Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * В отличие от дневного пейзажа, дарившего солнечное настроение ранней весны, ночной под сенью леса оказался не столь примечателен. Да, под ярким серебристым светом луны четкие тени бамбуковых ветвей и листьев казались картинами тушью на серой бумаге, но, увы, совершенно однообразными и безликими, словно кто-то оклеил и так сумрачную, затененную комнату дешевейшими серыми обоями. В пестроте резких линий почти терялась сама тропинка, и Юань обнаруживал ее исключительно по случайным приметам – вот там застыл огромный белый валун, вот там склонившийся бамбуковый ствол почти перегородил дорогу... Но на поляне, где днем тренировался Бинхэ, найти давешнее удобное бревно не удалось. Вернее, затерявшихся в чернеющих бамбуковых тенях старых полуразвалившихся толстых бамбуковых стволов и отдельных коленец, а также ветвей, прошлогодней листвы, ям, камней и прочего мусора в этом диком лесном буреломе оказалось слишком много – Юань чуть не переломал ноги, спотыкаясь и пытаясь найти если не то самое, то хотя бы похожее. Увы, казавшиеся подходящими, чтобы выдержать двоих взрослых мужчин, или лежали прямо на земле – слишком низко, чтобы удобно рассесться, или терялись в подлеске, грозя изорвать их одеяния в клочья. Да еще вуаль со шляпы вечно спадала, перекрывая зрение, как он ни откидывал ее в сторону, и цеплялась за ветки и кусты. Вот гуй его сюда понес?! А еще его поддерживал глава школы, не давая упасть, и Юань опасался, что, если он начнет шарить уже чуть ли не руками в поисках приличного бревна, это вызовет закономерный вопрос – а что, собственно, Шэнь Цинцю здесь потерял, чтобы ломиться в лес посреди ночи и праздника? Не признаваться же, что он ищет... скамеечку?! Так что Юань лихорадочно соображал, стараясь не озираться судорожно в поисках, где же то бревно есть – как бы разумно и обоснованно объяснить чжанмэнь-шисюну, за каким гуем он его сюда приволок? В этот совершенно унылый бурелом, где только ноги ломать. Любоваться тут откровенно не на что. Разве что... О, а ведь прекрасное бревнышко было на скальной террасе! Сидя на нем, он днем так удобно любовался с него долиной и пиками! Сейчас их замечательно будет видно под лунным светом! Чем не отличный пейзаж?! Да и полюбоваться если не на луну, то на ночное небо как повод вполне сойдет! Хотя бы четверть часа дать отдохнуть ногам... И Юань, словно обретя второе дыхание, уверенно побрел по тропке вверх к скале. * * * Он не ошибся. От этого ночного вида перехватило дыхание – а не только от ледяного горного воздуха. Слева в разноцветных огнях возвышались павильоны и сады Цюндин, за ними виднелись мелкие огоньки Ваньцзянь; справа безумно ярко сиял, словно огромный цирковой шатер, Аньдин. Где-то между ними светились светлые цепочки фонарей вдоль тропок Кусин, неяркие, еле заметные рыжевато-теплые фонари Цяньцао и разбросанные там и сям точки фонариков Цзуйсянь. В тумане, поднимавшемся из долины, пятачок "полигона" светился переливающимся широким серебристым столбом призрачного света. Тонкими перламутровыми нитями по темному хребту змеились горные дороги и мосты. В чистом иссиня-черном небе, расчерченном надвое светлой рекой Млечного Пути*, мерцали снежными искорками ясные звезды, от огромного фонаря луны над головой ложились четкие тени пиков и скал. Откуда-то издалека в глубокой ночной тишине доносился неуловимый, тихий звук флейты; казалось, слышался неясный смех и радостные возгласы. В оставленном ими лесу залилась трелью какая-то птица – не рано ли? Глава школы... замер, прекрасной статуей владыки горделиво возвышаясь над своими владениями, и тихо выдохнул, обводя взором эту потрясающую картину, пока Юань, откинув за спину шляпу с вуалью (все равно никто их здесь не видит, и вообще он еще в маске старейшины), мельком удостоверившись, что открывшийся вид стоит внимания и заставив себя не любоваться на застывшего Юэ Цинъюаня – как сейчас сошедшего с рекламного постера к роману или дораме, стал практично искать давешнее бревно. Вот только сесть ему не дали. Цинъюань, почувствовав, как Цинцю отпустил его руку и куда-то... опускается, подхватил его... Юань уже хотел оттолкнуть потерявшего берега собрата – да сколько можно меня таскать, как хлипкую обморочную барышню, окстись! – как осознал, что взмывает на головокружительную