Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Они выбрались на улицу: Юаню казалось, что прошло много часов... живот, казалось, прилип к ребрам, хотя они сытно позавтракали, словно он не ел пару суток. Но Солнце, пробиваясь сквозь пушистые плотные облака, светило, будто еще утро. "А-а-а, Праздник Фонарей! Завтра? Уже сегодня? Пропустили все? А-а-а, Система с меня последние баллы сдерет!" – ужаснулся Юань. – Сколько... прошло времени? – Подняв голову и щурясь на солнце даже за вуалью, рискнул спросить он. Му Цинфан пожал плечами. – Около стражи. Два обычных часа? Всего-то? Юань от облегчения чуть не упал в обморок. Или от голода. – Эта дева требует свою компенсацию, – пробормотал он. – Что хочет барышня? – подавив смешинку, галантно отозвался глава Цяньцао. – Обед. С пирожными. Прямо сейчас. Бинхэ за спиной издал невнятный звук, словно всхлипнул. Да что ж за обидчивый ребенок! – Этот мастер не может отказать, – согласно кивнул Му Цинфан, а потом внимательно присмотрелся к Цинцю, что устало оперся и на локоть подбежавшего Бинхэ. – Ты... в порядке? – обеспокоенно спросил он. – Мне... нужно поесть. Прямо сейчас. Сытного и обязательно чего-нибудь сладкого, – тихо и серьезно отозвался Юань, разумно оценив свое состояние. – До Цюндин я не дотяну. Му Цинфан понимающе кивнул головой и обернулся к барышне Тун, тихо отдав ей распоряжение, а сам, оставив на минутку Цинцю на попечение ученика, отправился проверить госпожу Вэй. Та по-прежнему бессознательно висела на руках сына, а Циншуан осторожно то ли проверяла ее пульс, то ли передавала свою ци. Юань, опасаясь скорого появления Цинвэя, повел Бинхэ к направлении домиков Цяньцао – примерно туда, куда ушла барышня Тун; подскочивший Му Цинфан, извинившись, объяснил, куда им идти, а сам, прихватив появившегося У Цинъяня, пошел устраивать в подходящие покои госпожу Вэй. * * * Вокруг привычно суетились адепты пика целителей, не обращая на них особого внимания; петляла мощеная дорожка, под пробивающимися лучами солнца с крыш связками хрустальных бусин скользила крупная капель забившегося в карнизы и теперь таявшего снега и остатков застрявшего в черепице зимнего льда. В низких кустах гомонили мелкие птахи, с высоких голых деревьев чирикали первые певчие птички. Юань чувствовал весенний ветерок и весеннюю легкость, словно готовую поднять его к облакам, и терял ощущение своего тяжелого "земного" тела, но понимал, что это лишь физиологические эффекты от голода. Похоже, он потерял порядком внутренних сил, но не мог или не смог пополнить их привычной чистой инь в этом оплоте ян высокого пика и обители светлых заклинателей, а демоническая ци в массиве показалась ему столь противной, что даже мысли не появилось втянуть ее. Организм, похоже, скомпенсировал энергетические потери, "высосав" их из тела и оставив зверское чувство голода – такое зверское, что Юань даже уже и не чувствовал его. Только малость кружилась голова, да при виде тоненьких молодых веток с набухающими почками скользила безумная мысль "а не съесть ли их". Тьху. Так недолго, действительно, и демоном стать. К счастью, пока они темпами Юаня доползли до нужного домика, стол был уже накрыт; во дворике их встретила барышня Тун и проводила в нужную комнату; вскоре к ним присоединились и остальные владыки пика в уже привычную компанию – Юэ Цинъюань, Му Цинфан и У Цинъянь. Шу Циншуан осталась с подругой, Вэй Цинвэя, насколько понял по кратким и осторожным обмолвкам Юань, глава Юэ пинком отправил с пика Цяньцао, видно, опасаясь, что Му Цинфан постесняется. Или, напротив, отправит в такой полет, что костей не собрать. Окно оставили открытым для света, поскольку на улице было довольно