Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Кажется, никто не заметил, что в дом главы школы пришло три ученицы Цяньцао, а ушло в сопровождении учителя целых пять – одетых в простые траурные белые платья с елово-зелеными и охряными накидками цветов пика целителей и в привычные для целителей (и многих жителей Цюндин по мокрой зимне-весенней погоде) широкополые шляпы. Впрочем, шляпы с вуалью для постоянно собирающих травы по сырым комариным болотам и жарким солнечным высокогорьям учеников пика были почти непременным атрибутом – не менее известным, чем непрактичные белые одеяния воинов Байчжань, вуали красавиц с Сяньшу, нечасто балующих простых смертных лицезрением своих прелестей или изящные веера, вошедшие в моду среди учеников Цинцзин с воцарением на пике главы Шэнь. Юань кое-как успел только скинуть маску, чтобы Цинвэй, уже знакомый с его маскарадом, не опознал его по характерному цвету волос, прикрыть лицо вуалью из лоскутка и прилепить Бинхэ на лоб красных страз танским цветочком*, чтобы в случае чего скрыть демоническую метку ("а тут ничего не было, стразики блестели, вам показалось"), как находящийся почти на грани истерики Му Цинфан нацепил на них шляпы и потащил на Цяньцао. Точнее, потащил его вытянутый из спальни за рукав, как лис за хвост из норы, У Цинъянь на своем мече; Му Цинфан же подхватил барышню Минь. Остальные летели на своих. Как и предполагал Юань, их "стаю" по тревоге едва не перехватили дежурные, но, узнав главу Цяньцао, отступили на свои прежние места. На пике целителей Вэй Цинвэй уже чуть не бил копытом; Му Цинфан отговорился тем, что ловил У Цинъяня, чтобы тот проверил печати. Незаметно отослав барышень Фа и Минь, он с остальными "ученицами" на хвосте проследовал в зал. --- *хуадянь, узор на лбу по танской моде * * * Юань сам не знал, чего ожидал – стерильного белого операционного зала или уставленной артефактами пещеры, но оказались они в непримечательном деревянном зале небольшого размера. Простой, тщательно выскобленный и пропитанный, но нелакированный и некрашеный пол, такие же простые деревянные колонны, поддерживающие простые деревянные балки, отсутствие мебели и занавесей. Пустая комната, голые стены, закрытые плотной бумагой окна. Вот только ци в комнате фонило так, что Юань сразу же забился в ближайший темный угол и начал молиться, чтобы артефакт Цинъяня, ограждающий от ци, не засбоил. Отголосками пробивало даже сквозь него. Да нечего ему тут делать – все равно он со своей защитой почти ничего не почувствует и не поймет! Бинхэ настороженно повернулся к нему; Юань кивнул в сторону Му Цинфана. Мол, действуй, главный герой! Ученик чуть заметно согласно кивнул и... спокойно опустился на колени рядышком, приняв позу благовоспитанной ученицы. Юань последовал его примеру – просто потому, что ноги подкашивались. А в зале ни подушечки, ни табуреточки! Ну хоть так сесть. Барышня Тун, также последовав их примеру, пристроилась рядом с Юанем, подпирая "старейшину" с другой стороны. Юань был благодарен – ну хоть не сверзится носом в пол и не выдаст себя. А то неудобно будет... Главы пиков тем временем готовились, то ли уже зная, что делать, то ли переговариваясь с помощью безмолвной речи. Глава Юэ спокойно сел напротив двери в позу для медитации, почти сразу со все сторон блеснули радужным светом сложные печати. Похоже, глава школы был вместо источника энергии в этой системе. Глава У, стоя напротив него, как только засветились знаки заклинаний поднял ладони, почти касаясь их – стало быть, он был вместо местного "контроллера", отслеживая параметры и работоспособность "массива". Циншуан встала у стены справа, наблюдателем; Цинвэй, бросив подозрительный взгляд на "учениц", занял место напротив нее, на их стороне. Верно, дождавшись подтверждения от Цинъяня, Му Цинфан пригласил братьев Вэй, что, поддерживая, вели мать. Юаню хватило скользнуть взглядом по смутно виднеющейся за вуалью фигуре, чтобы понять, насколько госпожа Вэй плоха. Она спотыкалась, как подслеповатая, шла неуверенно и явно не понимала, где находится. Сыновья тихо уговаривали ее идти, но даже связно ответить им на слова или спросить она не могла, издавая лишь какие-то нечленораздельные звуки. Циншуан при виде подруги еле сдержала вздох. Печати погасли, целитель провел госпожу Вэй с сыновьями в центр зала, где она медленно осела на их руках. "Она спит", – пояснил целитель мальчикам. Те отошли, и он устроил несчастную женщину в центре будущего "массива". И отошел к Цинвэю, верно, взять мешочек с осколком души... Юань не увидел – словно вслед за госпожой Вэй, его глаза стали слипаться. Вот соня-то! Или заклятья шиди Му столь сильны... Он почувствовал слабое прикосновение руки на запястье. "Не сопротивляйтесь сну, Учитель", – прозвучал тихий вкрадчивый голос словно из-за спины. Или в его голове. Юань чуть не вздрогнул, и сон на мгновение как рукой сняло – "чтоб я добровольно да в кошмар ученика Мэнмо?!". Но глаза вновь стали слипаться... * * * Царство снов в этот раз оказалось сумрачным и невнятным, и каким-то липким, словно болото. Юань не знал, как он тут выглядит – если выглядит хоть как-то; Бинхэ рядом с ним был своего привычного возраста и вида, в сером неприметном одеянии, похожем на то, в котором они прибыли в город под праздники. Ученик с серьезным лицом осматривался. – Плохо. Довольно плохо. Здесь было не туманно, просто темновато; небо или что там над головой было покрыто то ли трещинами, то ли паутиной, то ли какими-то фантасмагоричными ломаными облаками; земля под ногами ощущалась также сухой и потрескавшейся, словно покрытой старой сосновой корой. Незаметно пейзаж изменился; они словно перенеслись к душе госпожи Вэй. Та выглядела невнятной пародией то ли на девочку, то ли на старуху: то ли по-детски хрупкая, то ли уже иссохшая; на девичьих руках были узловатые пальцы и пергаментная кожа; в легкомысленной девичьей прическе, украшенной дешевыми искусственными цветочками из ткани и больше бы подошедшей Инъин мерцала седина. "Девочка" сидела на корточках у ямы и сыпала в нее песок из ладошки. – Я покормлю вас, рыбки! Вот так, будете толстые и сытые! Карпы приносят счастье, а потом становятся драконами! Вы станете большими драконами и отнесете меня к облакам! Там меня ждет Вэй-вэй! А я принесу ему... а, принесу цветов! Она встала и стала собирать сухие веточки с земли, не замечая, что это не цветы. Юаня бы охватила жалость от этой картины, если бы не более сильное чувство. Даже со своими остатками ощущения лишь инь он понимал, насколько здесь сбит "фэншуй". В его Царстве снов царила поздняя осень свойственных ему стихий металла и воды, но огня еще хватало, чтобы все не сковало льдом; на земле отцветали последние розы, а деревья теряли красные и желтые листья. Здесь же все было иссушено, и, хоть неясно тепло, но темно без огня; земля рассыпАлась в песок, а деревья давно иссохли, оставив лишь щепки да сучки. Воздух безжизненно висел, словно здесь никогда не было ветра, а, может, и воздуха не существовало. Но обитательница этого мира всего этого даже не видела, пребывая в смутных иллюзиях и грезах своего безумия. Прежде всего, этому миру нужна вода... Юань даже толком не сообразил, что делает, как дышать стало еще тяжелей, но над головой сконцентрировались серо-желтые грязные тучки, и крупными редкими каплями закапал дождик. Вода тут же впитывалась в сухую землю без следа, лишь оставляя темно-серые пятна. – Учитель, что вы делаете? Это не поможет. – Движение – жизнь, – не особо задумываясь, ответил Юань. – Этот мотор* надо запустить. – Мо... – непонимающе уставился на него ученик. – Если телега застряла в грязи или на льду, ее надо растолкать. Если сердце останавливается – его заводят толчками. Здесь все слишком... замерло. "Девочка" тем временем неловко пыталась поймать ладошкой капли: – Ой, бабочки! Словно в ответ на его слова, вдали словно грянул гром и еле заметно блеснула молния, налетел слабенький, но порыв ветра. За ним скользнула темная, неясная тень – то ли привлеченная незваными гостями, то ли призванная Бинхэ, что уже сложил ручную печать. Присмотревшись, Юань узнал в тонких чертах лица призрака юную заклинательницу из снов-воспоминаний, что когда-то пыталась одолеть "его" и старика Яньцзы; туманное платье ее почему-то казалось сделанным из перьев птицы – но во снах встречались и не такие несуразности. Хуже, что от этой девы явно тянуло демонской ци... – Еле успели, – обронил Бинхэ. Похоже, он успел призвать осколок души в Царство снов в самый последний момент, вот только... Юань плавным движением встал между девой и "девочкой". Лицо призрака, уже тянущего руки к недоуменно смотрящему на призрачную женщину ребенку-старухе, чуть не исказилось злобной гримасой. С губ выдохом-шепотом почти слетело "это ...