Часть 1
1 января 2022 г., 00:00
Лошадь мчит сквозь могучие высокие деревья Хантингдоншира. Листья падали под копыта один за другим, пытаясь запутать, но животное лишь набирало скорость за командой наездницы. Узкая, едва заметная тропинка, по которой можно было сориентироваться, указывала направление, в котором когда-то ходили люди. Нежные и при том сильные руки вдруг направили скакуна в сторону, тем самым отдаляясь от дороги и приближаясь к небольшому озеру, которое вдруг нарисовалось. Осенний холод заставлял тело двигаться и женщина спрыгнула с коня, оставив того отдыхать.
Облака нехотя пропускали часть солнца к земле и оно из последних сил грело кожу лица, которое наблюдало за гармонией природы. Вода была тихая и спокойная. Пожалуй, слишком спокойная для столь бурных дней в королевстве Генриха ІІ и Алиеноры Аквитанской, которая только что помыла в этой воде руки, надеясь перебрать у нее хоть каплю спокойствия. Но, к сожалению, это не помогло. Такие абстрактные вещи не успокаивали ее. И, возможно, именно поэтому она, оглядываясь назад, может чувствовать силу лишь в Аквитании, Пуатье, Франции и Англии, которые значительно зависели и зависят от нее. Брак с Людовиком VII и красивая королевская диадема конечно были для нее неплохим развлечением. Но сладкое чувство реальной, многозначительной власти, которую она сейчас имела, приятно пьянило ее. Она ухмыльнулась, вспоминая этого бедного пешака Людовика, которому так не понравилось наличие наследниц лишь женского пола. Насколько же он был жалок и смешон. Алиенора уже давно прекрасно понимала как устроен этот прогнивший мир политики. Ее так часто считали пешкой что не успевали моргнуть как та доходила до края доски и забирала престиж страны вместе с аннуляцией брака. Где-то в глубине леса послышался резкий звук дятла. Забавно вспоминать как она впервые всерьез заинтересовалась своим нынешним мужем. Тот был юн, чуть моложе нее и рьяно желал владеть Францией, которую всё же не мог взять без чьей-то помощи. Ее помощи, которую она предложила, выйдя за него замуж. Настолько просто, насколько может быть. Он был жадным, гуляющим и в какой-то степени беззаботным королём, который мечтал лишь о хорошем вине и какой-то женщине, неважно какой. Достаточно классический расклад. Земли сами бросились к нему и он даже не думал о причинах такого чуда. Плантагенет был смешон, более чуден чем Людовик. Но чувствовалась сила, которой нужно было осторожно руководить в правильном направлении. Правильное направление - корона в правильных руках правильного наследника и никаких гражданских войн. Алиенора тяжело и в то же время беззаботно вздохнула, возвращаясь к лошади. Шел уже не первый год брака. И если гордыня ожидаемо захлёстывала ее супруга, то Алиенора осторожно упивалась тишиной природы. Природа. Это слово можно расшифровывать нескончаемое количество раз и каждый раз значение, как и номер этого значения, будет отличаться от предыдущего.
Оседлав лошадь, королева галопом поехала к резиденции, что располагалась в Вудстоке. Ей хотелось развеяться, чувствуя под собой могучие мышцы, а не утомленно ехать со свитой. Порой та мешала Алиеноре мыслить в правильном направлении.
— Добрый вечер, моя королева, — молвил конюх, принимая лошадь на отдых.
— Генрих уже здесь? — спокойно спросила Алиенора, наблюдая за тем, как с животного снимали снаряжение.
— О, да, король как раз ждет вас к ужину.
— Он действительно ухарский, — двусмысленно говорит королева.
— Он? — поглаживая шею лошади, смеется старик.
— Да.
Она не может сдержать улыбки. Паэн был славным конюхом, одним из многих, которые служили королевской чете. Но ей нравилась его манера и раскованность, постоянно устремленный куда-то взгляд, который редко цеплялся за человеческие глаза. Можно было бы воспринять это как неуважение, но ему она готова была простить почти всё, кроме неухоженного жеребца, чего тот никогда в жизни и ни при какой власти допустить не мог, не может и не сможет, ибо на каждого смотрит с любовью.
— Это правда, — радостно протягивает Паэн. — Он еще когда необъезженным был, то устраивал нам с Джерардом хлопот. Ну сейчас немного поумнел да успокоился как видите.
— Завтра пусть отдохнёт, покорми его как следует, Паэн, — направляясь внутрь, кинула королева.
— А как же, Ваше Величество.