тепло; Юань с незаметной улыбкой наблюдал, как на барышню Тун, уже поправившую прическу, оборачиваются мальчишки, чуть не спотыкаясь о ведра и камешки на дворовых клумбах, а та, похоже, довольна собой, жизнью и уже отошла от "приставаний". Бинхэ, похоже, тоже отошел от обид, что на этот раз кушанья приготовлены не им, поскольку понял, что учителю... Просто. Нужно. Пожрать. Любой съедобной еды и срочно. Но, похоже, ученик уже думал о значительных запасах хорошей еды в цянькунь, последнее время весьма поредевших. И, заполучив свою миску говядины с овощами и лапшой, и тарелки выцыганенных пирожных, Юань перестал глазеть по сторонам и принялся за еду. Не задумываясь, какого еще яда и кто туда мог подлить. Закусывая ломти мяса пирожными под непередаваемым несчастным взглядом ученика. Да мне сейчас все равно, как это на вкус! Быстрые углеводы, много белка и немного жира! То, что надо! Утомленный Му Цинфан, похоже, есть не мог или не хотел; он медленно прихлебывал травяной чай из большой грубоватой "деревенской" пиалы и столь же неторопливо делился, что Бинхэ очень удачно и вовремя успел вмешаться. Во время их теоретических изысканий никто и подумать не мог, что спасенный осколок души окажется в таком шлейфе демонической ци! Госпожа Вэй была заклинательницей, хоть и утратившей силы; демоническая ци в ее все еще достаточно насыщенном духовными силами теле* могла значительно ей повредить, если бы Бинхэ не "очистил" осколок, вытянув темную энергию. Сам Му Цинфан не успел ничего предпринять, пытаясь одновременно контролировать две части души и тело, чтобы их связь не разорвалась. Бинхэ смущался от похвал, и бормотал, что должен был сообразить и предупредить... при этом бросал такие взгляды на "неправильно питающегося учителя", что, не выдержав укоризненного взора накрашенных глаз, Юань всучил ученику тарелочку сладостей: – Барышне Тун также требуется компенсация после пережитого. Иди угости ее. И сам перекуси – тебе надо восстановить силы. – Н-но... – Иди-иди, сладкое – лучшее лекарство от переживаний. Му Цинфан вскинул бровь; Юань, чтобы не палиться, объясняя про углеводы и "стакан воды при стрессе", пояснил: – Гнев, раздражение и подобные эмоции вызывают всплеск внутреннего огня, вода его компенсирует; сладкое как "земля" стабилизирует процесс, к тому же сладкие закуски – повод выпить чаю, что также считается "холодным" напитком. Целитель, похоже, удовлетворился объяснением, задумчиво кивнув. Ученик сделал совершенно несчастное лицо, но покорно взял тарелочку и ушел. Юань, избавившись от укоряюще-несчастных взглядов, облегченно выдохнул и с легкой душой активно принялся за свое мясо с пирожными. Юэ Цинъюань же продолжил успокаивать всех, что "все хорошо, что хорошо кончается". А сейчас все кончилось хорошо, и нечего переживать. Сам он машинально отщипывал кусочки пирожных из тарелки Цинцю; наконец заметив это, он засмущался похлеще Бинхэ, но, к счастью, умение держать лицо как всегда выручило главу школы. Хотя взгляд опять стал столь виноватый, что Юань чуть не поперхнулся. Прокашлявшись, он резко поставил тарелку со сладким перед Цинъюанем: – Мне хватит. А ты доедай с чаем, хватит тянуться через половину стола. Только пиалу опрокинешь или рукав намочишь, – буркнул он, не в силах выносить это скорбное выражение. Мало ему сейчас было ученика! А сам остервенело принялся за остатки лапши и овощей – мясо он уже подчистил быстрее их домашнего троглодита, по недоразумению считаемого котенком. Не котенок, а демоненок в кошачьей шкуре! Ну не может нормальный пушистый котячий комочек так громко орать и столько жрать! – А мне? – внезапно состроил не менее скорбную физиономию У Цинъянь. Он