Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Однако посидеть с чаем толком ему не дали. "Награда" главы школы проявилась в том, что его вытащили "на сцену", в группу владык пиков, старейшин, гостей других школ и евнухов посольства, дабы присутствующие могли выразить свою благодарность одному из основных устроителей праздника. Сказал бы Юань, где он видел эту благодарность, провожая печальным взглядом жаровню с готовящимся закипеть чайничком воды для чая... но вышло бы, мягко сказать, совсем нелитературно. Не по стандартам "высококлассного произведения". Может, в роли Шэнь Цинцю Юаню и нравилось красоваться перед публикой, но сейчас его "старческая" натура "старейшины Янь" жаждала горячего чая, мягкой подушечки и вообще теплой кроватки с одеялом. Тем более он не жаждал отнимать заслуженное внимание от триумфа Ло Бинхэ. Ау, Система, это возможность покрасоваться для юного гения, привлечь внимание красоток! При чем тут вообще этот неизвестный второстепенный старик? Но, вздохнув, Юань отправился выполнять эту "миссию". Баллы сами себя не заработают, а ему, пожалуй, надо успеть провести хоть часть дипломатических переговоров для организации караванов и будущей торговли в Приграничье. Так что "старейшина" с трудом, но вытерпел все словоизлияния и шумные овации, после чего все же устроился с гостями и выпивкой от Цинцяня, благо заветные "разрешенные" кувшинчики с собой запасливо прихватил. И, пусть отчет успел просмотреть по диагонали, принялся аккуратно, поддерживая "светскую беседу", расспрашивать гостей об их местном житье-бытье. Бинхэ пристроился ему "прислуживать", почтительно подливая чай. Шэнь Цинцю тихонечко попытался прогнать настырного мальчишку, мол, иди общаться со сверстниками (подразумевая девиц его будущего гарема), но тот в ответ лукаво сверкнул глазами и с почтительной до наглости улыбкой... отказался. Прошептав незаметно, что, мол, ему эти беседы столь поучительны и полезны... Шэнь Цинцю поспорить не мог. В конце концов, именно Бинхэ как повелителю демонов организовывать основную часть этой схемы, так что зачем Юаню быть "испорченным телефоном"? Пусть, так и быть, слушает лично. Благо вечер, по сути, только начался – сейчас он со стариками немного повыпивает, а дальше этот старик все же поползет спать... Не прошло и полстражи, как Юань понял, что, несмотря на достаточную бодрость тела (спасибо шимэй Куан?), уже просто теряет нить разговора. И вроде бы даже не напился – вино показалось каким-то... безалкогольным? Впрочем, чего еще ему, больному, могли предложить? Так, сладкую водичку "для вкуса". Да и гости уже сами порядком приложились к своим бутылочкам и перевели разговор на совсем отвлеченные темы – вроде воспоминаний о собственных юношеских похождениях. Эта песня могла быть долгой и, пусть интересной, но практически довольно бесполезной. Нет, у Юаня нет сил это выслушивать – спасибо, уже наслушался в прошлой жизни... И "старейшина", кряхтя, поднялся, произнес последний тост и распрощался. Опираясь на руку Бинхэ, он медленно побрел в сторону дома главы Юэ, тихонечко и незаметно комментируя то полезное, что им стоит вынести из беседы. На полпути Бинхэ остановил его. – Разве мы направляемся не в сады, Наставник? "Старейшина" покачал головой. – Этот старик собирался вернуться в покои лечь спать. Впрочем, он не будет тебя задерживать. Иди, развлекайся. – Нет-нет, Учитель... просто... – смутился юноша, – там так красиво... Я думал, вы захотите посмотреть... Мальчишка опять смотрел скорбными глазами щеночка, явно научившись этому взгляду у главы Юэ, хотя тот обычно выглядел здоровенным печальным псом. На кой я тебе там сдался, а? Там же полный цветник красоток разгуливает! И вообще, ты же вроде собирался гулять с Лю Минъянь? Или с Инъин? – Разве ты не хотел погулять с шицзе Нин этим вечером? – А, да! Шицзе! – расцвел Бинхэ и зачем-то потянул его за рукав к садам. Ну слава Небесам, вспомнил о своей будущей жене! Но... – Они с Сяо Лань еще готовятся. К чему готовятся?! Этот мастер этой ночью доберется до своей любимой кроватки, или как!? – Еще есть время полюбоваться... – затараторил мальчишка. Так мальчик... хочет похвастаться перед ним своими достижениями? Ммм... пусть он ужасный учитель и злобный злодей, но сейчас он втирается в доверие к будущему владыке мира демонов, так что... как он может отказать? * * * Полюбоваться, действительно, было на что. За комплексом главных зданий Цюндин были разбиты обширные сады в лучших классических традициях. Неглубокие пещеры были превращены в изумительно отделанные гроты для медитаций, спасавшие от пронизывающего горного ветра, жаркого солнца или проливных дождей; всюду стояли пестрые беседки со скамьями и чайными столиками для спокойных