Зайдя к своим покоям, Алиенора сняла одежду для охоты и расплела роскошные волосы. Она облегчённо выдохнула: ее ждала просторная ванна, в которую прислуги к ее приезду налили горячей воды. Расположившись в ней, королева прикрыла глаза от наслаждения. Целый день на осеннем холоде и ветре привел ее мысли в порядок, но и принес вместе с тем усталость. В отличии от остальных, включая и многих высокопоставленных лиц, герцогиня любила принимать ванну каждый день, а не раз в месяц. Вино, в котором до этого кипятили голубику, умиротворяло кожу. Пропитав им ткань, руки начали плавно очищать тело. Солнце уже заходило за линию горизонта и постепенно нагоняло темные цвета на деревья в саду. Было так тихо и спокойно, почти как в лесу, и Алиенора на секунду застыла, отдаваясь мгновению. Она слышала собственное биение сердца и собственное дыхание. Незаметно переходя к волосам, она помыла их водой, выстоянной и смешанной с пеплом, а также лесными травами. Постучав, в комнату вошла служанка. Но при виде нагой королевы она слегка отвернула голову, пытаясь спрятать покрасневшие щеки.
— Ваше Величество, король уже ждёт Вас на ужин.
— Хорошо, помоги мне одеть платье, — вытеревшись, сказала королева. — То, что более легкое, без корсета, — подумав, решила она.
Одеваясь, графиня время от времени чувствовала на своей спине тонкие и нежные пальцы девушки. Та была в составе королевской свиты ещё совсем немного и заставляла улыбнуться при каждом взгляде, полного смущения.
— Я красивая? — обернувшись к ней, тихо спросила Алиенора.
— Вы?.. Вы очень красивы, ваше Высочество, — опустив глаза от волнения, прошептала служанка.
— Да? А почему тогда опускаешь свои глаза?
Королева приподняла лицо служанки за подбородок и нежно впилась в ее губы.
— Пусть уберут воду до моего прихода, — не давая служанке времени опомниться, говорит она и уходит на ужин.
***
— Я тебя уже заждался, — говорит Генрих, окружённый богатым ужином. — Что там наш лес? — Достаточно густой и богатый на живность я бы сказала, хорошо выбранное для охоты место. — Ну вот видишь, огласить его своим было весьма хорошей идеей. За столом воцарилась тишина серьезных раздумий. Каким бы легкомысленным и при этом же кровожадным не был король Англии, он искал любых путей укрепления своей власти. И лишь мыслями об этом большую часть времени была занята его голова. — Как твоя встреча с архиепископом Кентерберийским? — прерывая королевские мысли, спросила Алиенора. — Не сказал бы, что что-то особенное. Теобальд предложил мне вот помощника, говорит смышленый. — Да? И кто же он? Новое лицо слегка насторожило королеву, ведь она желала знать всех, кто хотя бы как-то связан с ее областью деятельности, то есть королевством. Тем более если архиепископ желает ставить возле Генриха своего подопечного. — Как-то встречусь с ним, поговорю. Все таки свежей крови не хватает. Да и я бы хотел больше дышать нежели писать. — Будь начеку, Генрих. Кто знает что Теобальд мог спланировать. Глаза короля едва сверкнули, осматривая супругу. Он довольно улыбнулся. — Знаешь, меня так возбуждает твоя забота. И твоя постоянная ухмылка, — сжимая под столом ее бедро, шепчет он. — Ты явно была создана для меня. Слова. Снова. Грустно улыбнуло, что он действительно считал ее преданной, чувственной женой. Удалившись в королевские покои, он страстно снял с нее тонкое платье и поспешно целовал тело, которое повалил на кровать. В перерыве между двумя родами ей казалось, что она действительно чувствует что-то к нему. Должна же чувствовать. И пусть почти все браки организовываются по расчету, но не верилось, что настолько холодно. Что настолько холодно и бесстыдно при этом можно вдалбливаться в плоть сотни девиц. — Как такой дурак, Людовик, смог отказаться от тебя? — тяжело дышит Плантагенет, пьяно обнажаясь. Все же Алиеноре иногда мнилось, что ее редкие тихие слезы, которые время от времени мешали спать, как-то смягчат и приведут в чувство Генриха. Но она зря старалась и зря надеялась, прикрывая глаза от секундного удовольствия безразличным осенним вечером. А увидев несколько измен еще и на собственные глаза, о чем не знал Генрих, окончательно вытерла о него ноги. Она дала единственный шанс себя любить и он им не воспользовался. Генрих раздвинул ноги Алиеноры и вошел в нее, издавая тихий стон: — Моя красавица. Дети были ее единственной надеждой, которую она формировала вокруг себя один за другим. И они же были единственным, что связывало ее и Короткого Плаща. Несчастливый брак, который создает счастливую политику. Таковы были условия и она благодаря Людовику была к ним более чем готова. Ибо если ждешь утешений, то несомненно жди упреков.