я" или "это ...моя". – Демоническому не место в душе заклинательницы, – сказал Юань то ли призраку, то ли Бинхэ, то ли обоим. – Это ее уничтожит. – Я понял, учитель, – отозвался ученик, и сильный удар ветра, прилетевший в спину, чуть не сбил его с ног. Легкие захлебнулись воздухом, словно наполненным озоном от грозы, в глазах блеснуло вспышкой и ослепило до темноты, в ушах раздался то ли вой, то ли свист воздушной волны. * * * Проморгавшись, Юань понял, что муть перед глазами – застившие их слезы и колышащаяся густая вуаль. Он прищурился и похлопал ресницами, избавляясь от влаги, и рискнул глянуть на происходящее в щелочку между краями ткани, опоясывающей шляпу. Зал тонул во мраке, ярко светящиеся печати почти скрывал темный туман демонической ци, над Му Цинфаном, склонившемся к спящей женщине, стоял в своем белом одеянии и широкополой шляпе Бинхэ... но все заклинатели были довольно... спокойны. Юэ Цинъюань безмятежно, прикрыв глаза, поддерживал работу печатей; У Цинъянь столь же спокойно отслеживал их работу, регулируя течение и "стихийность" в них духовных сил, вливая при необходимости толику своей, но нужного типа – этот гений и такое умел; Му Цинфан поддерживал состояние госпожи Вэй; Шу Циншуан внимательно следила за состоянием всех "работающих", готовая поддержать любого при необходимости; Вэй Цинвэй скрывал беспокойство, покусывая краешек нижней губы. Демоническая ци тем временем тихо таяла, растворяясь в сиянии печатей, и вскоре исчезла совсем; тихо угасли и печати, превратив зал в прежнюю, непримечательную аскетичную комнатку. Му Цинфан выдохнул сквозь зубы, отнял руки от груди "пациентки" и утер пот со лба; Юань заметил, что руки у него еще слабо дрожат от испытанного напряжения. Опустил руки и Бинхэ; обернувшись к учителю, он словно привычно спрашивал: "Вы же гордитесь мной?". Юань чуть заметно кивнул: "Конечно, горжусь". Цинъюань открыл глаза и единым плавным движением встал, словно и не просидел сколько-то там часов в неудобной позе; Цинъянь любопытной ищейкой метнулся кругом по залу, словно искал последние следы "демона", чтобы схватить за... хвост, задницу или ухо. Что попадется. Циншуан скользнула к Му Цинфану и помогла ему встать, а после опустилась на колени, рукой приподнимая за спину еще спящую госпожу Вэй. Братья Вэй, замерев, стояли в углу с другой, правой стороны двери, напротив Юаня и барышни Тун, симметричными скульптурами, и не решались сделать шаг вперед, нарушить массив или спросить целителя о матери, отвлекая. Эй, а где же Цинвэй? Где любящий муж? Того, похоже, больше заинтересовал Бинхэ, то есть "ученица" шиди Му. Кажется, им с учеником надо побыстрее убираться... Юань попытался встать; барышня Тун поддержала его за локоть и помогла подняться. В ушах зашумело, и хорошо комнатка привычно не кувыркнулась перед глазами. Юань на мгновение прислонился к стене, в потом, поняв, что комната в карусель, слава Небесам, не превращается, осторожно шагнул вперед. Шаг, другой... сосредоточившись на шагах и ровной ходьбе, он не прислушивался и не слышал, что говорит Цинвэй, заметил лишь, что Бинхэ поспешно поправляет вуаль на шляпе, а тот хватает "ученицу" за рукав. Ученик в ответ резко дернул рукой, вырвав ткань из рук заклинателя, и резко развернулся; заметив не лучшее состояние учителя, он метнулся к нему. Юань отпустил локоть барышни Тун и чуть коснулся запястья Бинхэ, успокаивая явно занервничавшего "щеночка" – пусть он и не видел его лица, но суетливые движения мальчика были ему слишком хорошо знакомы. Бинхэ тут же подхватил его под руку. Цинвэй, лишь на мгновение замерев в ступоре, бросился