Coward

The world was on fire and no one could save me but you Chris Isaak — Wicked Game

      Начало ноября пришло вместе с неожиданным похолоданием. Усилиями Люпина в палатке сохранялось тепло, но вот на улице зуб на зуб не попадал. Приходилось надевать на себя всё, что можно было найти в недрах сумочки. И всё равно, того и гляди, замёрзнут руки или нос. Гермиона злилась на собственную мерзучесть. Но стоило ей подуть на окоченевшие пальцы, откуда ни возьмись за спиной появлялся Люпин и, как заботливая курица-наседка, укрывал её пледом или загонял в палатку.       Так однажды лишившись возможности побродить под порывами холодного ветра, Гермиона отправилась нагревать чайник. Засушенные травы хрустели в её руках и падали на тёмное дно. Первые капли кипятка потянули из них аромат: медвяный вереск пробуждал воображение своим сладковатым запахом, а вместе с мелиссой и розмарином создавал неповторимую симфонию. Гермионе нравилась их маленькая чайная традиция. На всех она оказывала успокоительный эффект. Да и сам процесс был чрезвычайно интересен — эдакий курс зельеварения для новичков.       Случайная мысль едва не вынудила Гермиону выронить из рук чайник. Забыв обо всём, она бросилась к календарю. Заклинанием она призвала маленькую брошюрку ежегодных лунных циклов. Страницы шелестели с невероятной скоростью. Наконец ноябрь был найден. Мерлин, до полнолуния оставалось чуть больше недели!       Вместе с осознанием приближения неизбежного пришло и понимание собственных ошибок: так легкомысленно с её стороны было пренебречь поиском решения пушистой проблемы одного из компаньонов! Люпина, конечно, надо было изолировать от них, чтобы он ни на кого не напал в беспамятстве. Но как же его выпустить за пределы защитного поля? Если он будет слоняться по лесу один, его непременно заметят и схватят. Что же, тогда, найти ему убежище внутри щита? Вой оборотня могут услышать егеря и они все будут обнаружены. Как быть? Нельзя же выбирать, кем из них можно рискнуть!       В гомоне размышлений Гермиона не заметила, как в палатку зашёл Люпин.       — Аж продрог от этого адского холода! — шутливо объявил он, потирая руки. — Горячего чаю сейчас в самый раз!       Брошенный на полпути чайник перебил его игривый настрой. Люпин резко оправился и подошёл к Гермионе.       — Что-то случилось? — он обеспокоено положил руки ей на плечи.       Медля с ответом, она обернулась к нему. Взволнованный взгляд, шумное дыхание. Гермиона изучала ряд пуговиц на его кофте, не в силах подыскать лучшей формулировки для начала объяснения причины беспокойства.       — Скоро полнолуние, Ремус, — сбивчиво заговорила она. — Я пыталась прикинуть, какие у нас есть варианты, но…       Безысходность повисла в воздухе мёртвым грузом. Гермионе было неловко взглянуть Люпину в глаза: она боялась, что и он не знает верного решения. Интуиция её редко обманывала, хотя сейчас не в ней было дело.       — Я не хотел говорить раньше времени.       Напряжённый тон его голоса заставил её вздрогнуть. Пугала ни на шутку и другая перспектива: вполне в его стиле сказать, что он слишком опасен для них, поэтому должен уйти. Гермиона встрепенулась. Нет, что бы то ни было, она не согласна отпустить его! Да и куда? На верную смерть? Пожирателям наверняка было известно, что Люпин присоединился к Гарри. Оставить его одного — и он не жилец. Растерзают в два счёта.       — Если ты задумал сбежать, я возьму с тебя непреложный обет! — Гермиона вцепилась в лацканы его пиджака.       На губах Люпина заиграла снисходительная улыбка.       — Ещё чего! — хмыкнул он. — Никаких обетов я давать не стану. Ты мне больше не веришь на слово?       Провокации ему удавались так же хорошо, как и ей — в этом они оба были профессионалы. Однако Гермиона не могла позволить ему сжульничать на её глазах.       — Никогда нельзя слепо доверять мародёру, — она позволила себе слабую тень улыбки. — Если ты об этом уже думал, скажи мне, что собираешься делать.       