Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * На крытой галерее, обрамлявший внутренний дворик, они встретили Су Цинли, на руку которого опиралась захмелевшая Ци Цинци. Пусть шла она медленно и осторожно, с полуприкрытыми глазами, ее походка все еще оставалась довольно твердой. После кратких взаимных приветствий она спросила Цинъюаня: – Наш гениальный травник уже вернулся на Цяньцао? – Насколько мне известно, нет, – отозвался тот. – Прекрасно, – кивнула Ци Цинци. – Надеюсь, среди его снадобий найдется что-нибудь, чтобы побыстрее протрезветь. Цинцянь на этот раз превзошел сам себя – даже меня пробрало, – хмыкнула она. – Не хочу показываться перед своими девочками в таком виде. – Уверен, у шиди Му найдется что-то подходящее, – ответствовал Цинъюань, провожая шимэй к гостевым покоям. * * * В гостиной тем временем продолжался негромкий спор. Шэнь Цинцю, избавившись от плаща и маски, и потому принявший свой привычный облик, сидел на низкой кушетке перед жаровней, ссутулившись, зябко ежась и стискивая узкие ладони явно в тщетных попытках согреться, несмотря на жарко натопленную залу. За его спиной, чуть справа, опираясь руками на спинку кушетки, стоял артефактолог, похоже, задумавшись о чем-то своем. А около Цинцю, скрестив руки на груди, стоял Му Цинфан, хмурясь и пытаясь воззвать к голосу разума собрата. – Пара страж в беседке у жаровни, и ты уже полстражи трясешься, как осиновый лист, и все не можешь согреться. И ты собираешься в таком состоянии жить в пещере? Цинцю, тебе ледяной демон последние мозги отшиб? Что за детское упрямство? – Я уже объяснил, шиди, и не буду повторять, – устало отозвался бывший заклинатель. – Пока ты не приведешь достойных аргументов, не думай, что... о, чжанмэнь-шисюн! – Му Цинфан заметил вошедшего Юэ Цинъюаня и решил подключить его к убеждению. – Ты вовремя. Хоть ты объясни этому упрямцу, что не в его состоянии жить в холодных пещерах или жалких хижинах! Если уж мнения лекаря он не слушает. Я пытаюсь вытащить его с того света, ночей не сплю, а ему там как медом намазано! Брови Шэнь Цинцю нехорошо сошлись на переносице: – Этот мастер не просит уделять ему время, глава Му. Он может обойтись и без посторонней помощи. Лекарь обреченно вздохнул. – Ты и одного ли не сможешь сам пройти, не свалившись. Даже бессмертные заклинатели болеют. Хватит строить из себя безупречного героя, которому все нипочем! – Хватит напоминать этому мастеру об этом! У главы Цяньцао нет других дел, кроме как заботиться об этом старике? Так он может пойти и наконец выспаться! * * * Юань устал. Устал от постоянного холода, от слабости, от беспомощности. А еще больше устал от того, что вокруг него суетятся. От этого становилось совсем тошно. Сволочь Шэнь Цинцю, оригинальный антагонист романа, не заслуживал такой дружбы и заботы. А этот старый лис скоро бросит всех и отправится возвышать Царство демонов... Обманом пользоваться добротой бывших собратьев было мерзко. Еле-еле он выдавил из себя слабое подобие улыбки, успокаивая вернувшегося Бинхэ, который мгновенно занялся чаем для учителя. * * * – "Старые разговоры старых книжников", – пробормотала Ци Цинци, которой Су Цинли помогал осторожно сесть на кушетку подальше. Му Цинфану не потребовалось даже пояснять словами, что нужно его шицзе, и он зарылся в рукав в поисках нужной бутылочки. Юэ Цинъюань тем временем попытался снизить градус накала в споре. – Шиди, думаю, тебе действительно не стоит жить в... таком неподходящем месте. Ты можешь остаться здесь, на Цюндин, и никто не заподозрит... До того молчавший У Цинъянь покачал головой. – Не пойдет. Здесь для шисюна слишком много ян. – Разве для тебя проблема поставить барьеры? – спросил Цинъюань. – Никаких, – пожал плечами артефактолог. – Но ты сам не пустишь меня хозяйничать на твоем пике. – Нет проблем. Мой дом в твоем распоряжении. Артефактолог согласно кивнул: – Северные комнаты. – Значит, решено. – Ничего не решено! – вскинулся Юань, мнение которого продолжали игнорировать. – Этот сам решит, где ему быть и как жить. Оставьте уже в покое этого бесполезного старика! Цинъюань