что, сейчас заместо котенка? Юань уткнулся в тарелку. "Ничего не вижу, ничего не слышу". Му Цинфан, вздохнув, встал и с выражением очень вежливого кролика* пошел еще за пирожными... --- *Она, хоть много лет и не совершенствуется, все еще физиологически является представителем "духовно сильных" людей, а не "бездуховных", следовательно, "противоположная" демоническая ци ей сильнее вредит. * Не только отсылка к известному многим русскоязычным читателям советскому мультику, но и к лунному кролику, который на Луне толчет в ступе эликсир бессмертия, и который, по некоторым легендам, стал лунным божеством за то, что был готов сварить себя в суп, чтобы, как вежливый (почтительный) гостеприимный хозяин, накормить Будду. * * * – Шисюн, если тебе нужен был артефакт... для.... за-хвм-хвм.. мув...ки, – Цинъянь, измазавшись в сладком креме по самые уши, пытался что-то сказать, – то я его... хвмк... ехвмчо... – Прожуй сперва, – отозвался Цинцю, пытаясь оторвать взгляд от чаши, не утонув в ней. Проскользнувшее из-за плывущих по небу облаков солнце, переливаясь молочным и перламутровым светом, играло лучами по светлой поверхности чая, превращая его в зеркальную гладь спокойного летнего озера. Разморенный после сытной еды Юань нырял в него взглядом, представляя на шершавом глиняном дне, похожем на песок, рыбок, что скользили меж тонких пушистых чаинок-водорослей – пуха с первых чайных почек. Дорогой, правильно хранившийся и правильно заваренный, еле теплый чай пах водорослями, лотосами и озерной влагой. Весь мир в моей чашке... – Я, ммм... хочу сказать, что если тебе был нужен тот артефакт для записи музыки, то я его еще не доделал, – У Цинъянь печально посмотрел на опустевшую миску. – Один кристалл бесполезен, нотную запись все равно не сделает. – Что за артефакт? – мысли Юаня плыли столь же неспешно, как и облака, и колыхались вслед за волнами чая. – То есть кристалл? – А, вот... Артефактолог зарылся в свою добрую сотню рукавов и наконец, когда уже Юань и позабыл, о чем спрашивал, водрузил на стол темный... булыжник. Ну это выглядело как неровный булыжник размером с пару крупных куриных яиц. Темно-серого невзрачного матового цвета, лишь кое-где в чем-то похожем на трещинки мерцали золотисто-слюдяные прожилки. "Кристалл"? – Что это? – Ну... ты же помнишь... я хотел сделать артефакт для перевода звука флейты в ноты... ты сказал, что лучше начать с циня, привязав его к струнам, но мне не нравится цинь, извини... в общем, получилось только записать звук... но слишком плохо. Даже звучать не хочет, не то, что правильно в ноты переводить. – И... как он... работает? У Цинъянь взял булыжник, покрутил в руках, как-то потряс, постучал ногтем, еще потряс, несколько раз щелкнул по нему пальцем, отвесив щелбанов, и, наконец, когда Юань уже смирился с "никак не работает", тот хрипло выдал: – "Хрм-хвф... хтр... хули-цзин завфтил тео глвы Цинн-цинн и сумлл соблазнитть шшш самоо глву... У... У... Хрм..." Му Цинфан попытался подхватить отвисшую челюсть. По школе ходило много самых разных слухов, но такого... откровения... от... булыжника! – он точно не ожидал. Юэ Цинъюань челюсть не ловил и даже глазами не хлопал, но распахнул их, подобно сове. Сам У Цинъянь же, казалось, совершенно не обратил внимание на сказанное какой-то галькой, и только еще раз потряс каменюку, пытаясь вытрясти еще что-нибудь. В ответ раздалось нечто нечленораздельно-ругательное. – Кончился. В смысле заряд кончился, – разочарованно сказал он. – И... на сколько хватает заряда? – совершенно спокойно спросил Шэнь Цинцю. – Стражи на три... две записывает, еще около одной может проговорить. Должен был две записывать ноты, но я решил проверить, что