Казалось, он ждал шпильки и нисколько не смутился, её услышав. Люпин многозначительно пожевал нижнюю губу, будто раздумывал над ответом, а затем просто и ясно сказал:       — Да, я собираюсь сбежать, Гермиона. Но не от вас. И мне понадобится твоя помощь.       План Люпина заключался в следующем: изучая окрестности, он наткнулся на небольшую пещерку, образовавшуюся в корнях массивного дуба. Там немного места, но для него одного даже в волчьем обличии — вполне достаточно. Удобным укрытие было и потому, что находилось аккурат на границе защитной зоны: над ним ещё действовали чары, а внутри пещеры — уже нет. Таким образом, после трансформации при определённой ловкости Люпин мог быстро оказаться в безопасности. Для полной гарантии он предлагал завалить вход на время полнолуния корнями и запереть его внутри.       — Но тогда ты не сможешь выйти без моей помощи, даже после обратной трансформации, — возмутилась Гермиона. — А если нам придётся экстренно покидать это место? Я не могу бросить тебя взаперти!       — Ничего такого и не случится, — заверил её Люпин. — Это единственный выход. Оставляя для меня лазейку, ты рискуешь вашими жизнями. Я могу невольно навредить вам! Было бы проще, если бы я мог сохранять своё сознание, но увы.       С извиняющимся видом он оставил её и направился к остывавшему чайнику. Вопрос, для него решённый, Гермионе таковым не казался. Безусловно, его идея была лучше тех, что приходили ей в голову, но и в ней были погрешности. Риск слишком велик. К тому же, оборотень, не имея возможности охотиться, станет увечить самого себя. А если раны окажутся серьёзными? Люпин прав, сохранить человеческий рассудок для него было бы идеально.       Сам того не зная, он забросил упрямое зерно раздумий в её голову. Гермиона постоянно размышляла над тем, как бы сделать так, чтобы во время трансформации Люпин остался собой. По правде сказать, для этого было лишь одно возможное решение — аконитовое зелье. Но где его взять? Нырнув в недра своей сумки, Гермиона выудила со дна продвинутый курс зельеварения. Ей ещё никогда не приходилось иметь дело с таким сложным рецептом, но ради Люпина она готова была попробовать.       Первым делом она выписала состав, пропорции и необходимое оборудование для приготовления. Конечно, варить зелье в палатке было невозможно: излишние вопросы, внимание, сомнения. Всего этого ей хватало и внутри собственных мозгов. Тогда Гермиона отправилась на поиски укромного места в пределах досягаемости защитного барьера. Искать пришлось недолго — там, где берег реки брал крутой поворот, был небольшой обрыв. Вокруг росли густые кусты шиповника. Ветки защитят котёл от ветра и сырости, а самой Гермионе будет проще развести костёр.       Далее ей требовалось отыскать где-либо недостающие ингредиенты. Кое-что у неё было: безоар и настойку мандрагоры она захватила с собой из Норы на всякий случай. Найти корень аконита — тоже не проблема, вопрос лишь в том, как его сорвать без печаток из драконьей кожи. Остальное — по мелочи: утренняя роса, жидкое серебро и лунный камень. Серьёзным препятствием было отсутствие медного котла, необходимого для приготовления зелья, а также волоса и слюны самого Люпина, без которых вся эта затея совершенно не состоятельна. Гермиона в разумной степени сомневалась в том, что он даст добро на её маленький эксперимент: наверняка затянет свою шарманку про то, какой он опасный и не стоит ради него рисковать. Однако его разрешение — последнее, что её интересовало в этом вопросе.       Размышления отняли несколько драгоценных дней. Приближался критический момент — неделя до полнолуния. Согласно рецепту, Люпин должен был пить зелье не менее шести дней перед полнолунием и столько же после. Если не приступить к приготовлению сегодня-завтра, то потом можно уже не рыпаться. У неё в распоряжении были буквально считанные часы.       