Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Глава школы, безусловно, дал позволение, также вежливо поприветствовав "старейшину". Цинъюань, конечно, понял, что Цинцю пришел ему на выручку, и заставлял глаза не слезиться, руки – не дрожать, а голову – поддерживать беседу, наблюдая за спокойными уверенными действиями мастера. "Старейшина Янь" никого не обучал и не подправлял, дабы окружающие не теряли лицо, просто неторопливо мастерил свой фонарик, позволяя подсматривать за ним и повторять, и лишь изредка предлагал "вторую пару рук" – исключительно для удобства. Ведущийся разговор, "отвлекавший" от дела, позволял остальным работать медленно, успевая рассмотреть все действия "старейшины" в деталях. Цинъюань же пытался унять сердце и прогнать туман от глаз. Ему... это же не снится? Цинцю... пришел ему на выручку даже в таких мелочах, развлекает старейшин других школ – похоже, незаметно выведывая нужные сведения, тогда как самому главе школы эти бесконечные вежливые разговоры навязли в зубах; незаметно успокаивает присоединившихся к ним старейшин с Ваньцзянь, аккуратно донося мысль, что никакого разлада с Цюндин нет, и речь исключительно о поддержании дружбы и обмене опытом с другими школами, а то "демоны совсем распоясались (трагедия в ущелье еще была слишком жива в памяти, так что все согласно кивали), а Дворец Хуаньхуа, хм, чрезмерно возгордился (то есть обнаглел без меры)". Поскольку еще до демарша Вэй Цинвэя глава Юэ по совету Цинцю начал осторожно наводить мосты с дружескими школами, подготавливая почву для более глубокого союза и обмена опытом вплоть до временного обмена наставниками, старейшины Ваньцзянь совершенно успокоились. Ну право, действительно, как мелкое происшествие с каким-то учеником может коренным образом поменять политику школы, явно определенную еще до его возвращения, после событий в Цзюэди? Очевидно, что Цанцюн намерен дать демонам отпор, если не отомстить; и понадобится немало сильного зачарованного оружия. Тут не до конкуренции и соревновательности, и обмен опытом весьма к месту, а глава Вэй, похоже, зря напридумал невесть что и взревновал. Пока Цинцю осторожно вел эти дипломатичные переговоры, Цинъюань машинально ваял свой фонарик, еле-еле следя за нитью разговора. Ему точно не снится? Как Цинцю изредка вскидывает на него глаза, поясняя свои слова взглядом или подсказывая ответ, аккуратно переводит разговор, уводя от опасных тем, как они... чуть касаются рукавами, когда Цинцю придерживает ему планку или протягивает бечеву. Цинъюань с трудом удерживался, чтобы при этом не схватить брата за запястье, крепко сжать, проверяя, не сон ли это, опасаясь, не истает ли он иллюзорной дымкой... Юань не мог не заметить это странное состояние Цинъюаня. Это пребывание в прострации, рассеянность – пожалуй, незаметные другим, особенно гостям, но он уже неплохо изучил главу школы за годы в этом мире. И прежний тоскливый взгляд, который он постоянно ловил на себе. Что, гуй его побери, происходит? Фонарики у всех почти идеальны – все же почтенные мастера это не неловкие первоклашки с еще неуверенной координацией малышей, беседу он поддерживает, КАКИЕ ЕЩЕ У НАС ПРОБЛЕМЫ?! – заорал бы Юань по Безмолвной речи, если бы еще мог ей пользоваться. Но он не мог, так что оставалось гадать, и в голову пришло лишь два варианта. Плохие новости, о которых глава школы ему не сообщил – со своей вечной привычкой молчать о плохих вестях до последнего, от которой Юань отучал его все эти годы (гуй побери, речь о школе, жизнях, что Цинъюань ведет себя, как стеснительная барышня или трусливый провинившийся школяр?! И он, Шэнь