Система помнит, кто здесь главный злодей?

(утро 14 дня года) * * * Утро началось... с тихого спора почти над его головой. Или выяснения отношений. Юэ Цинъюань своим глубоким чарующим голосом... жалобно оправдывался, а Му Цинфан ворчал, как сварливая женушка. – Он же... просто выпил крепкого вина... почти без закуски... потеряв совершенствование... Целитель хмыкнул: – Ага, и выманил у Цинцяня новое снадобье. Я даже думать не хочу, зачем. – Шиди, но ты же сам только что сказал, что он ослаб... – А еще замерз и хорошо не простыл, почти до ночи проторчав на тренировочном поле. А потом воспользовался своим состоянием... Двух птиц одной стрелой – разве ты не знаешь Цинцю? – Но он же был в кабинете с отчетами! – Мои ученицы сказали другое. Нет, именно те, кто знаком с маскарадом старейшины. Ошибки нет. Впрочем, можешь спросить Ло Бинхэ. Юэ Цинъюань устало вздохнул. – Я не могу его запереть. Му Цинфан вновь хмыкнул: – Думаешь, помогло бы? Я весьма жалею, что он... ммм... в столь плачевном состоянии... – Шиди! – Да, этот мастер предпочел бы, чтобы глава Шэнь вновь направил свою кипучую деятельность куда-нибудь... за пределы школы. – Шиди! – Что, чжанмэнь-шисюн? Половины месяца не прошло, как шисюн Шэнь невольно задержался в школе и НЕ НА СВОЕМ пике, и? Мои ученики теперь разрисовывают веера вместо травников, ученицы мешают румяна вместо целебных мазей и учатся ломать – ты понимаешь, ломать! – руки и ноги, а я на своем пике не могу шагу ступить без того, чтобы не вляпаться в очередную ловушку Цинъяня! И уже не только на своем пике! Цинцянь теперь мешает яды и снадобья вместо вин, Циншуан дрессирует нас вместо зверей, а бессмертные красавицы Сяньшу вдруг перестали быть самыми прекрасными девами в Поднебесной! Я всю жизнь думал, что самые тяжелораненые пациенты отбирают больше всего сил, потому что приходится заботиться о них, ибо сами они даже себе помочь не могут; но шисюн Шэнь... да я Небеса молю, чтобы он поскорее поправился и опять занялся своими учениками, демонами, Хуаньхуа, да чем угодно, только бы оставил школу в покое со своими идеями! Голоса стихли – похоже, владыки опять вернулись за барьер заглушающих печатей, а разбуженный Юань вяло побарахтался в одеялах, понял, что больше не заснет, разлепил глаза и потянулся. Но поблаженствовать ему не дали – вскоре появился Бинхэ с горячей водой для умывания, невольно снял печать тишины, и из-за двери сразу же послышался нетерпеливый мяв и голоса Мин Фаня с Инъин. Пришлось вставать, быстро приводить себя в порядок и выползать к завтраку – без него трапезу не начнут, а выслушивать кошачий концерт... сил никаких нет! * * * Пришедшие ученики вызвались им прислуживать за столом, и Шэнь Цинцю ничего не оставалось делать, как согласиться. Он не хотел обижать ни Мин Фаня, ни Инъин, явно по нему соскучившихся. К тому же было необходимо оценить усилия старшего ученика и незаметно похвалить, чтобы у юноши не пропала мотивация. Раньше Юань больше времени уделял Бинхэ – даже не столько потому, что тот главный герой, к которому стоит подлизаться: мальчишке предстояло оказаться в Бездне и там выжить, а после обучения у оригинала да по фальшивому руководству его уровень не совершенствования, но знаний... сбросив удавку ООС и найдя подход к Системе, Юань все же хотел облегчить главному герою жизнь хоть чуть-чуть. А с Мин Фанем у него были бы предстоящие пять лет до возвращения Бинхэ – так Юань полагал. Достаточно, чтобы подготовить того к принятию должности нового владыки Цинцзин. И вот теперь... все поменялось, и времени, считай, нет вообще! Бинхэ не набрался сил в Бездне и не получил Синьмо; он победил Цзючжун-цзюня, ослабленного зельем, но пока еще не раскрыл все свои силы Священного демона и тем более не получил опыт правления и политических интриг; Юань не мог бросить "недоучку" без присмотра и тем более прошляпить шанс нового сценария с настоящим главным злодеем, так что ему придется последовать за Бинхэ под личиной "могильного лиса" – демона-оборотня, что долго жил в курганах Приграничья, считай, среди людей. А Шэнь Цинцю временно уйдет "в затвор", пытаясь восстановить свое совершенствование... и Цинцзин, его ученики останутся без присмотра. Бремя падет на плечи Мин Фаня без должной подготовки. Потому сейчас нельзя лишать юношу уверенности в своих силах неосторожными действиями – он и так думает, что потерял место наследника после того, как Бинхэ занял первое место в Золотом списке и вернулся живым. Да еще, считай, спас госпожу Вэй. Так что Шэнь Цинцю вышел к завтраку в благодушном настроении и полный благосклонности к своим ученикам. И прежде всего Мин Фаню. Тот с удовольствием стал прислуживать учителю, пока Инъин заботилась о Му Цинфане, а Бинхэ уделял внимание главе Юэ, перечисляя, что он приготовил: – Мраморные чайные яйца, салат с креветками, куриный суп, пельмени со свининой и пряностями, а потом, на десерт... – "А потом – суп с котом", – тихо перебил ученика Шэнь Цинцю, чуть кивая в сторону и намекая на крадущегося к супнице котенка. – Блин! То есть блины. Сладкие блинчики! – Бинхэ подхватил за шкирку серое лохматое чудовище, до сих пор воняющее рыбой. Мин Фань поморщился – кто пустил в покои главы школы вонючего кухонного кота?! – но на всякий случай прикрыл лицо рукавом, не показывая своего отношения к происходящему. Ясно, что это упущение "звереныша", но тот ныне в любимцах главы школы... – Какой милый котенок!!! – восхитилась Инъин. – Наверное, нужно отнести его на кухню... – задумчиво сказал Му Цинфан, не желающий опять закусывать кошачьей шерстью. – Давай сюда, – Цинъюань тем временем протянул свою широкую ладонь, сгребая зверенка. – Когда ты поймал кроваворогого водяного тигренка, Цингэ с Циншуан спорили, съешь ты его или оставишь домашней зверушкой. Я ставил на "домашнее животное". А ты... продал тигренка Тяньи и завел... обычного котенка! Позор на мои седины... – пробормотал целитель. – М-м-м... все пруды Цюндин были слишком малы для него, к тому же я предпочитаю обычных карпов кои. А котенок не мой, а Цинцю. – М? – вскинул бровь Шэнь Цинцю. Вот так новости! "Без меня меня женили, то есть окотовили!". – То есть котенок с Цинцзин. То есть для Цинцзин, чтобы в Бамбуковой Хижине больше не бродили мыши. – А? – тут уже Мин Фань чуть не уронил челюсть, а потом нахмурил брови. "Когда это в доме Учителя водились мыши?! Узнаю, кто разносит эти сплетни – ноги переломаю!". "Мыши?! Какая гадость!" – Юаню еле удалось удержать лицо, чтобы не поморщиться. В прошлой жизни мышей он видел разве что на картинках, видео и лесных, ну еще пару раз они забирались в гараж... а вот в этой жизни стоило оставить на столе в гостинице хоть крошку или потухшую сальную свечу – все, писк, шебуршание по углам и мерзкие черные какашки в постели обеспечены! Фу! А еще они как-то погрызли веер и книгу... Веера! Книги! Ах ты ж! Но веера, к счастью, убраны... – В таком случае, Мин Фань, думаю, стоит вернуть книги из моих покоев в библиотеку. И убрать веера, чтобы не пылились. – Да, учитель. Но вы можете не беспокоиться о мышах... – Этот мастер беспокоится в первую очередь о том, что книги будут лежать без дела, а не использоваться