к ним; Юань уже был готов грудью защищать Бинхэ, как заклинатель сорвал вуаль со шляпы... стоявшей рядом, точнее, собравшейся направиться к Му Цинфану барышни Тун. – Ай! – дернулась та, склоняясь вслед за вуалью с прикрепленной ней шляпой; быстрым движением руки она успела выдернуть то ли державшую, то ли запутавшуюся в соломенной сетке шпильку, сбросила шляпу с головы и выпрямилась, с негодованием глядя на главу Ваньцзянь. Собранный на голове пучок растрепался, прядки взлохматились, щеки раскраснелись без всяких румян, а глаза горели гневом. Цинвэй на мгновение прилип к ней взглядом, чуть не ловя челюсть, но рука его уже машинально тянулась к вуали Юаня... Хлоп! По протянутой руке прилетел веер Циншуан, жалобно хрустнув. Она только-только, подняв спящую, передала ее на руки старшему из братьев Вэй, как... – Твоя жена теперь исцелена, а ты все тянешь руки к груди юных девиц! Постыдись! Глаза Циншуан горели не меньшим негодованием, чем у барышни Тун. – К груди? Это... Юань не знал, что хотел сказать Цинвэй, то ли "это парень", то ли "это Цинцю", но сам мог только согласно покачать головой на слова шимэй Шу. Пусть его грудь скрывала густая вуаль, но она все же не могла скрыть ее... объема. Юань совершенно не разбирался в размерах женского белья, но то, что ныне болталось у него впереди, гордо претендовало как минимум на средний, если не на большой размер. Во всяком случае, полы обычного прямого халата без "женских" вытачек расходились, приоткрывая края второго нижнего слоя. К счастью, не показывая создающую сии объемы "конструкцию" в горошек. И, будь Юань девушкой, он мог бы гордиться этими... хм, "объемами". Он чуть распрямил спину и плечи, и размер стал более... очевиден. Юань еле сдержал смех – пытаясь сорвать вуаль и с него, Цинвэй чуть не лапанул его за "женскую гордость". Но Цинвэю, похоже, было не до смеха. Пару раз открыв и закрыв рот, словно вытащенная из воды рыба, он рухнул на колени. За спиной его стоял Му Цинфан. – Когда ты очнешься, шисюн, мы поговорим о выплате долга, – спокойно сказал целитель. – Н-но... – прохрипел Вэй Цинвэй, поворачивая и задирая к нему голову, и тщетно пытаясь подняться. – Циншуан говорила, никаких... долгов... и оплат... – Верно, – кивнул Му Цинфан, тщетно пытаясь скрыть брезгливое выражение лица и не вытереть руки хотя бы о край рукава или подол одеяния. – Твою жену я лечил потому, что она моя шицзе, и о том речи нет; но разве я позволял тебе ла... позорить моих юных учениц? Мы поговорим о компенсации за нанесенное им и моему пику оскорбление. Идемте, девочки. Тут больше не на что смотреть. Подхватив за один локоть барышню Тун, а за другой – Юаня, Му Цинфан кивнул братьям Вэй в сторону двери – мол, идите вперед. Те не заставили себя ждать: младший открыл и придержал дверь, давая пройти старшему, а после – Му Цинфану с "ученицами". Бинхэ с Циншуан прикрывали "отступление". Выходя, Юань краем глаза через щелочку в вуали заметил, как Цинъюань рывком за шиворот поднял Цинвэя на ноги. Выражение лица главы Юэ не сулило тому ничего хорошего. В коридоре, убедившись, что Цинцю идет ровно и падать не собирается, целитель отпустил его локоть и скользнул рукой к запястью, проверить пульс. – Мерзость, – тем временем за его спиной шептала Бинхэ дева Тун. – Неужто правду говорят о главе Ваньцзянь? "Седина в волосы, бес в ребро". Хорошо на его пике нет девиц, кроме жен адептов и старейшин... Глава Шэнь... ой, прости... но, говорят, он хоть по домам увеселений ходил... а если б так? К ученицам? Тогда хоть с пика беги... – бормотала девушка, похоже, пытаясь прийти в себя от шока. * * * --- * "мотор" по-китайски 摩托 mótuō, где 摩 mó омоним к 魔 mó - "злой дух, зло", а также "магия, волшебство" и "страсть", а 托 tuō - "опора, подпорка", "поднос, блюдце". "запустить мотор" - 开动 摩托 , где 开动 что-то вроде "привести в движение" Т.е. кот предполагает, что Бинхэ мог услышать что-то типа "привести в движение опору волшебных (темных) сил". Поскольку для Системы это также не ошибка, она тоже поняла "буквально" довольно бессвязное бормотание Юаня, которое можно разложить и по отдельным словам.