Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Дети любят радовать взрослых сюрпризами, по их мнению, приятными. Преподносить невиданный результат и ждать похвалы. Вот только в процессе скрытного и секретного достижения сего результата неопытные малыши часто устраивают такое... и хорошо если обходится "спасибо, взял деньгами". Вроде попытки сшить маме юбку из шторы или "скрестить" новенький радиоприемник с электронными часами для папы. А поскольку подростки – все еще дети, Шэнь Юань, в бытность учителем на Цинцзин, осознав риск подобных "сюрпризов", кое-как довел до учеников, что лучший сюрприз – когда он не просто видит готовый результат, а принимает участие в процессе. Наблюдателем. Мол, вы мне меднокрылых сетчатых жаб не готовеньких притащите, а дайте-ка полюбоваться, как вы их хитроумно ловите. А то этому мастеру неинтересно – что он, сих жаб в своей жизни не видел? Вот и сейчас при всей "таинственности" его, к счастью, допустили к "процессу". К счастью, не только его. К созданию конструкции шимэй Куан и адептов Ваньцзянь привлекли еще вчера, так что Юань мог выдохнуть – никому на голову это свалиться не должно. А к расчету наполнения конструкции привлекли У Цинъяня, так, что он даже временно забыл про "призрачных монстров", хотя пару сотоварищей с Сюаньчжэнь заняться "полигоном" таки отправил. Шэнь Цинцю ознакомился и одобрил, проконсультировал, Юань – успокоился. "Чем бы дитя ни тешилось". За споро возведенными из бамбука "лесами", за тканевой занавесью на главной площади ребята Цанцюн готовили вечерний "сюрприз"... * * * Совет, в отличие от вчерашнего, прошел более сумбурно. Новость об отравлении владык всех немного... подкосила. Прошлую попытку с Цинцю большинство не восприняло всерьез, решив, что глава Цинцзин привычно хватил искажение ци, только теперь иньской ци. Что злоумышленник, кроме Цинцю, дотянулся еще до трех владык, включая "недосягаемого" главу Юэ, заставила нервничать. Пожалуй, чрезмерно. Нет, Су Цинли оставался, как обычно, блаженно-спокоен, считая все "какой-то ошибкой"; Фу Цинцянь же был непривычно серьезен и хмурил брови. Вэй Цинвэй, который вроде бы вчера взял себя в руки, сегодня, напротив, был готов "хлопнуть дверью" всем пиком. Человеком он был довольно прямым, и эти "непонятки" и действия неизвестно кого исподтишка выбивали его из колеи. Он опять был готов винить всех – и главу школы, что тот допустил подобные безобразия, и Шэнь Цинцю, который вроде как стратег Цанцюн, но со своими политическими игрищами, верно, "доигрался", а прилетело теперь им. Ци Цинци с Шу Циншуан были обеспокоены, несмотря на то, что ночь прошла мирно и без происшествий. Му Цинфан был еще более смурным – положим, эту дрянь он обнаружил, потому что шимэй Куан принесла ему проверить кувшинчики... но не при оказании помощи Су Цинли. А что он еще не заметит? Не заметил? Учитывая, сколько писака-Самолет прописал в этом мире всяких редких ядов, дурманов и афродизиаков, чтобы главному герою было с чем приключаться, Юань его прекрасно понимал и сочувствовал. От Шэнь Цинцю же ждали то ли ответа, то ли решения проблемы, то ли считали виновным в происходящем, хотя и не предъявляли обвинений прямо, но в конструктивное русло разговор не шел. Юань не мог предложить ничего нового и преподнести виновника "на блюдечке". Тем более не желал "закручивать гайки" мерами безопасности прямо во время праздника, что, похоже, от него ждали – чтобы он предложил, убедил, а после взял всю ответственность и недовольство за обещанный, но в итоге сорванный праздник на себя. За все растоптанное предвкушение. "Праздника не будет, всем спасибо, все свободны". А у Юаня были слишком большие виды на этот день. Слишком много важного. Слишком много нужного. Цанцюн должен отпустить горе, страхи и начать жить дальше. Активно и радостно жить. Пока есть возможность. При всех бедах, неприятностях и трудностях. Наверное, почти умерев, Юань понял ценность жизни. Вот этих всех глупеньких мелочей – тупых романов, бестолковых