Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * К счастью, вскоре появился Бинхэ, разогрев ему если не кушанья, то чай. Мальчик опять падал в детство, все больше напоминая Юаню младшую сестренку: как уважающий себя прилипала, он сделал вид, что понял распоряжение буквально, и устроил инвентаризацию снаряжения прямо в его спальне. "Мол, этот ученик не хочет упустить что-то важное". Юань чувствовал себя мистером Фоггом, инструктирующим Паспарту, вот только, в отличие от мультяшного англичанина, не знал, ни куда они – точнее, Бинхэ, и, возможно, Мин Фань – завтра отправятся, ни кто у них в качестве "мистера Фикса". Спальня тем временем превратилась в склад: мало было того, что все углы и самые непредсказуемые места были уставлены фэншуйными штучками и артефактами имени У Цинъяня, так даже "тот самый булыжник" все еще неприкаянно валялся под кроватью; мало было того, что комната напоминала читальный зал в разгар сессии – так, кроме лекарских книг Цяньцао и отчетов с Цюндин и Цинцзин, Мин Фань до кучи притащил его потерянные историко-лингвистические заметки из степи, найденные, по его словам, главой Лю; мало было того, что какие-то остатки тряпок, украшений и шелковых кисточек, эскизы, наброски и палитры вместе с красками и откуда-то взявшимися заготовками для вееров перекочевали из гостиной, верно, при быстрой уборке перед гостями, так теперь почти все, все!!! из цянькуней было выложено на оставшиеся свободными места. Ну разве что боевого слона не хватало. Юань чувствовал, что еще немного, и то ли этот филиал Аньдин его отсюда выживет, то ли он сам отсюда сбежит. Фэншуй? Какой фэншуй? И в то же время Юань примерно осознавал, почему Бинхэ так поступает: слишком внезапными и резкими были перемены. Бедный мальчик оказался полудемоном и, естественно, теперь не мог, просто не имел права отнестись к этому легкомысленно, находясь среди заклинателей. Среди бывших близкими и относительно безопасными соучеников и наставников теперь приходилось каждую минуту быть настороже, чтобы не выдать себя. И только со знающим его секрет учителем он мог чуть расслабиться. Юань как попаданец, да и как ныне темный заклинатель, прекрасно его понимал. Как ни бесил его "братец Самолет" (глаза б не видели этого писаку и его писанину!), все же иногда хотелось выдохнуть и ненадолго стать собой: Шэнь Юанем, а не Шэнь Цинцю, и Юань искал компании "братца". С самого начала "попаданчества" Юань, чтобы не съехать крышей, четко разделил: есть он, играющий роль злодея, как актер и "сам себе режиссер", и есть этот мерзкий персонаж. Потому что становиться такой отвратительной личностью он не собирался, как и "исправлять" ее, довольно быстро осознав, что и Система не позволит, и этому, мать его, "произведению" это на пользу не пойдет. Куда ж дурацкий сянься-гаремник без главного злодея? Так что Юань, устроившись на подушках, терпел и устроенный бардак, и дурацкие вопросы ученика – что еще набить в цянькуни и запросить на Аньдин. А то первый раз на миссию собираешься... Дурашка. * * * Вскоре явился Мин Фань с отчетом, что разобрался с делами пика на ближайшие полмесяца и готов отправляться. Не забыв нажаловаться (наябедничать) на главу Ваньцзянь, что тот в отсутствие старших шисюнов вообразил себя главным и единственным, и, никого не спросив, отдал посольству так восхитившую их инсталляцию с драконом и фениксом. Мол, делали ребята со всех пиков, а их даже не спросили. Даже других владык пиков не спросили! Как будто это личная вещь главы Вэй! Или творение Ваньцзянь! Юань махнул рукой, мол, оставь. Понятно было, что Цинвэй именно что попытался, воспользовавшись моментом, приписать заслуги своему пику и выделиться перед посольством. Интриги уровня детского сада, как вполне ожидаемо в самолетовской писанине. Жаль только, в исполнении главы одного из пиков Цанцюн. С другой стороны – а каково IQ этого посольства? На них что сложнее вообще сработало бы? Одно хорошо – мальчики хотя бы перестали петушиться меж собой. Насколько понял Юань, сойдясь на том, что оба не хотят согнать