Mission: moon_113

      Прогноз по карте оправдался: спустя несколько сотен шагов в нагорье начала расширяться трещина, вырастая вдали всё сильнее. Её края на пару метров в стороны были относительно плоскими, а вот после резко менялись на отвесные скалы, словно коридор окантовывался высокими стенами.       Группа, которую замыкала самая улиточная её единица, с максимальной осторожностью огибала разлом, стараясь и не отклоняться от маршрута, и не балансировать на самой кромке. Иногда мелкие камешки выкорчёвывались из-под подошв и безвольно кидались в зияющую пропасть. Звук в вакууме не распространялся, поэтому их самозабвенные жертвы не могли передать, насколько глубоко вниз простиралась расщелина.       "Голова" импровизированной гусенички постоянно оборачивалась на остальные звенья, мониторя их сохранность. Хвост её не очень волновал, а вот пыхтящий за спиной черноволосый элемент - даже очень:       - Бдительно смотрите под ноги: монолит неоднородный, сверзнуться не составит труда.       - Ты, вроде бы, говорил, что эта офигительная прогулка будет как поход с классом на природу, но мы, скорее, на минном, издевательски узком поле! - не обрадованный предупреждением босса, проворчал другу шатен.       Тот на предъяву, прилетевшую в затылок, закатил глаза:       - До этой миссии ты грезил о боевых заданиях по сражению с вражеским флотом, а теперь жалуешься, что тут нет идеально ровной, заасфальтированной магистрали?       - Умереть в бою - почётно и круто, а сгинуть, ненароком грохнувшись в дыру - самое тупое, что может с нами случиться.       - Никто и нигде не умрёт! Не в мою смену! - возмущённо воскликнул Пак. - Чонгук понятия не имел о том, что лежит у нас на пути. Если уж винить кого-то в подобных неудобствах, то только меня.       - Неимениепонятия не освобождает от ответственности, - менторским тоном возразил Тэхён.       - Меня больше беспокоит, как справляется наш новый компаньон: ему же сложнее в своём проржавевшем "экзоскелете". Ты хоть иногда проверяй, как там у него дела. Упадёт, а мы даже не просечём, пока не заметим укорочение нашей шеренги, - озабоченно вздохнул макнэ.       - Ага, крутану я башкой, профукаю равновесие, и ты потеряешь своего доблестного саппорта! Спасибо за совет, но я воздержусь.       - Не переживай, Чонгук, из меня хоть песок и сыпется, на своём веку я много вершин исползал, сноровка есть, - донеслось от замыкающего. - Если вдруг запнусь, крикну на прощание.       - Вот, Дэйв - самостоятельный мальчик, не пропадёт, - поддакнул Ким. От него в провал снова покатился гравий, за которым проследил ореховый взор. - Знаете то чувство, когда стоишь на самом краю обрыва - так и тянет прыгнуть? У меня его нет, поэтому можем мы волочиться чуть проворнее?       - Тише едешь - дальше будешь, - отозвался пилот.       - Ага, "красный свет, зелёный свет". Однако, впереди у дерева не торчит механическая девчонка с датчиками движения в окулярах, а в окошках не сидят снайперы с винтовками, чтобы пристрелить нас за любой лишний взмах рукой. Так что, Кэп, ты дорамы перепутал. В наших интересах преодолеть этот участок побыстрее.       - Ой, ещё о стратегиях мы не спорили, самое время! - взаимно заступился за мнение Чимина брюнет. - И всё это больше похоже на мост из разного по прочности стекла в пятом испытании. Но, в отличии от тех несчастных, мы не ограничены шестнадцатью минутами. Оттого спешка совсем не обязательна.       - О чём они? - недоумённо прокряхтел странник в радиоэфире.       - Эксперты по "Игре в кальмара" собрались, не обращайте внимания, - усмехнулся капрал.       Коротко помолчав, инженер решил, наконец, спросить о насущном:       - Какова вероятность того, что пацан, которого мы так усердно разыскиваем, угодил в эту бездну, например, или ещё где-то самоликвидировался? А мы, такие молодцы, упорно спасаем того, кого уже нет.       - Исключать самый худший вариант нельзя, но... - задумчиво проговорил блондин.       - Но из-за него мы не отменим операцию! Пока есть сотая доля шанса и нет реального доказательства неотвратимого, нужно продолжать бороться! Без вести пропавших порой ищут лишь на концентрированной надежде на удачу. И ведь находят! - в агатах зажглась убеждённость.       - Да, но это делает семья - люди, для которых потеря невосполнима. А парень нам никто.       На очередную дискуссию командир лишь покачал головой, внутренне занимая сторону механика. А тот, с уязвлённой тягой к справедливости, уже рассердился не на шутку:       - Значит, если человек не так важен или не обладает родными, готовыми ради него перелопатить Луну, надо на него плюнуть? Оставить на произвол судьбы лишь потому, что некому о нём горевать? Каждая жизнь ценна уже сама по себе, даже если она не принадлежит чьему-то отцу, брату или сыну.       Сзади на эту пламенную речь раздалось что-то похожее на всхлип, после которого их четвёртый участник хрипло засмеялся:       - Простите меня, растрогался... Давно не встречал настолько чистых душ и добрых сердец! Вы трое, как я понял, служите в армии? Не запятнайте этого юношу войнами, чужой кровью и другой дрянью, - просьба, будто бы, адресовалась лично капитану. - Он явно таким чудесным вырос не для этого!       - Всё ясно, если я раньше и сомневался, что наш новый знакомый - старичок, то теперь уверен на сто процентов. Сентиментальность зашкаливает, как у моего прадедушки! - весело фыркнул Тэ, не желая на наивно-детскую, высоконравственную тираду товарища отвечать.       А Пака эти фразы задели неслабо, оплетя артерии и сдавив их. Потому что он сам дико не хотел и боялся, что стезя, выбранная донсеном, погубит в нём мощную, неповторимую звёздочку. На её свет зачарованно махал крылышками любой заблудший, увидавший заветный маяк мотылёк, не рискуя сгореть вблизи. И правильно: это маленькое солнце не опаляло, как пыльный, стрекочущий электричеством фонарь, а дарило тепло безвозмездно, в своей мягкой, деликатной манере. Вот и старший пригрелся так, что впредь не мог без этого огонька обходиться.       - Спасибо, конечно, но вы меня смущаете, - тихо выдавил Гук, что заставило пухлые губы красиво изогнуться.       - Извини, просто прожив столько, я открыл для себя кое-что: ни к чему стесняться и утаивать от других какие-то положительные слова, родившиеся в разуме благодаря им. Если комплимент может сделать приятно - пусть делает. И ты не будешь выглядеть глупо, поделившись подобным. Дай человеку мотив для улыбки, и день для него станет чуточку лучше. Пусть не ты один поднимешь ему настроение, но это же не повод не давать. Стать причиной чьего-то мимолётного счастья - неплохая роль.       - Так этот самаритянин ещё и хиппи! Мир, дружба, жвачка, "мэйк лов, нот вар" и всё в этом духе, - ещё громче хихикнул в общем войсчате трио шатен.       - Это очень мудро, я запомню, - честно пообещал младший.       Через полчаса такого массивного марш-броска мышцы у "альпинистов" гудели. В них цементировалась усталость и противное, ноющее напряжение. Всё чаще шероховатая почва словно специально подсовывала кочки, выбоины и куски реголита, норовя в одну из роковых секунд опрокинуть добычу в прожорливую, бездонную пасть.       - Мистер Картовед, сколько нам ещё шлёпать по этой полосе препятствий? Любопытствую лишь затем, чтобы насладиться её негостеприимными пейзажами, а не потому, что заебался, - нарушил обоюдное молчание Ким.       Тратить и без того утекающую энергию на болтовню никто не планировал, поэтому руководитель, сверившись с голограммой, ёмко изрёк:       - Километр, не больше.       - О, это отличная новость, а то мне уже кажется, что дрожат не мои ноги, а грунт под ними!       Облегчение, прошелестевшее в чужом голосе, глава экипажа поддержать физически не смог. Он после этой безобидной реплики резко затормозил и прислушался к ощущениям. Поверхность под ботинками и вправду мелко вибрировала с увеличивающейся интенсивностью.       