не выдержал. Порывшись в рукаве, он достал нужный документ и протянул Цинцю. – Что это? – Отчет о том, насколько ты... бесполезен школе. Шэнь Цинцю, незаметно вздохнув, взял бумагу-книжицу в парчовой обложке с символом Цанцюн, но так и не открыл, устало отпихнув ее на край стоявшего рядом с кушеткой чайного столика. Му Цинфан, вскинув бровь, вопросительно уставился на главу школы, протянув руку к документу, и, дождавшись согласного кивка, взял и развернул его, и быстро просмотрел отчет. Бинхэ, застыв с чайничком, вроде как незаметно пробежал глазами строчки из-за его плеча, и недоуменно уставился на учителя. – Глава школы... неплохо подготовился к Собранию и решению судьбы этого владыки пика, – Юань еле удержался, чтобы произнести это бесстрастно и не скривить губы в усмешке. По обмолвкам оригинального романа, подобный вопрос не раз ставился на Собраниях владык пиков, и его предшественнику похвастать было нечем. Лишь постоянное заступничество главы Юэ да интриги Шэнь Цинцю, не гнушавшегося шантажом, подкупом и угрозами, и в малой доле сами братские принципы Цанцюн спасали того от заслуженного пинка под зад. Бестолковый глава пика, бестолковый учитель... все это ему досталось в наследство; да и сам он, жалкий попаданец на поводке Системы, словивший по глупости отравление в самом начале пути, был не лучше. Мало того, что огребал за прошлые грехи злодея, теперь вот вообще... болезная нежить, опекающая демона-полукровку. Юэ Цинъюань тем временем подошел ближе и скалой возвысился над Шэнь Цинцю, сложив руки за спиной. – Если не хочешь читать, я тебе перескажу. За последние годы шесть-семь миссий и прошений к Цанцюн из десяти выполнял пик Цинцзин. Семь-восемь десятых дохода школы приносил пик Цинцзин. Пик Цинцзин по принесенной школе прибыли в два раза переплюнул лучшие торговые схемы Шан Цинхуа. В сложную обстановку последних месяцев Сяньшу и Байчжань вместе взятые, почти не появляясь в школе, не могут достичь не то что той эффективности, что была при тебе, но и то, что, походя, несмотря на траур, выполняет Мин Фань*. Даже при том, что ребят Цинвэя пришлось задействовать там, где раньше справлялись барышни с Сяньшу. Девять из десяти обращений к Цанцюн до сих пор адресованы на пик Цинцзин. Родители готовы платить любые деньги, лишь бы их отпрысков взяли на Цинцзин, и, чтобы не портить серьезно отношения с миром смертных, немало из них мне пришлось взять на Цюндин – и они счастливы уже тем, что иногда получают уроки от твоих учеников. По твоим же идеям обмена опытом. Шэнь Цинцю это, кажется, не убедило. Он покачал головой. – Это в прошлом. Нет проку школе бессмертных совершенствующихся от болезного калеки-смертного. Му Цинфан не выдержал и запустил книжицей в голову Цинцю. Очень аккуратно – так, чтобы она чуть ударила по гуаню и, срикошетив, упала ему на колени. – О, прости мою неловкость, шисюн, я хотел, чтобы шиди У тоже почитал, - со смешком извинился лекарь. – Может, Цинъянь сможет тебе растолковать, если уж этому ничтожному не под силу. Юань тщетно пытался сообразить, что хочет сказать Му Цинфан. – О... чем ты, шиди? – Например, о том, что и четверти месяца не прошло, как ты, чудом выжив в сражении со священным демоном – и если ты забыл, что такое священный демон, шисюн Цинъюань может тебе красочно напомнить, как одного такого демона еле загнали под гору силами сотен заклинателей четырех школ – так вот, и нескольких дней не прошло, как ты полуживой вернулся в Цанцюн, так уже перестроил половину защиты школы. Шиди У не даст соврать – он сегодня целый шичень перед нами на Собрании о твоих идеях распинался. – Не считая того, что вычислил крыс в школе и разворошил крысиное гнездо Дворца под боком, – согласно кивнув, добавил Цинъюань. – И это не считая нового стратегического плана на пару лет вперед, – вмешалась Ци Цинци, до того тихо потягивающая остатки снадобья за столиком, опохмеляясь. – И твоих бешеных учеников... мало нам было шичжу Мина, теперь и шичжу Ло к нему присоединился! – И не считая того, что между делом ты успел привести мне перспективную ученицу, - добавил Му