Снедаемая этой мыслью, Гермиона ходила без настроения с самого утра. Она сделалась неловкой и задумчивой. Все заметили перемену в ней: Люпин деликатно пытался расспросить её о причинах беспокойства, а Гарри — молчаливо поддержать. И только Рон со всей душевной прямотой за обедом негодующе заметил:       — Ты мрачнее старухи Зельды: у неё тоже такой тяжёлый взгляд, под которым пожалеешь, что родился на свет.       — Мрачнее кого? — переспросил Гарри.       — Старухи Зельды — аптекарьши из Холна, — произнёс Рон таким тоном, будто бы озвучил общеизвестный факт. — Там есть небольшое поселение, даже деревней не назовёшь. Домов пять, не больше. Мы были там с папой после нападения пожирателей во время Чемпионата мира по квиддичу, как раз в поисках заживляющей мази.       — Подожди, — вдруг вмешалась Гермиона. — Хочешь сказать, у этой Зельды были колдмедицинские запасы?       Рон, удивлённый резким всплеском внимания подруги, торопливо проглотил свой сандвич.       — Ну да, — пожал плечами он. — Она — единственная ведьма-целительница здесь на много миль: мы искали кого-то поближе, но не могли найти. Да и про неё нам рассказал случайно встретившийся лесник. Уууух, как вспомню её жуткие бородавки на подбородке! И зачем я только её помянул?!       Ещё с полчаса Рон делился своими красочными впечатлениями от вынужденного путешествия к Шарп-Тору, но Гермиона его уже не слушала. Где колдмедицина, там и всё необходимое для приготовления исцеляющих снадобий. Пусть эта Зельда наверняка не использовала передовые методы современного зельеварения и вряд ли имела обширные запасы или редкие ингридиенты, зато у неё точно найдётся лунный камень и немного жидкого серебра. Вот только как до неё добраться?       Тем временем между Гарри и Роном завязалась лёгкая словесная перепалка: один негодовал от того, что второй скрыл от них близость человеческого поселения.       — А зачем бы мне об этом говорить? — возмущался Рон. — У местных нам брать нечего, они к нам тоже не сунуться — живут в своих горах, как отшельники. Если бы эта была информация имела значение, я бы вам обязательно рассказал!       Разговор кое-как утих, пусть и с полупогашенными обидами. Люпин развёл мальчиков в стороны, а затем убедил каждого по отдельности в том, что теперь не лучшее время для ссор на пустом месте. Им пришлось с этим согласиться, хотя Гарри с неохотой вспомнил, что им ещё вместе обходить границы защитного поля. Тогда Гермиона решила сделать тонкий психологический ход.       — Давай я пойду с Роном? — предложила она. — Ты сегодня долго носил медальон, тебе нужно отдохнуть. Отдай его Ремусу, а сам попробуй поспать. Мы пока всё сделаем.       Её инициатива была приняла без подозрений, хотя обычно Гермиона предпочитала оставаться по вечерам в палатке. Впрочем, ей на руку сыграла ненадуманная усталость Гарри: он действительно был излишне взвинчен и раздражителен до того момента, пока медальон висел у него на груди. Стоило его снять, ему стало значительно легче. Зато Люпин выглядел несколько озабочено. До сих пор он не подавал признаков влияния медальона на его внутреннее состояние. Гермиона не верила, что он ничего не чувствует. Может быть, психика взрослого человека могла сопротивляться чёрной магии дольше юношеской, однако полностью исключать негативное воздействия крестража на него не стоило. И в секундном замешательстве Люпина, не спешившего надеть медальон на шею, она нашла подтверждение своим сомнениям.       Перед уходом Рон закопался в своём рюкзаке. Тем самым он подарил весьма уместную задержку. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Гермиона подошла к Люпину и осторожно коснулась его плеча.       — Тебя что-то беспокоит? — заботливо поинтересовалась она.       Её взгляд красноречиво опустился на медальон. Однако Люпин в ответ изобразил добродушное непонимание.       — Нет, всё в полном порядке, — заявил он. — Разве что, ваш обход. Будь осторожна, ладно?       Гермиона хотела было пожурить его за неискренность и дожать-таки насчёт беспокоящих симптомов, но в этот момент Рон громко оповестил её на всю палатку, что он готов выдвигаться. Со вздохом разочарования она кивнула в ответ на просьбу Люпина. Об этом не стоило и напоминать.       