его в могилу раньше времени, а потому надо убедить учителя, что он может спокойно отдыхать, а они сами справятся. Оба. Вместе. И учителю не надо отправляться с ними, чтобы их разнимать и предотвращать ссоры. Юань был совсем не против. Не считая того, что теплая кроватка в спальне на Цюндин привлекала его гораздо больше мотания неизвестно куда и спанья неизвестно где, как и сколько, не считая того, что подобная миссия по выручению будущей женушки – явно для Бинхэ, он трезво понимал, что будет не просто обузой, а риском. Достаточно самого завалящего заклинателя, чтобы распознать в нем нежить и устроить проблем. Тем более если заклинатель окажется из Дворца Хуаньхуа. Так что – нет-нет, баллы он уж заработает как-нибудь иначе. У него тут бизнес-план с караванами, который надо бы тщательно обмозговать с братцем Самолетом, то есть Шан Цинхуа. Да и дела на пике – в отсутствие Мин Фаня и Бинхэ надо бы присмотреть, да и вообще. Му Цинфану пока не до проверки состояния его учеников, но вопрос всяко надо будет решить до его отбытия в Царство демонов. Конечно, это все были НПС, за которыми найдется, кому присмотреть, а ему положено быть дрянным учителем, но... хотя бы подготовить все так, чтобы новым наставникам не пришлось излишне мучиться. У них-то не будет Системы с подсказками. Ученики почти затерзали его вопросом – "а что дальше делать-то?" – на который у Цинцю пока был один ответ: "спать", но который мальчишек явно не устраивал. Однако Юань и сам не знал. Это квест Бинхэ, вот он и разберется в свое время. Он-то что сейчас может? Никаких умных идей у него не было, кроме "юный гений, иди СПАТЬ и поищи свою зазнобу во сне. Порасспроси, что с ней приключилось". Но не при Мин Фане же в открытую такое говорить? К счастью, появилась шимэй Куан, чуть ли не волоча за шкирку У Цинъяня, опять увлеченного... чем-то, и выставила мальчишек за дверь. Даже не дав прибрать устроенный разгром – просто сама сдвинула все барахло к стене и заявила, что им больше ничего не помешает. Юань выдохнул и приготовился вновь сладко вздремнуть. Может, хоть во сне плечо перестанет столь отвратительно ныть? * * * Состояние Шэнь Цинцю госпожу Куан... беспокоило. Му Цинфан, конечно, пытался сделать все возможное, но целитель привык иметь дело все же если не с заклинателями и смертными людьми, то по крайней мере с живым; Шэнь Цинцю же сейчас объективно более походил на поднятого мертвеца, чем на что-то живое. Его толком нельзя было отнести ни к темным заклинателям, ни к демонам, ни к гуй; он оперировал почти чистой, мало преобразованной, как делали с инь совершенствующиеся темным путем, природной темной ци, и даже светлой ци, влияя на нее темной, что делало его сродни некоему разумному артефакту. Не только животные и растения, но и предметы могли "совершенствоваться" – частным примером этого были заклинательские мечи и иное духовное оружие; ходили легенды, что за много тысяч лет они, подобно каким-нибудь цветочкам, могут "вырасти" до собственной личности-души и даже получить способность принимать человеческий облик. И все же что светлые, что темные совершенствующиеся оперировали измененной, преобразованной, сплавленной с их духом, "духовной" энергией. Природной ци "управляли" природные духи, но делали это в рамках "физических законов", точнее принципов фэншуй; впрочем, про них было мало известно: практически все являвшиеся божества, про которых что-то знали, имели происхождение "совершенствующихся". И, конечно, делать что-то с природной ци могли артефакты – в соответствии с заложенными в них "механизмами". Потому, столкнувшись с этим феноменом и поняв, что привычными целительскими методами он ничего не сможет сделать, Му Цинфан посоветовался с шимэй. Хотя бы "как притормозить разрушение, вызываемое инь". "Законсервировать", стабилизировать состояние шисюна до тех пор, пока не станет понятно, как его "починить". Нет, сейчас речи даже не шло о том, чтобы вернуть его совершенствование или хотя бы состояние "смертный человек"; стояла задача сохранить его меридианы и