глубокомысленных бесед и любования четырьмя сезонами; через многочисленные горные ручьи, журчащие порожками и водопадиками, были перекинуты изящные ажурные мостики; в крохотных прудиках с прозрачной водой над усыпанным камешками дном мельтешили яркие рыбки. Все это великолепие соединяли чисто выметенные дорожки и лесенки, отделанные цветными мозаичными плитками, мощеные или усыпанные мелким гравием, а по обочинам были разбиты шикарные клумбы или высажены раскидистые кусты и ухоженные деревья, радующие цветами с ранней весны до поздней осени. Сейчас же, в сумерках, на лужайках сияли фонарики-цветы, под деревьями таились фонарики-грибы, из-за кустов выглядывали фонари-олени, на ветках сидели пестрые фонари-птицы, а в траве у прудов прятались фонари-рыбки и фонари-лотосы; в ручьях переливались слабо светящиеся цветные камешки, а на площадках у гротов, лестниц и у широких дорожек в скалах юные ученики Сюаньчжэнь, как фокусники, забавлялись фейерверками – фонтанчиками и вертушками, рассыпавшими цветные искры под аплодисменты гуляющих парочек. Всюду веселились, слышалась негромкая музыка пипы и флейты и даже, без малейшего стеснения от присутствия старших, заливистый смех. Бинхэ подозвал стоящих неподалеку и закончивших любоваться очередным фейерверком братьев Вэй и представил их "старейшине Яню". И стал, как ребенок, хвастаться, что на Ваньцзянь настолько прониклись идеей фигурных фонарей, что украсили все сады Цюндин, напрочь забыв о собственном пике. Юань понимал, что дело было скорее в посольстве, которое следовало поразить не только днем, но и вечером – а вечером те должны были быть на Цюндин. Вэй Цинвэй, вероятно, не собирался отказываться от собственной игры; донести же до посольства, кто автор этой красоты, было несложно. Так что вопреки декларируемым планам большая часть Ваньцзянь сейчас была не в городе, а прогуливалась в садах главного пика; даже сам Вэй Цинвэй в компании Ци Цинци с ходившими за ней Лю Минъянь и парой старших учениц, чтобы были "на подхвате", виднелся неподалеку. Госпожа Вэй же все также не желала общаться ни с кем с Ваньцзянь, предпочитая компанию Шу Циншуан и ее учениц, хотя для соблюдения приличий перед гостями и посольством оставалась недалеко от мужа. Но, не желая расстраивать детей, "старейшина" сдержанно похвалил их, и, якобы желая получше ознакомиться с "этой красотой", отошел подальше от старших представителей семейства Вэй, пока его не заметили, расспрашивая о создании конструкций, используемой проволоке, сплавах и прочих "технологиях", стараясь уложить в голове, что в принципе возможно делать местной "магией". Авось и пригодится. И вскользь любовался наряженными девушками, стараясь при встрече с ними привлекать как можно меньше внимания. И все же его узнавали, почтительно кланяясь и горделиво красуясь. Юань хотел думать, что не только перед ним, как дети рисуются перед учителем, демонстрируя свои успехи, но и перед Бинхэ. Эй, главный герой, любуйся, выбирай! Бинхэ же был больше увлечен "техническими" разговорами с новообретенными друзьями и новыми идеями, "как на следующий год или к осеннему празднику сделать лучше", нежели девицами. Н-ну... ладно. В конце концов дело не в количестве, так? Инъин и Минъянь вполне хватит. * * * За этой прогулкой и нашли их – Нин Инъин и Юэ Цинъюань в компании У Цинъяня и шимэй Куан, не застав дома (куда они по словам "старейшины" направлялись) и отправившись искать по всему Цюндин. И хоть они не сказали, куда в итоге пошли, обнаружили их быстро – и не расспросами, ибо Цинъянь, к изумлению Юаня, оказался истой ищейкой, найдя его чуть ли не по следу ци. Не его собственной – а талисмана госпожи Куан, что она навесила на него для сокрытия иньской ауры. Э-э-э... ну ладно. Юань уже перестал чему-либо удивляться в этом мире. А искали их затем, чтобы пригласить на Цинцзин и показать кое-что интересное. Тот самый таинственный "сюрприз", который готовила Инъин. Юань не мог отказать столь старавшейся девочке, как бы ни хотелось пойти отдыхать, вот только... посольство, также любуясь фонариками, "рассосалось" по всему главному пику, а он вроде как уже с ними распрощался, намереваясь пойти спать. Несколько... неудобно получилось бы, встреться он с ними лицом к лицу. Собственно, Юань просто хотел, чтобы Цинъюань провел его одной из нижних "хозяйственных" троп, бытовой и не украшенной, чтобы не встречаться больше ни с кем на пути к Цинцзин, тратя драгоценное время на бесчисленные остановки и раскланивания. Будь Юань менее уставшим, он попытался бы "взять все" от праздника, налюбовавшись "благоухающими сестричками" от забора до упора перед тем, как навсегда покинуть Цанцюн и укрыться в Царстве демонов под маской "лиса"... но, как хмыкнул он про себя, "старость