Двар: начало

Даже после самой тёмной ночи наступает рассвет.

(Николь Рейш)

Вскоре участникам «Двара» осточертела дурная слава создателей суицидальной музыки. По крайней мере, Варриору точно осточертела: он даже стал реже заглядывать в бутылку и чаще — в листы с табулатурами. Как никто другой, белобрысый эстет придерживался позиции, что пчёлы в падали не строят сотов. Таилира оценочных суждений их совместному творчеству не давала, а вот Генерал был вполне доволен теми успехами, каких достиг их маленький ансамбль на поприще человеческих страданий, и считал, что его коллега пытается найти тень там, где её нет. Однако сменить репертуар всё-таки не отказался. Эксперимента ради. Нужно же было ввести новую веху в историю группы, а также ввести в заблуждение людей, заставив их сходить с ума уже не от беспроглядного мрака, порождаемого симфониями чокнутых насекомых, а от неожиданного открытия, что креатив этого жуткого анонимного коллектива всё же может нести миру нечто светлое. Тем более, что крайний альбом медовых корибантов получился поистине ужасным: мало того, что треки в нём были на редкость депрессивными и смертеутверждающими, так ещё Генерал после недолгих раздумий над визуальным оформлением предложил воткнуть на обложку этого альбома кусок своей полуистлевшей фотографии, о которую он однажды совершенно необдуманно затушил чинарик и которую оставил как память об этом замечательном событии. А также на торжественный случай под названием «Вдруг пригодится». Главарь пчелиной банды предвидел, что такой случай непременно должен настать. И, как обычно, не ошибся. Однако время шло, а на творческом небосводе «дваровцев» так и не зажглась звезда музыки, более спокойной для слуха хомо сапиенсов. Казалось бы, в чём проблема — садись за инструменты и ваяй шедевры сколько душе угодно. Но вот незадача: вечно вдохновлённому на всякие новаторства Генералу на ум шли мотивы всё того же толка, что и прежде — абсолютно инфернальное звуковое месиво, которое чувствительным снежинкам слушать точно не стоило. На позитивный репертуар у лидера «Двара» как будто была перманентная творческая импотенция. Даже походы в пресловутый бар-наливайку для насекомых не помогали обратить сию могилу в цветник. К великому сожалению всех участников группы, сто процентов текстов и мелодий, исполняемых ими, были написаны стараниями именно красноволосого парня. Как бы он ни выпендривался, что за него созидает нечто сверхъестественное и что оно же является его единственной музой, но факт оставался фактом. От Варриора и Таилиры толку в сочинении музыки не было от слова совсем. Ни своровать, ни покараулить, что называется. Хотя при всём при этом оба они являлись прекрасными музыкантами. Просто никогда ещё этим двоим не доводилось придумать что-нибудь своё. Либо сами не хотели, либо Генерал в этом деле слишком уж тянул одеяло на себя, которым в действительности укрывал метафизического Двара… Но в один прекрасный момент укрыло Варриора. Вернее, накрыло. И этот законодатель изящества решил: раз Генерал с недостаточным уважением подходит к идее смены репертуара, он возьмёт инициативу в свои руки и сам попробует разобраться с поставленной задачей. Был обыкновенный летний день. Свет солнца стекал с листвы деревьев, как тёплая медовая глазурь. Жизнерадостно щебетали птицы. Перистые облака нежной поволокой устлали небо. Всё это великолепие ни в какое сравнение не шло с тем, что происходило в пчелиной обители, недавно арендованной нашими героями за весьма скромную плату, — в той самой, что располагалась ближе к цивилизации человеческой и на задворках цивилизации насекомых. Там царила атмосфера холодного мрачного склепа. Ни единый солнечный луч не имел права проникнуть сюда — Таилира в первый же день пребывания здесь повесила на окна плотные шторы тёмно-фиолетового цвета. Впрочем, это была единственная вещь, которая как-никак, а всё-таки придавала немного уюта данной хибаре. С этой детали начались проявления уюта, но увы — на ней же они и закончились. Не сказать, что в новом пчелином пристанище имел место быть какой-то жуткий