Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Наконец Цинцю очнулся от своего полузабытья; Ло Бинхэ тут же оказался в дверях, словно чуткий верный пес непостижимым десятым чувством почуяв, что учитель вознамерился отойти ко сну. Цинъюань готов был помочь, поддержав ослабевшего брата, но тот остановил его жестом. Болезненный укол этой отстраненности не успел дойти до сердца, как Цинцю произнес: – Не... нужно, Бинхэ проводит меня. А ты должен отдохнуть и... – он на мгновение задумался, – отправиться медитировать. И... когда завтра придет шиди Му... Бывший заклинатель, чуть ли не кряхтя, встал, вцепившись в локоть ученика, и вместо обиды сердце Цинъюаня поразило сожаление, жалость и... тепло от заботы брата, словно вспыхнув маленьким солнцем. – Пусть посмотрит тебя. Юный Бинхэ с беспокойством и неожиданной серьезностью в глазах взглянул на главу школы. – Цинцю? Тот полуприкрыл глаза, казалось, пытаясь перевести дух и справиться с головокружением. – Слишком много ян. Этот мастер может ошибаться, но это может быть и признаком, что ты готов перейти на новый уровень совершенствования. Шэнь Цинцю не нужно было заканчивать – даже самый младший ученик школы знал, что подобный период заклинателю следует проводить в медитации, дабы отслеживать потоки ци и состояние ядра и меридианов, да и контроль лекаря, что мог предупредить о вероятных проблемах тела, и даже предупредить искажение ци, был не лишним. Если Цинцю прав, его совет был не просто добрым пожеланием... – Учитель... не ошибается, глава школы, - со всей почтительностью в голосе произнес Бинхэ, слегка вежливо склонив голову. – Этот ничтожный ученик тоже чувствует... Цинъюань и сам понимал, что Цинцю прав – пьянящая энергия так и бурлила в жилах, словно прорвав старую плотину, но он списывал это на добрые вести, весну и внезапное новогоднее счастье. – Ты... чувствуешь ян? – не сдержав изумление, спросил он брата. Му Цинфан без утайки рассказал о состоянии Цинцю, и последствиях. По всем признакам Цинцю сейчас, потеряв ядро и все духовные, и почти все жизненные силы, должен быть слабее хилого, больного смертного... может быть, целитель ошибся в этом исключительном случае? Ведь Цинцю, несомненно, чувствует ян, иначе он не мог бы распознать силы новой ученицы шиди Му, не смог бы с ней... – Практически нет, но этот мастер неплохо чувствует инь, на которую влияет ян, – тихо проговорил Цинцю. – Доброй ночи, чжанмэнь-шисюн. Этот мастер благодарен за приятный вечер, – он медленно поклонился, поддерживаемый учеником, и пусть поклон был не слишком четким и низким, глава школы не мог упрекнуть его в отсутствии почтительности. Цинъюань застыл в неловком ступоре, не зная, что и как ответить. * * * От неловкости его избавил тихий шум у двери; "а он навстречь" – один из старших учеников Цюндин привел в покои главы школы главу Цяньцао, и Юэ Цинъюань еле успел перехватить ученика прежде, чем тот заприметил живого и относительно здравствующего главу Цинцзин. После случившегося в склепе Цинъюань попытался хоть как-то сохранить то, что он все еще жив, в тайне – пусть то, что он вернулся раненым, но живым, в тайне сохранить не удалось. В крайнем случае, пусть сочтут, что покушение парнишки с Байчжань оказалось успешным. Цинъюань лишь молча приподнял бровь, удивляясь, что заставило шиди вернуться. Неужто тоже почувствовал необычное состояние чжанмэнь-шисюна? Все оказалось проще: Му Цинфан с У Цинъянем предприняли очередную попытку поймать злоумышленника, и для того главе Цяньцао просто необходимо было под каким-нибудь предлогом покинуть пик. Предлогом оказалась попойка со старыми приятелями из других школ, все еще гостившими на Цюндин, но целитель малость упустил, что они с сотоварищами уже не юные старшие ученики, а почтенные учителя и старейшины, и запала-задора бузить до утра у них уже не хватило. Час Крысы еще не закончился*, как клевавшие носом долакали последнее вино из кувшинчиков, и без всякого желания раздобыть еще распрощались и расползлись по своим спальням. Потому целителю ничего не оставалось, как искать предлога (задержаться) и приюта у шисюна... и если не продолжать попойку с ним , портя репутацию главы школы, то хотя бы получить гостевой угол в покоях, ибо не стоит во таком хмелю вставать на меч... Юэ Цинъюань успокоил шиди, что он как раз очень вовремя – только-только его поминали, и не из-за состояния Цинцю. Цинъюань посмеялся бы над ситуацией; но прежде всего он хотел поделиться с шиди способностями Цинцю – удивительными для его состояния... и немного пугающими. Но Му Цинфана заинтересовало прежде всего состояние главы Юэ; усадив его и тщательно проверив пульс и ток ци в меридианах, он полностью подтвердил подозрения Цинцю. Прогресс в совершенствовании – это было