Система помнит, кто здесь главный злодей?

Экстра 3.3-15 На Цанцюн-1 (Подарочки к Новому Году-2) – "На Цинцзин-1", окончание (Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ...) * * * В павильонах Цинцзин Мин Фань уже "бил копытом" не менее нетерпеливо, чем днем Вэй Цинвэй на Цяньцао; его раздражало все – и данное учителем поручение уделить внимание братьям Вэй вместо барышни Лю, и то, что барышня Лю и мгновения не задержалась, сразу направившись на тренировочное поле за соученицами, и что его не пустили на тренировку – а вот Ло Бинхэ... и что учитель, вернувшись на Цинцзин, не уделил внимания его отчетам и прочим успехам! А вместо этого пошел заниматься с барышнями... причем не только ученицами Цинцзин, но и с других пиков. Неслыханно! Немного успокоило старшего ученика лишь то, что вернувшегося "звереныша" сразу же услали за чаем и сладостями (что Бинхэ вызвался сам – Мин Фань, к счастью, и не узнал), а тем временем несчастная, страдающая из-за своего милого "А-Ло" Инъин проговорилась, что беднягу целый день использовали как манекен для избиения... и здравомыслящий юноша сразу же оценил всю мудрость учителя. На что еще годна эта дворняга? Учитель же, лишь ненадолго задержавшись у барышень, наконец уделил внимание и ему – заняв одну из комнат, выделенных под рабочий кабинет приходящим теперь на Цинцзин наставникам, отправил его за отчетами и чаем... * * * Еще на небольшом чаепитии среди девушек Юань почувствовал себя неловко. И не потому, что оказался среди барышень. Еще при его предшественнике на пике ученых невольно сложилась весьма своеобразная система "обучения", если ее можно было назвать так. Раньше, как и на других пиках, на Цинцзин были не только ученики, но и старейшины, и взрослые адепты, что выступали наставниками младших. Но при Шэнь Цинцю... Самое старшее поколение немногочисленного пика или вознеслось, как предыдущий владыка, или погибло при сражении с Тяньлан-цзюнем: Мастер Сюэлун взял с собой на битву лишь самых сильных и опытных заклинателей. С остальными старейшинами и адептами новый владыка рассорился в первые же годы, и те, не покидая Цанцюн формально, покинули Цинцзин физически. Большинство прихватило с собой личных учеников и самых перспективных из младших; остальные остались на попечении Шэнь Цинцю. Но, вероятно, потому, что мир ПГБД был весьма патриархален, значительное число своих учениц "учителя" предпочли оставить на Цинцзин – то ли считая их слишком слабыми и нежными для беспокойной жизни вне пика, то ли волнуясь о своей репутации. Так на Цинцзин сложились две общности: женская часть, которую возглавляли редкие брошенные старшие ученицы ушедших старейшин, поневоле ставшие полноценными наставницами раньше времени, и мужская часть, возглавляемая собственно главой пика. У того личных учеников было немного, но с уходом взрослых адептов пришлось взвалить на себя обучение и всех оставшихся. Самых младших, к счастью, удалось довольно быстро поручить Мин Фаню и еще нескольким взрослым ученикам, самому же заниматься с теми, кто постарше. По школе уже ходили нехорошие слухи, и Шэнь Цинцю был более чем осторожен в отношениях с "чужими" ученицами – его личной была и оставалась только Нин Инъин. К счастью, девушки формально становились совершеннолетними раньше юношей, в 15-16 лет, так что Шэнь Цинцю воспользовался этим, чтобы "повысить" старших учениц до наставниц сразу после формирования "золотого ядра"... но, увы, просчитался. Первые же девушки, получившие статус взрослых адептов, воспользовались обретенным совершеннолетием и формальной свободой, чтобы покинуть пик. Кто сбежал к своим учителям, кто – к возлюбленным, кто захотел славы на "вольных хлебах" – и Шэнь Цинцю не рискнул их удерживать, ибо его могли обвинить в непристойных намерениях по отношению к ним. Но пришлось самому заняться обучением оставшихся барышень, дабы его вновь не упрекнули в том, что он