беспорядок, но интерьер сражал наповал своей топорностью и общей композицией под названием «полное отсутствие композиции». Кровати, стол, почти полностью узурпированный швейной машинкой и целым сонмом тканевых отрезов, три стула, компьютер в углу, куча проводов и музыкальных инструментов — всё это было расположено уж точно не по фэншую, а тот, кто расположением занимался, явно пренебрёг чувством эстетики, удобства и комфорта. Зато Генерал был в полном пчелячьем восторге — всё потому, что расстановка мебели как раз и была делом его рук: никогда не случалось так, чтобы этому парню не нравились результаты собственных трудов. А ещё они, по его же утверждениям, очень нравились Двару. Остальные обитатели фатеры с этим персонажем уже не спорили, ибо давно привыкли жить бок-о-бок с тем, у кого не все дома. К слову, сегодня дома как раз и были не все. Только не у Генерала, а в доме настоящем: лишь Варриор одиноко ползал по полу, волоча за собой из угла в угол какие-то кабели. Таилира отправилась на типичное для особей женского пола (даже в мире насекомых) занятие — пошла по магазинам поводить жалом. А фронтмен (скорее, фронтби) «Двара», как обычно, коротал часы в замечательном месте под названием неизвестно где. Там он пропадал в поисках эфемерного вдохновения. Не видеть Генерала с утра до ночи уже стало привычно и ни у кого не вызывало удивления. В последнее время он был вечно занят. И никто, включая его самого, не знал, чем именно. В любом случае, цель у этой симуляции ничего была одна: выжать хоть капельку вдохновения на ещё один альбом. В крайнем случае, на половину альбома. Генерал очень беспокоился, что, утратив творческую активность, они рискуют потерять внимание и интерес людей. Всем известно, что любопытство, не получая новой пищи, угасает само собой. Но, следуя заветам Варриора, лидер группы всё же пытался держаться подальше от лютого кринжа в своих опусах. Потому что выпусти пчелиное трио ещё раз что-то вроде «Raii» — и их пространная аудитория ещё раз сдохла бы от ужаса. Конечно, хорошая аудитория — мёртвая аудитория, на что Генерал, видимо, всегда и делал ставку, но с неосознанными подстрекательствами к суициду и прочим сомнительным развлечениям действительно пора было завязывать. Иначе «Дваръ» осталось бы слушать исключительно ненавистным Варриору мухам и муравьям. И то только чтобы поплеваться, пообливать их словесными помоями и поржать: такое вот добродушное разгильдяйство и наплевательство на чужой труд. Кстати, о птичках… Вернее, о пчёлках. Вернёмся к Варриору и его поползновениям в сумерках квартиры. Он всё ещё копошился с какими-то проводами, попутно скрупулёзно изучая инструкцию к недавно приобретённому модему: по просьбе Генерала мастер катаны проводил в их скромное мрачное жилище интернет — вещь, по словам красноволосого пчёла, крайне необходимую для популяризации группы и дальнейшего продвижения творчества в массы. Он планировал завести парочку аккаунтов в человеческих соцсетях и электронную почту, с удовольствием смакуя мысль о том, как однажды у «Двара» возьмут интервью, а Генерал от лица всех его участников будет отвечать на вопросы журналистов дурацкими и загадочными фразочками и напускать на своё детище таким образом ещё больше тумана неизвестности, открывая всё более обширные пространства для порождения новых теорий об их незаурядной группе. После некоторого количества определённых манипуляций интернет и правда заработал. Белобрысый парень отлично справился с поставленной задачей, хотя в этом не было ничего удивительного. Не зря Генерал иногда именовал его своим «правым глазом». А правый глаз Генерала никогда не подводил. Варриор был настоящим фактотумом, или, как говорится, «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Разве только петь не слишком умел: собственный голос казался этому перфекционисту бесцветным, слабым и омерзительным, поэтому певец в нём умер, так и не родившись. Варриор зашёл в сеть, проверил работоспособность нескольких самых известных сайтов — разумеется, известных в мире насекомых… Скукотища. Чем бы ещё заняться в