Смятение с внезапным ступором начальника заметил и макнэ, который тоже почуял что-то неладное. Так обычно знобило их корабли, когда они напарывались на пояса астероидов или входили в перманентную турбулентность при гиперпрыжках.       - Тебе не кажется, Тэхён! Это не у тебя проблемы с опорно-двигательным аппаратом, - высокий тембр окрасился тревогой, вызывая бортовой компьютер. - Роуз, анализ сейсмической активности, немедленно! - блондин повернулся к парням, ловя в ониксах фатальное осознание. - Прибавьте скорости, но перемещайтесь по-прежнему осторожно!       Спустя несколько мгновений интерфейс отрапортовал:       - В коре обнаружены тектонические колебания. Радиус - около восьмиста метров. Предположительная магнитуда: шесть баллов по шкале Рихтера. Оптимальное решение - удалиться от зоны поражения, - неутешительную информацию уловили все члены отряда.       - Земле... Лунотрясение?! Прелестно! - взвизгнул инженер, пугаясь и суетливо переставляя своими утяжелёнными башмаками. - Мелкий, шевели своей геройской задницей резче, иначе эта каменная червоточина для всех нас превратится в братскую могилу. Безымянную, к тому же.       Вся площадь вокруг будто трансформировалась в хлипкий, халтурно сколоченный плот посреди закипающего бурей океана. Пузырилась и расплёскивалась пока только его пенная часть, но в толщах уже созревало и напитывалось яростью нечто стихийное. Может, Калипсо, гневаясь на чужаков, посмевших вторгнуться в её владения, разбудила в пучине гигантского, голодного кракена, а, может, самому Посейдону не понравилось такое посягательство.       Прежде надёжный горный массив лихорадило, он сам был не прочь ускользнуть из-под неугодных, вредных насекомых. Словно муравьишки, семенившие в свой хвоинковый дом до заката, после которого стражники никого туда не впустят, скалолазы торопливо ползли к финишу, уже маячившему на мазутном горизонте. Там, в отдалении трещина сужалась, своды её странного коридора рассекались, и беспощадная вертикаль в одном месте стачивалась. Отколовшиеся фрагменты породы, съехав по склону, вместо неприступного валуна являли пусть никудышное, но подобие "лестницы" из этого мини-каньона смерти.       - Нам туда! - ободряюще крикнул Пак, снова обернувшись на своих подопечных. Иррациональная паранойя не давала хладнокровно и правильно мчать вперёд, не проверив свою основную ответственность.       Метры до спасительного подъёма сокращались, "вагончики" от состава не отстыковывались, сжав взвинченность в кулак. Долетев до их билета из сучьего капкана и чуть не клюнув один из его кривых булыжников носом, командир ринулся по осыпи карабкаться, дабы потом затащить за собой остальных. Оценить, что творится позади, он не мог, ведь из звуков в барабанных перепонках шуршало только чужое дыхание и скрежет от доисторической аппаратуры пилигрима.       Первые мощные толчки прошили Апплеины шоковым разрядом. Буквально вывалившись на более менее устойчивую и целостную территорию, капрал моментально подскочил к краю, чтобы подать руку следующему за ним Чону. Но за неё ухватился шатен.       Клапаны защемило, как лапу белой, черноухой дворняжки, застрявшей между рельсами на стрелочном переводе. Ладонь на автомате вытягивала Кима, а зрачки переполошенными ласточками метались по фигуре брюнета, замершего ещё у самого подножия и дожидавшегося Тайлера, еле корячившегося по нестабильной плоскости.       - Сейчас же залезай! - грозно, безапелляционно рявкнул капитан.       - Я успею, - хренов филантроп пропустил вперёд неуклюжего мужчину и начал взбираться только после него.       Чайные чашки сверкнули натуральным бешенством:       - Идиот! Не возьму тебя больше ни на какие задания, запру в собственной комнате и про космос только книжки будешь читать! Отдам под трибунал!       