Морозный вечер совсем не способствовал продолжительным прогулкам. Гермиона и Рон двигались ускоренным шагом. Хрустящая под ногами ледяная корка начинала действовать на нервы. Из-за этой спешки Гермиона потеряла равновесие на заметённом участке. Рон в последнюю минуту подхватил её, не дав больно плюхнуться на спину.       — Спасибо, — поблагодарила его Гермиона и неловко улыбнулась. — Вроде бы тут знаю уже каждую кочку, а всё равно нахожу обо что споткнуться.       — Да брось! — хмыкнул Рон. — Просто скользко стало. Хотя ты здесь маневрируешь очень даже… элегантно.       Замечание вызвало у Гермионы согревающую усмешку. Комплименты от Рона всегда звучали так необычно и забавно! Будто он сам сопротивлялся одной только идее отметить какую-либо хорошую черту в Гермионе, при том, что всегда давал ей понять, насколько ценна для него их дружба. Ей даже стало немного совестно из-за задуманной ей провокации. Однако отступиться она не могла.       — Я не так хорошо знаю эту местность, — Гермиона пожала плечами. — А ты… послушай, этот Холн вообще где находится? И Шарп-что-то-там…?       На самом деле она прекрасно помнила, что Дармуте есть несколько Шарп-Торов — скалистых выступов, которыми эта местность была усеяна сполна. Она могла бы даже коротко рассказать о них то, что помнила из небольших статей по истории магии, в которых говорилось о волшебных свойствах торов, как концентратов древней магической силы. В теоретическом плане её подкованность была приемлемой, однако ей нужно было кое-что другое — то, что было известно Рону. Потому Гермиона решила уступить ему право порисоваться перед ней и продемонстрировать свои знания.       План заработал исправно. Сначала Рон долго рассказывал ей про особенности местного ландшафта (оказывается, он был очень увлечён этой темой), а затем ударился в воспоминания о том, как они бродили здесь с отцов во время подготовки к Чемпионату. История плавно текла в ожидаемом русле и в тот момент, когда она достигла необходимого эпизода, Гермиона проявила ту же осторожную заинтересованность.       — Если у них нет доступа к водохранилищу Венфорд, откуда же им приходится брать воду? — спросила она.       — Так там же река рядом! — Рон кивнул в сторону. — Если идти от нас вниз по реке, как раз можно выйти к деревне.       — И долго идти?       — Да минут сорок.       Гермиона резко остановилась на месте. Да это не так уж далеко! Река — самый лучший ориентир, о котором она даже не мечтала. Если повезёт, она может управиться за пару часов и никто в лагере даже не заметит её отсутствия…       — Эй, ты чего?       Озадаченный голос Рона вернул её из сладкого предвкушения. Гермиона поспешила собраться с мыслями и разыграть перед ним правдоподобную сцену, создающую ей сносное алиби.       — Да так, задумалась о том, что в таком случае нам стоит держаться подальше от реки, — сказала она. — Кто знает, может, кому-нибудь из них взбредёт в голову порыбачить повыше.       Сомнения прозвучали очень убедительно. Рон устало закатил глаза.       — Я же говорил: они отшельники, — он недовольно поморщился. — Они редко куда выходят за пределы своей деревни. Только эта старуха Зельда частенько болтается по лесу, ищет всякую дрянь для своих настоек. Мы с отцом прождали её битый час перед закрытой дверью, пока один из местных не рассказал ей, что за неделю перед полнолунием она каждый день тащится на их кладбище и рвёт собирает там крапиву.       — Что, братья в лебедей превратились? — прыснула Гермиона.       Однако Рон не понял её смешливости: миссис Уизли предпочитала читать детям волшебные сказки, а не магловский фольклор. После этого они вновь отвлеклись на другие темы и продолжили осмотр территории, который не повлёк за собой никаких поводов для беспокойств.       