ожидании своих замечательных друзей? Пчёл осмотрелся по сторонам, постирал пыль с видимых поверхностей, раздвинул шторы на окнах, дабы впустить немного света в комнату, передвинул квадратик на календаре с задворок прошедшего времени на сегодняшнее число… А потом решил переслушать всё, что «дваровцы» успели выпустить за время их недолгого существования как группы. Он словил себя на мысли, что уже затосковал по душераздирающим воплям Генерала — так давно он не услаждал слух незаурядными творениями, к которым сам имел немалое отношение… Варриору нравились мрачные мотивы песен, придуманных приятелем. Но вот тексты вызывали у него некоторое недоумение. Несмотря на тёмную и суицидальную для человека подоплёку, почти вся музыка пчёл была, на удивление, о любви. А романтичный тип однако этот Двар! Если он вообще существовал в природе. Во всяком случае, сам Генерал на романтика не очень тянул. Хотя татуировка в виде растерзанного шипами сердца на его плече как будто на что-то намекала… Он набил её ещё до того, как троица совершила дерзкий побег из улья, чем породил о своей персоне немало кривотолков даже среди друзей, которые ответов на вопросы «почему и зачем» так и не получили. Красноволосый чёрт всегда был слишком загадочен для этого мира. Под уже ставшие привычными симфонии хаоса Варриор размышлял о том, удастся ли его приятелю с левой резьбой придумать что-нибудь более легковесное для своих слушателей. Он даже не замечал, что на заднем плане в миллионный раз крутилась на повторе его излюбленная композиция «Taii Liira», которая была так хороша, что хозяин катаны был готов поклясться, что не включил бы её даже своему худшему врагу. А потом вернулся к размышлениям про врага лучшего. Вернее, друга, если уж на то пошло. Интересно, где Генерал проводил дни? Каким образом черпал вдохновение? Может, сейчас он пытался умилостивить этого своего Двара подношениями, чтобы тот ниспослал ему наконец вдохновения на что-то позитивное? «Какие амбиции, — с сарказмом ухмыльнулся Варриор собственным раздумьям, — По-моему, мы принесли этому черту в жертву достаточно людей». Иногда белобрысый парень шутил, что Генерал продал душу демону, а тот взамен продавал ему тексты и музыку. Всё по контракту и максимально честно. На самом же деле Варриор руководствовался своей политикой солипсиста и был убеждён, что демоны не обладают творческой силой, а попытки лидера группы заставить других поверить в бытие Двара — это ложь и провокация. По его мнению, красноволосый пчёл с помощью истории про это божество стремился создать образ индивида с придурью, но не полного идиота. А потом просто заигрался и стал заложником собственного амплуа. Ход был гениальный, и за него Варриор мысленно наградил самопровозглашённого генерала орденом смирительной рубашки. Но, справедливости ради, этого безумца и правда следовало признать гением: за довольно небольшое время он сварганил внушительное количество текстов и песен, как будто ему действительно кто-то помогал. Иногда он мог импровизировать даже на ходу, рождая полноценную песню за несколько минут. Но, учитывая, что все эти песни были довольно странного содержания даже для насекомых (что уж говорить о людях), Варриор считал, что у Генерала всяк плод с червоточиной. Какой прок быть гением, если ты идиот, пусть и не полный? При всём своём уважении к «перпетууму мобиле» их замечательного коллектива, он любил при случае кольнуть его в самую мякотку — вот это оса с жалом! И в сей момент случилось забавное. «Оса с жалом» неожиданно словила себя на том, что в собственных мыслях именует приятеля Генералом. Генералом, хах! А ведь Варриор никогда, кроме как в шутку, его так не обзывал. К своему отсутствию стыда, он забыл, как звали друга на самом деле. Впрочем, в последнее время он видел его настолько редко, что забыл даже, как тот выглядит. Когда «дваровский» репертуар шарманкой закрутился по неизвестно какому кругу, у белобрысого слушателя уже начала раскалываться голова от всех этих психоделических запилов. Как бы ни нравились ему мрачные мелодии, а от однообразия любого начнёт