споров на форуме, разноцветных закатов или простой чашки кофе по утрам. Родители и старшие братья тратили жизнь на "настоящее", "стоящее", "серьезное" и "взрослое". Деньги, влияние, достаток, уважение. Юань не был бестолковым дурнем, чтобы разглагольствовать о прелести "рая в шалаше", но... можно съесть отбивную. Две. Но... сто за присест не съешь. Можно заменить дешевый полуфабрикат на нежнейшую мраморную говядину от шеф-повара в ресторане. Но если ты не гурман и ценитель – маринованная говядина в забегаловке у тетушки Цуй на углу покажется тебе даже вкуснее. И сто отбивных от шеф-повара все равно не съешь. Можно, конечно, гонять самолет в Аргентину... но... смысл? За-чем? Просто потому, что начал бежать, привык бежать все быстрее и остановиться не можешь? Просто потому что "положено" быть "царем горы"? Для общества эволюционный процесс "выживает лучший" или "выживает сильнейший" кажется неплохим; но Юаню хватило даже "по верхам" нахвататься знаний по социологии и научным социологическим исследованиям, чтобы понять, что в человеческом обществе все немного сложней. Начиная хотя бы с того, что даже при эволюции выживает не тот, что сильней, а кто лучше адаптируется. Где там огромные сильные динозавры? Нету. А филе их мелких выживших потомков теперь украшает стол. А гуманитарного образования с вечными печалями отставных чиновников хватило, чтобы не желать повторять их путь. Юань внутренне был (стал) приверженцем баланса. Нужно иметь "базис" – образование, работу, жилье и здоровье; нужно иметь что-то "сверх" – от хобби до личных целей, и не отказывать себе в кажущихся глупыми радостях. Можно "поднажать", просидеть на одном чае и быстро выплатить ипотеку, но в итоге въехать в конуру больным и помереть через месяц после заселения. Можно следить за всеми новостями и пленумами КПК, тратя часы на сводки и считать себя "серьезной" личностью, тогда как читатели веб-романов – "бестолковая дурная молодежь". Вот только есть ли особая разница? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, как строится журналистика и пропаганда – ровно так же, как история: "пишут победители". Чтобы возвысить Чжоу, втопчут в грязь последних правителей Ся; и никому веками будет не интересно, что было на самом деле. Так чем рассказанные современные новостные "сказки" отличаются от древних или придуманных для развлечения? В новостях хватало чуши; в развлекательных романах попадались умные мысли – "сказка ложь, да в ней намек". Юань предпочитал баланс – не нырять в "развлекательное" с головой, не видя реального мира; оценивать придуманные миры как "реальные". Последнее сделало его неплохим литературным критиком: нет, он не только ловил несуразности и дыры, но и "умные мысли". Интересные. Постмодернистские "пасхалки" и закрученные ходы. Увы, ПГБД его в этом плане не порадовал. Но сейчас появилась возможность хоть немного исправить, и Юань предпочел рискнуть. Да, для его роли было бы логичней "испортить всем праздник". Но ему надоело быть тупой картонкой! Злыдень Цинцю предпочел бы рациональные соображения каким-то там праздникам. Он же хотел быть настоящим стратегом Цанцюн и получить в долговременной перспективе полезный результат, а не кучу трудно решаемых проблем, выгадав тактически. Точнее, прикрыв свою задницу от риска. Гуй бы с недовольством – усугубленные горе и страхи превратят Цанцюн в типичную заклинательскую школу женского "сянься-романа", где псих на психе и психом погоняет, так, что психотерапевт с психиатром не помогут. "Жги, Господь, жги" – чтоб не мучились. Лечить там нечего. Нет, Юань не хотел из Цанцюн этого филиала психбольницы. Значит, он рискнет. Если какой-то злоумышленник своими мелкими хулиганскими выходками может превратить школу совершенствующихся в трясущихся запуганных обывателей... к черту этот мир, к черту этот роман! И Шэнь Цинцю вопреки ожидаемому сбавил градус паранойи и беспокойства. Мол, раз праздник и Ваньцзянь желает праздновать в городе – пусть, но тогда стоит отпустить всех