Цинфан. – И заразить всех в школе росписью вееров – теперь каждый криворукий писака твоими стараниями вообразил себя талантливым художником. Я в жизни не мог представить, что моих учеников так заинтересует живопись – их на каллиграфию да оформление травников обычно было не загнать, им бы все с живым-настоящим возиться, а теперь корпят над бумагой – из класса не выгнать! Я даже боюсь представить, шисюн, что ты, "болезный калека", учудишь, когда малость поправишься. – И этот глава школы будет полным идиотом, если сочтет бесполезным для школы такого адепта, – ровно сказал Юэ Цинъюань. Слишком ровно и слишком спокойно. – И Вэй Цинвэй, что последний десяток лет ест хлеб, что приносишь ты, может заткнуться со своими наветами. Если уж смотреть правде в глаза, при нем пик Ваньцзянь растерял почти всю славу, что была при его предшественнике. Раньше мечники Ваньцзянь сражались наравне с Байчжань, а мечи были в руках половины героев Поднебесной. Теперь вместо них сражается веками мирный пик ученых, Цинцзин! Цинцю... прекрати принижать себя. И прекрати... убиваться, чтобы доказать, чего ты стоишь. Это не... это не мир смертных. Это не Дворец Хуаньхуа. Цанцюн – это семья, твоя семья, понимаешь, шиди? Никто не прогонит тебя, чтобы не случилось, не отречется – как не отрекаются от кровного родства. "Но вы отреклись от Шэнь Цинцю, узнав о его злодеяниях. Теперь к тем обвинениям добавится как минимум... сотрудничество с демонами. Что ты тогда скажешь этому старику, добрый и благородный глава Юэ?" – мрачно подумал Шэнь Юань, которого все не отпускали смурные мысли. Юэ Цинъюань продолжал в упор смотреть на брата, который не поднимал головы и отводил глаза, и сердце его сжимала внезапная печаль. Казалось, последнее время Цинцю хоть немного научился опираться на подставленное плечо... и вот опять. Бешено отрицает и отказывается от любой помощи. Пытается скрыться на Цинцзин, как раненое животное уползает в свою нору. Не доверяет. Защищается от собратьев. Почему? Почему опять? * * * – Так вот какого на самом деле обо мне мнения глава школы, – раздался презрительный голос от дверей. В открытом настежь проеме стояли Вэй Цинвэй и Фу Цинцянь – если первый с горделивой осанкой и высоко поднятой головой возвышался по центру, то второй оперся на слабо заскрипевший под его весом косяк. – Приятно услышать наконец правду! Глава Ваньцзянь скрестил руки на груди, с ненавистью глядя на главу Цинцзин. Но тот даже не поднял головы. "Система, тебе кажется, в этой писанине конфликтов мало?" – тем временем устало риторически вопрошал Юань. Вэй Цинвэй сделал полшага вперед в комнату. – В таком случае, пусть остальную славу школе зарабатывает несравненный мастер Сюя! Или уже не мастер? Где же твой прославленный меч, Цинцю? Может, там же, где и твое совершенствование – остались в Бездне? Не хочешь ли вернуться за... – Довольно! – рявкнул Цинъюань, заметив, как вздрогнул Цинцю. Удар Цинвэя оказался подлее, чем кто-либо мог ожидать даже от не брезгующего любыми методами самого змея Цинцзин. Совершенствование всегда было больным местом брата. А меч... единственное, что он по-настоящему ценил. Помня о "помертвевшем" состоянии меча, Цинъюань не решился рассказать о нем брату. А сейчас горько пожалел, что отдал возвращенный Цингэ меч на Ваньцзянь. Имея в руках Сюя, Цинвэй теперь мог взять Цинцю за горло – потребовав добровольного изгнания в обмен... Цинвэй в ответ презрительно усмехнулся, развернулся и вышел, с силой хлопнув створкой двери. Цинъюань же, помедлив лишь мгновение, нахмурив брови, твердым и не сулившим ничего хорошего главе Ваньцзянь шагом направился за ним. Юаню это не понравилось – дернув Бинхэ за полу одеяния, он кивнул в сторону двери. – Верни его. Ученик вопросительно вскинул бровь. – Верни главу Юэ. Мне нужно сказать... Сюя же всегда со мной. * * * --- * Следует учесть то, что Байчжань и Сяньшу весьма пострадали в ущелье Цзюэди, тогда как Цинцзин лишился лишь Цинцю и Бинхэ, но натасканные ими ученики – остались живыми и относительно невредимыми. Тогда как тот же Байчжань был выкошен весьма значительно.