выворачивать наизнанку. Нет, их группе действительно уже давно пора сменить амплуа. Но так как Генералу не особо удавалось сдвинуться с мёртвой точки, незримая нить Ариадны, связующая лидера пчелиного мьюзик-бэнда с таким же незримым и никому не известным божеством, сейчас будто бы неожиданно оказалась в руках у самого Варриора. По крайней мере, он почувствовал, что готов взяться за сочинение лайтовой музыки. Лучше поздно, чем никогда. Пчёл поднялся из-за компьютера. А потом решительно подошёл к синтезатору, с которого пару-тройку часов назад стёр приличный слой пыли. Давненько его пальцы не касались клавиш этого музыкального инструмента. С тех пор как Генерал начал денно и нощно пропадать в непонятных местах, Варриор ощущал пустоту как личность и холод как музыкант. Но неужели такой мастер на все руки, как он, не сможет ничего сделать без присутствия рядом кого-либо ещё? Одинокий маэстро поднял руки над синтезатором, размял пальцы, пошевелив ими несколько раз… И застыл, словно каменное изваяние. С чего же начать? Уж точно не с того, с чего он обычно начинал, аккомпанируя Генералу. То есть не с мракобесия, резких звуков и прочих вещей подобного толка — в общем, не с тех мелодий, которые Варриор как клавишник «Двара» имел удовольствие знать наизусть. А теперь он имел удовольствие знать кое-что ещё помимо этого. Например, какую музыку он играть не будет. Оставалось решить, какую будет. Главное было начать. Просто начать и раствориться в этом деле без остатка… Руки самозабвенно опустились на клавиши и, словно по наитию, попробовали наиграть нечто безмятежное… Низкий старт уже пришёлся по душе Варриору, и он решил, что останавливаться не стоит. — Что ж. Порезвимся, как сверчки, — сказал пчёл сам себе и продолжил дело с ещё большей уверенностью. Через некоторое время он с удовольствием выдавал на синтезаторе приятные позитивные октавы, и атмосфера холодного мрачного мира в помещении потихоньку начала давать трещины на своей ледяной скорлупе. В некотором замешательстве от самое себя Варриор принялся бегать пальцами по клавишам, и в конце концов всё у него начало получаться слаженно, как по нотам. Почти весь день парень провёл в музыкальных трудах. А это оказалось сложнее, чем интернет проводить. Мда, Генерал действительно был гением, раз ему сие дело давалось так легко… Впрочем, светлые мелодии ему пока не давались в принципе. А мелодия Варриора словно ожила, она плыла по волнам, и музыкант просто абстрагировался от всех и вся и сам был как будто на одной из этих волн — на своей волне… Истинный мастер — это мастер импровизации. И в этот момент — какие люди! Точнее, пчёлы, — домой вернулась Таилира в своём привычно прекрасном одеянии, открытом настолько, насколько это позволяло приличие. А буквально следом за ней появился и Генерал. Они попали в самый конец пьесы, завязки которой не видели. И не успели ничего сказать, так и зависнув, сбитые с толку, — девушка с открытым ртом, а парень — зажав в зубах сигарету, на которой от вынужденной паузы уже начал нарастать рыхлым столбиком пепел. — Что это такое? — прищурив глаз и наконец нарушив молчание, шёпотом спросил у подруги лидер «Двара». — Варриор. — Сам знаю, что Варриор. Что это на него нашло, что он решился сочинять, причём такое вот? — Не знаю. Давай спросим. — Кстати… — Что «кстати»? — Ты тоже не помнишь его настоящее имя? Таилира только пожала плечами. Пчёлы бесшумно прокрались в комнату на цыпочках, словно грабители. И тут же дивная мелодия смолкла, и Варриор выпрямился, вопросительно глядя на вновь пришедших. Таилира попутно неодобрительно зыркнула на раздвинутые шторы, словно на место преступления после акта вандализма. — Здряв, любезный друг, — с изысканной вежливостью поприветствовал Варриора Генерал, но не успел расспросить коллегу про загадочную музыку, потому что его отвлекла окружающая обстановка, показавшаяся красноволосому пчёлу несколько чужой, — Как-то в нашей обители мрака непривычно светло стало… Впрочем, мне нравится. О, у нас тут кто-то даже за календарём следит! — Надо же, ты заметил, — с сарказмом ответил