Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Му Цинфан тоже задержался, и после собрания проследовал с Вэй Цинвэем, чтобы, как он и сказал Юэ Цинъюаню, разрешить недоразумение с книгами. Хоть собрание и проводилось фактически в соседнем зале личного павильона главы Юэ, уставший Шэнь Цинцю, опираясь на руку Бинхэ, кое-как дополз до выделенной ему спальни и, скинув маску, завалился отдыхать на ближайшую кушетку, не сняв плаща и сапог, и не в силах сделать пару лишних шагов до кровати. Впрочем, перед тем, как окончательно вырубиться, он отослал Бинхэ помогать Мин Фаню с похоронами. Присмотреть за Цинцю по поручению Цинъюаня остался наименее занятой в предпохоронной суете аскет Цинли. Разбудил его уже ставший почти привычным громкий жалобный мяв. Стоило Бинхэ прийти с коробом горячего ужина – ибо после возможной попытки отравления другим приготовление еды Цинцю не доверял ни сам Бинхэ, ни Юэ Цинъюань – котенок настырно вытащил главу школы из его кабинета, где тот заканчивал дела. Ну как дела... меньше чем за палочку благовоний решив вопрос с вероятным мечом для Бинхэ, перепоручив остаток дел ученикам и старейшинам и коротая время до момента, когда проснется шиди, Юэ Цинъюань изучал отчет по бродившим в школе слухам, что по его поручению подготовили старшие ученики Цюндин. Задание он дал еще несколько дней назад, собираясь оценить глубину, хм, дна, на которое опустилась школа; невольно его внимание прежде всего обращалось на слухи, что касались главы Цинцзин. Если Сяо Цзю восстанавливал свое забытое прошлое по ним... Картина вырисовывалась крайне неприглядная. В достоинства главы Шэнь относили разве что острый, хотя и ограниченный ум, привлекательную внешность, изящество и таланты в искусствах; его знания или успехи в миссиях словно не замечали, считая случайной удачей. Его считали развратником, причем приписывали не только страсть к развлечениям с девицами весенних домов, но и связи с собственными ученицами и чуть ли не учениками; в разряд "любовных интересов" попал также сам глава школы и даже глава Лю, помощь которого в борьбе с Неисцелимым и, соответственно, периодические визиты на Цинцзин с определенных пор приписали "парному совершенствованию". Юэ Цинъюань тихо вытер холодный пот – к счастью, слухи, похоже, не проникли на Байчжань, иначе от одних намеков у шиди Лю могла пойти горлом кровь и случиться искажение ци... с весьма неприятными последствиями для окружающих. Все достижения в совершенствовании Цинцю приписали "использованию" своих собратьев, словно глава Шэнь, действительно, хули-цзин, как он когда-то грустно пошутил. Значит, знал об этих слухах? Что еще он о себе "узнал" и подумал? Папочки отчетов с осторожно выведенными фразами хотелось бросить в огонь, и от написанных мерзостей у самого Цинъюаня кровь чуть не подступала к горлу. Сплетничали, что Цинцю не только губил учеников, но и главу Лю не спасал, а, напротив, довел до искажения ци; что именно он провел демонов Ша Хуалин в школу, а "выигранные" поединки были постановочными, и что если бы не внезапное появление главы Байчжань, который выбрался из ловушки главы Цинцзин... на фоне этого сплетни о темном заклинательстве казались невинными детскими развлечениями. Юэ Цинъюань не выдержал и отбросил бумагу в сторону. Картонка жалобно стукнула в стену, вызвав тихое вздыбленное шипение и сердитый мяв: новый обитатель Цюндин пришел за "глупым человеком" звать того на ужин. Пока тот не словил искажение ци, как шиди Лю... * * * К ужину пришли и Му Цинфан, и У Цинъянь, очередной раз никого не поймавшие на Цяньцао; целитель подозрительно посмотрел на главу школы, но промолчал с красноречивым видом "говорить тут бесполезно". Отвлекшись на вид шиди Му, Цинъюань чуть не упустил котенка, на этот раз успевшего залезть