В синем море пенились чернила

cxxxvi. В пятницу, 15 августа, на второй встрече в зале переговоров в офисе юридической фирмы "Шиллинг, Баверс & Партнеры" собрались те же заинтересованные лица, что и несколько дней назад, когда все закончилось взаимными угрозами и хлопаньем дверьми. К этой встрече Ники подготовился - прочитал пресловутый договор Олландер-Олландер-Олландер 32/2008. Содержание документа его удивило: он и не ожидал, что лишение наследства связано с такими сложными передвижениями активов и созданием трастовых фондов. Но что ж он понимал в финансовых махинациях! Пока все здоровались и наливали себе чай и кофе, Ники успел переговорить наедине с мистером Хаверстоном и задать ему самый главный вопрос. - Почему договор 32/2008 называется о передаче собственности и создании трастового орфанного фонда, а не о лишении наследства? - Потому что по Гражданскому кодексу штата Луизиана караульного альфу нельзя лишить наследства. - То есть как нельзя?! Бьёрн же мне обещал! - По законам штата Луизиана нельзя лишить наследства недееспособных или страдающих от неизлечимых заболеваний наследников первой очереди. А караульный синдром является неизлечимым заболеванием, - терпеливо объяснял мистер Хаверстон, размешивая сахар в кофе. - Этим договором нью-орлеанская фирма проявила чудеса изворотливости. Мистер Хаверстон постучал ногтем по толстенной папке с юридическими документами, что лежала перед ним на столе, и выразительно посмотрел на Ники, мол, "оцени этот шедевр казуистики". Ники может еще до конца не понимал букву договора, но уже уловил его дух: законники смогли его ловко обвести вокруг пальца, при этом, нигде не нарушив данного Бьёрном обещания. В брак Бьёрн придет "гол как сокол", как и обещал, а то, что миллионы будут храниться и множиться в трастовых фондах – так это такое законодательство штата Луизиана, а Бьёрн и юристы сделали все, что смогли (исключительно в рамках закона, естественно). Мистер Ражет призвал всех занять места: на повестке дня было много пунктов, которые надо было обсудить. Ники предчувствовал, что у них впереди долгий день, полный сюрпризов и скандалов, и он не ошибся. Мистер Ражет начал с зачитывания длинного списка имущества и активов, что принадлежали Бьёрну. Акции нефтедобывающей компании "Олландер Энерджи", квартира в Нью-Орлеане, траст-фонд, три машины, инвестиционный пакет в хедж-фонде "Марогадж"... - Стоп! – воскликнул Ники. – С этого места подробнее. Пакет в хедж-фонде "Марогадж"? Это ж те, что скупили кофе. С каких пор вы занимаетесь кофе? - Инвестиции в "Марогадж" были личной предпринимательской инициативой Хильдебьёрна, - сказала мадам О'Нейл. – Между "Марогадж" и "Олландер Энерджи" нет никаких бизнес-отношений. - И когда Хильдебьёрн занялся независимыми инвестициями? – спросил Ники. - В мае этого года, - сказал мистер Ражет, сверившись с бумагами. Как раз когда он переехал в Лос-Анджелес. На все вопросы Ники о том, как же он проводил время в Лос-Анджелесе, Бьёрн всегда давал одно объяснение: "спекуляции на сырьевом рынке". Ники думал, что это был рынок нефти, а как оказалось – рынок кофе. И ведь не придерешься: Бьёрн ни в чем не соврал. - Скажи мне, пожалуйста, Бьёрн, а зачем ты начал скупать кофе? - Не скупать, а инвестировать, - поправил Бьёрн. - Я смотрю Си-Эн-Эн, милый. Ричард Квест мне объяснил, что хедж-фонд "Марогадж" скупил значительную часть кофе-сырья и ответственен за нынешний беспрецедентный рост цен на кофе. Зачем тебе столько кофе? - Но ты же сам говорил, что не выйдешь за меня замуж, пока в Лос-Анджелесе не закончится кофе. Ники такое говорил? Точно, говорил, но в пылу гнева и возмущения в их первую встречу, когда Бьёрн вел себя как чванливый самец. И как теперь Ники должен был реагировать на то, что Бьёрн так рьяно бросился выполнять это условие? - Какие возвраты на инвестиции у "Марогадж"? – спросил мистер Олландер. Мадам О'Нейл зачитывала длинный список цифр, мистер Олландер с довольным видом кивал, Андреас безмятежно улыбался. А Бьёрн смотрел на Ники, как будто не понимал, чем Ники был так удручен. Будто бы это нормально - принимать брошенное в сердцах восклицание за указания к действиям. - До первого июня Хильдебьёрн занимал должность генерального директора ООО "Зеленый Бор", - продолжил мистер Ражет. – Вот решение об увольнении. - Следующий пункт – компенсация по инвестициям, - сказала мадам О'Нейл. - Каким инвестициям? – уточнил Ники. - Все затраты на образование Хильдебьёрна, пока тот был ребенком, берет полностью на себя семья Олландеров, - рассказывал мистер Ражет. - А вот после совершеннолетия Хильдебьёрн еще четыре года учился в одном из престижных частных университетов. - Северо-Западном, - с гордостью уточнил Андреас. - Плата за обучение шестьдесят тысяч долларов за год, - добавил мистер Олландер. - И что, вы теперь хотите эти деньги назад? – спросил Ники. - Мистер Олландер рассчитывал, что Хильдебьёрн возглавит со временем "Олландер Энерджи", - пояснила мадам О'Нейл. - Поэтому он дал сыну хорошее образование. Теперь он лишился преемника. Какую компенсацию за инвестиции в образование Хильдебьёрна вы можете предложить? Теперь Ники понял, откуда у Бьёрна была потребность дотошно следовать букве условий и договоренностей: это у него семейное. Когда Ники выдвинул требование Бьёрну избавиться от денег Олландеров, он и представить не мог, что придется за это еще и доплачивать. - Вы получаете инвестиционный пакет в "Марогадж". При нынешней тенденции рынка кофе, прибыль от этого пакета покрывает все. Во-первых, расходы, затраченные на образование Бьёрна. Во-вторых, расходы на образование другого потенциального наследника, кого бы вы ни выбрали. В-третьих, неполученную прибыль, которую Бьёрн бы принес "Олландер Энерджи" за период, который потребуется для подготовки нового наследника. Мистер Олландер посмотрел на столбик цифр, что он записал, когда мадам О'Нейл зачитывала отчет о деятельности "Марогадж". Ники понятия не имел, соответствовали или нет те цифры тому, что он наобещал. Но если блефовать, так с размахом! - Согласен, - сказал мистер Олландер. – Прибыли от пакета в "Марогадж" покрывают затраты и потери. Мадам О'Нейл, внесите это соглашение в пункт о компенсации инвестиций. - Следующий пункт повестки, - объявил мистер Ражет, - субдоговор между Андреасом и Хильдебьёрном Олландерами по поводу компенсации за донорский орган. - Простите, что? – не сдержал удивлённого возгласа Ники, а потом постарался понять логику Олландеров: - Ты был донором, потому что Бьёрн твой сын. Раз Бьёрн больше не член семьи, то как бы вместе со всей собственностью тебе хочется забрать и почку. Но забрать ее невозможно, поэтому хочешь получить за нее плату. Сколько? - Все неправильно! – сообщил Андреас. – Я Бьёрна люблю, поэтому деньги мне не нужны. Мне нужны гарантии того, что ты мне позволишь общаться с внуками. В обмен на почку хочу одну неделю в год с ребенком, которого ты ждешь, и со всеми остальными детьми, что родятся в браке с Бьёрном. Что происходило в этой комнате для переговоров? Они обсуждали условия обмена уже более неотделяемого внутреннего органа на неделю из жизни еще нерожденного ребенка. Действительно, театр абсурда. Ники огляделся по сторонам: все сидели с серьезными выражениями лиц, как будто это была совершенно нормальная ситуация. Ники потом расспросит мистера Хаверстона, насколько часто у него в практике попадались такие требования. - Почему ты просто не попросишь одну неделю с внуками без упоминания о почке? – спросил Ники. – Зачем нужен этот торг? - Ты согласишься на одну неделю просто так? – переспросил Андреас. - Не просто так, будет много условий. Но если ты хочешь проводить неделю в год с внуками, то я не против. Только выкиньте изо всех документов любое упоминание о почке. Я не торгую органами. Наступило неловкое молчание. Всем срочно понадобилось что-то посмотреть в распечатках или ноутбуках, лишь бы только не встречаться взглядом с Ники. Мистер Ражет прочистил горло и сказал: - И теперь последнее – фамилия Хильдебьёрна. Чтобы показать серьезность своих намерений исполнить ваше требование лишить наследства Хильдебьёрна, мистер Олландер лишает его того, чем он может распоряжаться даже в рамках законов Луизианы - фамилии Олландер. Тут Ники стало страшно: Олландеры явно к чему-то серьезно готовились (среди первых пришедших на ум сценариев: тотальный государственный аудит; мафиозный передел; рейд федералов из отдела