не радость". Это в студенческие годы можно бузить ночь напролет, а вот в его уже хочется пойти спать после полуночи. А то и до. Ммм... может, посмотреть, что приготовила девочка, и попроситься спать в гостевой домик Цинцзин? Мол, хочу провести ночь на родном пике. А это мысль... Мысль прервали. Вместо того, чтобы увести его "черным ходом", эти умники... нацепили на него шляпу-доули, превращая в "наставницу". Мол, теперь никто не узнает. Отлично... вот только за вуалью почти ничего не видно. И как прикажете "красотой любоваться"? Но спорить Юань не стал – чем быстрее все закончится, тем лучше. Быстрее не получилось. Заметив их компанию, дефилирующую по садам, к ним подгребли Вэй Цинвэй и Ци Цинци, желая что-то обсудить с Юэ Цинъюанем. Из почтительности остальные поотстали, хотя Цинъюань и удержал при себе Цинцю, и вся компания ме-е-едленно потащилась через сады к Радужному мосту. Юань, сдерживая вздох, заметил, что и госпожа Вэй с Циншуан невольно потащились за Цинвэем. И понадеялся, что "важная беседа с главой школы" не затянется, и Цинвэй всего лишь проводит их до выхода... * * * У моста Юань с удивлением обнаружил, что его идея "световой разметки" уже обрела воплощение. Адепты пика звероводов расцветили перила мостов и ограждения ущелий светящимся мхом или лишайниками, вырастив их затейливыми узорами. Мало того, девы Сяохуашань прямо сейчас, "в интерактивном режиме" создавали целые картины из этого слабо люминесцирующего мха прямо на скальных стенах перед восхищенной публикой! Зрители толпились прямо на дорогах, создавая почти непроходимые заторы, но вместо того, чтобы быстрее пробираться вперед, пользуясь главой Юэ с его статусом в качестве ледокола, его потащили... смотреть на эти представления! Но... Инъин вцепилась в руку "милого шиди", завороженно застыв позади них и наблюдая, как на голой скале рождается картина, шепча, пытаясь отгадать, "как думаешь, А-Ло, что это?", и напоминая парочку влюбленных в последнем ряду кинотеатра. Юань не решился их прерывать, и просто устало оперся на руку Цинъюаня – благо, с его силой заклинателя тот мог его без усилий поднять одной этой самой рукой. Не можешь ничего изменить – выдохни и получай удовольствие. От медитативного созерцания медленно проявляющихся узоров, словно кто-то раскрашивал детскую раскраску водой, Юань чуть не заснул или, действительно, не ухнул в медитацию. Хорошо он в своей вечной задумчивой трепливости не подсказал Цинъяню случайно идею психоделических картинок, хотя творимое было весьма на них похоже! Вот так посмотришь... и загипнотизируешься с непредсказуемым результатом. От этих сумасшедших артефактологов всего можно ожидать! Наконец очередная картина была закончена, и толпа потихоньку рассосалась, расползаясь к следующим "чистым" стенам и давая передышку "художникам". Так, неспешной прогулкой, они добрели до Цинцзин... * * * На пике их уже ожидали Сяо Лань со своим учителем Му Цинфаном и Мин Фань. Тот, выполняя обязанности "хозяина", провел их в дальнюю часть одного из садиков пика, где у ручья-родника, вытекающего прямо из скалы, уже были расставлены скамьи. Юаня с главой школы и другими владыками усадили на почетные места, сзади пристроились ученики, а к ручью прошли Инъин и Сяо Лань, приготовив гуцини и опустив их на заранее приготовленные столики. Девушки почтительно поприветствовали собравшихся, сели на подушки и положили белоснежные тонкие изящные пальцы на струны. О, персональный концерт? Юань приготовился слушать. Музыку своих девочек он любил. Но нет... не просто концерт! Даже со своими талисманами Юань почувствовал движение ци и осторожно выглянул из-за вуали, благо маска все еще скрывала его лицо от случайного взгляда посторонних. Ручей тут был выбран не просто декорацией! Уже привычно светящиеся на дне русла разноцветные камешки переливались вслед за музыкой Сяо Лань, а вода ручья закручивалась, поднималась затейливыми водяными скульптурами вслед за музыкой Нин Инъин! Сочетание цветомузыкального фонтана и динамических водяных скульптур завораживало. Такое можно было бы создать лишь компьютерной графикой – вскользь подумал Юань. В этом местная магия превосходила технологии его мира... и, главное, он ничего похожего не подсказывал девушкам! Это все придумали они сами! Не Ло Бинхэ – несомненный местный гений и Марти Стю! Обычные персонажи второго плана... Юань больше не хотел думать. Он хотел наслаждаться. Откинув сильнее вуаль, чтобы не мешала смотреть, он уже без стеснения оперся на руку Цинъюаня, чуть ли не прислонившись к жесткому плечу, чтобы не думать больше о ноющей спине и как ее удержать ровно. Чтобы его больше ничего не отвлекало от этого... чуда наяву. И погрузился в создаваемую перед ним красоту... * * *