организм, чтобы он оставался в живых, то есть с цельной душой и личностью, этой "нежитью". Не считая того, что, по всем расчетам Му Цинфана, Шэнь Цинцю уже сто раз должен был помереть и развалиться, он еще как-то жил, как-то, непонятно как, даже восстанавливался, так он, хуже того, умудрялся еще и влипать, и вытворять со своими меридианами гуй знает что. И вообще творилось гуй знает что. По всей разумной логике от количества набранной темной ци его каналы должно было разорвать – просто физически невозможно было в них впихнуть такое количество энергии: даже будь это светлая ци – понадобилось бы время, чтобы преобразовать ее в духовную и сконденсировать в ядре... но Цинцю мало того, что сумел как-то это в себя "втянуть", сохранить и после влить в артефакты, но еще и как-то сохранить и так пребывающие в отвратительном состоянии каналы. Каналы он вообще, при всей кажущейся осторожности, разумности и рассудительности, по словам целителя, не берег: хуже Лю Цингэ с его вечным влипанием в неприятности. Да к тому же получил серьезное ранение от Лю Минъянь. Смертельное для любой нежити, но он умудрился как-то выжить, и даже как-то восстанавливался. Много медленнее, чем заклинатель и даже человек при обычном ранении, но все же восстанавливался, хотя для организма, живущего за счет инь, ее полное лишение ударом духовного оружия даже в небольшой части тела должно было стать катастрофой. И все же хорошим состояние Цинцю Куан не могла назвать. Инь медленно, но разрушала изначально человеческий организм, и преобразований в нечто подобное демонскому организму не происходило; а непрестанная беготня последних дней и глобальные встряски от столкновения с демоном и заклинательницей также не пошли шисюну на пользу. Еще утром, дождавшись конца Совета Владык, она, оценив все это, пошла обсудить ситуацию с Му Цинфаном. Му Цинфан... спал. В большом госпитальном зале, выделенном специально и персонально для пострадавших в ночном происшествии, в одном углу, на кровати за пологом, находился несчастный ученик Цяньцао, в другом углу на такой же кровати – несчастная ученица Сяньшу, а замотанный целитель распластался на скромной узкой койке посередине и... вырубился. Заботливые ученики прикрыли его покрывалом, но будить, естественно, не стали. И не дали разбудить ни рассерженной Ци Цинци, ни не менее взбешенному, что целитель не уделяет внимания его жене, Вэй Цинвэю. Впрочем, даже громкоголосый глава Ваньцзянь уставшего целителя разбудить не смог; а вот старейшины Цяньцао вернуть тихую тишину смогли. Посмотрев на бледного, растрепанного, где-то потерявшего свою вечную шапку, под которую прятал волосы, шисюна Му, Куан тем более не решилась его будить. Обессиленный и не соображающий от усталости целитель вряд ли мог помочь ей или шисюну Шэню. Тем более Шэнь Цинцю пока, в отличие от бедных учеников, судя по всему, не помирал и помирать не собирался. А вот если бы от переутомления свалился Му Цинфан... это была бы катастрофа. Так что шимэй не стала тревожить целителя и сделала вид, что пришла навестить шицзе Вэй, вроде бы не так пострадавшую. Благо, шимэй Шу после Совета явилась с тем же. Госпожа Вэй проявила характер не лучше, чем ее супруг, согласившись принять Циншуан и отказавшись принять шимэй Куан, чуть ли не грубо выставив ее; впрочем, старейшина Сюаньчжэнь не расстроилась. Формальности она соблюла, передала пожелания скорейшего выздоровления госпоже Вэй и собралась вернуться на Цюндин к Шэнь Цинцю. Такой "обиженной" госпожой Вэй она оказалась не единственной; на выходе из павильона она столкнулась с Вэй Цинвеем, также выставленным супругой вон. Причин Куан не понимала, хотя догадывалась: слухи о некоей внезапной новой пассии главы Вэй уже разлетелись по школе. Конечно, у госпожи Вэй были основания для расстройства и нежелания видеть супруга; тем более спас ее не он, а сыновья. Глава Ваньцзянь срывал свое дурное настроение на ни в чем не повинных учениках Цяньцао, требуя встречи с какой-то ученицей Му Цинфана; пришлось отвлечь его, угомонить и "безмолвной