экономических преступлений). И эти безумные субдоговоры и пункты должны были кого-то защитить. Вопрос лишь кого. - Я дам ему свою фамилию. Если Бьёрн не против стать Вильересом. Ники посмотрел на Бьёрна, тот согласно кивнул. - Но если вам не к спеху, то предлагаю этот пункт оставить до оформления брачного контракта. - Правильно, - одобрил Андреас. – Обязательно подпишите брачный договор. - Сын, - сказал мистер Олландер, - у тебя теперь нет денег, поэтому не забудь оговорить в договоре содержание. - Месье Вильерес и мистер Олландер, пройдемте в мой кабинет, - предложил мистер Хаверстон. cxxxvii. - Я в первый раз о таком слышу: Гражданский кодекс запрещает лишать наследства, - рассуждал вслух Ники. – Разве это не право родителей оставить своих отпрысков без гроша? Так у родителей вообще не осталось никаких рычагов воздействия! Пороть детей нельзя, наследства лишать нельзя. - Пороть детей нигде нельзя, - согласился мистер Хаверстон. – Но вот лишать наследства можно во всех штатах, кроме Луизианы. Мистеру Хаверстону, как старшему партнеру в фирме, полагался большой офис с окном во всю стену и кожаным диваном. Юрист сидел за своим рабочим столом и что-то проверял в компьютере, а Ники и Бьёрн расположились на диване, что служил символом успешной карьеры в рамках одной юридической фирмы. Секретарь принесла напитки и коробку с печеньем. Ники выковыривал те, что с имбирем, а остальное отдавал Бьёрну. Его почти уже жених весь день был молчалив: он отвечал только на прямые вопросы, но сам не пытался ни возражать, ни высказывать свое мнение. То ли боялся случайно сказать чего-то лишнего, то ли ему все законники так осточертели, что он хотел поскорее с ними покончить. Ники тянул остывший зеленый чай и расспрашивал мистера Хаверстона об особенностях прав наследования в разных штатах. - Луизиана - это единственный штат, в котором действует французская система правовой нормы, - объяснял мистер Хаверстон. – Статья 1493 Гражданского кодекса Луизианы ограничивает права при разделе наследства. По ней в случае семьи Олландеров четверть имущества родителей полагается их сыну караульному альфе. - Почему? - Караульный синдром считается орфанным неизлечимым заболеванием, - подал голос Бьёрн. – На него распространяется поправка "нельзя лишить наследства детей любого возраста с неизлечимыми заболеваниями". И закон четко описывает доли, которые обязательно отходят таким наследникам. - А почему ты мне об этом заранее не рассказал? – спросил Ники у Бьёрна. – Ты ж об этом знал. Даже неприкрытый укор в тоне Ники не вызвал никакой видимой реакции у Бьёрна. Тот выглядел не просто усталым, а доведенным до крайней точки утомления. Как будто не сидел весь день на удобных стульях в офисе с кондиционером, а преодолевал полосу препятствий американских пехотинцев. Вот Ники на его месте не смог бы удержаться от хоть самой малости злорадства: так удачно выторговать брак в обмен на условие, реализовать которое не позволит Гражданский кодекс. А что? Бьёрн же не виноват, что Ники не знал закон! Однако в настроении Бьёрна не чувствовалось никакого удовлетворения. - А ты бы снял свое требование, если бы знал про закон? – спросил в свою очередь Бьёрн. Ники задумался. С одной стороны, как оказалось, в рамках законов Луизианы его требование было невозможно выполнить, но с другой, даже зная об особенностях луизианских законов, он все равно бы выдвинул свое условие. Он хорошо помнил свою мотивацию: он не хотел ни малейших подозрений, что он жил на деньги, заработанные на преступлениях Башера и Гаррисона. Пускай ФБР и Андреас наперебой утверждали, что теория Герцога – лишь беспочвенный домысел, но у Андреаса были объективные причины врать, а Дугласу по профессии полагалось опираться только на неопровержимые факты. Ники же хватило и непроверенных гипотез, чтобы потерять душевное спокойствие. Он потребовал лишить Бьёрна наследства, чтобы избежать горького яда подозрений, который отравит его сердце и их совместное будущее. Оглядываясь назад, он мог с уверенностью сказать: никакие юридические заковырки не заставили бы его отказаться от условий. Если бы он знал о статье 1493, он еще б заранее потирал руки в предвкушении того, как Олландеры будут выкарабкиваться из этой патовой ситуации: лишить наследства там, где это невозможно. Вот специально же нельзя было такого и придумать! Богиня Юстиция посмеялась над ними всеми. - Нет, не отказался бы от условия, - честно признался Ники. – Лишь порадовался бы, что поставил непреодолимое юридическое препятствие. Хотя для юристов твоих родителей оно оказалось горстью фисташек. Бьёрн странно скривился, должно быть попытался улыбнуться. Но получилось это у него плохо. - Может, прекратим военные действия, а? – предложил Бьёрн. - Мы уже и так друг друга проверили. Я знаю, что у тебя стальные яйца, мои родители знают, что у тебя стальные яйца. Мистер Хаверстон уже давно знает, что у тебя стальные яйца. Мистер Хаверстон, не отрывая взгляда от монитора, помахал рукой в воздухе, мол, "меня в ваши любовные разборки не вмешивайте". - Может, хватит уже показной бравады? – продолжил Бьёрн. - Я верю, что ты крут. Тебе не надо мне ничего доказывать. Давай займемся любовью, а не войной. Мистер Хаверстон возмущенно замахал головой и руками, мол, "только не в моем офисе". Ники ему понимающе улыбнулся: "обещаю – не в офисе". - Ты прав, - обратился к Бьёрну Ники, стараясь говорить, как можно более серьезно. - На поле юридической брани даже моим, как ты изволил выразиться, стальным яйцам, было непросто против стальной воли Андреаса и стальной хватки его юристов. А теперь тебе без их поддержки будет крайне сложно. И раз ты готов выбросить белый флаг, то я принимаю твою капитуляцию. Ники постарался улыбнуться как можно более самодовольно. - Не капитуляция, а обоюдное прекращение враждебных действий, - чуть ли не сквозь зубы процедил Бьёрн. Ники не выдержал и рассмеялся. Пожалуй, хватит дразнить Бьёрна, сегодня он пострадал может даже больше чем Ники. - Если настаиваешь, - милостиво согласился Ники и обратился к юристу: - Мистер Хаверстон, пожалуйста, огласите условия соглашения о перемирии. - Что, простите? – переспросил мистер Хаверстон. - Брачный договор, - пояснил Ники. Бьёрн очень драматично схватился за голову, будто не мог до сих пор поверить, что сам добивался этого брака. Ники не без доли злорадства подумал: "Привыкай, милый. Теперь ждет тебя жизнь, полная плоских шуток". А мистер Хаверстон невозмутимо, как истинный профессионал, приступил к своим обязанностям. - Вот анкеты для получения лицензии на брак. Вам надо их заполнить и обязательно отметить пункт "караульный альфа". - Мистер Хаверстон вышел из-за своего рабочего стола и протянул каждому из них бланки. - Потом подпишите совместные поручительства и гарантии для медицинских прав, судебного представительства и страховок. Мистер Хаверстон не стал возвращаться на свое рабочее место. Он остался стоять перед диваном, на котором сидели Ники и Бьёрн, и возвышаясь над ними, пытался тем самым установить хоть какой-то контроль над разболтавшимися клиентами. - Что касается движимого и недвижимого имущества, которое было приобретено месье Вильересом до брака, - продолжил юрист, подавая каждому еще по одной многостраничной распечатке, - то все остается в частной собственности месье Вильереса. Бьёрн бегло просмотрел документ и кивнул в знак согласия. - У месье Вильереса есть также интеллектуальная собственность, о которой вы уже знаете, псевдоним "Виктор Мавр" и книги серии "Пепел". Пункт десять брачного договора определяет, что все доходы от контрактов, уже подписанных или еще не подписанных, будь то авторские гонорары, комиссии или любые другие денежные вознаграждения, полученные от этой интеллектуальной собственности, остаются личными доходами месье Вильереса на протяжении всего срока брака. Соглашение о неразглашении остается в силе. В случае если вы без разрешения месье Вильереса расскажете третьим лицам об истинном авторе серии "Пепел", то это послужит основанием для развода. Бьёрн внимательно слушал мистера Хаверстона, согласно кивал головой и лишь в самом конце возмутился: - Ты со мной разведешься, если я расскажу другим, кто есть Виктор Мавр? - Если ты во сне случайно проговоришься, или под пытками в стане врагов, то не разведусь, - разъяснил свою позицию Ники. – Но если намеренно ради славы или денег или просто так, то сразу на развод подам. - Для тебя так важен