высоту. Не самый лучший момент, чтобы... И через мгновение оказался на узком, шириной хорошо если в метр, выступе прямой, как стена, скалы. Где-то над головой на сероватом камне белели письмена, а обрыв под ногами уходил в темную, теряющуюся в тумане бездну. Юань инстинктивно вцепился в руку Цинъюаня и замер. Не сказать, чтобы он боялся высоты – на небоскребах, выстроенных корпорацией отца, Шэнь Юань частенько бывал с раннего детства, да и на экскурсиях в горах и школьником, и студентом бывал не раз, вот только на балконах и мостах всегда была нормальная ограда, и в горах были ограды или страховки даже на самых "смертельных" тропах, а тут он на узенькой каменной ступенечке, причем сам уже далеко не бессмертный заклинатель! Ни Сюя призвать, ни цигуном мягко опуститься! Чжанмэнь-шисюн, ты что, сбрендил?! Вдох-выдох. Юань медленно успокоился. Все же вид отсюда открывался изумительный. Почти весь Тяньгун – как на ладони; хоть садись и рисуй шедевр, что прославит в веках. О, эта перспектива, эти мягкие переливы такого разного света... Стараясь не смотреть вниз и не думать, что один шаг – и от него останется мокрое место, Юань осторожно обвел взглядом сияющие огнями пики, полюбовался луной и звездами, впитывая этот потрясающий вид, и даже решился аккуратно скосить глаза вниз, на долину. Почти под ними, чуть левей, светлел выступ террасы; присмотревшись, Юань заметил на нем Бинхэ в окружении трех учениц Сяньшу. "Прекрасно, просто прекрасно", – улыбнулся про себя Юань. – "Кажется, мальчик все же не теряет времени". Удовлетворенный, он осторожно отступил назад, чтобы их не заметили. Не нужно мешать детям и подглядывать. Вот теперь можно и отдохнуть... Карниз, на котором они стояли, был столь узок, что и этого мелкого шага хватило, чтобы он прислонился к скальной стенке. Стоило спине коснуться холодного камня, как глаза словно ослепило яркой вспышкой, голова закружилась каруселью, все почти потемнело, а скала под плечами содрогнулась. "Э... что это... гипоксия?! Эййй... кажется, надо отсюда выбираться...". Юань почти стек по стеночке, когда осознал, что это... всего лишь фейерверк на Аньдин! Шикарный, на весь пик фейерверк! И это у них "последние запасы кончились"!? Ракеты взлетали одна за одной, раскрываясь огненными цветами почти перед ними и оглушая, словно громом над головой. Звуковая волна ощутимо била в лицо, отдавалась в грудине, а скала за спиной, казалось тряслась, как при землетрясении. Закладывало уши, слепило глаза, но возвышающийся над ним Цинъюань, казалось, не ощущал никакого дискомфорта и безмятежно наслаждался зрелищем, лишь через какое-то время опустившись рядом. – Сяо Цзю, помнишь, мы как-то забрались на крышу под Новый год, чтобы посмотреть фейерверк для губернатора? Правда, похоже? – где-то над ухом спросил Цинъюань, но то ли негромко, то ли оглушенный Юань его еле услышал, и в ответ сумел лишь отрицательно качнуть головой, почти растекшись кляксой по скале, как мокрая тряпочка или выброшенная на берег медуза, и пытаясь хоть как-то дышать. А также нашарить окно Системы и вбросить баллов в здоровье. На всякий. За Бинхэ с девочками Сяньшу должны же были подкинуть баллов? Наконец фейерверки закончились, потихоньку позволяя разноцветным кругам и точкам перед глазами разойтись. Какое-то время они так и сидели, прислонившись к скале: Цинъюань, к счастью, молчал, задумавшись и более не задавая вопросов, Юань пытался прийти в себя. В какой-то момент порыв ветра принес горьковато-кисловатый запах пороха, заставив чуть засаднить горло, и Юань слабо закашлялся. Или он просто замерз? Цинъюань, наконец, очнулся от дум и спустил его вниз, обратно на террасу; к счастью, Бинхэ с девочками уже ушли, должно быть, продолжать романтическую прогулку, и "старички" им не помешали. – Шиди, ты в порядке? Юань кивнул, хотя "в порядке" себя не ощущал. Но и позволить волочь себя как мешок или, того хуже, барышню на руках, не мог. В горле все еще першило – то ли от порохового дыма, то ли он окончательно вымерз и простудился. Рациональная рассудительность подсказывала, что ему нужно согреться и горячего чаю. Во всяком случае, уж точно не оставаться на продуваемой ночными ветрами скале! В судорожных раздумьях "куда бы деться" и "как бы добраться", Юань вспомнил, что, если спуститься вниз от террасы по боковой тропинке ниже, к подножию