ребят, кто пожелает. А то мало ли у кого из мальчиков Ваньцзянь зазнобы с других пиков? Негоже портить праздник молодежи из-за того, что кто-то устраивает неприятности владыкам. И негоже нам трястись зайчишками из-за какого-то хулигана. Бдительности не теряем, но чтобы мы стали трусами – не дождется. Похоже, ждали от него иного, но Юань не хотел спорить. И устал от давления и... вновь тяжелой обстановки. Сославшись на срочные дела по организации праздника, он почти невежливо передал "свой голос" Цинъюаню и ушел, едва не хлопнув дверью. Тратить время на очередные ссоры "цинцзинского змея" с прочими бесполезно. Его ждут девочки и ребята с "большим фонарем". Уже заждались... * * * К счастью, хитроумный Бинхэ умудрился припахать ожидающих дев к провожанию посольства на Ваньцзянь, так что они не слишком скучали все это время, а ученики Цюндин Бинхэ в ножки были готовы кланяться, что снял немалую часть забот. Наконец Юань пристроился прямо в дальней части большого зала главного павильона Цюндин, куда притащили ширмы, чтобы не разрываться на части. Инъин с утра проводила мастер-классы изготовления фонариков для всех тех, кто не успел вчера; без нужды, но к любимому занятию вернулись все свободные ученики Цяньцао и Цзуйсянь, да и многие "детки" Кусин не упустили возможность принять участие в чем-то интересном; к "старейшине" постоянно обращались ребята по поводу "инсталляции" на главной площади, да и мастер-класс стилиста вчера был обещан. На последний Юань на всякий случай пригласил почтенных наставниц Цюндин, дабы избежать обвинений в непристойности. Даром что "старейшине Яню" перевалило сколько-то там сотен лет, и вообще он уже был небожителем. Мужчиной он еще оставался. И даже по виду не слишком старым. Так что... "лучше перебдеть, чем недобдеть". Количество участниц, эм... Юаню показалось, тихой сапой выросло со вчерашнего вечера этак в десяток раз. Он уже думал, что придется повторять вчерашнюю лекцию (чтоб он еще что из нее запомнил!), но, оказалось, ученицы Цюндин мало того, что запомнили ее слово в слово, но еще и законспектировали! Дословно! Вот это память! – позавидовал Юань. Благоразумно опустив то, что касалось барышни Фань. И – все это они с утра дали прочитать своим товаркам, так что... ничего повторять было не нужно! Чудесные дети! И Юань приступил к практическим занятиям, начав с коррекции фигуры одеждой. Поскольку одежду нужно было при необходимости успеть ушить-подшить. Девушек довольно быстро удалось разделить на группы по особенностям фигуры и показать на примерах, как что можно скрыть-укрыть-спрятать или, наоборот, продемонстрировать. Заодно объяснив, что никакой трагедии в особенностях фигуры нет. Природе нужно разнообразие, иначе в мире летало бы три-четыре вида птиц да росло по три-четыре вида цветов и деревьев. Скучен был бы тот мир... Впрочем, не до всех девушек это быстро дошло, и стоило подобрать наряд самым первым да прикинуть форму причесок, еще даже не переходя к цветовым гаммам, макияжу и аксессуарам, как от него стали добиваться, кто тут все же самая красивая и как стать самой красивой. Явно выспрашивая тот же "эталон", благодаря схожести которому "победу" одержала барышня Фань. Мол, дайте нам самый последний "стандарт красоты", а мы под него себя выправим! Юань вздохнул и... не в силах повторять одно и то же, рассказал сказочку о "самом красивом цветке Поднебесной". Мол, приносил заклинатель Владычице Запада по ее просьбе самый красивый цветок – и шикарную садовую розу, и скромный полевой колокольчик, и редкий, труднодоступный эдельвейс*. Так какой цветок в Поднебесной самый красивый, а? Слива-мэйхуа? Орхидея? Пион? Хризантема? Лотос? Или бамбук, что цветет лишь раз в жизни? Каждый цветок прекрасен по своему; прекрасны по своему даже колосок травинки или сережки дерева, что тоже цветы. Цветы яблонь или персиков прекрасны и дают плоды, но и скромные цветы винограда дают плоды не менее чудесные. Роскошный цветок может радовать лишь красотой, не давая