Львиный рёв механик проигнорировал, сосредоточившись на сложном процессе взгромождения по штормящейся, неоднородной тропе. Его предшественник порой спотыкался, чуть съезжал и был очень близок к тому, чтобы лично поприветствовать пропасть, случайно в неё спикировав. Поэтому макнэ старался в чужую спину вовремя упираться, работая неким якорем.       Эта алармовая гонка неповоротливых, только вылупившихся черепашат со взбесившимся спутником практически достигла апогея. Дэвида от финиша отделяли смешные сто сантиметров, и Тэ уже выкинул подрагивающую пятерню, буксируя того наверх. Блондин же, злющий, с трудом подавляющий страх о непослушном мелком мудиле, готовился его как вредную рыбину выуживать и некрасиво, растревожено орать, зачитывая нотации.       Пальцы в облегающей перчатке нетерпеливо растопырились, словно клешня в игровом автомате с плюшевыми зверями, чтобы заграбастать хренового, упрямого кролика, и тот почти попал в область их досягаемости, но...       Гряду стегануло очередным эпилептическим припадком и тряхнуло так, что крупные выступы пронзило сеткой расколов. Реголит под ногами юноши зыбучим песком поплыл вниз, обещая доставить прямиком в пучину. Тиканье вселенских, неподкупных часов не замедлилось, хоть это и было катастрофически необходимо.       Промежуток крохотный, трёхсекундный. Для осмысления его чертовски мало. Мозг не формирует причинно-следственные связи, не оценивает риски, не ищет мотивы. Инстинкты всё делают за него. Экстренно, чётко, эффективно. Всё, что заключено в антрацитоволосом образе с вмиг ужаснувшимися, распахнувшимися обсидианами автоматически равняется понятию "приоритет". Никаких обходных путей и петель.       - ЧОНГУК!       Тело само бросается к обрыву, выгибается хищной кошкой, чтобы рука смогла достать. Та не мешкает: железно ловит чужую, протянутую с надеждой. С глубинной, непостижимой верой в то, что хён не оставит. Младший, лишившись точек опоры под подошвами, ударяется животом о зубатящийся рельеф. Но захват держит крепко, не позволяя сраному стихийному бедствию отобрать главную ценность.       - Чимин, - ошарашено пищит брюнет, чувствуя силу, волокущую за собой. Он белым медвежонком цепляется за любые выемки, чтобы помочь маме-медведице своё чадо на льдину водрузить.       Никакой катаклизм не может сломать замок из двух ладоней . Их обоих сейсмические волны колышут, как пожухлые листочки клёна, соединённые с родной веткой умоляющим "пожалуйста", но тотально отнять у дерева и унести в неизбежность не способны. Выжимая из мышц весь их потенциал, Пак, наконец, вытаскивает донсена, для успокоения максимально отодвигаясь с ним от опасной черты. Разум до сих пор в режиме ЧП, поэтому отпускать пойманную кисть не спешит.       - Ненавижу эту твою жертвенность во благо других! - искренне шепчут пересохшие губы, на которые углекислым газом липнет не схлынувший испуг. Распластанный на спине старший поворачивается к Чону, застывшему в забавной позе.       Округа продолжает содрогаться, но уже не так критично. Пик колебаний, жахнувший по коре, рассеивается, постепенно сходя на нет. С четверенек механик поднимается, перенося вес на колени, утопающие в седой пыли, и незаметно зыркает на соратников. Те переминаются чуть в отдалении, нерешительно глядя на начальника и предвосхищая его разборки с косячным курсантом.       - Ты в порядке? - пилот тоже садится, воззрясь на заморозившегося подчинённого.       - Ага, дай мне дух перевести... - кряхтит тот, но в черничном взоре ошеломлённость не исчезает. Грудная клетка под изоляционным слоем костюма вздымается как-то слишком неритмично, бронхи будто чего-то недополучают.       Полумесяцы расширяются снова, напряжённо осматривая притихшего:       - Гууук...       Обладатель имени не откликается, словно в самом себе ищет проблему, диагностируя, какая деталь функционирует неправильно. Вдруг его осеняет, и зрачки устремляются к району пояса:       - Блок жизнеобеспечения повреждён. Кажется, в сфере синтеза О2.       - Что?! Как это произошло?! - ошалело выпаливает командир, но сразу фокусируется на самом важном. - Система же корректируется и латает прорехи самостоятельно? Сколько длится эта процедура?       - Минуты четыре или пять, в зависимости от степени урона.       - У тебя же нет никакого запаса! Ты уже задыхаешься!       - Я смогу дождаться! Оборудование начинает восстанавливаться непосредственно после травмирующего инцидента, а обнаружил я его намного позже!       - Заткнись! - громовым раскатом рычит капрал, рванув к растерянному макнэ. - Экономь кислород! - пальцы непроизвольно впечатываются в чужие плечи, а глаза мечутся по всей фигуре.       Для него не существует ничего за пределами этого их аварийного пространства на двоих. Он напрочь забыл о второй половине группы, не требуя содействия от неё. Личному строптивому миру угрожает настоящее уничтожение, а, значит, и уберечь его - задача персональная.       Идея возникает спонтанно. Посылает бескомпромиссный импульс, и руки выполняют всё слаженно, молниеносно. Вгрызаются в собственную, съёмную коробочку с квантовым устройством внутри, отдирают от гнезда и присобачивают к свободной, добавочной ячейке на комбинезоне младшего.       Внезапный жест будит в агатах дико негодующее пламя. С немыми, колоссальнейшими осуждением и досадой они сверлят чокнутого хёна, лишившего своё снаряжение незаменимого компонента.       - У меня есть резерв, его хватит, пока твой скафандр ремонтируется. С моим исправным модулем починка ускорится. И не прожигай во мне дыру, это - единственный вариант!       Кардинально несогласный брюнет переживает за старшего гораздо больше, чем за себя, поэтому, паникующий и беспомощный, гипнотизирует корпус своего несчастного мини-реактора. На нём индикатор мигает оранжевым, предупредительным светом. Счёт идёт на секунды, слух различает учащающееся сопение Чимина, и это говорит о том, что у него ресурс для лёгких тоже иссякает.       Когда педантичная лампочка, наконец, вспыхивает зелёным, сообщая об успешном финале наномонтажа, юноша с сумасшедшей быстротой отлепляет от себя одолженный элемент и возвращает его хозяину. Оба синхронно и судорожно делают глубокий вдох.       - Какого хрена?! - плюнув на субординацию, шипит Чон, как только газообмен накапливается для речи.       - Это мои слова! Ты какого хрена?! - в том же тоне и ярости отзеркаливает Пак.       - Нельзя так просто выкорчёвывать из конструкта тончайшие микросхемы, когда заблагорассудится!       - Нельзя трепать мне нервы своим долбоебизмом! - впервые так жёстко и серьёзно гаркает на кадета блондин.       - Да оба хороши! - вклинивается настрессовавшийся из-за камерной драматичной сцены неснятого блокбастера Тэхён. - Сто́ите друг друга стопроцентно!       Дэвид случившееся тактично решает не комментировать, хотя чужим фразам кивает. Макнэ, по которому дрожащие, противные мурашки всё ещё охотно бегают, фыркает, поднимается и отряхивает штанины. С каким-то неясным, першащим в горле огорчением отходит чуть в сторону, отдаляясь от капитана. Тот тоже встаёт, обуреваемый абсолютно законным гневом, и желает много чего обвинительно-взволнованного сказать, но осекается, напоровшись на аспидный взгляд исподлобья. А в нём грозовые облака и такая едкая обида, что нравоучительные реплики сами выветриваются из головы.       - Нам нужно пройти ещё два километра до базы, - сбавивший децибелы голос обращается ко всем, но согревается ради одного, конкретного человека. Тот на оттепель никак не реагирует.       - Без адских аттракционов, я надеюсь? - мирно хмыкает Ким.       - Без. Там территория более щадящая.       - Аллилуйя! А то нашему супермену подвигов на сегодня достаточно.       На шутку саппорта младший что-то недовольно ворчит, не устремляясь сразу за их зашагавшим по вновь построенному курсу полководцем, а предпочитая компанию привычно отставшего мужчины. В его динамике скрипит понимающее:       - Чимин прав в определённой степени...       - Я знаю. Но вся соль не в этом, - ещё угрюмее бурчит он.

.•°٭☾❍☽٭°•.