Цинцю, взрослый мужчина и даже владыка Цинцзин – он тоже от дурных новостей в обморок не упадет!), или... состояние Цинъюаня. Ему сейчас медитировать положено, а не светские беседы вести! Вот только искажения ци у главы школы Юаню сейчас не хватало. По сравнению с этим потасовочка, устроенная двумя владыками Западного Царства (текущим и будущим) во дворце цветочками покажется! Даром что развалили почти весь дворец – прочный, между прочим, на постоянные потасовки и разборки меж демонами и рассчитанный! Цинъюань был сильнее обоих. Сюаньсу мог потягаться с Синьмо. Да войди Цинъюань в безумие искажения, он весь Тяньгун с землей сровняет! А потом, придя в себя – если придет еще – уничтожит себя виной. Нет. Конечно, Бинхэ со своим ореолом способен на любой подвиг, в том числе остановить обезумевшего главу Цанцюн, но – нет. НЕТ. Юань не хочет этого сюжетного поворота. Так что, внимательно наблюдая за Цинъюанем и всячески осторожно пытаясь его успокоить, Юань аккуратно закруглил мастер-класс и разговоры, давая старейшинам понаслаждаться готовой работой, переварить услышанное да пообсуждать меж сотоварищами, и, незаметно поймав старшего ученика Цюндин, организовал главе Юэ тактический отход. В уголок с чайным столиком, по пути прихватив Шу Циншуан. Удобным поводом оказались только что услышанные новости о продовольственных проблемах в одном из уездов, где располагалась одна из мелких школ, в попытках Юаня прощупать ситуацию в мире в их с Бинхэ отсутствие и особенно насчет возможных ходов Мобэя. Тот по роману действовал стратегическими многоходовками, даром что Самолет только поминал о том, не умеючи придумать да записать, что сейчас весьма напрягало бывшего критика – тот теперь понятия не имел, как, хоть примерно, думает демон! Вот просто "черный ящик"! Так что все странные события, особенно связанные с демонами, Юаня крайне интересовали. Но после Цзюэди было... до странности тихо. Конечно, с "прореживанием" заклинателей подняла голову всякая мелкая, особенно местная нечисть, которой занимались в первую очередь ученики, изводя да удерживая-запечатывая простенькими талисманами да печатями, но это было естественно. Север же после удара в Цзюэди... затих, даже на территориях демонов, и это... напрягало. Юань невольно ожидал – нет, не бури, а незаметного удара. Незаметного и крайне опасного. Такого, что заклинатели, отвлеченные Цзюэди, не поймут и ничего не предпримут, пока не станет слишком поздно. Так по роману иногда действовал Мобэй – исчезая, вроде бы ничего не делая, а потом преподнося владыке сделанное дело на блюдечке. С золотой каемочкой. Ничего странного же не было, и Юань в паранойе цеплялся за любые новости. Гости вроде бы успокаивали – мол, попортился рис, немного поболел скот, местные сочли это проделками демонов или темным колдовством, позвали заклинателей, но – ничего. Никаких демонов. Юань напрягся – а если это именно что проверка, "заметят – не заметят"? С одной стороны, хотелось унять почти беспочвенные страхи. С другой – долгосрочные планы предполагали занять нишу ветеринарии (крайне важную в реальном мире, но упускаемую не то что в сянься, но даже в историчках); сгнившее зерно... тоже немалая проблема. Климат в Поднебесной теплый и влажный, плесневеет все мгновенно. Не в пустыне же зерно хранить (это, конечно, мысль – но... перепады температуры... тьху, нет чтобы больше разобраться в семейном бизнесе, со складскими помещениями, хранилищами, сейчас было бы проще! Опыта старших братьев не хватало до крайности...). Плесень – грибы, споры. Живые организмы, против которых есть специфические препараты – яды для