На следующее утро Гермиона проснулась с твёрдым убеждением отправиться в Холн. Ускользнуть от мальчиков было непросто: они оба пусть и не понимали истинных подводных камней её внезапного желания побыть наедине с собой, но интуитивно насторожились. Ещё труднее оказалось справиться с Люпином. Чтобы провести волчью интуицию, к тому же обострённую растущей Луной, пришлось потратить немало усилий и прибегнуть к максимальной словесной изобретательности.       Достигнутый успех в этом деле не притупил её внимательность. Пока Гермиона шла к реке, она то и дело оборачивалась, чтобы удостовериться, что ни Гарри, ни Рон, ни тем более Люпин не следят за ней. Голос Дамблдора, шептавший, что недоверие к друзьям — вершина бесчестья, горько обжигал её совесть. А впрочем, разве в доверии было дело? Гермиона прекрасно знала, что если кто-то из них и взялся бы наблюдать за ней, то не из корыстных соображений, а лишь от беспокойства за неё. Будь она на их месте, она поступила бы точно так же!       Гермиона не заметила, как добралась до деревушки. С виду в ней не было ничего примечательно: несколько покосившихся домов, узкая заросшая тропинка, да горы вокруг — всё, как и говорил Рон. Никого из местных на улице не наблюдалось. Можно было попробовать незаметно проскользнуть мимо окон, но был шанс всё равно остаться замеченной. Как бы пригодилась сейчас мантия Гарри! Но взять её у него без объяснений не было возможности. Пришлось фантазировать на ходу. Она вывернула наизнанку свою куртку и поменяла её цвет, завязала волосы в хвост, спрятала под одеждой. На пол-лица пришлось натянуть шарф. Гермиона очень сомневалась, что таким образом кардинально замаскируется, но хотя бы слабая доля защиты в них была.       Дом аптекарьши она узнала легко: самый покосившийся и грязный, окружённый дырявым заборчиком. Перед ним было что-то вроде небольших клумб, где не росло ничего, кроме мусорных куч. Словом, такое жилище напоминало скорее пристанище страшной ведьмы из детских сказок, чем практикующего колдмедика и зельевара. Опасаясь даже за громкость своего дыхания, Гермиона приблизилась к заколоченному окну.       Ей пришлось напрячь слух, чтобы уловить малейшие движения в доме, но кроме скрипа ветхих досок за её спиной ничего различить не удалось. Тогда пришлось действовать быстро на свой страх и риск. Гермиона пробралась к другому окну, в котором была достаточно широкая щель для того, чтобы в неё пролезть. Проявив чудеса спортивной подготовки, она оказалась внутри.       Комната, в которую угодила Гермиона, не совсем соответствовала её ожиданиям: если она и напоминала лабораторию, то настолько отдалённо, что для этого приходилось напрягать ещё и фантазию. Профессора Снейпа хватил бы инфаркт при виде того, в каких жутких условиях хранились ингредиенты. Никаких сосудов с ровными подписями или мерных колб, лишь пыльные склянки, не всегда закрытые, облупившиеся от времени шкатулки, из которых наполовину торчала шкура бумсланга и водоросль непонятного вида. Грязные котлы валялись в углу, перетянутые паутиной. Здесь чёрт голову сломит! И как в этом хаосе что-то отыскать?       Одним из неприятных свойств магии было то, что её можно применять не ко всему. На многие волшебные растения нельзя было воздействовать никак иначе, кроме механических манипуляций. Гермиона не рискнула воспользоваться призывающими чарами и бросилась осматривать закрома старой аптекарши самостоятельно.       Поиски успехом не увенчались. Спустя полчаса Гермиона была настолько раздосадована и разочарована, что уже обернулась к окну, собираясь уходить, когда яркое пятно ткани привлекло её внимание. Настороженно она двинулась к полуразвалившемуся шкафчику с висящей на одной петле дверце.       — Не может быть!       Она не сдержала вздоха облегчения от увиденного: перед ней лежал большой кусок драконьей кожи, в который был завёрнут увесистый клубень аконита. Вот так удача! Не раздумывая ни секунды, Гермиона замотала его поплотнее и бросила в сумку. Воодушевлённая она хотела продолжить поиски. Но из открытого окна до неё донесся звук приближающихся тяжёлых шагов. Старуха Зельда возвращалась домой. За считанные секунды до того, как открылась дверь, Гермиона успела буквально выпрыгнуть в окно, на ходу схватив лежащих на подоконнике серебряный нож.       