прекрасно, и целитель не видел никаких особых проблем и рисков, не более, чем всегда бывает; Цинъюань чувствовал силу, энергию, воодушевленность, радость и счастье... но как же это все было невовремя! Любые дела и политика могли подождать – у Цинъюаня было немало заместителей как в школе, от Вэй Цинвэя до Шу Циншуан, так и на родном пике – от старейшин до старших учеников, ведь Цюндин безлюдностью не страдал, и царивший порядок позволял главе отлучиться хоть по делам, хоть ради собственного совершенствования, не застопоривая жизнь колом – не Аньдин, что не мог пережить отсутствие главы больше трех дней! Но состояние Цинцю и последние странные события вселяли в душу излишнее беспокойство. Му Цинфан успокоил его – за состоянием здоровья Цинцю он следил лично ("а кто-то сумеет лучше?" – без ложной скромности хмыкнул он), за его безопасностью – неотлучно находившийся при нем ученик, да и Лю Цингэ должен был вернуться на днях; У Цинъянь так обеспокоился безопасностью школы, что ей обеспокоилась и его шицзэ – а госпоже Куан лучше было бы никому не попадаться; что до Хуаньхуа и прочих мелких пакостников – как ни привязывай Цинцю к постели, без них ему будет скучно... А вот если глава школы хватит искажение ци – вот это уже будет серьезная проблема для всех, ясно намекнул он, почти слово в слово повторяя за Шэнь Цинцю. Цинъюань согласился. Уходить в глубокий затвор, медитируя годы или месяцы, он не собирался – да, нельзя было ничего предсказать заранее, и он не собирался торопиться, рискуя, просто чувствовал – в этот раз все это не займет много времени; но, получив новые силы, новые возможности, новый уровень... понимания – именно этим он больше поможет Цинцю и школе. С этим он передал Му Цинфану книги из библиотеки Цюндин и кратко изложил свои соображения, чтобы целителю было о чем подумать в его отсутствие; передачу дел он отложил на утро, и, тепло распрощавшись с шиди, отправился в тихую комнатку для медитаций в дальней части особняка – маленькую пещерку в скале, к которой примыкало здание, в которой тихо журчал родник. Следовало привести себя в порядок прежде, чем погружаться в более глубокое состояние. Целитель же, ничуть не смущаясь, направился проведать Цинцю. * * * Несмотря на поздний час, Шэнь Цинцю с учеником еще не спали. Когда Бинхэ провел его в спальню, Юань велел ученику запереть дверь, кое-как с его помощью переоделся в теплое ночное одеяние и, забравшись на кровать под одеяло, очередной раз поставил ультиматум: или ученик покрепче закрывает дверь и ложится рядом, нормально, по-человечески, а не сворачивается комочком в ногах, или отправляется спать в соседнюю комнатку, где тоже ложится нормально и СПИТ. На всякий случай пришлось тихонечко напомнить, кто они и где. И если Шэнь Цинцю еще мог оправдать свое, хм, состояние своим ранением, то у Бинхэ, если бы он проявил неосторожность, оправданий быть уже не могло... а чтобы эту неосторожность не проявить, следовало быть отдохнувшим, выспавшимся, здоровым (и не голодным), и не забывать о совершенствовании и контроле ци. К изумлению Юаня, приготовившегося к очередному раунду убеждения упрямого подростка, тот согласился. Согласился переночевать в соседней комнатке. Потому что не хочет стеснять учителя (хотя кровать и широкая – но он уже не раз просыпался, неловко уместившись на учителе вместо подушки) и будить, когда утром как обычно придет шиди Му, а он отправится готовить завтрак. Бинхэ не решился сказать, что теперь чувствует состояние учителя благодаря толике своей крови, по счастливой случайности попавшей в его организм; Юань же успокоился, когда в обмен на такую разумность и послушание Бинхэ стеснительно выпросил порцию обнимашек, точнее, поглаживаний по голове, ибо на большее у бывшего заклинателя просто не было сил, что ученик с очередной удивительной разумностью понял и принял. Все сложилось как нельзя лучше: Юань уже начал засыпать, мерно лаская своего послушного барашка, как внезапно пришел шиди Му, и они не оказались в неловком положении. Стоило Бинхэ подняться, чтобы открыть дверь, как Юань мгновенно провалился в сон, и целитель застал пациента глубоко и мирно спящим. Прекрасно. Бинхэ мог отправляться спать, но все же перед сном приготовил собиравшемуся бодрствовать у постели шисюна главе Цяньцао чаю, вместе с тлеющей чайной жаровней и запасом угля и чистой воды. Целитель тихо поблагодарил и вознамерился провести ночь за чтением. Зарывшись в бездонный мешочек, он отложил в сторону книги с Цюндин, и крайне осторожно и аккуратно достал прекрасно знакомое Бинхэ старое фальшивое руководство по совершенствованию. Вслед за ним на чайном столике оказался ворох разрозненных заметок и письменный прибор. Бинхэ не удержался от любопытства и, якобы стремясь