пика, в долину с ручьем-речушкой, то почти в паре шагов от них будет старая хижина, в которую он недавно думал переселиться и даже проверял ее с У Цинъянем. И пусть это практически сарай на невысоких сваях на одну комнату, в стенах нет щелей, а тройная бумага в окнах благополучно пережила зиму, и даже не одну. Пусть там нет скарба, но есть очаг, а у ручья можно найти плывуны на дрова – поскольку весеннего половодья еще не было, даже, если повезет, подсохшие. И, в конце концов, рядом с ним заклинатель или кто? Тема для беседы с Цинъюанем точно найдется – вот и повод ненадолго укрыться в хижине, а там передохнуть, согреться и найти сил добраться до Цюндин. Или отправить Цинъюаня за Цинъянем в качестве "такси" – вставать на Сюаньсу Юань не согласился бы ни за какие коврижки. Как и опять на ком-то висеть... Прокашлявшись и пытаясь не сорвать голос после кашля окончательно, и потому говоря тихо, Юань кратко сказал о хижине – мол, если чжанмэнь-шисюн не торопится, можно спуститься и поговорить. Жаль, чая предложить он не может, но... – Не беспокойся, шиди. Цинъюаня грядущая убогость обстановки не смущала. Кивнув и больше не напрягая горло, Юань оперся на руку чжанмэнь-шисюна, и они медленно побрели к нужной тропке, начало которой было почти сразу за площадкой. Ступив под сень деревьев, с внезапного перехода в пестроту теней у Юаня опять чуть не зарябило в глазах; когда он проморгался, то осознал, что они почти нос к носу столкнулись с Вэй Цинвеем. Тот, верно, устал ждать главу школы и направился на поиски – во всяком случае, хоть с виду казался презрительно-холодным, внутри заметно кипел, как давно забытый на огне чайник. Вот только ссоры не хватало! Юань незаметно пожал руку Цинъюаню, успокаивая совсем не радующегося сей встрече и нахмурившегося главу школы, и тихо шепнул ему закончить с главой Ваньцзянь и гостями; он же подождет его возвращения. Цинъюань оставлять его не жаждал, но в этот момент Юань заприметил в дальнем конце площадки Ло Бинхэ с девушками – должно быть, они гуляли по окрестностям, решили еще раз выйти на террасу полюбоваться видами и... почти наткнулись на занудное старичье. Л-ладно! У Юаня вмиг созрел план, как разрулить. Он, споро накинув вуаль, чтобы девушки его не признали, успокоил Цинъюаня – мол, со мной будет ученик, и отправил с Цинвэвем – раньше приступишь, раньше закончишь. Цинъюань нахмурился, но, верно, признал правоту шиди, потому как, жестом указав главе Ваньцзянь следовать за ним, чуть не в два широких и быстрых шага оказался на террасе и одним плавным движением скользнул на меч – буквально решив "не терять времени". Юань даже посочувствовал Цинвэю – угнаться за главой Юэ на крейсерской скорости было почти нереально, а тот еще стартовал с порывом ветра, как от реактивного двигателя! Так, что от мощи Сюаньсу у Юаня чуть дух не перехватило! Но, не отвлекаясь от важного, Юань жестом подозвал Бинхэ, не позволив, как и положено деспотичному учителю и жестокому злодею, своему бедному ученику вежливо и незаметно ретироваться для свидания с девушками. Тот почтительно подошел, пока девицы столь же почтительно, поприветствовав, стояли поодаль, и Юань тихо шепнул ему, что, раз уж тот гуляет с девицами, то они все вместе могут спуститься вниз к ручью, поскольку этот учитель собирался в хижину, а дальше молодые люди могут пройтись вдоль ручья до небольшого водопада, должно быть, весьма красивого в лунном свете, и подняться обратно по другой тропинке. Если, конечно, вы не только что оттуда. Оказалось, нет; Бинхэ ненадолго смущенно замялся (эй, главный герой, ты что – все самые романтические местечки Цанцюн запамятовал?!), а потом пояснил, что у шимэй как раз сейчас важные дела, но он непременно их туда проводит полюбоваться чуть после, и он с удовольствием проводит учителя, вот только проявит вежливость и попрощается с соученицами. Юаню уже было все равно – дела, его карма злодея с ролью разлучника или еще что, но его ждала хижина. Огонь. Тепло. Кивком он также попрощался и отпустил девушек, а сам, опираясь на руку Бинхэ и спускаясь по тропинке, сообразил, что... раз с ним ученик, у того цянькуни... а значит, и жаровня, и чайник, и чай! Родник в двух шагах от хижины... У него, у него сейчас будет... горячий чай! --- * Кот дает более знакомое русскоязычным читателям название, как "перевод". * * *