Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Этому тоже когда-то научил Сяо Цзю – "бери-пока-дают". Случайно увиденная репетиция циркачей, добытая сладкая булочка, просто красивый закат – Сяо Цзю буквально отыскивал, ловил любые "приятные моменты", превращая каждый в маленький праздник не по календарю в тщетных попытках сделать из тяжелого существования, выживания на грани подобие настоящей жизни. Эта глупая привычка в итоге укоренилась и у Юэ Ци. Ловить праздники, ловить знания, ловить информацию не меньше, чем монетки с кусками хлеба. Находить среди постоянных забот поводы для веселья и развлечений. Вот и теперь собрание плавно перетекло... в попойку под яркими вечерними звездами. Даром что тонкая луна болталась где-то за пиком – разве это может остановить лордов Цанцюн, если они хотят отдохнуть после трудов? * * * Шэнь Цинцю большинство то ли не узнали, то ли притворились, что не узнали – во всяком случае, учитывая тему собрания, сочли уместным присутствие на нем старейшины артефактологов. В итоге неполный десяток владык еле вместился в беседку. Юань не успел уйти, мгновенно оказавшись зажат между с У Цинъянем с одной стороны (что было логично, поскольку глава артефактологов выдавал Цинцю за адепта своего пика) и мгновенно узнавшим его Му Цинфаном с другой – сделавшим вид, что примостился поближе к жаровне, чтобы заваривать свой травяной чай, и незаметно проверившим пульс Цинцю. Лекарь был ожидаемо недоволен сбежавшим пациентом, но в присутствии других владык предпочел промолчать. Привычный порядок "рассадки" лордов оказался нарушен. Вдобавок Ци Цинци, не желавшая "тесно жаться к мужчинам", попросту расселась при входе в беседку на собственном мече, и предложила местечко рядышком Шу Циншуан. Около стражи все обсуждали идеи главы артефактологов по обновлению защиты школы. Поскольку У Цинъянь после дискуссии с Шэнь Цинцю уже обдумал все возможные возражения и подготовился к ним, собрание прошло довольно быстро. Все еще по-зимнему низкое солнце медленно закатилось за пики, расцветив прояснившееся небо светло-желтым и серо-голубым, тихий вечерний ветер посвежел, и глава Цзуйсянь ожидаемо предложил согреться не только горячим чаем с пряностями, но и пряным вином. Должно быть, научившись у запасливого Цинцю, он достал из бездонного рукава не только с десяток кувшинов, но и пару больших толстых ковров, которые расстелили прямо перед беседкой, чтобы ничто не мешало любоваться медленно проступающими на синеющем небе звездами. Шэнь Юань поймал обеспокоенный взгляд Цинъюаня и незаметным жестом подозвал его к себе. – Глава Юэ, уже настал Новый Год – может, пора оставить зимние скорбные одежды и зимнюю печаль? Весна на пороге. Этот мастер хотел бы, чтобы глава школы вдосталь повеселился... за нас обоих, – еле слышно произнес он, последние слова – почти одними губами. На лице Цинъюаня мелькнуло непередаваемое выражение, словно он хочет возразить, однако он лишь вежливо кивнул, играя спектакль перед суетящимися с закусками учениками Цюндин: – Как пожелает почтенный мастер, – вежливо произнес он. – Не переживай, Цинъюань, мы и без выпивки неплохо повеселимся! – мягко улыбнулся главе школы следующий традициям своего пика, а, следовательно, не пьющий и всегда трезвый глава артефактологов. Если на Цзуйсянь принципиально пили все, на Сюаньчжэнь принципиально не пил никто. В качестве техники безопасности. Впрочем, это не мешало всей школе считать, что артефактологам пить нужды нет – и своей дури с избытком хватает... Му Цинфан согласно кивнул: хоть сам он трезвенником не был, в данный момент у него на руках был весьма "сложный" пациент, которого, увы, было не сплавить никому из старейшин или старших учеников... потому глава целителей, мысленно вздохнув, уже почти привычно вынужденно выбрал исполнение профессионального долга и вечер без выпивки. Так что трое владык-"трезвенников" остались в беседке, а остальные разместились на коврах среди кувшинов с выпивкой и блюд с закусками и сладостями. Глава Юэ время от времени бросал озабоченный взгляд в беседку, но мирная картина беседующих его успокаивала. Кажется, братья нашли интересную всем троим тему для разговора: как ни странно, они не продолжили обсуждать идеи по защите, а, судя по долетавшим отдельным словам фонтанирующего озарениями артефактолога – о каких-то... "жирорастворимых" (?!) веществах... Цинъюань предпочел не задумываться – _эти_ проблемы он все равно сумеет решить только после возникновения... предсказать У Цинъяня не мог никто! И Цинъюань предпочел расслабиться. Закусить мясными пирожками, истекающими горячим соком – сколько лет такие вкусные, только что с пару пирожки со свежим, не протухшим мясом были его мечтой! Как приятно их есть на морозе и запивать пряным вином, от которого тепло растекается по телу и румянит щеки! С каждым глотком напряжение отпускало. Все ярче разгорались звезды; поднимавшийся за пиком месяц делал ночные тени все резче. Цинвэй привычно громко подбивал Цинци присоединиться к его столь же привычному состязанию с Цинцянем, "кто кого перепьет". Перепить главу Цзуйсянь? Вы серьезно? Безумству храбрых будут петь песни они сами... или декламировать стихи. Три стражи кряду. По очереди. Цинъюань вежливо отказался – он предпочел цедить свое вино тихо, по глоточку. Тоже их с братом привычка – еду почти всегда приходилось глотать побыстрее, пока кто не отнял, а вот возможность чем-то не торопясь насладиться... редкая драгоценность. Но – "пусть нас считают помойными крысами, я не свинья". Так, Сяо Цзю? Тихий голос был почти не слышен, но ощущался, как и присутствие брата за спиной. Поднимающийся месяц высветил скалу-стелу и белые точки начертанных письмен. "Зачем на небе светит луна..." Зачем? Чтобы... однажды... все же встретиться?* --- * кот использовал литературный вариант перевода, потому сформулировал так. При использовании оригинала/подстрочника было бы что-то вроде "иероглифы сложились в стих".