Мавр? – спросил Бьёрн, без осуждения, а скорее с большим любопытством. - Для меня так важно доверие, - сказал Ники, делая упор на последнем слове. - Я тебе доверяю самую большую тайну моей жизни. Если ты нарушишь свое слово, то я не смогу с тобой вместе жить. - Я думал, мы покончили с угрозами. - Это лишь условия мирного договора. Мистер Хаверстон посмотрел на каждого из них, и, убедившись, что Ники и Бьёрн больше ничего не хотят сказать друг другу по поводу Мавра, он вынул из принтера пачку свежераспечатанных документов. - Что касается собственности мистера Олландера, то семья Олландеров основывает трастовый фонд. Кого вы хотите видеть в качестве попечителя фонда? Кому вы более всего доверяете? Кому Ники доверял? В целом - никому, но если говорить о деньгах, то Дугласу. Тот, как никто другой, понимал щепетильность Ники в отношении происхождения денег. - Дуглас Теннисон-Вильерес будет принимать все решения, - объявил Ники. Мистер Хаверстон сделал пометку в своих документах и сказал: - Я сообщу юристам Олландеров ваш выбор попечителя, а за непосредственно само управление имуществом будут отвечать профессиональные финансовые менеджеры, которых определят учредители и попечитель. Наследство мистера Олландера после смерти родителей будет добавлено в этот фонд. Вы можете в любое время воспользоваться этими активами, если пожелаете. Согласно договору 32/2008, для использования активов фонда понадобится согласие обоих супругов. А это было очень логичное и элегантное условие, так сказать – гарантия от совершения глупых и поспешных поступков. И самое главное, оно давало Ники практически право вето: без его согласия Бьёрн деньгами Олландеров воспользоваться не мог. Только из-за этого пункта Ники был готов простить и Бьёрна, и Олландеров-старших за то, что они вовремя не уточнили про луизианские законы. В конце концов, они смогли найти лазейку в законе и гарантировать исполнение самого главного требования Ники. Чудеса юридического ловкачества и никакого обмана! - Если мистер Олландер умрет раньше своих родителей, то будет создан новый трастовый фонд, бенефициарами которого будут уже дети. Попечителем этого фонда будет месье Вильерес, - рассказывал мистер Хаверстон. - Я не хочу этих денег, - категорично заявил Ники. - Я не могу оставить детей без гроша, - возразил Бьёрн. - У меня есть достаточно своих денег, которых хватит и на еду, и на образование. - Считай это неприкосновенным запасом на случай ядерной войны. Если не понадобится - пустишь его на благотворительность. Мистер Хаверстон присел на край своего рабочего стола, ожидая пока Ники и Бьёрн закончат очередную пикировку. Профессионализм не позволял ему вмешиваться в выяснение личных отношений, но судя по тому, как дергался краешек его рта, ему, пожалуй, было забавно наблюдать за разворачивающимся на его диване спектаклем. - Воспитание детей и проживание - совместное на протяжении всего брака, - продолжил мистер Хаверстон, когда понял, что Ники и Бьёрн все сказали друг другу. – Место проживания – Лос-Анджелес, решение о переезде принимается только на основании согласия обоих супругов. Правильно, Ники не собирался через полгода оказаться в прериях Техаса или во Французском квартале Нью-Орлеана. Ноги его не будет на Юге! - А зачем Андреас оговаривал встречи с внуками? – спросил Ники у Бьёрна. - Он боялся, что ты запретишь ему общаться с ними, и хотел письменных гарантий. А ведь Андреас прекрасно понимал, что тут все решал Ники. Ведь он сам точно так же распоряжался судьбой детей. Пусть его отец сенатор Вилсон и сам долгое время не горел желанием общаться с внуками, зато когда захотел познакомиться с внуком-альфой, то Андреас его и близко не подпустил. Чтобы не повторилась такая история уже с ним, Андреас заранее подстраховался (и не постеснялся использовать для этого почку – вот уж кто был истинной реинкарнацией Сунь Цзы). - Это необычный субдоговор, - согласился мистер Хаверстон, - но довольно безобидный. Мы добавим, что ежегодно месье Олландер обязан получать ваше согласие, чтобы он не мог без спросу забрать детей. - И внесите запрет на санкции, - добавил Ники. – Если вдруг весь год дети не смогут встретиться с родственниками, то Олландеры не имеют права требовать каких-то неустоек. - Почему дети год не смогут встретиться с нонной? – удивленно спросил Бьёрн. - Проведут год по школьному обмену в Исландии, - предложил как вариант Ники. - Мой авва в Исландию сам слетает. - По условиям программы нельзя встречаться с соотечественниками, - продолжил развивать гипотетический сценарий Ники, - у них полное погружение в языковую среду. Бьёрн, казалось, в это мгновение представил себе, как его ребенок через пятнадцать лет поедет изучать исландский язык, чтобы читать "Старшую Эдду" в оригинале. И ему, похоже, нравилось такое будущее. - Еще один пункт брачного договора – отказ от статуса "старшего альфы", - вернул их в настоящее мистер Хаверстон. - У месье Вильереса сейчас нет "старшего альфы". Семейный кодекс Калифорнии отменил обязательный статус "старшего альфы" еще в восьмидесятых. "Старший альфа" был уже отмирающим социальным институтом, который был отменен многими штатами. До начала послевоенного движения за гражданские свободы институт "старшего альфы" предписывал, что у всех совершеннолетних незамужних омег и бет был альфа-попечитель, который распоряжался их собственностью и социальной жизнью. В 1960-х институт "старшего альфы" начали убирать из семейных и гражданских кодексов, но в консервативных штатах, таких как Луизиана и Техас, все еще требовали, чтобы каждый омега и каждая бета были "прикреплены" к какому-то "старшему альфе": либо к отцу, либо к мужу, либо к другому попечителю. Право узла во всей своей патриархальной красе! - Николас меня еще в нашу вторую встречу поставил в известность, что у него нет и не будет старшего альфы, поэтому я полностью согласен с буквой калифорнийского семейного законодательства и рассматриваю наш брак как партнерство равных. Правильный ответ, Бьёрн! За это Ники готов был простить ему кофейную аферу. - И последнее – общая фамилия, - сказал мистер Хаверстон. - Это больше не является обязательным требованием, но в большинстве семей супруги предпочитают иметь одинаковую фамилию. Традиционно семьи выбирают фамилию альфы, но ничего не изменится с точки зрения закона, если это фамилия омеги. Поэтому если хотите, то в лицензии и в брачном контракте вы можете написать в качестве общей фамилии – Вильерес. Чего Ники не ожидал от Олландеров, так вот этого требования лишить Бьёрна их семейного имени. Ники как раз рассчитывал, что мистер Олландер-старший будет настаивать на своей фамилии для внуков. – В чем тут тайная выгода для твоих родителей? - обратился Ники к Бьёрну. Тот помялся несколько мгновений, тяжело вздохнул, будто ему причиняла боль даже мысль об этом, и, наконец, ответил: - Я полагаю, это месть моему деду. Тот, в целом, очень хороший, хотя довольно консервативный человек. Он регулярно грозит лишить отца имени, на что тот в ответ грозит сам от него отказаться. Но отцу это только лишние хлопоты, а вот лишив меня фамилии, он тем самым показал деду огромный кукиш. И тут Ники не выдержал и рассмеялся так, что выступили слезы. Он утирал глаза тыльной стороной ладони и, всхлипывая, мог лишь повторять "безумная семейка, безумная". (А то оно и к лучшему, теперь даже фамилия не будет связывать его с этими в высшей степени эксцентричными людьми!) cxxxviii. К концу лета 2008 года все предвещало скорый апокалипсис (или хотя бы полный крах международной финансовой системы, что в современном мире и означало апокалипсис). Стоило лишь включить телевизор, как на запуганного телезрителя обрушивался очередной шквал зловещих новостей. - Цены на нефть этим летом колеблются между ста тридцатью и ста сорока долларами за баррель. Это предельно высокие цены за всю историю энергобизнеса, - рассказывал Ричард Квест в сегменте "Черная кровь Америки". А у "Олландер Энерджи" дела, должно быть, шли очень хорошо. Пока. У энергокомпании "Энрон" в начале 2000 года тоже был процветающий бизнес, до тех пор, пока в ноябре 2001 она не объявила себя банкротом. Семь лет спустя главный управляющий и финансовый директор "Энрон", а также еще два десятка топ-менеджеров были в тюрьме, а основатель – мертв. - Так называемая юридическая "лазейка Энрон" позволила многим энергокомпаниям и доткомам выйти из сферы государственного регулирования. Это породило