Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Печально рассматривая отрезанные прядки, до Юаня дошло, почему девушке идут такие оттенки и почему он задумался о степняках: волосы были не иссиня-черными, и не "вороновым крылом", как у барышни Жун, а имели чуть каштановый оттенок. Он невольно подумал, что темно-каштановый и темно-рыжий отлично подошли бы барышне – но волосы здесь если и красили, то черным, скрывая седину. Следующим шагом он вспомнил и о барышне Лэй. Пусть ей предстояло играть роль служанки, то есть носить неброские простые наряды, но Юань пока просто боялся приступать к самым сложным барышням, и невольно оттягивал этот неприятный момент. С ними он точно сядет в лужу. Шимэй главы Шу внезапно подошло то пастельное желто-зеленое, что категорически не шло девушкам Цюндин, зелено-охряные оттенки Цяньцао, а также мягкие сочетания пыльно-розового, лососевого и серо-мятного. В итоге лучший комплект скомпоновался "с чужого плеча" – из платья Инъин оттенков "цин" (и грудь опять пришлось подшить), среднего розоватого одеяния из гардероба барышни Юй и темного серо-зеленого, "елового" верхнего одеяния барышни Минь. Нашлись также тонкие изящные шпильки с розовыми бусинами, розовыми цветочками и зелеными листиками. Со всем этим барышня Лэй стала выглядеть девочкой лет 12. Подумав, Юань подобрал еще один желто-зеленый комплект, менее выразительный, но в нем барышня выглядела чуть старше, уже на 15. Однако, чтобы не переделывать очень удачно собранную прическу (с украшениями вновь вышла заминка – золото было слишком ярким и крупным) и готовый идеальный макияж (типичные розовые оттенки были в количестве, и их оказалось подобрать проще, чем редкие желто-золотистые тени или рыжеватые румяна), барышня пока осталась в зелено-розовом. Дальше Юань, вздохнув, приступил к барышням Минь и Фа. За окном уже стемнело, и в комнате зажгли свечи и жемчужины, стараясь сохранить нечто похожее на дневной свет. Юань корил себя, что так протупил – надо было начинать со сложного, пока был свет из окон – пусть через бумагу, но более естественный. У барышни Минь была прекрасная высокая и объемная грудь, прямо просящаяся в танское декольте, и шикарные бедра, но очень узкие плечи, что вместо прекрасного вида "песочных часов" напоминало скорее о кривоватой тыкве-горлянке. К тому же подходящего фасона в тряпках не нашлось. Барышня Юй спокойно пожертвовала на эксперимент остатки своего розового наряда: с него спороли верхнюю часть, оставив юбку и часть лифа, распустив по бокам вставками, и подхватили тесемочками, сделав сарафан. Дальше Юань, пытаясь добиться нужного результата, поставил все с ног на голову: на полупрозрачную сорочку надел подходящее сиреневое верхнее одеяние из тонкого шелка как нижнее, а сверху – "сарафан", чуть сдвинув полы одеяния к плечам и подсобрав их там, где они уходили под "лиф". И сверху накинул совершенно воздушный шарф – на самом деле он смялся в какое-то неровное гофре, но, смявшись, получил объем некоей "сахарной ваты". В итоге по фасону получилось нечто фэнтезийное – с отсылками к европейским платьям или наряду гейш: немного завышенная талия с лифом, поддерживающим грудь, как европейский корсаж, и не скрывающая всю красоту форм груди, при этом сама кожа была почти целомудренно скрыта за нижним тонким шелком как за партлетом средневековых дам; декольте из халата, как у гейш, вернее, куртизанок, что показывали грудь и шею, и лежащий пышный шарф скрывали узость плеч, отсылая уже к современным типовым "платьям прынцесс", слишком широкие бедра скрылись за широкой юбкой. В принципе Юань не видел ничего плохого в широких бедрах, и фигуру феи-крестной из "Шрека" считал чуть ли не идеальной для женщины. Может, юной девушке такое и рановато, но даме "за тридцать" полная грудь да крутые бедра – только в плюс. Но в данном случае бедра были слишком широки, а плечи – слишком узки. Нынешней же конструкцией деву Минь превратили в более гармоничную "феечку". Конечно, наряд был чуть грубоват, созданный "на коленке", но давал общее представление, куда двигаться. Сделать обрамление, которое бы показывало