плодов; невзрачный цветочек быть лекарством от страшной болезни. Гармония и приятность внешнего вида – не единственное достоинство. Важно и то, что они порождают. Важны и иные достоинства. Образ – не только форма и цвет, но и содержание, и польза, и пища к воспоминаниям и размышлениям. Создавать лишь внешнюю форму – что пытаться телеге ехать на одном колесе. Лучше, чем волочь, но все равно бестолково. С внешностью-то помочь несложно, да иные достоинства тоже поискать надо. * * * Животный мир был жесток: в рамках эволюции для выживания вида в целом как партнеров выбирали самых здоровых, а "красота" и была показателем здоровья. Густые длинные волосы, кожа без изъянов, нормальные пропорции тела – все это показатели здоровой "особи" с точки зрения природы, и она вложила в голову каждого своего "дитя" нужные инстинкты. Женщины ищут сильных и мускулистых мужчин, которые смогут защитить и прокормить ребенка, и сын в свою очередь вырастет "в отца", сильным и здоровым; мужчины ищут широкобедрых и грудастых, что способны родить и выкормить, и подарить такую же дочь, а те уже подарят внуков, и род будет продолжен. Матушка-природа задействовала для подбора лучшего партнера не только зрение: здоровый запах пота привлекал, а отталкивающая вонь свидетельствовала о болезни; поцелуи были своеобразной химической и чуть ли не генетической проверкой на совместимость: Юань читал что-то такое, что с более подходящим на биохимическом уровне партнером приятнее целоваться и прикасаться к нему. Но люди не только животные, и у них действуют не только гормоны и инстинкты: люди – существа интеллектуальные, высокоорганизованные, социальные. Выжить им помогли приспособляемость, хитрость, организация в группы, и человеческое общество немало отошло от "дикой" природы. Партнеров заполучали не только "по внешности": сильному землепашцу или соседской красотке предпочитали хилого чиновника или уродливую дочку торговца, ведь крестьянин и бедняк помрет с голоду при урожае или продаст детей, а вот у знати закрома всегда полны. Умом Юань понимал, что это противоречие вызывало физиологическую деградацию из-за повсеместных женитьб "по расчету": особенно ярко это проявилось в Европе, чему пример Габсбурги; Поднебесная же нашла лазейки. Нравы в деревнях были попроще, молодежь яро целовалась и валялась за кустами, а бездетные усыновляли здоровых; система экзаменов и выбора наследников из наиболее достойных позволяла отсеять самых глупых, а часто и уродливых; бунты и перевороты тоже часто чуть не полностью сменяли "верхушку", о гибели наиболее слабых и неприспособленных "внизу" и говорить нечего. Так что Юань никогда не винил любыми способами выживающего на улице, в Цанцюн или Царстве Демонов оригинального Бинхэ, прекрасно понимая, что без хитрости, обмана и интриг тот, объективно, помер бы еще в раннем детстве. Но вот то, что он выбирал красоток преимущественно по внешности... мягко сказать, не одобрял. Конечно, под давлением проклятого меча ему постоянно нужно было совать куда-то свой "небесный столп", а мир пубертатных фантазий Самолета успешно поставлял ему прекрасных сестричек... уже после первой десятки совершенно однообразных и тупых. Даже если вдруг среди героинь внезапно и попадалось что-то интересное, Самолет не удосуживался это расписывать, и Бинхэ после одного-двух па-па-па кидался на следующий "цветочек". Ну хорошо хоть, поматросив, бросал в гарем, а не на улице обесчещенной. К-кобель. Личность сестричек при этом его, по факту, совсем не интересовала. Очарована и потому мила с ним? Отлично. Пусть восхитится, помассирует плечи, принесет супчик, повертит бедрами, переспим... а дальше живи в неге и довольстве в гареме, тут уже другая на очереди. У Юаня подгорало. Он бесился. "А поговорить?"