самые дикие спекуляции и ничем не подкрепленные, раздутые сверх меры "пузыри". Они, как мы наблюдаем последние пару лет, лопаются один за другим, вызывая банковский и ипотечный кризисы, - высказывался кандидат на пост Президента США сенатор Барак Обама в новостном репортаже о предвыборных дебатах. Даже Ники, такой далекий от мира бизнеса и законов, знал про "лазейку Энрон". Как о ней можно было не знать, если вот уже полгода все новостные каналы с азартом следили за судьбой закона, который должен был ее устранить? Конгресс сначала принял этот закон, потом президент Буш наложил на него вето, и, наконец, в июне Конгресс смог преодолеть президентское вето. Никогда еще американское законодательное производство не было так похоже на перетягивание каната. Журналисты быстро нашли виновного в создании "лазейки Энрон": бывший сенатор от штата Техас Филип Грэмм. Кроме "лазейки Энрон" он также был ответственен за принятие нескольких очень значимых законопроектов, призванных дерегулировать финансовую сферу. Ричард Квест его называл "финансовым злодеем номер два" современности ("номер один" был, конечно, Алан Гринспен). Имя Филипа Грэмма было давно на слуху, но Ники никогда не обращал на него особого внимания, пока не узнал его политическую биографию. - Филип Грэмм стал сенатором от штата Техас после досрочной отставки сенатора Вилсона. Йоханес Вилсон, сын тогдашнего сенатора, был убит в 1986 году. Эта трагедия повлияла на решение Вилсона уйти в отставку. В отличие от Вилсона, который выступал за изоляционизм и контроль, Грэмм стал самым ярым поборником дерегулирования, - рассказывал Ричард Квест. Дуглас упоминал, что покушение на Йоханеса было, скорее всего, способом давления на сенатора Вилсона. Поэтому, по всем правилам жанра политического триллера, заказчика надо было искать среди тех, кто выиграл больше всего от отставки Вилсона. Нет-нет, Ники не брался винить сенатора Грэмма в убийстве Йоханеса (хотя нельзя не признать, что уж больно удачно подвернулась отставка Вилсона). Но за всяким большим политиком стояли большие деньги. И эти деньги надо было отрабатывать, принимая правильные законы, которые помогали приумножать капиталы. Кто же выиграл от законотворческой деятельности Грэмма? Группа очень больших акул бизнеса. Некоторые оказались в тюрьме, но это считанные единицы, а вот остальные продолжали богатеть. - Недельное пребывание президента "Олландер Энерджи" в Лос-Анджелесе породило большое количество слухов. Правда ли, что самая большая частная нефтекомпания провела секретные переговоры с "Вест-сайд Петролиум"? – интересовался Ричард Квест. - Президент Буш недавно снял запрет на использование континентального шельфа США, инсайдеры предполагают, что эти два гиганта могут подать тендер на совместную разведку новых нефтяных месторождений. Представители обеих компаний отказались от комментариев. На возможное начало пробного бурения сразу среагировали экоактивисты. Волна протестов и демонстраций прокатилась по стране от Калифорнии до Флориды. В своей статье "Экокатастрофа и нефтебум" в газете "Нью-Йорк Таймс" Дэвид Фостер Уоллес назвал использование континентального шельфа экологическим преступлением. "[…] Инфраструктура добычи нефти и её транспортировка будут одинаково разрушительными для экобаланаса. Ради нефтедолларов мы разрушим уникальные природные ривьеры, как, например, территорию, где проживает вымирающий вид флоридских пантер, занесенный в Красную книгу. […]" Экоанархисты, движение "Рыцари Био Анархии" (сокращенно – "Ры.Б.А"), опубликовали в сети манифест-воззвание (их веб-сайт был заблокирован через час после публикации, но в Интернете ничего никогда не исчезало безвозвратно). "Корпорации не пожалеют наших и ваших детей. Они уничтожают их будущее ради прибыли здесь и сейчас. Все нефтяные доллары были заработаны за счет эксплуатации людей и природы. Смерть корпорациям! Пора бороться за свои права!" В терминах экоанархистов это означало пикеты, саботажи и теракты местного масштаба. В Лос-Анджелесе " Ры.Б.А" забаррикадировала главный вход в головной офис "Вест-сайд Петролиум" ящиками с тухлой рыбой, в Нью-Орлеане они провели схожую акцию перед окнами штаб-квартиры "Олландер Энерджи". Может быть, Олландеры и Герцог были конкурентами в бизнесе, но кое-что их все же объединяло - чужая ненависть. cxxxix. Диктор рассказывала о местных лос-анджелесских новостях: на пляже в Нью-Порт Бич активисты движения "Ры.Б.А." собирали мертвых рыб, что погибли из-за аварии на одной из нефтевышек; во время премьеры фильма Вуди Аллена "Вики Кристина Барселона" на занавесе экрана появилась надпись "Педофилия – это преступление"; Гарибальдия Новак поделилась планами организовать в Санта-Монике колонию для людей, стремящихся жить в гармонии с природой. - А я думал, что твоя мать все еще c тем гуру анасуры, - сказал Ники. Он выключил телевизор после выпуска новостей и сел рядом с Лео на диван. - Она его бросила. Они не смогли договориться, где строить новый центр для просвещенных йогов. Сейчас у нее новый любовник - Фишер. Он нудист и умеренный экоактивист. Гарибальдия не может остановиться на одном альфе. Ей надо их менять чаще, чем солнечные очки. Оставалось надеяться, что Гарибальдия Новак (бывшая мадам Эшвайлер) скоро опять сменит любовника. Что период "единения с природой" у нее будет такой же мимолетный, как увлечение анасура-йогой, фэншуем и дрессажем. (Лишь раз в жизни у нее была цель, достойная ее амбиций и в достижение которой она вложила много сил. Она хотела сделать свое единственное чадо малолетним ангелочком голливудских экранов, этаким Ширли Темпл девяностых. Лео ей этого не простил.) - Ты как-то много знаешь о ее нынешнем кавалере. Я надеюсь, ты с ней в последнее время не виделся. Лео молчал и, не останавливаясь, полировал ногти. - Лео! Встречи с бывшей мадам Эшвайлер никогда не заканчивались ничем хорошим. Она всегда была манипулятивной стервой, которая не стеснялась применять самые низкие приемы психологического давления. Лео сумел бы и доски для сноуборда продать на пляжах Санта-Моники, но он был совершенно беспомощен против речей матери. Она это знала и не стыдилась этим пользоваться. По ее милости Лео не мог сбросить груз тяжелого детства: под чуткими указаниями Гарибальдии экранный образ ребенка Лео оказался мечтой педофилов. Последней каплей были фотографии почти обнаженного одиннадцатилетнего Лео, что она продала для обложки "Пентхауса". Когда медиа-менеджеры мистера Эшвайлера увидели фотографии чада босса на сигнальном варианте обложки эротического журнала, то весь тираж был скуплен еще в типографии. Мистер Эшвайлер потребовал от журнала компенсации, развелся с женой и отправил Лео к психотерапевтам. - Ей нужны были деньги, - объяснил Лео. - Ей всегда нужны деньги. - Она сказала, что продаст таблоидам оставшиеся у нее фотографии сессии для "Пентхауса". - Это шантаж. Лео сделал глубокий вдох, выдох, но ничего не ответил. С Ники он не спорил. Он сглотнул, сделал еще один резкий вдох, запустил левую руку в волосы, и напряженные белые костяшки пальцев застыли, вцепившись в его локоны. - Я думал, что у нее все негативы и фотографии отняли, - продолжил Ники. - Я тоже так думал. Но она показала десяток новых фотографий. Ники, это чистейшей воды детское порно. Пару лет назад у Лео был похожий срыв. Тогда на экраны вышла телевизионная драма про семью, в которой отец насиловал своих дочерей. В финале фильма, когда мать семейства наконец осознала, чем ее муж занимался, она выгнала его из дома. Он ночевал в дешевом мотеле и смотрел с тоской и желанием сцены из приторно-сладкого фильма, где играл восьмилетний Лео. За всю свою жизнь Ники, пожалуй, не видел ничего более гнусного, чем эта сцена в мотеле: проекция плотского желания зрелого альфы на маленького ребенка. - Ты знаешь, что это вина взрослых: они использовали тебя, - постарался еще раз объяснить Ники. - Как создатели фильмов, так и зрители. Каждый для своих целей и фантазий. - Это я себя вел преднамеренно соблазнительно, - возразил Лео. – По-блядски. - Кто тебе это говорил? - Многие. Альфы мне часто любят напоминать, что это я их соблазнил, еще в кино. То, как я носил каблуки и как смотрел на них из-под ресниц. - Ты был ребенком! Это взрослые так тебя позиционировали. Они создали образ, от которого у извращенцев потекли слюни. Твоя мать и режиссер прекрасно знали, что они делали, а обвинять ребенка в соблазнении могут лишь недоумки. Лео