К палатке она вернулась позже, чем рассчитывала. Уже опустились сумерки и сидящий около костра Гарри встретил её с беспокойством.       — Отчего ты так улыбаешься? — спросил он, немного сбитый с толку её внезапно поднявшимся настроением.       — Всё хорошо, Гарри, — поспешно успокоила его Гермиона и погладила по плечу. — Просто привела в порядок мысли и отдохнула.       Сказав это, она обернулась к палатке и увидела наблюдавшего за ней всё это время Люпина: его взгляд был отнюдь не таким непонимающим, как у Гарри. Напряжённые лобные доли, задумчиво сведённые брови. Будто крепко о чём-то задумался. Гермиона решила сделать вид, что она тут не при чём. Поёжившись от холода, она села поближе к огню и начала рассматривать потрескивающие угли.       Удачная вылазка на самом деле придала ей сил. Ночью, после того как все улеглись, Гермиона не могла сомкнуть глаз. Она и не собиралась спать — ей предстояло ещё сварить зелье, желательно до рассвета, чтобы к полудню оно успело остыть и Люпин мог принять первую порцию. Но даже если бы в этом не было необходимости, ощущение собственного превосходства бушевало в её груди: надо же, ей в одиночку удалось пробраться в чужой дом, найти не просто аконит, а завёрнутый в драконью кожу, да ещё и незаметно ускользнуть! Всё, что она сделала, было не просто нарушением правил — Гермиона преступила настоящий закон, пойдя на отчаянную для себя меру. Украденные ингредиенты у Снейпа, конечно, тоже были кражей, но тогда у неё не было другого выхода. Разве в этот раз он был? Она очень сомневалась, что старая отшельница любезно позволила бы ей взять у неё корень аконита для зелья или решилась бы его хотя бы продать. Да и денег у Гермионы почти не осталось.       Было уже далеко заполночь, когда она выскользнула из палатки. Растущая Луна на безоблачном небе холодно ей улыбалась, но освещала путь. В кустах шиповника её ожидало приготовленное заранее оборудование. Вместо медного котла пришлось приспособить кастрюлю, которую Гермиона до последнее не хотела портить: после приготовления зелья её уже нельзя будет использовать в прямом назначении. Опять-таки, если бы у неё был выбор… Увы, пришлось ею пожертвовать. Рядом с кастрюлей лежал пузырёк с настойкой мандрагоры — только бы его хватило на нужную пропорцию! Лунный камень случайно нашёлся в шкатулке с её украшениями: она и забыла, что мама когда-то дарила ей браслет с перламутровым сердцем. Мамин подарок было жаль ещё больше кастрюли.       Гермиона снова всё внимательно осмотрела: мерные стаканы, ложки, пробки для склянок, сосуд для готового зелья. Она запустила руку в сумку и вытащила оттуда два маленьких флакона: в одном были волосы Люпина, предусмотрительно собранные ею прошлой ночью, пока он спал, а в другом — его слюна вместе с остатками вечернего чая. Совсем не блестящий улов. Впрочем, это лучше, чем ничего.       Со всеми рецептурными хлопотами на приготовление зелья ушла целая ночь. Днём могло бы получиться быстрее — не пришлось бы подсвечивать себе палочкой и напрягать зрение, чтобы высмотреть в полутьме нужную пропорцию. Хорошо, что руки не дрожали. Каждый новый этап вызывал у Гермионы лёгкий мандраж, но она с завидной силой духа брала себя в руки и продолжала. На слабость не было лишней минуты.       Уже начало светать, когда она прикрыла дымящуюся кастрюлю крышкой, последний раз убедившись в том, что всё сделала верно: голубой дым, не самый приятный запах. Всё соответствовало описанию из книги. С чувством глубокого морального удовлетворения, Гермиона оставила всё на своих местах и отправилась обратно.       Около палатки её ждал сюрприз: Люпин сидел у входа, устало подпирая голову рукой. Издалека казалось, что он спит, но стоило ей приблизиться, она поняла, что он в лучшем случае чутко дремал. Когда остатки осенней листвы зашуршали под её ботинками звонче, Люпин мгновенно открыл глаза и вскочил на ноги.       — Где ты была, Гермиона? — спросил он требовательным тоном.       В его взгляде было прежде невиданное ожесточение. Гермиона растерялась под властным напором его вопроса, который застиг её врасплох.       — Я… — неуверенно потянула она. — Я только вышла…       — Неправда. Я слышал, как ты уходила ночью.       Голос его был твёрд и холоден. Люпин никогда не говорил с ней строго, даже в формальных обращениях во время учёбы он никогда не позволял себе на неё давить. Теперь же он с порога дал ей понять, что подловил её и был крайне недоволен происходящим.       — Ты следил за мной? — удивилась Гермиона, ещё рассчитывая перевести стрелки разговора в свою пользу.       — Нет, я ждал тебя здесь, — ответил он помягче, но затем снова повторил с нажимом. — Где ты была?       То, что Люпин всё-таки не следил за ней, её немного успокоило. Гермиона не собиралась от него скрывать правду, но объясняться с ним прямо сейчас у неё не было никаких сил. Она так вымоталась за последние сутки, что единственное, о чём она думала, было поскорее добраться до подушки.       — Ремус, сейчас не лучшее время для… — Гермиона попыталась было мягко ему отказать, но её протянутая рука, которой она хотела коснуться его, не успела достигнуть цели.       — Я спрашиваю тебя: где ты была? — повторил Люпин громче и жёстче, отводя её руку в сторону и крепко сжимая запястье. — Куда ты сбегаешь последние два дня? Ты с кем-то видишься? Кто это?       Вопросы скоропалительной очередью выскакивали из его рта. Гермиона испуганно взглянула ему в лицо: гневное выражение Люпина затмило всю его прежнюю ласковую снисходительность. Казалось, он готов её разорвать на куски, чтобы только получить ответы. С ним никогда не было такого прежде. Даже когда он поссорился с Гарри на Гриммо, его ярость не была настолько ослепляющей.       — Вчера ты ходила вверх по реке, ночью отправилась в том же направлении, — он говорил отрывисто. — Кто там скрывается? К кому ты ходишь?       — Она ходила в Холн, Ремус.       Раздавшийся из палатки голос Рона всколыхнул их обоих. Уже в следующее мгновение он вышел наружу.        — Она расспрашивала меня про него накануне, — добавил Рон, взглянув сначала на Гермиону, а затем на Люпина. — Я не знал зачем и не заподозрил ничего такого.       Короткая ретроспектива взорвала в голове Гермионы быструю догадку. Как же! У такой резкой перемены поведения могло быть лишь оно вразумительное объяснение. Она повернулась к Люпину и уставилась на его грудь.       — Ремус, ты проносил медальон всю ночь? — испуганно спросила она, настигаемая паникой. — Сними его! Сними его немедленно!       Не успела Гермиона потянуться к медальону, как Люпин схватил её за плечи. Ей даже показалась, что на короткий миг ноги оторвались от земли. Его грубость в прямом смысле выбила почву у неё из-под ног. За неё тут же вступился Рон.       — Эй, полегче! — он решительно шагнул ближе.       Воспользовавшись промедлением Люпина, Гермиона сорвала с него медальон. Что-то блеснуло в его глазах, а уже в следующий миг он выпустил её и испуганно отшатнулся назад. Испуг отразился на его лице.       — Прости… — выпалил Люпин. — Боже мой, прости меня! Я не хотел…       Рон уставился на него с подозрениями, готовый в любой момент стать между ним и Гермионой. До неё же запоздалой волной докатилось осознание произошедшего со всем отравляющим послевкусием.       — Ничего, — произнесла она скованно. — Я понимаю, это из-за медальона. Рон прав, я ходила в Холн. Там живёт аптекарьша, варящая зелья. Я украла у неё кое-что. Чтобы сварить аконитовое зелье. Времени было в обрез и пришлось готовить его ночью.       После пережитого стресса слова как-то сами встали стройным коротким рядом и выплеснулись вслух. Гермиона ощутила тяжёлую печать усталости, навалившейся на неё с новой силой. Опустив глаза, чтобы не перехватить устремлённые на неё взгляды, виноватый и обеспокоенный, она поспешила зайти в палатку, по дороге нечаянно задев Люпина плечом. Всё это хорошо бы крепко обдумать… Правда, позже. Не сейчас.