услужить главе пика, почтительно наливая ему чай, среди вежливых расспросов о состоянии учителя помянул и эту книжку – неужели учитель был прав, и в ней нечто... интересное? Разве могут мошенники... Целитель незаметно хмыкнул и, раскладывая перепутавшиеся записи и машинально пригубив чай, обронил, что само руководство в основе – погибель для глупца, решившегося по нему заниматься напрямую, но вот то, что в нем зашифровано... Бинхэ навострил уши, как губка впитывая обмолвки целителя, но тот... словно очнувшись, не стал его "задерживать" и отослал спать. Значит, шифр... Бинхэ, почтительно поклонившись на прощанье, тихонечко прикрыл дверь и улыбнулся. Значит, раньше он просто не там искал. И следует заглянуть в чуть иные места... * * * Юань проснулся среди ночи от жажды, и с изумлением заметил сперва свет у чайного столика, а после – сидевшего за ним шиди Му. Юаню казалось, что в час Дракона*, когда обычно приходил целитель, уже должно бы светать, но бумага на окнах даже не серела; Цинфан успокоил его, что еще середина ночи, и он просто пришел пораньше. Юань, которого уже выбешивали и постоянная слабость, и положение больного, и связанная с этим положением чрезмерная заботливость (вернее, вечно скорбные и жалостливые лица окружающих), собрал силы и выбрался за чайный столик – пошатываясь, но не собираясь оставаться "умирающим в постели". К счастью, шиди не стал ни спорить, ни кудахтать, ни укорять, и лишь налил еще весьма горячего чаю – что было так кстати, промочить пересохшее горло и согреться... Шиди явно не терял времени даром, и у его постели занимаясь работой – весь чайный столик и место на циновке окрест были заняты только что исписанными и просыхающими от туши листами бумаги – исписанными таким стилем куанцао, что Юань и в более приличном состоянии потратил бы немало сил, чтобы разобрать эту скоропись. Единственным как-то опознаваемым документом была старая потрепанная книга, почти рассыпающаяся на листы – какое-то простое руководство по совершенствованию, что несколько удивило Цинцю: что может заинтересовать в таком пособии великого целителя? Шиди за чашкой чая пояснил – фальшивка, что могла привести к плачевным результатам... Интерес целителя тем оказался естественен и объясним, а по спине Юаня пополз противный холодок из-за воспоминаний о руководстве, что некогда Мин Фань передал Бинхэ... Целитель следил за ним слишком зорким, внимательным взглядом, от которого Юаню стало еще больше не по себе – вот только упреков в безалаберном отношении к своему здоровью ему сейчас не хватало; кто же знал, что простой "урок" музыки с юной ученицей отнимет столько сил... и что здоровье теперь будет болтаться в "оранжевой" зоне, а на счету – лишь жалкие 15 баллов... и никаких сил ни на разговоры, ни на самый жалкий квест... Мысль об уроках и фальшивом руководстве вкупе с паршивым состоянием всколыхнула прежнюю антипатию к оригинальному персонажу, за которого теперь приходилось отдуваться; всколыхнула и иные воспоминания – этот мерзкий завистник губил своих талантливых учеников... Неясным беспокойством засосало под ложечкой... а если Бинхэ был не единственным? Точно, Бинхэ же по роману точно был не единственным, кого сгубил Цинцю, и это сошло ему с рук; а если на пике до сих пор... жертвы... С трудом Юаню удалось унять дрожь в пальцах, не разлить чай и взять себя в руки – не под пристальным взглядом шиди Му же?! Но как удачно, что шиди здесь, поскольку у него как раз есть просьба... Правдоподобно объяснить тем, что ему надо подготовить дела пика для передачи преемнику, старшему ученику и новым учителям, а для того ему следовало бы оценить состояние, уровень совершенствования, текущий потенциал и прогресс своих учеников, что он сейчас не может, потому просит шиди как специалиста – не составило труда, и это чуть успокоило. Да, оригинал бы никогда не допустил Му Цинфана до своих учеников, опасаясь, что всплывут его намеренные и невольные ошибки в преподавании – но ему-то сейчас терять нечего, главой Цинцзин ему уже не быть, репутация не важна, а так, может быть, есть шанс, что этот гениальный целитель обнаружит, поймет и еще хоть что-то сумеет исправить? Шиди, все так же подозрительно пристально смотря, вместе с тем довольно легко согласился, сказав, что завтра же заглянет на Цинцзин, и малость успокоенный, утоливший жажду и согревшийся чаем Юань забрался обратно в постель, прежде, чем быть туда оттащенным за шкирку – по причине "свалился носом в пиалу", или просто насильно. У шиди был такой взгляд, что еще четверть стражи или еще одно слово о делах – и он не постеснялся бы. Стоило зарыться в гору мягких одеял, еще не растерявших тепло, как Юаня тут же сморил сон... * * * --- * Время с 11 вечера до часа ночи * с 7 до 9 утра