сгубил таланты, поручив обучение недоучкам... увы, это закономерно вызвало волну иных слухов – тех, что Шэнь Цинцю так стремился избежать. В итоге к тому моменту, когда место оригинала занял Шэнь Юань, поредевшая женская половина учениц возраста от "чуть старше Мин Фаня" до "чуть старше Ло Бинхэ" оказалась на его попечении. Юань быстро понял, чем ему грозит необходимость лично обучать девушек, даже без подсказок Системы, и нашел выход из положения. Воспользовавшись своим "болезненным состоянием" после отравления и традициями "обмена опытом" между пиками, он стал сбагривать девушек под присмотр и крылышко старших наставников других пиков. Поучиться медицине на Цяньцао и пооформлять их травники, помочь "с бюрократией" на Цюндин и на Аньдин, устроить пару-тройку спаррингов с девушками Сяньшу и так далее. А для того, чтобы быть в курсе жизни "женской половины пика", вовсю использовал Инъин – дабы никто не мог обвинить его в слишком близком... "контакте". Девицы тем временем и так привыкли к своему отдельному и почти самостоятельному положению... и вот теперь Юань не знал, как поступить. Если своих учеников он худо-бедно знал и мог что-то предпринять, чтобы "смерть" главы Цинцзин, то есть его уход с Бинхэ в Царство демонов, не слишком испортила их судьбу, то учениц... знал большей частью лишь "в лицо" да по отчетам и "принесенному в клювике" Инъин. И ему было... неловко. Так что он почти позорно сбежал, поручив девушек Инъин и Бинхэ, внутренне отговорившись тем, что при излишне близком и тесном общении его могут опознать в этом маскараде, и зарылся в отчеты. Поставив себе галочку напрячь У Цинъяня, чтобы создал ему маскарад не только древнего "старейшины", но и какой-нибудь женский образ. Ненадолго – пообщаться с собственными ученицами, порасспрашивать, выясняя их желания и планы. С женщиной привыкшие к женскому обществу будут более откровенны, чем со "старейшиной". Юань вспомнил первую реакцию на него барышни Фа... Не рискуя неосторожно выдать себя, он не снял шляпу, лишь чуть сдвинув ее вуаль, чтобы на бумаги падало достаточно света от свечей, не снял и вуаль с лица – так что пить горячий чай или закусывать было неудобно. Да и крошить сладости на бумаги не хотелось – иначе кому-то придется переписывать заляпанное жирными и липкими пятнами. В животе опять забурчал голод, в не слишком натопленной комнате было холодно. Но ему надо отобрать хотя бы самое важное из бумаг, прихватить с собой и вечером внимательно перечитать на Цюндин... * * * Когда глава Юэ с прочими владыками вернулись из пещер Линси, было уже довольно поздно – еще не ночь и не отбой, но Цинъюань рассчитывал, что Ло Бинхэ уже покормил вернувшегося с Цинцзин Цинцю, и тот мирно дремлет в ожидании очередной порции лекарства от Му Цинфана. Цинъюань собирался, выполняя обязанности гостеприимного хозяина, накормить собратьев легким ужином перед тем, как они вернутся на свои пики... но, оказалось, Шэнь Цинцю еще не вернулся. Обеспокоившись, он поручил владык старшим ученикам и полетел на Цинцзин... * * * Цинцю уже почти привычно для Цинъюаня спал прямо на рабочем столе, не желая просыпаться, а Ло Бинхэ с Мин Фанем почти грызлись над ним, как два боевитых пса: Бинхэ желал перенести Учителя в спальню, Мин Фань не мог допустить такого непотребства, чтобы кто-то касался главы Цинцзин; на попытки разбудить его словами Шэнь Цинцю не реагировал, и не среагировал даже когда Инъин осторожно подергала его за рукав. Мин Фань считал, что Учителя нужно оставить, не беспокоя; Ло Бинхэ считал, что Учителю неудобно, холодно, и его надо положить в постель и укутать; Инъин не знала, как их разнять, дергала учителя за рукав, но тот самое большее вяло отстранялся и несвязно сонно бормотал. И каждый из старших учеников интерпретировал это по-своему. Дилемму разрешил глава Юэ, отстранив всех троих и подхватив шиди на руки с пояснением, что он возвращается на Цюндин, поскольку их ждет глава Му. Против действий главы школы никто не возразил... * * * ...