речью" напомнить, что, вообще-то, он все еще отравлен, так что шисюну стоит успокоиться прежде, чем он хватит искажение ци, как это чуть не случилось с главой Юэ. Это немного отрезвило Вэй Цинвэя; все же, глава Юэ был сильнейшим заклинателем школы, уровнем несоизмеримо выше остальных, и если то зелье сумело повлиять даже на него, и даже почти довести до искажения ци... было разумным не отмахнуться, а поберечься. Цинвэй сбавил тон, присмирел и даже поблагодарил шимэй, с совершенно ошалелым видом все же ретировавшись в направлении родного пика. Куан же задержалась, обратив внимание на учеников и подумав, что кто-то из них, возможно, в курсе проблем шисюна Шэня и сможет ей помочь. Очень осторожно, не выдавая, что шисюн жив, она навела справки; увы, этим случаем занимался лично глава Цяньцао, лишь поручая приготовить очередное снадобье или талисманы. Похоже, Му Цинфан касательно Шэнь Цинцю сам ориентировался "по ситуации" и экспериментировал. Куан даже не удивилась. Пока она разбиралась с этим, пришлось успокаивать не только шисюна Вэя, но и учеников шисюна Му: госпожа Вэй вдруг решила покинуть Цяньцао, хотя Му Цинфан полагал, что ей еще пару дней следует отдохнуть на пике целителей под его присмотром. На вежливые – Куан хорошо знала учеников Цяньцао – уговоры госпожа Вэй навешала присматривающим за ней ученицам оплеух и молча хлопнула дверью, отправившись с Циншуан на пик звероводов, и приведя ту сим поведением в полнейший шок. Впрочем, Куан успела по "безмолвной речи" обменяться парой фраз с главой Шу и предупредить ее, что госпожа Вэй могла случайно хлебнуть зелья вместе с мужем, если его плеснули в общую еду или вино. Му Цинфан после случая с Су Цинли спешно проверил всех владык, но вот до членов их семей, старейшин, прочих адептов и тем более учеников у него руки, естественно, еще не дошли. Что-то про это зелье, кажется, знал Фу Цинцянь; сообщив это Циншуан, она посоветовала не нервировать госпожу Вэй, а проигнорировать возможные из-за зелья выходки и дождаться Му Цинфана. Или спросить Фу Цинцяня. Куан была почти уверена, что случай с отравлением владык пиков Му Цинфан явно не афишировал, как и случай Шэнь Цинцю, так что расспрашивать учеников или старейшин Цяньцао бесполезно. Знает лично Му Цинфан или Фу Цинцянь. Остальные – разве что выполняют поручения, не зная подоплеки дела. С этим Куан, наконец, покинула Цяньцао и, посоветовавшись с У Цинъянем, решила поместить Цинцю в надежный "сохраняющий" массив, практически замедляющий время, точнее, разрушение. Пока на полсуток. Му Цинфану, вытащившему пару учеников практически с того света, надо дать возможность восстановиться. Дать время. С трудом переключив внимание шиди на эту задачу – что было весьма нетривиальным, поскольку Цинъянь ныне был до азарта заинтересован в поимке этого "провалившегося сквозь землю демона", предполагал в нем ледяного демона вроде того, что, по словам Цинцю, появлялся в Цзюэди и когда-то привел юную демоницу прямо в Цанцюн, искал сведения о техниках северных демонов и уже продумывал ловушки и способы противодействия – Куан уже было приготовилась выдохнуть... но тут их настигло известие, что пропала одна из учениц Цинцзин. Мало того – личная ученица Шэнь Цинцю. Цинъянь подорвался ее искать – ее и, опять, этого демона. Куан вздохнула – и занялась просчетом массива. Цинъянь справился бы на порядок быстрее – все же это была не совсем ее специализация; но он рванул за столь интересовавшим его демоном, тем более появился столь весомый повод... В любом случае, перед тем, как ставить массив, его должен был проверить Цинъянь. Случай с Цинцю был уникальным и сложным, и Куан не собиралась рисковать. Лишь к вечеру Цинъянь вернулся, так никого и не отыскав – ни ученицу, ни демона, и его стало возможно занять массивом. Сама же Куан, проверив Цинцю, воспользовалась моментом и отправилась на Байчжань. За некоторые ниточки стоило потянуть, пока не истаяли, да и собственных учеников занять – прежде, чем они не заняли себя сами. Закончив на Байчжань, Куан вернулась на Цюндин... * * *