самое красивое – шею, покатость плеч, грудь и изящество стана прямо под ней, и задрапировать излишки в бедрах. Руки у барышни также были превосходны – их тоже можно показать... С палитрой в данном случае пришлось не заморачиваться, ради сложной "конструкции" оставшись в этой невнятной розово-сиреневой гамме с бежево-кремовым зефирчатым шарфом. С лицом у барышни особых проблем не было – Юань набросал простенький типично-розовый макияж с красными губками, а вот волосы у барышни оказались очень мягкие, редковатые и коротковатые. "Хоть начес делай", – пробормотал Юань. Его сестричка когда-то насмотрелась какого-то американского сериала восьмидесятых и загорелась тамошними прическами. Ладно, удалось уговорить не пытаться осветлять волосы, но потом были две недели мороки с бигудями и попытками делать этот самый "начес". На ровных, жестких, правильно-китайских волосах! Да лучше б гейшу косплеила! – Что такое "начес"? – Спросила Инъин. Юань с разрешения барышни показал на прядке. Барышне идея так понравилась, что вскоре на голове у нее было пышное "гнездо". Ну прямо "взбитые сливки"! Окончательно проассоциировав барышню с "пироженкой", Юань нашел заколку с крупным рубином или просто красной стекляшкой. "Вишенкой". Кое-как ее с помощью пары гребней и нескольких шпилек приладили. И Юань приступил к барышне Фа. Обладая тоже довольно плоско-прямоугольной фигурой, но поплотней, со своим прямоугольным лицом с японской гравюры барышня просто просилась в кимоно. Или хотя бы в обнаруженный черный халат с вышитыми на подоле журавлями. "Нет", – сказал себе Юань. – "Это будет танская барышня...". Первой проблемой оказалась грудь – крупная, но несколько... висящая. Никакой жуцюнь на ней хорошо не удержится. А лифчик надо конструировать... Еще подумав, Юань сообразил, что прообразом лифчика вроде как был корсет. Или корсаж. Гуй его, что там было... Юань просто вновь перевернул все с ног на голову, и на нижнюю полупрозрачную сорочку велел надеть широкий пояс, подняв его под самую грудь. Чтобы грудь на него легла. Дальше начался мучительный поиск платья или юбки. Достаточно большая и длинная нашлась лишь одна, в сундуке с Аньдин – светло-салатовая, с узким поясом со светло-розовым узором. Юань "забил" на палитру и обрядил девушку в нее. Гамма получилась слишком "нежная", но форма – примерно что надо. Дальше Юань решил заняться овалом лица и прической. Невольно он опять ушел в сторону "гейш" – шиньонами они обзавестись пока не озаботились, поэтому из подручных средств и черных лоскутов соорудили подобия валиков и подушечек, чтобы временно сымитировать объем прически. И при укладке вариантов на голове – чтобы продержалось до разрисовки макияжа – как раз и создали нечто отдаленно напоминающее ту чуть веерообразную форму, закрепив пышной золотой заколкой с висюльками – чем-то средним между гребнем и шпильками, с достаточно длинными "остриями", потому что она единственная отлично держалась и держала конструкцию на голове. Дальше Юань занялся лицом. Здесь уже понадобилась "палитра": чтобы подобрать цвета для макияжа, он временно накинул на девушку халат глубокого фиолетового цвета с золотым контурным узором хризантем и каких-то птиц – то ли фениксов, то ли павлинов. Все-таки о каких-то таких оттенках он думал еще при первом взгляде на девушку. Ей хорошо в ярких, контрастных цветах. А цвет одежды сильно влияет на цвет лица и нужный макияж. Перебарщивать с румянами, как при некоторой моде Тан, он не стал, а вот брови подвел чуть "домиком", и сделал губы чуть "бантиком", придавая барышне очаровательный и невинный вид куколки. И, конечно, нарисовал милый "танский цветочек". И в этот момент в дверь постучали. Почти оттолкнув открывшего дверь Даня, в гостиную влетел старший ученик Цюндин; вспомнив о вежливости, он все же почтительно поклонился и осведомился, закончили ли они, потому что гости ждут барышень. "Ждут? Чего?! Сегодня?! Почему меня никто не предупредил?! Сегодня же просто обед!" – мысленно запаниковал Юань. Но, заставив себя сохранить спокойствие, решил сперва расспросить посланца. Юноша довольно нетерпеливо