он записал, чтобы дальше в ноты переводить. А он выдал... в общем, нотная запись с такого совсем неверная. – Записывает все подряд, или только голос? – Только достаточно громкий звук. Нужно играть рядом с ним. – Где и когда ты нашел его, Цинъянь? – В... твоей спальне, под кроватью. Вчера. Думал, у тебя случайно упал и под кровать закатился – подобрал, чтобы не потерялся... – На Цюндин? – Угу. Юань совершенно спокойно задумался. После телетрансляций заклинательские записывающие звук устройства, особенно от гениального артефактолога, его совершенно не удивляли. А вот кто придумал использовать артефакт как подслушивающее устройство, было интересно. – Шиди? – с беспокойством всматриваясь в его отрешенное лицо, спросил Цинъюань. – Гениально. Записывать мои разговоры и потом прослушивать... просто гениально, – пробормотал Юань, не обращая внимания на обеспокоенность главы Юэ. – Что значит... подслушивать? – Цинъюань нахмурил брови. – Ты разве не узнал фразу? Ты мог не узнать голос, что неудивительно, но это я тебе сказал: "пресечь слух, что хитрый хули-цзин захватил тело главы Цинцзин и сумел соблазнить аж самого главу школы", – Юань до сих пор прекрасно помнил эту "шутку", несколько... нет, даже весьма стыдясь своего тогдашнего поведения. – Причем это было здесь, на Цяньцао, несколько дней назад. В моей спальне. Маловероятно, что камешек столь полюбил мой голос, едва услышав, что отрастил ноги и побежал за мной на Цюндин, и снова спрятался под кроватью. Значит, его кто-то туда перенес. Тот, кому интересны мои разговоры. Среди владык повисло тяжелое молчание. Юэ Цинъюань хмурил брови, только-только устало расслабившийся Му Цинфан напрягся, У Цинъянь, похоже, собирался допрашивать булыжник особо жестоким способом, и только Шэнь Цинцю спокойно и безмятежно поигрывал пиалой, задумавшись. – Что будем делать? – Наконец прервал неловкое молчание глава Цяньцао. – Ничего особенного, – слабо пожав плечами, отозвался Цинцю. – Я спрошу Бинхэ, не перенес ли он сей артефакт случайно с Цяньцао на Цюндин – мало ли что у меня действительно завалялось и выпало в суете. Все это может быть и случайным совпадением. Если нет – Цинъянь вернется с шимэй Куан закончить с фэншуем и закинет булыжник в дальний угол – возможно, хозяин явится его проверить. И, пользуясь столь удачным предлогом работы с фэншуем, Цинъянь с шимэй тщательно обыщет дом насчет других возможных сюрпризов. Я же пока отправлюсь на Цинцзин. – Но... – Успокойтесь, глава Юэ, всего лишь до вечера. Поскольку это достаточно спонтанное решение, там я в большей безопасности, чем где бы то ни было. Никто не обратит внимание на пару "наставниц", что заглянули проведать учеников пика, оставшегося без главы и учителей. Если Цинъянь наденет маску "старейшины", все знакомые с этим маскарадом будут считать, что я все еще на Цюндин. Вы же, чжанмэнь-шисюн, возьмите Му Цинфана, Фу Цинцяня и Ци Цинци, и отправляйтесь медитировать до вечера в пещеры Линси. – Цинцю, я... Шэнь Цинцю устало вздохнул. – Тебе с Цинфаном надо восстановиться, Цинци присмотрит за тобой, Цинцянь – за Цинфаном. Если я ничего не путаю, у тебя сейчас переизбыток ян, а естественно свойственная Цинци женская инь... – Но... – Да не предлагаю я тебе парное совершенствование! Просто, насколько я успел изучить искажение ци и помощь при нем, иметь ту же стихийность иногда неудобно, да и само наличие рядом заклинателя с ян и твоей стихийностью при переизбытке может усугубить твое состояние. Если что, Му Цинфан и Ци Цинци помогут тебе, а ты с Фу Цинцянем, насколько я помню его природу – шиди Му. Всего лишь страховка и принципы фэншуя. А вечером соберемся и подумаем, что делать дальше. * * *