду – небогатого ученого. Все ценное с трупа разбойники уже сняли, и Цзю, как только всадники проехали, поторопил их убираться подальше и побыстрее от неприятностей... но Юэ не мог так оставить труп. После недолгого спора они нашли ложбину, перетащили труп туда и тщательно засыпали камнями от диких зверей. Юэ забыл об этом случае, пока не заметил, что Сяо Цзю подозрительно отирается около аптечной лавки. Не желая, чтобы тот попался на очередном воровстве, он уже собирался прогнать его оттуда, как услышал обрывок разговора старого аптекаря с Цзю. Предлагающего Сяо Цзю остаться у него... но тот вежливо отказался. Из разговора Юэ Ци понял, что найденный ими молодой господин был сыном аптекаря, и Цзю, рискнув, "обменял" местонахождение его тела на лекарства. Он мог получить и больше... но на прямой вопрос Ци-гэ фыркнул, что его свобода стоит дороже. Сегодня благообразный господин приманивает крышей над головой и миской каши, как охотник добычу, а завтра, оформив бумаги, продаст с выгодой, которую спрячет себе за пазуху. И если Цзю когда-нибудь устанет от свободы – уж лучше он тогда продаст себя сам, не продешевив... пока же он жив, и стоит подороже какого-то трупа. За который почтительно примет плату медяками и лекарствами... --- * Цзюй – "хризантема" Ба – "восьмой", а также "свешивающийся, дугообразный", т.е. "склонившаяся хризантема", также омоним к "треснуть, бахнуть, хлопнуть", и "красивая замужняя женщина". Фэн – "ветер"