учениками. – Разве вы не вернетесь на Цинцзин? – жалобно протянула Инъин. – Даже если этот мастер и вернется, он не сможет полноценно вести занятия прежде, чем поправится, а это займет время. Нет смысла переводить уголь на пустую комнату, нет смысла тратить силы на уборку в пустующих покоях, нет смысла книгам лежать без дела. – Да, учитель. Но в библиотеке может не хватить стеллажей... – Так перенеси вместе со стеллажами, – чуть не закатил глаза Юань. – Заодно выметете накопившуюся за ними вековую пыль. Ученик согласился и, наконец, стал накладывать в его тарелку пельмени. После воспоминания о грязных мышах есть совершенно не хотелось. А если они по кухне бегают? Фу! Под несчастным взглядом Бинхэ Юань кое-как, давясь, впихнул в себя пару-тройку пельмешек, горсть салата, пиалу куриного бульона и блинчик. И приступил к чаю... во время которого пришла Шу Циншуан и присоединилась в ним. А после уединилась в кабинете с главой школы... куда тот вскоре позвал и Шэнь Цинцю. После вчерашнего бегства почти всех владык по разным делам гости, в том числе важные императорские посланцы, оказались заброшены, и развлекать их пришлось главе Шу (поскольку глава Вэй наконец очнулся – во всех смыслах – и бросился к "любимой" жене). Глава звероводов была даже не против свалившихся на нее обязанностей "хозяйки школы", но... она была совершенно не в курсе внешней политики и намерений главы, так что весь вечер чувствовала себя как на подтаявшем весеннем льду. И этим утром первым делом пришла прояснить у Цинъюаня сей вопрос. А то мало ли... Юэ Цинъюань ожидаемо позвал на этот мини-совет Шэнь Цинцю; тот же, просидев почти час за чаем и весь этот час прокивав головой как болванчик, исключительно поддакивая главе, наконец ретировался, чтобы уделить внимание своим ученикам... но Мин Фань уже ушел. Юань мысленно выругался, выхлебал оставленное Му Цинфаном для него лекарство и задумался – сразу отправиться на Цинцзин, напрячь У Цинъяня с маскарадом (а, да, еще узнать результаты его расследования-исследования... то есть расследований... что там с неудачным фейерверком и записывающим булыжником...) или Му Цинфана с "диспансеризацией" учеников Цинцзин? Из задумчивости его вывел Бинхэ... * * * – Учитель, а о чем вы хотите, чтобы я поговорил с барышней Лю? Ничего... "личного"? – ученик протянул ему корзинку со сладостями, закусить мерзкое травяное пойло. Что еще туда намешал лекарь, Юань предпочел не думать. Шэнь Цинцю взял невозможно приторное лотосовое печенье и почувствовал, как его сверлят взглядом, почти просвечивая, как рентген. Свободная рука сама потянулась почесать затылок концом веера, но в последний момент Юань удержал себя – не подобают такие жесты главе Цинцзин, и кончик веера лишь чуть коснулся виска. А шестеренки в мозгах бешено закрутились. Во-первых, не может же он учить "пикапу" главного жеребца романа! Он тут главный злодей и отвратительный учитель, или как? Во-вторых, что легко дается – то не ценится. На примере Ша Хуалин Юань, к сожалению, в этом убедился – прекрасную демонессу они с Мэнмо юнцу чуть не на блюдечке с голубой каемочкой поднесли, а он, вместо того, чтобы радостно и благодарно извалять ее на красных простынях, бегал от невесты как от огня! Ладно, Юань тоже был бы не в восторге от демонессы как первой жены и Императрицы. Однако... если подросток – а Бинхэ, по мнению Юаня, еще был подростком – проявляет свой бунтарский нрав и закономерно не ценит, что для него делают старшие, пойдем от противного. И, в-третьих, он, как правильный злодей, просто обязан разлучать