передними лапками в миску рыбного супа и стащить самый толстый и жирный нежно-розовый кусок – размером с голову самого звереныша. Вытащенный за шкирку, он вцепился с кусок зубами мертвой хваткой, и не выпустил его даже бешено барахтаясь и пытаясь вырваться – пока его самого не опустили в большую пустую миску. Кусок рыбы тут же был придавлен всеми лапами, и начал исчезать в желудке котенка с неимоверной скоростью под злобное подозрительное зырканье золотистых глаз. От вида зверька Цинъюаня немного попустило – грозившая вскипеть яростью энергия в жилах чуть успокоилась. Когда-то они с Сяо Цзю были такими же злыми недоверчивыми котятами – но выжили, выбрались... что им теперь какие-то слухи? Цинъюань стал задумчиво выуживать оставшиеся кусочки; Цинцю привычно расспрашивал Му Цинфана и У Цинъяня об успехах, Бинхэ раскладывал кушанья по тарелкам... Целителя, похоже, злоумышленник почти перестал волновать, поскольку появился более важный вопрос с госпожой Вэй. Случаи, когда повреждалась и раскалывалась душа, среди заклинателей уже были, были и случаи успешного и неуспешного исцеления, но никогда прежде часть души не была отделена от остальных столь долго. Обычно душа, вытащенная из тела, инстинктивно пыталась в него вернуться; то же касалось и вытащенных частиц души. Если речь шла не о случае, когда душа раскалывалась от горя и от того же горя теряла разум и естественные инстинкты, стремясь к смерти, то есть скорому рассеиванию в мире, как окончанию мучений, воссоединение происходило само собой, но, кажется, не в этом случае. Судя по оговоркам Му Цинфана, Цинвэй попытался исцелить супругу именно таким путем, но что-то пошло не так, и восстановления души не произошло, потому он и направился в библиотеку Цюндин, в поисках другого способа. Цинцю задумался, тихо рассуждая вслух. – Слишком много теорий и терминов. Ребенок становится человеком, то есть разумным человеком, когда сразу после рождения в него входит дух-"шэнь" ("к вопросу об абортах" – подумал про себя Юань. Древние вопрос для себя решили просто). "Шэнь" – это так же духи и божества, вселяющиеся не только в человека, но и в предметы, а также живущие бестелесно. Возможно, "шэнь" – это духовные силы. При этом же считается, что у человека – десять душ-"лин", три из которых "небесные" души-"хунь", янской природы и унаследованные от отца, и семь "животных" душ-"по", низкой и порочной земной природы, унаследованные от матери. По логике равновесия инь-ян, земных иньских душ в таком случае тоже должно быть три, тогда у нас остаются еще четыре неизвестной природы. Считается также, что души в теле связывает жизненная сила-"цзинь", и, когда она истощается к старости или от болезней и ран, души распадаются и, по ранним представлениям, рассеиваются в небесах и в земле в соответствии со своей природой. При этом же души умерших приглашают "вселиться" в поминальные таблички как в новое тело и опекать потомков; при этом же души умерших отправляются на Небеса и им приносят жертвы – еду, одежду, нужные вещи и деньги, и даже компаньонов, часто сжигая соответствующие изображения или муляжи, чтобы они там не бедствовали; при этом же души отправляются к Желтым источникам, а также в Ад, где, после наказания за вину при жизни, лишаются памяти и отправляются в новое перерождение; при этом же неупокоенные души, оставшиеся на земле, не всегда рассеиваются, они могут мстить злобными призраками или, напротив, даже становиться божествами... Уф! Шэнь Цинцю раздраженно вздохнул, отправляя в рот кусочек рыбы и запивая его бульоном с таким видом, будто бы его травят. – Насчет Ада и Небес достоверно мы сказать ничего не можем, а вот остальные теории можно попробовать подкрепить фактами. ("Треклятая фэнтезятина!" – очередной раз ругнулся про себя Юань. – "Гуев