выпустил замученную прядь волос, обхватил себя за плечи и уставился потухшим взором в темный экран телевизора. - Я просто не умею. Так-то я много чего умею – заводить нужные связи, зарабатывать деньги, выбирать рестораны. Но этого я не умею. - Чего? – спросил Ники. - Не быть блядью для всех. Сколько я себя помню, меня всегда кто-то хотел. Когда я вырос, то секс стал для меня лишь способом доказать всем, что я выбираю, а не меня. Ты меня как-то спросил, что я ищу в сексе, так вот – это и ищу. Право самостоятельного выбора. Боги, как же я хочу кофе. Лео вскочил с дивана и скрылся на кухне. Ники посидел несколько минут один на диване, пытаясь понять, что же хотел сказать Лео. Но тут было слишком много эмоций и слишком мало логики. На кухне он застал Лео за хлопаньем дверцами шкафов. - С тобой всё в порядке? – спросил Ники. - Нет. Да, – Лео насыпал кофе дрожащими пальцами. – Извини. - Может тебе не надо кофе? Тебя и так трясет. - Ты наверно думаешь, что я зажравшийся богатенький мажор, который толком-то и не знает почем фунт лиха. Эти мысли были чужды Ники, и было немного неприятно, что Лео их ему приписывал. Ники никогда не умалял степени личной трагедии Лео: пусть у него было достаточно еды и игрушек, но и его предали взрослые. Однако в этом разговоре не было места сантиментам Ники, сейчас важно было не терять нить признания, тогда, возможно, он поймет, как помочь Лео. - Ты был ребенком, а тебя по-большому счету продали в порнографию. И не кто-то, а твоя мать - человек, которому ты верил и которого ты любил. Я лишь не понимаю, почему ты с ней продолжаешь общаться. Если ты не можешь сам сопротивляться ее открытым наездам, то, Лео, тебе помогут другие. Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить о помощи, по крайней мере меня. Уж мне-то ты ничего не должен доказывать. Пожалуйста, Лео, поверь. Лео покачал головой и прикрыл глаза руками, Ники было больно на него смотреть. Это трагедия, когда тот, кто всегда был сильным, надежной опорой, в одно мгновение из монолита превращался в щебень. - Боги, я такой трус. Я столько лет тянул. Я все время верил, что она попросит прощения. Что она поймет. Что она меня любит. Но она только использовала меня для получения денег. Тогда – чтобы заключить прибыльный для нее контракт со студией. Теперь – чтобы еще раз заработать на ужасных фотографиях. Его подбородок свела судорога непонятных эмоций. Надо было брать инициативу в свои руки, а то Лео мог еще глубже погрузиться в неприятные воспоминания, что лишь усугубит его состояние. - Лео, я тебя люблю, ты мой лучший друг. И я не хочу тебя потерять. Поэтому выбирай, либо ты подашь заявление в полицию по факту шантажа, либо расскажешь отцу, чтобы он все уладил. Но в любом случае я все время буду с тобой. Лео убрал руку с глаз. Они были сухие, но его рот напряженно кривился. - Я тоже не хочу тебя потерять, Ники. Я в последние дни веду себя некрасиво, я лишь рад, что ты более разумный из нас двоих и не держишь на меня обиды. Ники решил, что Лео уже можно было обнять. Он подошел к кухонной стойке, где Лео пытался приготовить кофе, и обнял друга насколько позволял живот. - Я люблю тебя. Ты – мой лучший друг, - прошептал Лео. Ники зарылся носом в волосы Лео и позволил себе прильнуть к нему. - К отцу или в полицию? – уточнил Ники, не отрываясь от Лео. - К отцу. Ники был согласен. Этот вариант, наверняка, окажется более эффективным. Пока Лео приводил себя в порядок, Ники читал "Гражданский кодекс штата Луизиана". Сухой язык законов давался ему тяжело, в особенности потому, что он все время пытался найти скрытый смысл и лазейки. Он в этом кодексе искал ответ на вопрос, который не давал ему покоя. Почему же Олландеры так охотно ухватились за возможность вывести Бьёрна из нефтяной игры? Почему Бьёрн был этим доволен? Никто из них не спорил с Ники, никто не пытался его убедить, что это якобы невозможно. Казалось бы, покажи они кодекс заранее и с правильными аргументами, то глядишь, Ники бы и не стал настаивать. Однако же Олландеры-старшие лишь тщательно подготовили такие документы, что в рамках закона отчуждали имущество Бьёрна. Лео поставил около дивана сумку и взял с колен Ники кодекс. - Что это тебя потянуло на законы других штатов? Ты ж вроде в Лос-Анджелесе решил остаться. Лео умылся и переоделся. Он выглядел усталым, и чувствовалось, что та нервная энергия, которая наполняла его последние дни, пошла на спад. Пара ночей хорошего сна - и он успокоится. - А ты знал, что поскольку караульный синдром – орфанное заболевание, то караулов нельзя лишить наследства в Луизиане. Лео задумчиво перелистывал страницы кодекса. - Точно! У них же французская система, там обязательно надо часть наследства оставлять детям. - Всем до двадцати четырех лет, а также недееспособным или с неизлечимыми заболеваниями, включая все орфанные. Караулы сюда подпадают. - Ух ты! А я и забыл, что у французов все не как у людей. Еще в Нью-Орлеане на Марди Гра Ники понял, что в том городе французские шуточки были в ходу. Вот теперь и закон Луизианы подложил ему французскую свинью. - Кстати, о твоих Олландерах. Где они? Где твой жених? - Они не мои, - автоматически поправил друга Ники. – Они все в воскресенье улетели в Нью-Орлеан. Старшие, надеюсь, навсегда, а Бьёрн должен вернуться к среде. Он обещал не пропускать занятия по подготовке к родам. - Тогда я от тебя съезжаю, - сказал Лео и указал на собранную сумку. - А то с твоим альфой нам не ужиться под одной крышей. - Он сказал, что пока будет продолжать жить в своей квартире в Чайна-тауне. У него там до конца месяца заплачено. - И могу поспорить, что к концу недели твой караул будет жить у тебя. Ники лишь недоверчиво покачал головой. А Лео выразительно ухмыльнулся, мол, "помяни мое слово, уж я-то альф знаю". cxl. На широком обеденном столе в своей кухне Ники разложил образцы ярких рекламных плакатов для фильма "Пепельный день". По сюжету из-за внезапной трагедии, обрушившейся на него, тринадцатилетний Юстас Ашенбах превратился из домашнего ребенка в бунтаря, который теперь должен был выстоять против всех стихий. В рамках закрытой частной школы это означало много-много драк. Промоутеры фильма решили подчеркнуть юность и невинность бунтующего персонажа: на большинстве представленных плакатов Ашенбах выглядел так, будто только что побывал в переделке. Разодранные джинсы, ссадины на щеке и локтях, оторванные рукава рубашки и, конечно, упрямый и сердитый взгляд, который бросал вызов зрителям. (- Тебе не кажется, что Ашенбах получится школьным хулиганом? – спросил Ники. - Он же всегда борется только за справедливость, - возразил Лео. - Но он за первый год получил больше выговоров за плохое поведение, чем остальные кадеты. - И поэтому он – мечта всех заучек-ботаников. Они хотят быть такими, но боятся.) Ники в целом был доволен образом, который получился у актера и режиссера. Юный актер был полон энергии, а в глазах его горела жажда свершений. И в то же время Ники было страшно. Вот в этом повороте шеи была такая трогательная целомудренная красота, которую кто-то где-то возмечтает сломать; а вот в этом непокорном взгляде кто-то мог прочитать огонь недетского желания; а для кого-то коленка, что виднелась сквозь дыру в брюках, станет символом игривого кокетства. Так же как это было с Лео: казалось бы невинные сцены и позы при определенном образе мыслей разжигали воображение и вызывали нездоровые желания. (- Возбуждает не обнаженная плоть, - рассуждал Лео. – Возбуждают свои фантазии. Синяки на запястьях выглядят как следы чужих пальцев, упрямый взгляд – как призыв "накажи меня". - Думаешь, продюсеры специально заложили сексуальный подтекст? – спросил Ники. - Нет, не думаю, что специально. Но в Голливуде все продается с намеком на секс – это единственная формула успеха. У них уже есть наработанная схема: горделивая поза, презрительный взгляд. Что брутальный альфа-командос, что тринадцатилетний омега-кадет.) Алекс говорил, что актеру, который играл Ашенбаха, уже шестнадцать лет, что он уже почти взрослый. Ники мог лишь надеяться, что у него хороший агент, который сможет его оградить от назойливых и сальных взглядов. Ашенбаху-то что – он был выдумкой, он был защищен от неправомерного использования авторским правом, а вот молодой актер в Голливуде был уязвим во всем. Мало у кого хватало воли вовремя выскочить из этого целлулоидного рабства, и уж совсем единицы смогли создать нового себя за пределами