них. Благовония отпугивали паразитов – что может отпугнуть грибы? Циншуан наверняка должна была знать. Если подумать заранее, то будет что противопоставить попыткам Мобэя организовать голод или еще какие неприятности какими-нибудь демоническими грибами или плесенью. Если подобное ранее не водилось в мире смертных, природе потребуется немало времени, чтобы справиться. Если она вообще сумеет, а не приспособится к сосуществованию. Так что, воспользовавшись этой новостью как поводом, Юань хотел узнать, какие меры противодействия уже имеются в запасниках и подкинуть Циншуан мысль поработать над темой. И, естественно, ему нужен был Цинъюань – чтобы руководитель был в курсе стратегических планов. Защиты продовольственных ресурсов – зерна и скота. Циншуан отыскалась в одном из классов, вместе с Цинъянем ваяя... призрачные цветы и бабочек. Это было прекрасно, деву даже не хотелось отрывать от сего занятия... но Му Цинфан явно уже свалил на Цяньцао пить, Фу Цинцянь с Шан Цинхуа уже были готовы распевать песни хором, У Цинъянь был слишком рассеян (а госпожи Куан в окрестностях было не видно), тем более "не от мира сего" Су Цинли. Ставить же в известность учеников об "особом" состоянии главы школы, учитывая, что тут еще болтался минимум известный шпион Хуаньхуа (на Цюндин), но неизвестно, сколько еще посторонних глаз и ушей... Ладно, братца Цинхуа можно (наверное) было вычеркнуть. Все таки минимальные навыки самосохранения у него были, все слишком опасное для школы он бы чуть... придержал. Оставалась Шу Циншуан – опытная, спокойная, уверенная и не болтливая. Так что со всем почтением главу звероводов аккуратно увели на чаепитие, где, укрывшись за завесой от тех самых лишних глаз и ушей, немного обсудили новость, связанные возможные проблемы, и Юань попросил шимэй проверить состояние главы Юэ. Отговорившись, что "или что-то не то, или артефакт Цинъяня слабеет", мол, что-то мне от колебаний ян нехорошо. Цинъюань "в отместку" заставил Циншуан проверить и его пульс – к счастью, Юань вовремя успел предупредить, чтобы не проверяла его меридианы своей ци. И так здоровье на границе оранжевой зоны болталось – вот только лишить его остаточков инь не хватало! Придется ползти "домой", "подзаряжаться" в спальню. А у него еще дела! Бинхэ тут с проектом и сметой инсталляции скоро придет... Циншуан была осторожна, хотя весьма помрачнела, но выдать вердикт не смогла. Ну да, констатировать состояние здоровья "умертвия" – тот еще фокус. Впрочем, паниковать не стала и спихнула проблему на Му Цинфана. "Ему видней". А вот насчет Юэ Цинъюаня успокоила. Ну слава Небесам, что этой проблемы ближайшее время не грозит, а там и шиди Му к утру протрезвеет... Наверное. * * * Поблагодарив шимэй и наконец, весьма задумчивую, отпустив восвояси, Юань занялся вторым вариантом. Пока скрывающая их завеса висит – может, чжанмэнь-шисюн все же поделится, "что у нас еще сегодня плохого"? Но Цинъюань молчал, как партизан на допросе. Юань очередной раз почувствовал себя в настроении оригинала, с полным желанием взбелениться на главу Юэ. И с полным своим желанием побить его по дурной голове веером – впрочем, никогда не реализовавшимся желанием. Все же владыке Цинцзин надо держать лицо. Хотя очень хотелось постучать кое-кому по лбу. Ну что это за вечный подход "само рассосется"? А если нет? Потом ему, Юаню, расхлебывать. Он помрачнел. Но слишком устал, чтобы шарить в рукавах в поисках веера, тем более стучать по тупым лбам. Плечи придавила лень. Может, действительно само рассосется. "Будем решать проблемы по мере поступления, если нам не дают их предотвратить заранее". Он