идиот Самолет, смешавший в кучу все, что только можно!"). Очевидно, что, если души раскалываются – а у нас, судя по всему, есть прецеденты – то скорее всего на наиболее устойчивые части. Если принять теорию о десяти душах и двух полярностях, инь-ян, то логичнее всего предположить, что остальная раскладка идет по стихиям, у-син. Если наши тела функционируют по закономерностям полярностей и стихий, если природа функционирует по принципам Великого Предела, то почему души и духи, что тоже часть Вселенной, должны жить по иным природным закономерностям? Известно ("Привет бесконечному числу баек об удивительном", – мысленно вздохнул Юань), что духи-души часто выглядят так полноценные тела, и души даже иногда путают с живыми и воплощенными. Рассказывают байки, как кто-то посылал куда-то одну из своих душ, и ее принимали за живого человека; или как мертвец приходил к родным, тогда как тело его при этом продолжало покоится в гробу. Так что полной аналогии с телом и его органами этот мастер бы не проводил, но... если подобная теория верна, и, если можно было бы оценить дисбаланс нынешней души госпожи Вэй... тогда можно было бы предположить свойства потерянной частицы... шиди Му, ты и шиди У прекрасно разбираетесь в энергиях и стихиях применительно к физическому миру... Шэнь Цинцю под несчастным взглядом ученика впихнул в себя еще ложку супа. – Кроме того, наше совершенствование предполагает создание "бессмертного тела", то есть связей или оболочки своих душ, что позволит духу сохраниться и не распасться после смерти физического тела. Собственно, "вознесение" – это окончательное переселение души в такую оболочку с оставлением бренного тела. Хотя духовные силы могут сохранять физическое тело нетленным долгое время, смысл обретения бессмертия не в этом, не в "вечной молодости", а в сохранении целостности душ, сознания, то есть в бессмертии души. Бывший заклинатель окончательно задумался. – Целостность... соединение... единство душ... "Линси"! ("А братец Самолет всегда давал названия по принципу "что вижу, то пою"!", – пришло в голову Юаня). Он впихнул в себя еще один кусочек рыбки и поднял глаза на Цинъюаня. – Глава Юэ, на Цюндин же должны остаться сведения об основании Цанцюн и пещерах Линси? * * * Через час покои, выделенные Шэнь Цинцю, стали походить на филиал библиотеки Цюндин, а само обсуждение теорий затянулось далеко за полночь. В этом ворохе версий Юаню удалось незаметно передать свои знания об уже испробованных на практике техниках переселения душ (которые по идее могли пригодиться и для переселения-перемещения частицы души), и привлечь к данному вопросу Бинхэ как своего "заместителя", поскольку сам бывший заклинатель не то что не мог к сим техникам подступиться – Му Цинфан категорически не позволил бы ему хоть в малейшей степени трепать и так пострадавшие и искалеченные (и недолеченные) меридианы. У юного Бинхэ (и лучшего ученика Цинцю) же ни малейших проблем с силами и меридианами не было (а квест с главным героем мог принести Юаню горсточку баллов в здоровье). К делу присоединился и Юэ Цинъюань – в отличие от многих читателей романа Юань отнюдь не считал его глупым мягким мишкой, и учитывал, что тот достиг немалых высот в совершенствовании, для чего просто потенциального наличия большого запаса духовных сил явно недостаточно. Цинъюань был не просто сильным, но и умелым заклинателем, а как глава школы – не дураком, то есть имел ай-кью много выше среднего для персонажей романа. Глупо не использовать эти способности, если хочешь заполучить так необходимые баллы! Глухой ночью Юаня все же сморило; он понадеялся, что хоть сегодня привычного "кинопросмотра ужастиков" от Системы не будет... под тихое обсуждение явно не собиравшихся ложиться Му Цинфана и У Цинъяня он уснул. * * *