возлюбленных! Как у уважающего себя злодея, у него ни в коем случае не может быть цели "осчастливить" Бинхэ – пусть ему как "игроку" Система и ставит такие задачи. А вот задачи политические у злодея, безусловно, быть должны. Кроме того... по роману, Лю Минъянь отнюдь не была нежным цветочком, который ждет спасения или обихаживания. Да, она "похоронила" себя в гареме, но их отношения с Бинхэ там были лишены романтики вроде дарения цветочков или стихов под луной. Причиной, конечно, была смерть Лю Цингэ, и эти двое лишь "утешили" друг друга и пришли к деловому соглашению. И сейчас, наблюдая за собранной и деловой старшей ученицей Сяньшу, не испытывавшей недостатка в ухажерах, Юань не был уверен, что она как-то выделит Бинхэ из этой толпы, что и так не дают ей прохода. При всей его красоте, силе и талантах. Она и сама была ненамного менее искусной или сильной как заклинательница! И типичные "ухажеры", пожалуй, у девы Лю уже в печенках сидят! Нужно было что-то нестандартное, что заставит ее обратить внимание на юношу. И это уж точно не очередное любовное письмо или драгоценная шпилька в подарок! А вот признание ее как не как "красотки", как партнера... Посему Шэнь Цинцю чуть нахмурил брови: – Ни в коем случае! Ты забываешь, кто ты? Барышня Лю, как одна из лучших и сильнейших заклинательниц молодого поколения, несомненно, станет наследницей и будущей главой Сяньшу. Тем более она из знатного клана Лю, а кто здесь ты? Нищий сын прачки, не знающий даже своего отца, который только мечом и может заработать себе на хлеб! Ни клан Лю, ни глава Ци никогда не дадут согласия на ваш брак, а без того ухаживать за девушкой – это бесчестно подвергать опасности ее репутацию. Так что не смей преступать черту и позорить меня. Она твоя шимэй, не более, и даже повода никому не дай думать иначе. На празднике ты должен воспользоваться случаем и осторожно выяснить, в каких отношениях клан Лю с Императором и группировками императорского двора. Этот мастер все еще подозревает, что просьба о помощи может быть ловушкой для девы Лю. Как дочери клана Лю. Если мы допустим, что одна из важных для Цанцюн учениц попадет в столь простую ловушку, это скажется на репутации школы, и тогда и другие решат попытать удачу. Поэтому ты должен аккуратно выяснить все у Лю Минъянь – полагаю, она как член клана Лю больше в курсе сих дел, чем кто-либо еще. Даже больше, чем шиди Лю – он мало интересуется делами своей семьи. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Однако... все же праздник, и как ученик Цинцзин ты не должен проявить невежество, говоря лишь о делах и не дав деве в полной мере насладиться празднеством. Ты меня понял? – Да, Учитель. Юань скрыл вздох. ...В конце концов, что-то да сработает – или ореол главного героя, который теперь просто обязан заполучить деву в жены, чтобы доказать всем... или интерес девы Лю, на которую в кои веки посмотрят не как на красивый цветочек. Это не барышня Фа, которую ранее ценили разве что как искусную заклинательницу, не обращая внимания, что она, вообще-то, еще и девушка... иначе запустила бы она так себя ради экспериментов с ядами? ...Кстати о деве Фа и ядах – надо бы, наконец, убрать с чайного стола "лабораторию", пока кто-то (не будем поминать всуе одного гениального рассеянного раздолбая...) случайно не траванулся! Вздохнув, протерев липкие после глазури печенья пальцы платком, Юань устало поднялся, чтобы прошествовать в гостиную. К счастью, основной бардак уже кто-то убрал, еще перед ужином – но чайный стол трогать никто не решился. Надо было завершить уборку... * * *