экранов. (- Ширли Темпл стала послом США в Гане и Чехословакии, - сказал Лео. - Джуди Гарленд умерла от передозировки наркотиками, - сказал Ники. - Пять раз замужем, ненавидела свое тело и лицо, сотни тысяч долларов долгов, алкогольная зависимость. - Джей Давидсон заработал миллион за "Звёздные врата" и открыл то ли парикмахерскую, то ли ателье. - Лесли Чун бросился с крыши отеля. - Рональд Рейган стал президентом. Слушай, может политика – это самое эффективное лекарство от звездной болезни? - А что? Политика - это самое то для бывших актеров. Лицедействовать они уже научились.) Ники не жалел, что опубликовал книги "Пепел", и не жалел, что согласился на их экранизацию. (И дело было не только в гонорарах, его до сих пор трогали до слез истории читателей, которыми они делились в письмах Мавру.) Но он не мог отделаться от ощущения, что когда-нибудь актер, что играл Ашенбаха, будет считать эту роль ярмом, от которого он не сможет избавиться всю оставшуюся жизнь. Бьорн Андресен навсегда был Тадзио, Дэниел Рэдклифф – Гарри Поттером, а Роберт Паттисон – Эдвардом Калленом. cxli. Лео был прав: не прошло и трех дней, как Бьёрн переехал к Ники. Началось все в пятницу после обеда с обычного телефонного звонка. - Забрать тебя откуда? – переспросил Ники. - Из больницы Св. Елизаветы, дарлинг, - голос Бьёрна был слаб, то ли связь была такая плохая, то ли он с трудом говорил. – Местные врачи – педанты, не отпускают меня, пока за мной кто-нибудь не приедет. - Тогда оставайся в больнице. Врачи, наверно, лучше знают, что с тобой. - Не могу, дарлинг. Мне надо сегодня обязательно до вечера кой-куда попасть. Так Ники опять оказался в приемном покое больницы Св. Елизаветы. В регистратуре он подписал дюжину финансовых обязательств и гарантий, а потом врач в белоснежном халате отвел его к Бьёрну, рассказывая по дороге о выборе обезболивающих. - Мистер Олландер, ваш суженый приехал забрать вас домой, - объявил доктор Манов, распахивая дверь в палату. Ники не успел прореагировать на "суженый" (уж очень непривычно все еще для его уха звучало это слово), как его дыхание сперло от вида синяков на лице Бьёрна и перебинтованной руки. - Во что же ты вляпался? – спросил Ники. - Прости, дарлинг, - улыбка Бьёрна должно быть доставляла ему боль, потому что быстро превратилась в гримасу. - Как я говорил, мистер Олландер, в понедельник не забудьте приехать на перевязку и снятие швов. Рана на руке не очень серьезная, если будете соблюдать все предписания, то шрам будет малозаметным. И в ближайшую неделю воздержитесь от анального секса. Ники с непониманием уставился на доктора. - Мистера Олландера укусила за ягодицу лошадь, к счастью там обошлось без открытых ран, только подкожная гематома, - пояснил врач. - Но при падении мистер Олландер разодрал руку о край металлической обшивки какого-то снаряжения, поэтому пришлось наложить швы. - А вот эти синяки? - Неудачно приземлился, и лошадь его несколько раз пнула. Но все без переломов, только ушибы. Потом доктор Манов в манере, не терпящей никаких возражений, протянул инструкцию по уходу за больным, которую Ники механически сунул в карман, все еще не приходя в себя от изумления. Через пять минут в палату зашел санитар с инвалидным креслом, на котором Бьёрна доставили к выходу из больницы. Ники покорно толкал кресло, все еще привыкая к "суженый" и "укусила лошадь". В машине, прежде чем тронуться с места, Ники не выдержал и спросил про то, что его более всего беспокоило: - Лошадь, Бьёрн? За задницу? У того хватило совести покраснеть. - Она испугалась открытого огня и запаниковала. Нормальное поведение для лошади, но это не объясняло, как Бьёрн оказался под ее копытами, а его ягодицы познали форму ее зубов. - Терри среди своих новых знакомых нашел мне работу фотомодели для рекламы специализированного снаряжения,- пояснил Бьёрн. - Это была хорошая возможность быстро заработать пару тысяч. Ники удивился: фотосессия за пару тысяч долларов для непрофессиональной модели? Это ж как минимум на БДСМ постановку тянуло, а если еще в эту сцену вписать лошадь... Нет, он не будет думать в этом направлении. - Ты теперь будешь фотомоделью? - Нет, это была разовая съемка. Мне нужно было быстро заработать деньги. - Почему такая спешка? - Потому что сегодня мне надо отдать остаток платы за кольцо. Ты меня подвезешь? И не дожидаясь ответа, Бьёрн вбил адрес магазина в навигатор. Магазин оказался в Чайна-тауне, а не на Родео Драйв, за что Ники был уже благодарен. На трех этажах здания по нужному адресу висели неоновые рекламы: "Вазы династии Хань", "Таможенное сопровождение антиквариата", "Личинки шелкопряда". Если тут и был ювелирный магазин, то, наверно, один из тех, что торговал ворованными или контрабандными драгоценностями из-под полы. - Мне с тобой пойти? – спросил Ники, припарковывая машину на единственное место, обозначенное табличкой "для клиентов". - Позволь мне соблюсти хоть немного приличий и скрыть от тебя стоимость, - сказал Бьёрн. Ники пожал плечами. Бьёрн, едва заметно поморщившись от боли, вылез из машины, и направился ко входу в здание. Он поздоровался с сидевшими на улице стариками, что играли в маджонг на раскладном столе, и вошел внутрь. Ники проверил по гуглу: никакого ювелирного магазина по этому адресу не было. Воображение тут же начало раскручивать криминальный сценарий: кольцо, которое выбрал Бьёрн, приносило несчастье всем владельцам, потому что на нем было проклятье брошенного любовника. Во время бегства от Культурной революции последний отпрыск семьи, что вела свою хронологию с периода правления династии Тан, привез это кольцо в Америку, он хотел ради гражданства жениться на юной техаске и подарил ей кольцо в знак помолвки, но за день до свадьбы невеста повесилась. Коррумпированный шеф полиции прикарманил кольцо и подарил его своей любовнице – актрисе третьесортных мюзиклов, во время представления ее насмерть раздавила упавшая бутафорская луна. Кольцо было продано в ломбард, чтобы оплатить похороны актрисы, а там его приметил ценитель китайского искусства, который со словами "Это же настоящий Тан!" сразу выкупил его. По дороге домой его ограбили и избили, а в тот же вечер кольцо оказалось на пальце Кимико-Позолоти-Ручку, любовницы главы американского филиала якудзы. Ники еще не успел придумать, каким образом это кольцо от японской якудзы попадет в китайскую триаду, как в машину вернулся Бьёрн. - Если это кольцо династии Тан, то я его не хочу, - категорично сказал Ники. Бьёрн в это мгновение пристегивался, но от удивления не сразу попал в замок ремня безопасности. - Ники, я не знаю, о чем ты говоришь, что наверно и к лучшему. В этом здании работает очень талантливый мастер-ювелир, и он согласился сделать кольцо с моими камнями. О! Это был новый дизайн. Значит за кольцом не тянулся шлейф проклятия, которое перед смертью наложил отвергнутый своим любовником актер-дань из Пекинской оперы. Значит в нагрузку к этому кольцу не полагалась еще и дюжина призраков, что взывали к отмщению. - Э-э, - осторожно начал Бьёрн. - Если ты не против, то я бы хотел поехать домой. Ники потряс головой, разгоняя наваждение. Он должно быть несколько минут сидел, вцепившись в руль, загипнотизированный огоньками неоновых вывесок. Бьёрн смотрел на него с некоторым беспокойством. - Всякая романтика всегда заканчивается слезами и кровью, - авторитетно заявил Ники, поворачивая ключ в замке зажигания. - Как скажешь, - сказал Бьёрн все тем же тоном, каким успокаивали перепуганных животных. От секретного перевалочного пункта контрабанды китайским антиквариатом, шелкопрядом и кровавыми драгоценностями они за десять минут доехали до дома, где располагалась квартира Бьёрна. Подъем на третий этаж отнял последние силы у Бьёрна, и тот тяжело опустился на диван. - Огромное спасибо тебе, дарлинг, - сказал Бьёрн, протирая вспотевший лоб полотенцем, что валялось на спинке дивана. - А где Терри? Я думал, он тоже тут живет. Ники не смог скрыть своего недовольства. Он рассчитывал передать Бьёрна на попечение его фра, чтобы тот заботился о больном. Но в квартире царило запустение, какое бывает, когда хозяева неделями не появляются дома. - У него какая-то встреча в Сан-Франциско. Ники прошел на кухню, заглянул в холодильник и шкафы. Везде было пусто. Когда он вернулся в комнату, Бьёрн стоял на одном колене, опираясь рукой о диванное сидение. В другой руке он держал маленькую коробочку красного цвета. Ему явно было больно и