нахохлился, очередной раз подзамерзнув, поплотнее закутался в плащ и стал греться чаем. К гуям все. Он тут злодей. А проблемы... пусть главный герой решает. * * * К счастью или к несчастью, главу школы опять со всем почтением, но позвали решать какие-то мелкие, но "очень важные" школьные вопросы. Цинъюань явно не хотел уходить, но и смотреть на его скорбный вид, портя себе настроение, Юань устал до крайности, так что "старейшина Янь", скрывая старческое кряхтение и слабость, поднялся и, отговорившись делами, распрощался и ушел, невольно лишив повода отлынить от работы. Очередной раз оценив "шкалу", Юань решил сам найти Бинхэ, узнать, как у того дела и все же доползти до спальни. Сжевать пару пирожков, разогрев на жаровне, выхлебать целительное пойло и поспать полчасика. Без всяких визитов старых демонов. А то ночью он обещал обнимашки одному полудемону... а отдыхать когда-то надо. Баллов же заработать пока нечем. * * * Бинхэ обнаружился мило беседующим с... Лю Минъянь, стоя в сторонке и даже прикрывшись малозаметным, но заклятьем. Юань не решился прерывать наконец шепчущихся голубков и незаметно ретировался в сторонку, где его поймали... барышни с Цяньцао, жаждущие консультаций насчет косметики, и барышни с Цюндин, жаждущие консультаций по поводу моды. * * * Так получилось, что, кроме ребят с Цюндин сотоварищи, озаботившихся подарками, девы также не остались в стороне, желая на всякий случай обзавестись к празднику обновками. Особенно после того, что на банкете устроил старейшина Янь. До того девушки Цанцюн довольствовались тем, что выдала матушка-природа да подобающими (по богатству и красоте) одеяниями. Ткани согласно рангу, красивая и богатая вышивка, драгоценные – по верхней планке дозволенного – украшения, правильно подведенные брови, накрашенные губы, румяна – и прекрасно! Никто и думать не мог превзойти по красоте дев Сяньшу. Порядок считался незыблемым – самые красивые девы с Сяньшу, самые лучшие бойцы – с Байчжань... Но вдруг небеса с землей поменялись! Первое место в Золотом списке занял ученик Цинцзин! А самой красивой императорские посланцы, евнухи аж из гарема (несомненно знающие толк в женской красоте) единогласно (!) признали... барышню с Цяньцао! Да ту, в которой никто красавицу бы не разглядел! А на ее подруг с Цяньцао и Цюндин евнухи пялились весь вечер, да и сейчас, когда старейшина всего лишь малость подвел брови отправленным с посольством девушкам... Чудеса! Воистину про золотые руки легендарного старейшины артефактологов не просто так болтают! "Значит, я... могу стать красавицей, сравнимой... с девами Сяньшу?!" – затаив дыхание, подумали девицы. И в кои веки обратили пристальное внимание на свой гардероб, посмотрев на него совсем другим взглядом и желая... поменять. Старейшина изменил традиции, сочетая... непривычно, но это почему-то сработало! Как, почему – девушки не знали, но из желания по примеру старейшины "поменять", как белочки орехи, нахватали себе обновок. Тканей, платьев, шарфов, украшений. И пустили заодно старые платья и одеяния на фонарики, чтобы не мозолили глаза. А потом уткнулись в то, что все же... не знают, "как". И пошли искать подруг, которых тогда одевал старейшина, в надежде узнать "секрет". Но те... и сами не знали. Но... пообщавшись со старейшиной, знали, что он добрый и совсем не страшный, так что повели девушек... прямо к нему. Смотрящим на него с видом шрековских котиков барышням Юань просто не смог отказать, как ни желал чаю и теплого одеяла. Но... чай же и тут попить можно, "не отходя от кассы"? Так что старейшина согласился. В обмен на горячий чай. Ладно, девушки хоть