отвечал, что гости пожелали взглянуть на барышень, и глава Юэ... "Так. Стоп. Цинъюань его не предупредил, и даже не сказал, что идет на обед... Ладно Цинъянь смылся бы, забыв попрощаться... Это какая-то ловушка?" В Юане проснулась паранойя. Он переглянулся с Бинхэ. – Но мы несколько... не готовы. Нас никто не предупредил. Юноша повторил, что барышень ждут в главном зале Цюндин. В этот момент Инъин отложила гребень. – Мы с Сяо Лань можем развлечь гостей, пока сестрицы соберутся, – сказала она, беря гуцинь. – Хорошо. Бинхэ проводит вас, и заодно уточнит у главы Юэ, кто именно из барышень нужен. И вернется за ними, а мы пока соберемся. – Как минимум нам нужны зонты, чтобы барышни не промокли в пути, одеть плащи... пусть пока барышни развлекут гостей музыкой, чтобы они не скучали в ожидании, – сказал он юноше с Цюндин. За окном иногда постукивал дождь, и Юань понадеялся, что уловка сработает. – Можно поставить печати вместо зонтов... Юань тихо рассмеялся. – Юноша, похоже, забывает о текущей защите школы. Печати на стольких барышень могут поднять тревогу. Это было так: последние ухищрения главы У предполагали отслеживание всех, кто летал на мече, а защитные печати от ветра при полете имели схожее действие, что печати от ветра и дождя. Один-два летящих заклинателя не вызвали бы пристального внимания, но вот о группах, как и о серьезных заклятьях, не по всей школе, но в ключевых точках, последняя система безопасности Цинъяня на основе отслеживания потоков ци, похожая на паутину, предупреждала. Возражений у юноши более не нашлось, и пришлось удовлетвориться двумя барышнями с гуцинями. Он пообещал прислать зонты на всех. Юань загадал: зная Цинъюаня, тот пришлет не только зонты, но и плащи. Если так – то зовет точно он... Насчет безопасности здесь, с девушками, Юань не переживал. Пусть он уже бывший заклинатель, девушки-заклинательницы были отнюдь не беззащитны, тем более в тщательно, многократно защищенном доме главы школы. Бамбуковая хижина по сравнению с ним была соломенным домиком против крепости. А вот по пути... После незваного появления Ша Хуалин в сердце школы или Мобэя в Цзюэди Юань был морально готов к любой ловушке. Нет, он точно какой-то параноик... Выдохнув – кажется, страх ловушки пересилил дикий страх позора (и что его проклянут все барышни, и что Бинхэ останется без свидания...) – Юань деловито принялся дособирать дам. Переодеваться уже некогда – что он и сообщил им, как и то, что зовут их внезапно; теперь с "как выглядит" уже ничего не сделаешь, главное теперь, чтобы все хотя бы не развалилось на ходу. Так что он с девушками стал быстро проверять "как держится", швы (чтобы не потерять юбку на ходу), украшения в прическах (чтобы не растерять половину по пути), быстро раздал девушкам веера, подобрав хоть как-то подходящие; свой драгоценный отдал барышне Фа уже на автомате, как планировал. Подбирать там было уже просто бесполезно – ей не нашлось даже более подходящего верхнего одеяния, в итоге это был ужас из блекло-салатового атласа с капелькой розового, и сверху густо-фиолетовый с золотом. И аляповатое золотое украшение сверху. Нефритовый веер в комплект был не самым страшным, страшнее было бы подбирать подходящий рисунок из яркого "наива" к крупным хризантемам. Вот где точно ужас – Юань представил веер шиди Му в руках барышни Фа в дополнение к текущему комплекту и стал готов упасть в обморок. Или ползти на кладбище, пока его не убили с особой жестокостью, отняв эту привилегию у главного героя. Впрочем, Цинъюань там новенький гроб заказал? Вернулся мальчик с Цюндин еще с парой мальчишек, охапкой зонтов, охапкой плащей и Бинхэ. Ученик относительно успокоил – все действительно случилось незапланированно и внезапно; глава Юэ не собирался говорить о барышнях, но о них начала разговор Ци Цинци, и вывела на тот самый "конкурс красоты". Ах, мелкая зараза, не удержалась, чтобы не подставить его! Делать было нечего. Юань помог Бинхэ приодеть барышень для "похода" и отправил с ними. А сам, оставшись с мальчишкой Данем, поставил чайник и принялся с ним кормить остатками пирожков котенка. * * *