неудобно. - Тебе же доктор сказал: никаких неестественных для задницы поз. - Тогда поскорее соглашайся, чтобы я смог сесть удобно, - сказал Бьёрн и помахал коробочкой по направлению к Ники. Ники подошел к нему вплотную. Бьёрн взял его за руку и, глядя в глаза снизу вверх, спросил. - Николас, ты выйдешь за меня замуж? Это было одновременно трогательно и смешно. Когда речь шла о широких романтических жестах, Ники всегда ощущал отстраненность. Он за пять минут мог выдумать сюжет триллера с участием международной мафии, но для романтических декораций у него никогда не хватало фантазии. Хотя, честно говоря, они его смущали. Что-то было такое наивное и доброе в том, что Бьёрн выбрал такую традиционную позу и вопрос. Ники на одном колене чувствовал бы себя, как актер водевиля, а вот Бьёрн, задавая вопрос, выглядел очень искренне. Ники не знал, как вести себя перед лицом таких простых эмоций. Он погладил живот свободной рукой, будто спрашивая совета у ребенка. Никакого зловещего омена или предостережения не последовало. - Хорошо, - согласился Ники и взял коробочку. Пусть это будет обещанием, что все закончится счастливо. Бьёрн облегченно вздохнул и весь обмяк, уткнувшись лбом в живот Ники. Будто он боялся, что Ники откажет, и испытал счастливое облегчение, когда Ники согласился. - Давай ты сядешь на диван и наденешь мне кольцо, - предложил Ники. Он помог Бьёрну перебраться на диван, тот полулег, явно щадя левую сторону. Ники открыл коробочку: кольцо было тонким, с довольно большим синим камнем посередине и двумя переплетающимися рядами с мелкой брильянтовой россыпью. - Это сапфир, - сказал Бьёрн, надевая кольцо на палец Ники. – Когда первый из Олландеров переехал в Америку, он привез с собой старинное колье из сапфиров – единственное сохранившееся фамильное украшение. Он разобрал колье на камни, и теперь Старший альфа Олландеров, сейчас это мой дед, дарит каждому новорожденному по камушку. В кольце как раз мой камень. - А наш ребенок тоже получит? Даже если не будет Олландером? Ники рассматривал кольцо: на пальце оно сидело плотно, не спадало. К счастью, не такой большой булыжник, как пресловутое сапфировое кольцо принцессы Дианы. Бьёрн ничего не отвечал. Ники перестал следить за игрой света на гранях камня и посмотрел на своего (теперь уже официально!) жениха. Бьёрн как-то подозрительно радостно улыбался. - Что такое? – спросил Ники. - Ты сказал "наш ребенок", а не "мой", - объяснил Бьёрн, продолжая улыбаться. – И "наш ребенок" скорее всего получит свой камень. Мой дед не преминет воспользоваться этим, чтобы уговорить тебя дать ребенку двойную фамилию. - Чувствую, с твоей семьей нам скучать не придется! Бьёрн лишь пожал плечами, мол, "ничего страшного, я ж привык". Ники было его даже немного жалко. У него и так была семья, с которой каждый день был как на пороховой бочке (и никто не знал: сухой в ней порох или мокрый), а теперь он еще оказался в узах с Ники, который в случае чего не поленится вставить и поджечь фитиль. Ники наклонился и поцеловал Бьёрна в губы. - Вот твой поцелуй за кольцо, а секс доктор запретил. Бьёрн не спорил. Он лишь погладил живот Ники и постарался прикорнуть поудобнее, убирая вес тела с левой стороны. - Когда оформим брак? – спросил Бьёрн. - Я говорил с мистером Хаверстоном. Все документы и лицензии будут готовы пятого сентября. Подпишем у него в офисе контракт, а потом он может провести процедуру регистрации. Бьёрн издал недовольный звук, что означало лишь одно: его романтической натуре претил бюрократический подход Ники. - Я понимаю, что ты против банкетов и приемов. Но у нас есть новый дом, давай хотя бы уж там, - предложил Бьёрн. – Мистер Хаверстон может приехать к нам. - Но дом пустой! - У меня есть две недели и много свободного времени, раз у меня нет работы. Я могу там все подготовить, чтобы было достаточно мебели подписать документы и выпить шампанского. - С кем ты собрался пить шампанское? Мне - нельзя. - Твой Лео точно захочет, - начал перечислять Бьёрн. - И МакБрини, хотя их банде мини-МакБрини надо будет лимонад, а не шампанское. Потом есть твои родственники из Нью-Йорка, я знаю, ты с ними общаешься. Также мои родители, Терри, еще дедушка Хильдебранд грозится приехать. - Это уже получается свадьба! – ужаснулся Ники. - Все сделаем по-простому. Никакой прессы, официантов или гирлянд. Просто семейное мероприятие. Ники покрутил на пальце кольцо и откинулся на спинку дивана. Он посмотрел на Бьёрна, который закрыл глаза и гладил живот Ники. Меж бровей у него залегла глубокая морщинка, то ли от боли, то ли от переживаний. В том, что ему сейчас было больно, был он сам виноват (и лошадь), но Ники все же причинил ему очень много тревог. Ники сопротивлялся каждому шагу Бьёрна, и поэтому любое решение становилось преодолением. Но не обязательно же было всегда бороться. - Ты этого хочешь? – спросил Ники. Бьёрн открыл глаза и посмотрел внимательно на Ники. - Да. - Хорошо. Только ты все организовываешь. И безо всяких романтических пошлостей. - Только функциональный минимализм, - серьезно пообещал Бьёрн, а у самого уже глаза горели азартом. Он сразу включил ноутбук, что стоял на столе около дивана, и начал открывать сайты десятка разных Интернет-магазинов. - Терри сегодня не вернется? – еще раз уточнил Ники, оглядываясь по сторонам. - За тобой некому ухаживать? Ты собираешься игнорировать указания врача, так? - Дарлинг, я же просто сижу, постельный режим, как и предписывали. И слово даю - никакого секса. Спорить с ним было без толку. Бьёрн уже был погружен в дела и не реагировал на такие мелочи, как физическая боль. Ники достал из кладовки дорожную сумку, замеченную при осмотре ранее. Потом он прошел в спальню и поскидывал в сумку разную одежду из ящиков - на пару дней хватит. - Кроме ноутбука тебе что еще надо? Бьёрн с удивлением посмотрел на него. - Я тебя к себе забираю. А то ты режим сразу нарушишь, если тебя одного оставить. - Дарлинг, ты меня балуешь! Бьёрн пытался улыбаться, но под глазами залегли темные круги, выдающие напряжение и усталость, а губы подергивались, скрывая болевые спазмы. Он, ковыляя по комнате, собрал все провода для ноутбука и смартфона, взял с телевизионной тумбы книгу "Предательство Риты Хейворт", а с книжной полки - папку с разными документами. - Я готов. cxlii. Ники постоянно забывал, что караульный синдром был редким заболеванием: в США результаты тестов на наличие этого синдрома были позитивными у сорока тысяч альф. Большинство омег могли за всю жизнь ни разу не пересечься ни с одним караулом, а вот вокруг Ники по какой-то прихоти судьбы появилось внезапно слишком много караульных альф. (Медом он что ли был намазан? Но караулы - они же не пчелы, они скорее бульдоги, которых невозможно стряхнуть, потому что они мертвой хваткой вцеплялись в избранников.) Два штата, где было зарегистрировано самое большое количество караульных альф, были, как этого можно было ожидать, Техас и Луизиана. Не удивительно, что в этих штатах принимали особые поправки к законам, которые гарантировали их права на омегу и другое имущество. (- А для омеги-стимулуса Гражданский кодекс Луизианы предусматривает какие-то особые имущественные права на наследство? – спросил Ники. - Нет, - сказал Бьёрн. - Нет, - подтвердил мистер Хаверстон.) Сам себе Ники признавался, что Бьёрн его постоянно удивлял своим поведением, так отличающимся от "типичного" представления о караульном альфе. Он редко настаивал на своем мнении, не требовал от Ники изменить образ жизни, даже без колебаний согласился взять фамилию Ники. Может, он таким образом хотел усыпить бдительность Ники, а может и правда Андреас его правильно воспитал, и для Бьёрна брак был партнерством равных. (- Какие у тебя планы на карьеру? – спросил Ники. – Чем ты займешься без корпорации и инвестиций? - Я могу заняться созданием домашнего очага и воспитанием детей, - предложил Бьёрн. - Это ты-то? - Осторожно, милый, это уже смахивает на сексизм. - Ты меня не так понял. Я не против, если альфа ведет домашнее хозяйство и воспитывает детей. Я двумя руками "за". Я лишь боюсь, что с твоей любовью к авантюрам и общению тебе быт и младенец очень быстро поперек горла встанут. Либо в качестве эксперимента ты превратишь наш дом в склад кофейных зерен. - Я тебе открою тайну. Я никогда не хотел работать в нефтекорпорации, мне это всегда было скучно. - И кем ты хочешь стать? - Я тебе уже рассказывал в нашу первую ночь в Нью-Орлеане. Помнишь? - О