просто тихо похлопали в ладоши, а не возопили, как малышня. Хотя и этого шума хватило, чтобы проходящие мимо девицы с Сяньшу на них шикнули. Вернее, высокомерно выразили недовольство "манерами", тихонько отпустив несколько оскорбительных замечаний. Не желая конфликта, Юань быстренько отослал девиц найти им свободный класс, чайный прибор да притащить шмотье... Рядом стояли грустные девушки с Аньдин, понимая, что этот праздник не для них. К ним как раз пришли прикапываться девушки с Сяньшу, мол, где закупленные фонарики?! Их еще утром должны были доставить! Но ни фонариков, ни рук для развешивания! Возмутительно, совсем обленились! Те самые фонарики, что уничтожили идиоты с Байчжань, и которые ныне уже давно были растасканы "на запчасти". Юаню общение девиц Сяньшу с девушками Аньдин совсем не понравилось. Он сам был из богатой семьи, но у них в семействе и мысли не было пренебрежительно или грубо обходиться с обслугой! На уборку, готовку у занятого семейства времени не было, но все помогающие скорее были названными членами семьи, образуя что-то вроде древнего клана или семейства, пусть не все носили фамилию "Шэнь". Нянюшек и садовников традиционно звали тетушками и дядюшками. Встав во главе Цинцзин, Юань также быстро искоренил привычку оригинала грязно ругаться на того же Бинхэ, чем изменил поведение и прочих учеников на пике. В конце концов, такое поведение позорит прежде всего себя. Ладно мерзкий злодей – но слышать такое от благовоспитанных дев Сяньшу?! Наверное, Юань слишком привык к истинно благородной деве Лю... Так что "старейшина" вмешался в разговор и отправил девиц восвояси – мол, не волнуйтесь, ступайте, а то гости вот-вот прибудут... бегите встречать. Вздохнув, он отправил дев с Аньдин искать своих подруг и... присоединяться к ним в "мастер-классе". Бедные "Золушки" были явно шокированы – "а что, можно?". "А почему нет?" – чуть пожал плечами старейшина. – "Конечно, если вы не хотите...". Девушки хотели. И, быстро поблагодарив, отправились звать других "золушек". А Юань, матерясь сквозь зубы на Самолета, мол, сам жалкий хомяк, но что ж своих ребят такими же воспитываешь, четвертый пик по старшинству, никакого уважения! Будто не сянься! – ушел решать эту мелкую проблемку. Элементарно! Во-первых, фонариков уже наготовили столько, что увесить можно было всю школу. Найдя парочку ребят с Цинцзин, Юань быстренько отправился на цинцзинский "склад" фонариков в одном из классов и отобрал несколько десятков достойной, но ему уже обрыдлой "классики". Чуть ли не прошлогодней. Или "точно такой же". Глаза б не видели, но Цинци будет довольна. Придраться не к чему. Во-вторых, по залу слонялись... ребята с Кусин, которым, как истинным детям, мастерение фонариков уже приелось, но поучаствовать в чем-то хотелось. Так что Юань решил занять их развешиванием фонариков на Сяньшу – новое, не приевшееся и творческое занятие. Для них, в отличие от Аньдин, это будет развлечением, а не работой. На всякий случай присмотреть за ними могла пара ребят Цинцзин – с чувством гармонии и глазомером у них было неплохо. Подправят, если совсем кошмар получится. В-третьих, Юань нашел У Цинъяня и отправил его на подмогу шицзе Ци: применять свои идеи уже на практике, устроив гостям шоу призрачных цветов и бабочек после ужина. Это мастера-заклинатели могли заметить какие-то изъяны в технике, смертные же смотрели на эти "фокусы" как дети на представления циркачей. Прекрасная возможность и порепетировать, и развлечь гостей, дав продохнуть шицзе. Отправив сию делегацию на Сяньшу, Юань с чувством выполненного долга пошел за обещанным горячим чаем... * * *