?! Ну не поговорить – поприключаться вместе! А потом уж, ладно, и па-па-па "вишенкой"! И ведь попадались такие, с которыми можно – но у Самолета не хватало собственного интеллекта придумать и написать. Думал он исключительно тем и о том, что ниже пояса, и что у него безнадежно зудело. Да чтоб Юань еще раз согласился читать писево мальчишки, которому не дают! Чтоб его Бинхэ стал таким исключительно озабоченным кобелем?! Да ни в жисть! Гений и герой, при этом "царь горы", который мужчинам лишь приказывает (а кто не подчиняется – уничтожает), а женщин только трахает. Вся гениальность "сама с собой" – и ясно, что она проявлялась только с помощью роялей в кустах. Пф. Некрасиво. Неэстетично. Неэффективно. Юань мечтал прочитать, как Император Ло разрабатывает план совместно с Мобэем. Как идет с Лю Минъянь уничтожать особо сложного монстра. Как создает с Му Цинфаном лекарство от особо хитрого яда для очередной своей женушки. И что? И ничего! Ледяному демону просто давалось задание, которое тот "за кадром" более-менее блестяще выполнял; Лю Минъянь кисла в гареме, отбиваясь от интриг товарок, пока Бинхэ спасал от монстра очередную "деву-в-беде", чтобы ряды сих товарок пополнить, а от яда стандартно лечил "па-па-па". Юаню оставалось утешаться очередным красочным описанием доисторической флоры и фауны. Да лучше б про настоящих зубастых уток или пернатых ящеров научпопа почитал! Нет, вот сейчас пусть Бинхэ с Лю Минъянь полюбуются полной луной и фонариками, а потом надо бы сообразить им какое задание на двоих. Старшие ученики, уже взрослые для самостоятельных совместных заданий. Поднабрать баллов и попинать Систему. Пока они не вернулись в Царство демонов – нечего мальчишке сидеть с этим больным стариком, меняя ему постель и варя супчик! И пусть, наконец, признается в чувствах Инъин – что она ему несколько больше, чем старшая сестра! И... Сейчас, при время от времени появляющемся тут Бинхэ, он старался дать ему понять, что "сестрички" – это не только внешность. Что они сами видят себя не только "красивыми цветочками" – хотя и таких хватало, все еще просящих сделать из них "картинку". Ладно, это НПС для развлечения других НПС – вот тут сколько мальчишек и на Цюндин, и на Ваньцзянь, и на Байчжань. Но были и с интеллектом... чуть повыше, как те же девушки с Цяньцао. Которые осознали "задание", и стали подбирать себе образ не только по внешности. Не только картинку "из глянцевого журнала" и "фотомодель". Мол, она популярна и у нее губешки-пельмешки – сделаю себе такие и тоже стану популярной! Нет, нашлись те, кто выбрал не простой модный образ, а что-то посложней. Намеки на красавиц древности. На знаменитых героинь. Некоторые пошли еще дальше – до индивидуального, неповторимого стиля, как барышня Тун. Среди стандартно-женственных девиц она оказалась такой... необычной, как, например, Тильда Суинтон. Для Юаня долгое время все европейские актрисы были "на одно лицо", но ее он запомнил и выделил сразу. Не обладая никакими общими чертами с той актрисой, барышня Тун в то же время чем-то ее неуловимо напоминала. Этакой... уверенностью и "нездешностью"? Быстро смирившись с тем, что ей с ее подростковой фигурой и лицом не быть "как остальные", она при помощи Юаня быстро скомпоновала свой гардероб в непривычном, чуть "варварском" стиле, который, однако, ей изумительно пошел. Не сделав ни девочкой, ни мальчиком. Этакое... божество. Древесно-водный дух. Неплохой, удачный образ для целителя-исследователя. В нем она оказалась "в своей тарелке". Пусть, конечно, большую часть жизни девушкам предстояло проводить в форменной одежде школы, по рангам и цветам, Юань чуял, что личный стиль им необходим. "Про запас". Пригодится. И не только на праздник... Принаряжая, он пытался "вытащить" их личность. "Разнообразить" одинаковых "наштампованных" НПС этого мира. В конце концов, в детстве он мог раскрашивать одинаковые картинки цветочков, ни разу не повторяясь. Сколько там в ботанике расцветок орхидей? А я и с ромашками или розами могу не хуже! Так и здесь... Если Самолет и Система наваяли одинаково тупых девиц – это ИХ проблемы. Но в гареме ЕГО Бинхэ одинаковых тупиц не будет. И его, литературного критика, не-гре-бет! --- * Сказочку кот выложил в "Чайные сказки".