      До станции с облачённым в металлический кокон буром отряд добрался без новых происшествий. И в кромешном, накалённом безмолвии. Шатен, старательно изображавший невозмутимость, иногда ляпал нейтральные монологи длиной в несколько строк, но без участия удручённых коллег, по итогу, беседовал сам с собой.       Когда квартет обогнул внушительное здание и очутился перед его парадными воротами, Тэ удивлённо присвистнул:       - Ого! Шлюз-то заблокирован! Я и не представлял, что здесь, спустя энное количество веков, хоть что-то может работать! Любой генератор, рано или поздно, заглох бы.       - Он, скорее всего, вакуумный, следовательно, питания много и не надо. На закате земной цивилизации при сооружении подобных установок использовались солнечные батареи. Наверняка, какой-то объём джоулей в них не истлел. Тратить, после опустения, всё равно было не на что, - логично предположил капитан.       - Или, возможно, наша пропажа забаррикадировалась с той стороны? - инженер прошаркал к квадратной клавиатуре внешнего засова, постучав по ней пальцами. - Алгоритм несложный, расшифрую за пару минут.       - Дерзай, - махнул рукой командир, обернувшись и заметив, что донсен понуро поплёлся к бесхозным, сваленным кучей слева, алюминиевым ящикам, плюхаясь на один из них.       Тайлер с заинтересованностью ребёнка завис возле профессионального хакера, поэтому пилот, убедившись в необходимом тет-а-тете, ринулся к своей цели. Аккуратно подошёл к нахохленному юноше и присел рядом с ним:       - Тебе не кажется, что в данной ситуации у меня гораздо больше поводов сердиться и отгораживаться? Но ты не оставляешь мне и шанса на то, чтобы вдоволь на тебя позлиться. Иначе мы оба как отрицательно заряженные частицы оттолкнёмся сильнее, а я этого не хочу.       На вкрадчивые и пушистые нотки насупленный бука ничего не произнёс.       - Я пытаюсь растопить лёд не потому, что пекусь о собственном комфорте, а потому, что обида - очень ядовитое чувство. Это негатив, но направлен он не на причину его возникновения, а на самого себя. Ведь ты комкаешь его внутри, как моток колючей проволоки в ладонях. А кого шипы в результате поранят? Кто получит больше увечий?       - У тебя не больше поводов, - сурово возразила святая оскорблённость.       - Да, не следовало их сравнивать, мериться таким глупо. Но почему я от своих отрёкся, а ты по-прежнему дуешься?       - Потому что всё повторяется в который раз, Чимин! И я даже не про отсутствие уверенности в том, что я смогу справиться с проблемами сам и чересчур ярую защиту, - на первую претензию старший протестующе нахмурился, но Чон не дал ему себя перебить. – Твоя жизнь – не та цена, которую я готов заплатить за своё волшебное спасение!       - Это не тебе решать, - интонация не прозвучала грубо, растворив в слогах мягкое утверждение.       - Да, но… Неужели ты не видишь несостыковок? Твоё особое отношение ко мне давно не укладывается в рамки обычного "не всё равно". Ты можешь обвешиваться ярлыками "долг" и "обязательства" сколько угодно, но я же физически ощущаю, что они – лишь ширма. А за ней совершенно иные мотивы. Но, самое печальное то, что несмотря на это зашкаливающее "не всё равно", ты не подпускаешь меня ближе! Какой в этом смысл? Привязывать к себе обескураживающими теплотой и заботой, но воздвигать неприступные стены, чтобы я не сумел за них проникнуть. И любую взаимность отвергать. Зачем? Что тебе от меня нужно?       Пак на пылкое откровение и искреннее отчаяние, сквозящее в бездонных, как и космос вокруг, радужках молчал. Мог, вообще-то, честно и раскаянно выложить, что от брюнета ему нужна его сохранность. Его благополучие и, если уж совсем повезёт, счастье. Однако, без зависимости от своей персоны. Потому что его персона и светлое будущее парня, в котором нет боли и войны, несовместимы.       Конечно он не планировал когда-либо ещё участвовать в сражениях, вот только… Капрал, в двадцать шесть лет удостоенный подобного звания и ордена за отвагу при битве в Маффее – не лучшее дополнение к мирному существованию. Да, из многодневного боя бравый армеец, отославший к жнецам не одну сотню вражеских джетов, вышел победителем, но… Из той мясорубки с лазерными вспышками, взрывами и окоченевшими синими трупами, парящими в вакууме, он так и не вышел до сих пор. Он сам был войной. Её позорным, живым воплощением.       Чонгук ждал хоть какого-то объяснения. С лёгкостью улавливал мрачную тень, затмившую пасмурное лицо. Тонул в густой вине за то, что спровоцировал, несомненно, весьма тяжёлые размышления. Но от просьбы не отказывался. Ему требовался ответ. Он устал принимать безвозмездную помощь и поддержку, прикипать к их источнику трепещущим за рёбрами сгустком, мечтать о том, чтобы подарить взамен ещё больше нежности и натыкаться на барьер. Бастион, владелец которого под, бесспорно, дебильным предлогом прячется за высоченной каменной крепостью.       - Мишон комплит! Добро пожаловать в изящно взломанную мной обитель, - очень некстати пробасил Тэхён, отвлекая блондина.       Тот сразу двинулся к отъезжающей стальной заслонке, резво уцепившись за возможность от щепетильного разговора слинять. Макнэ на этот незамаскированный побег расстроенно вздохнул. Для того, чтобы на световой скорости таранить, обстреливая, истребители и по-банальному честно признаться в чём-то нужна разная смелость.