Генералу белобрысый парень, — Мне казалось, что твоим единственным календарём всегда была луна. Таилира молча ухмыльнулась, одним резким движением задёрнув шторы, словно занавес в театре, и помещение снова обратилось в склеп. — Экспериментируешь — и без нас? — лидер «Двара» подошёл к синтезатору и провёл пальцем от первой клавиши до последней, из-за чего инструмент будто бы взвизгнул экспрессивной звуковой волной. — Почему бы и да. Вот, весёлую инструменталку для нашего нового альбома сочинил. А что, вам не понравился этот луч света? — Тьма как-то привычнее, — со скептицизмом в голосе вставила словцо Таилира. — Не могу не согласиться, — поддакнул ей Генерал, — Хотя твоё тихое творение вполне может даровать покой умершим. Особенно умершим по вине наших первых альбомов. Но мы же хотели эксперимент, так что очень даже сойдёт в качестве оного! Непонятый гений нахмурился и сложил руки на груди, явно недовольный тем, что его первое сочинение не было оценено по достоинству этими двумя тунеядцами, извращенцами и чернушниками. Ну ничего — он их ещё приучит к хорошему вкусу! Наверное. Когда-нибудь. Может быть. — А мне намедни тоже пара песенок пришла и, между прочим, не настолько жутких, как прежде! — гордо заявил Генерал, а его друзья даже уточнять не стали, что означало это загадочное слово «пришла», — Кстати, ты сделал то, о чём я тебя просил? — главарь пчелиного трио сел за компьютер и, не дождавшись реплики Варриора, ответил сам, — Вижу, ты справился! Нижайше благодарю, любезный. Что ж, господа, раз теперь наша весёлая компания является счастливой обладательницей домашнего интернета, давайте будем посмотреть, что там думают о нас простые смертные! — Ну, да… Давайте почитаем, что люди пишут о нас в интернете, — девушка-пчела подошла поближе к Генералу, восседавшему на компьютерном кресле, словно на троне, — Что в принципе люди пишут в интернете? Что вообще люди делают в интернете? — Цыц! — оборвал её красноволосый пчёл, громко стуча по кнопкам клавиатуры, — Итак, приготовьтесь! Шоу начинается! Столпившись перед монитором компьютера, представители рода насекомых посредством онлайн переводчика с мирского на пчелиный начали искать в сети, что же думают об их творчестве представители рода человеческого… И накопали довольно много всякого. У Генерала аж глаза от счастья загорелись. Про то, что люди умирали, слушая их треки, и о том, что их музыка проклята, наши медоделы, в принципе, и так знали. Варриор вообще думал, что на этом чёрном пиаре их не менее чёрная популярность и закончится, лопнув, словно мыльный пузырь. Но, как оказалось, многие были в восторге и им нравилось то, что принесли в мусикийский мир людей пчёлы. Строили разные гипотезы о том, кто является сочинителем загадочных песен и на каком языке они исполнены, кто скрывается за маской участников, ждали выхода новых альбомов, как манны небесной (но небесной ли?)… Ими действительно интересовались, и интересовались, потому что людям нравилось! И несмотря на скудность информации о «Дваре», группа насекомых уже получила неофициальный титул самого загадочного исполнителя «дарк сцены». Что такое «дарк сцена», никто из пчёл не знал, но титул звучал убедительно. Генерал начал неистово хохотать, пока Таилира и Варриор лупили на него ничего не понимающими взорами. Они, конечно, тоже были приятно удивлены оказаться востребованными артистами среди человеческой аудитории, но плотина их эмоциональной стабильности оказалась намного крепче, нежели у лидера «Двара», который дал свободу прорваться волне безудержного веселья. Вдоволь нарадовавшись, он поднял на коллег таинственный взгляд, насыщенный каким-то непонятным смыслом. Что-то по-лисьи хитрое на мгновение блеснуло в его глазах, и Генерал сказал: — Ребята, а я вам говорил! Нас-таки положительно признали. Человеки всё же поняли прекрасное! А пчёлы, некогда собиравшие нектар с цветов, теперь будут собирать с неба звёзды. Аве Двару! Что такое «аве», Таилира и Варриор не имели понятия. Но были вынуждены признать, что фраза Генерала звучала не менее убедительно, чем фраза про «дарк сцену».