Поздним вечером Лю Минъянь, завершив связанные с нежданным в этом году празднованием дела на главном административном пике и возвращаясь с Цюндин на Сяньшу, внезапно чуть не столкнулась в полете с главой школы, спешившим на свой пик... с барышней на руках, в которой главная ученица Сяньшу с удивлением признала незнакомую наставницу, встреченную давеча на Цинцзин. Наставница сразу показалась Минъянь странной – она тщательно скрывала свою ци, почти сливаясь с окружающей природой, и лишь слабый, еле заметный при пристальном внимании ток инь выдавал в ней женщину; потому Минъянь изменила свои планы и задержалась. Впрочем, вскоре нашлось объяснение – судя по тому, что объясняла наставница, она была из "разведчиц" или "охотниц", для которых скрывать свою ци часто входило в привычку; Минъянь не сумела опознать пик – не Сяньшу, но... вернулся кто-то из наставниц Цинцзин? Или кого-то из дружеских кланов пригласили провести урок – от Сяньшу не укрылись некоторые изменения во "внешней" политике и дипломатии главы Юэ последнее время, его интерес к малым школам. После трагедии в Цзюэди было неудивительно – мир заклинателей немало "проредили", пострадали не только юные перспективные таланты, но и некоторые поспешившие им на выручку взрослые адепты... как глава Шэнь... Но... чтобы глава Юэ нес... женщину на руках?! Минъянь почувствовала, что краснеет, и порадовалась, что вуаль надежно скрывает ее лицо. Неужели слухи о соблазнительнице, что очаровала трех глав пиков, правдивы?... Экстра 3.3-15 На Цанцюн-1 (Подарочки к Новому Году-2) – "Тихий вечер-5" / "О неуклюжести и пьяных мастерах", начало (Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ...) * * * Юаня разбудило... тепло. Жаровню он почувствовал сквозь сон и заставил себя проснуться. Неужели Мин Фань догадался подсыпать уголька? Или Бинхэ проводил девочек и вернулся? Что, уже? Надо расспросить... Разлепив глаза, он с удивлением обнаружил себя, во-первых, на Цюндин. Во-вторых, в окружении половины владык пиков. Э-э-э... он что, опять вздумал помирать, а тут собрались на его похороны? К счастью, нет. Помиранием он никого не пугал, просто был похищен спящим из собственного дома (Цинцзин – мой дом родной!) как какая-то гребанная невеста! Юаню очень хотелось устроить скандал, но женским образом на сегодня он уже был сыт по горло, так что он предпочел напомнить всем, что он таки непревзойденный... холодный и возвышенный владыка Цинцзин, и потому ему надо привести себя в порядок перед тем, как ужинать или пить чай... И в первую очередь избавиться от, мать ее, великолепной груди энцатого размера. К счастью, пока прикрытой толстым плащом. Но не при всех же вытаскивать это чудо "в горошек"? Так что вон, все вон, пока глава Шэнь переоденется и причешется. Нет, Бинхэ останется. Прислуживать, причесывать и переодевать! * * * Так что к столу вышел вполне себе элегантный и изящный Шэнь Цинцю. Юань, скрепя сердце, вбросил в здоровье немножко накопленных баллов. Но не позориться же? За столом уже сидели половина глав школы. Нет, даже больше половины. Почему? Юань выяснил довольно быстро. Юэ Цинъюань с Му Цинфаном, Ци Цинци и Фу Цинцянем собирались в пещеры Линси, пока У Цинъянь тщательно, сметая все на своем пути, шуровал в покоях главы школы, но за вызванным главой Цзуйсянь привычно увязался Су Цинли. Оставленный без компании приятеля, он увязался хвостиком за деловито шебуршащим артефактологом, и то ли составлял ему компанию, то ли помогал до самого вечера – вплоть до возвращения Цинцяня. К вечеру же в дверь нетерпеливо поскребся Шан Цинхуа со стопкой бумаг на подпись главе Юэ, причем срочных – если вопрос с финансами он мог решить сам и с оставленными на Цюндин старейшинами, то вот вопросы, связанные с особыми мерами безопасности... то есть Цинхуа срочно-прям-щаз требовались пропуска, поскольку и гроб со всем что там полагается доставили, и фонари завтра привезут, и гроб надо не во время праздника тащить, и фонари уже завтра развешивать, а еще столы расставлять-украшать да деликатесы на кухню... но добиться нужных пропусков от бюрократии Цюндин без "визы" главы Юэ не удалось. Глава Аньдин испробовал все способы, но "безопасники" – это не "администраторы"... ничего не получив от них, Шан Цинхуа смог только прорваться в гостиную дома Цинъюаня, где и ждать его возвращения. Сперва привычно суетясь, потом ноя и жалуясь на жизнь Цинъяню и Цинли, а потом просто устало упав на кушетку. Мол, к гуям оно все. Все равно ни-хре-на не успели. Шисюн Юэ сам виноват. Бу. Такого надутого Цинхуа и обнаружили вернувшиеся. И у Цинци дрогнуло сердце, так что она потащила его за компанию – откармливать и отпаивать. Все равно же уже скоро ночь? Все завтра. Цинцянь же заприметил посылочку от Циншуан со знакомыми кувшинчиками и восхитился, что Цинъюань таки не брезгует, и тут же достал своих. В количестве. К ужину. Безумно замерзший Юань также заприметил кувшинчики и, тихонько порасспрашивав Му Цинфана с Цинцянем, заполучил себе персональный – чтобы согреться, но не убиться от заклинательского вина со своей инь в жилах. Правда, на закуску оказались лишь пирожки – есть что-то приготовленное не Бинхэ Юань не рискнул, а мальчик приготовить иного не успел – только сохранил чуть остатков, и гонять его (точнее, ждать) глава Шэнь не собирался. Законсервированные по-заклинательски и разогретые пирожки? Прекрасно! Этого мастера вполне устраивает эта закуска, тем более на нее всякие бешено суетящиеся под ногами троглодиты, стремящиеся заползти на голову главе Юэ, чтобы оттуда "ласточкой" сигануть в рыбный суп и в нем искупаться, то есть утонуть, не претендуют. К счастью, и отмывать этих троглодитов, решивших, что их добычу вырывают из пасти, тоже не его забота... Вечер был томным, но, по ощущениям Юаня, кончился очень быстро. Точнее, кончилось купленное на баллы здоровье, и Юань поспешил отгрести в сторону спальни, пока он не свалился носом не в бумаги, а в салат. Но как бы твердо и ровно он ни старался идти, вновь кружащаяся от слабости голова заставила его переплюнуть по фееричности движений самого У Цинъяня, а это надо было постараться. Заметив настороженный взгляд Му Цинфана, Юань, которого очередной раз бесили "жалостливые взоры на калеку", отговорился крепостью вина. Мол, прекрасное вино, Цинцянь, с пары глотков сшибает (особенно бывшего заклинателя, считай простого смертного, ты осознал, шиди Му?)... Вот теперь бы ровненько дойти... Му Цинфан задумался, подойдет ли Шэнь Цинцю обычное отрезвляющее зелье, типа того, которым он недавно поил перебравшую Ци Цинци. Юань, не зная, как снадобье подействует на него почти трезвого, но со здоровьем в плинтусах, вопросил – а смысл был напиваться, чтоб так быстро избавляться от этого сладостного чувства... паре-е-ения (хорошо не носом в пол)? И хорошо Цинъюань с Бинхэ рядом. А-а-атличные костыли для этого старика! Тогда Фу Цинцянь, ненадолго закопавшись в свои мешочки, вытащил оттуда еще один кувшинчик. Персонально для Цинцю. Мол, последнее изобретение – чтоб пить со всеми эффектами опьянения, но сохранять координацию. То есть специально для прекрасной координации – лучше, чем "до употребления". А то надоело – кому на меч вставать, кому "работать надо", вечно сидят с кислыми мордами, трезвенники проклятущие, только все веселье портят, от коллектива отбиваются! Но теперь все, баста – никаких оправданий теперь! Юань кое-как забрал дар, поблагодарил и наконец свалил, сыпанув еще горсть баллов в здоровье. Нет, такой "стимулятор" - это прекрасно, просто зашибенно, но он еще не выжил из ума проводить на себе опыты со "здоровьем" хорошо если не красной сиреной вопящим и мигающим. Нет, в кроватку, под одеялко – греться и спать! * * *