боже! Неужели частным детективом? Нет! Лучше веди домашнее хозяйство! - А я думал, что мой супруг будет меня поддерживать в моих чаяниях! И вдохновлять на реализацию самого сокровенного желания!) Кроме подготовки к грядущей регистрации брака и к чуть более отдаленным родам Ники старался уделять больше времени и внимания Лео. У того кризис уже прошел, и он довольно цинично и трезво оценивал ситуацию. Они вместе поговорили с мистером Эшвайлером, который пообещал принять меры. Однако, либо Гарибальдия слишком много денег потребовала, либо мистер Эшвайлер опоздал со своими угрозами, фотографии одиннадцатилетнего Лео все же появились в Интернете и таблоидах. (- Удалить их никак нельзя? – спросил Ники. - У тебя есть связи в мире информационных технологий. - Это Интернет, детка, - философски ответил Лео. - Тут ничего нельзя удалить. А как только начнешь требовать, так сразу добьешься противоположного эффекта. - Эффект Стрейзанд. - Вот именно. Пока Барбара Стрейзанд не начала требовать удалить фотографии ее дома, об их существовании знало лишь несколько тысяч человек. А сейчас – десятки миллионов. Пиар-агенты отца сказали ничего не предпринимать и ни на какие вопросы не отвечать.) Интернет был опасной черной дырой, но иногда он служил и силам добра. В центре "Палаццо" Макс и Берти обнаружили, что у них обоих есть регистрация на сайте Мавра, и что они уже были Интернет друзьями. Это их очень сблизило. Ники как-то застал их вдвоем за обсуждением фанарта на сайте Мавра. (- А вы послали фанарт? – спросил Ники. - Нет, - ответил Макс. – Я не умею рисовать. - Нет, - ответил Берти. – В условиях конкурса не было категории "Статистические диаграммы".) cxliii. Чем ближе была дата родов, тем сильнее у Ники болели ноги. Сначала это была лишь ноющая боль, но вот уже неделю Ники не мог уснуть без массажа икр. Благо сначала Лео, а потом Бьёрн охотно полчаса снимали напряжение мышц. А потом и этого стало не хватать. Ники начал просыпаться и по ночам от острой боли. Он не понял, что его разбудило: то ли боль, то ли его собственные стоны. Бьёрн уже включил ночник и доставал крем для массажа. Ники постарался дышать медленно, пропуская боль через себя, чтобы она свободно ушла из тела. Но он был так напряжен, ему так беспричинно хотелось плакать, что не мог настроиться на правильный ритм. Бьёрн равномерными движениями разглаживал мышцы, и Ники начал потихоньку успокаиваться. Постепенно судорога уходила из его ног, Ники вытер слезы с глаз и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Бьёрн, закусив губу, продолжал свою миссию, не останавливаясь ни на мгновение. - Эй, - сказал Ники, положив руку поверх ладони Бьёрна. – Мне уже лучше. Спасибо. - Ты так стонал, я в первый момент подумал, что у тебя инфаркт. Бьёрн продолжал массировать ноги, но уже с чуть меньшим усилием. Боль притупилась, но все равно оставалась беспокоящим фоном. Ники нужно было что-то, чтобы отвлечься от этого неприятного зуда. - Расскажи мне что-нибудь, - попросил Ники. - Что? Им еще столько надо было обсудить, но некоторых тем избегал Ники, других – Бьёрн. А ведь большинство из этих вопросов были очень важны, например, про Эйру Вилсон. - Почему ты мне не рассказал, что Эйра Вилсон хотела от тебя ребенка? Бьёрн на секунду сбился с ритма, но моментально продолжил спокойные движения. - Как ты понимаешь, мне тут гордиться нечем. Частично я рассчитывал, что ты не узнаешь, частично - пытался сам забыть. Но мои родители сочли, что тебе нужно знать - Эйра может быть опасной. - Я и так знаю. Почему, ты думаешь, ей запрещено приближаться ко мне? Бьёрн немного помолчал, но массаж не прекратил. - Потому что она угрожала нашему ребенку? - было его предположение. - Она в Ланди Пуассон подкинула мне рыбу с газетой о смерти аввы. Он ждал реакции Бьёрна, но тот даже с ритма движений не сбился. - Тебе это не кажется подозрительным? - Кажется. Но ты уверен, что это была Эйра? - Федералы были полностью уверены. Они настояли, чтобы она прошла очередной курс лечения в психушке. Вроде она все еще там. Бьёрн что-то обдумывал, но не забывал о массаже. Разговор был слишком важным, чтобы его торопить. - На мой адрес в Нью-Орлеане тоже пришла рыба, - наконец признался Бьёрн. – С твоей фотографией, на которой был виден уже беременный живот. Мы не знали, кто ее прислал. Рыбные послания уже вышли из моды, да и в мафии у родителей сейчас нет врагов. - Это была Эйра, - сказал Ники. - Ты уверен? - Без фотографии я, конечно, могу ошибаться. Но я почти уверен, что это был снимок, который она сделала перед тем, как ее арестовали федералы. Она меня поджидала в раздевалке в "Палаццо" и сделала несколько фотографий. Наверняка у нее есть какие-то помощники, потому что сама она вряд ли смогла бы послать тебе рыбу. Она была с того момента под тотальным надзором. Я тебе утром дам номер телефона Дугласа, попроси Андреаса переслать ему фото. Он же его сохранил? Бьёрн кивнул в знак согласия и улыбнулся, но в глазах у него затаилась тревога. Он продолжил гладить круговыми движениями ноги Ники. По большому счету, Ники вот сейчас должно было стать страшно. Потому что поведение Эйры больше нельзя было считать неадекватной реакцией больного человека. Вторая рыба (и с фотографией беременного Ники) превращала ситуацию в серьезную (и скорее всего опасную) проблему. Однако прямо сейчас у Ники не было сил бояться. Он обязательно все расскажет Дугласу, и обязательно поговорит с Андреасом. Но сию минуту физическая ноющая боль беспокоила его куда больше, она не давала возможности думать. Его попытка перевести внимание на обсуждение серьезного вопроса оказалась неудачной. Забыть о боли он не смог, лишь только появились дополнительные тревоги. - Это была не очень удачная тема, - вторил его мыслям Бьёрн. – Давай я тебе расскажу, как я однажды на спор неделю жил в одежде беты. Может это тебя отвлечет. - Только если у тебя есть фотографии. - Сейчас ноутбук принесу. cxliv. В последних числах августа в Интернете на анонимных сайтах появились первые двенадцать глав новой книги Стефани Майер "Полуночное солнце". Остановить распространение файлов было невозможно, поэтому, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, Майер опубликовала незаконченный черновик у себя на сайте. - Эту рукопись видели лишь люди, которым я всегда доверяла, - рассказывала на ток-шоу Паулен Рорсенерес мадам Майер, промокая платком увлажнившиеся от эмоций глаза. – Этим поступком кто-то плюнул мне в душу. Я не знаю кому верить! В таком состоянии душевных тревог я просто не могу творить. Поэтому издание книги "Полуночное солнце", в которой повествование идет от лица Эдварда Каллена, откладывается на неопределенное время. Интернет взорвался. Кто-то обвинял Роберта Паттисона, исполнителя роли Эдварда Каллена, в том, что это была его злая шутка. Он не единожды высказывался, как ему неприятен был его персонаж и вся сага "Сумерки". Кто-то обвинял обезумевших фанаток, которым будто бы удалось выкрасть рукопись. Многие сходились во мнении, что кто-то взломал сервер Майер, среди подозреваемых были Викиликс, ЦРУ и даже китайские хакеры. - Как ты думаешь, кто виноват? – спросил Ники у Алекса. - Мое личное мнение: это сама мадам Майер и ее агент выставили черновик в сеть. Скандал, что последовал, им даже и разжигать не надо было. - Но зачем? - Последняя книга "Рассвет" была крайне слабая. Мадам Майер выдохлась, написать еще несколько книг от лица другого героя ей не под силу. А теперь она может встать в позу оскорбленной невинности и отказаться выполнять обязательства по контрактам. - Ты смог бы такую акцию провернуть? - Это очень рискованно, я бы не советовал. Если появятся хоть какие-нибудь улики, что это была подстава со стороны Майер и ее агента, то от их репутации не останется ничего. Хотя с другой стороны репутация Майер как автора давно уже превратилась в грязь, так что лишь со скандалом она могла выйти из игры. Ники уверил Алекса, что ни за что не пойдет на такой дешевый скандальный трюк, чтобы вырваться из контракта Мавра, а сам задумался. Сила Интернета была такой многоуровневой и неуправляемой, что, может, он нуждался именно в этом. Что говорил Лео? Шарахнуть динамитом по синему морю, чтобы посмотреть какая рыба всплывет вверх брюхом? Пожалуй, именно так он и поступит, иначе от постоянной подозрительности у него скоро гастрит разовьется. Ники рассортировал финансовые схемы Герцога и свои наработки о нефтяных компаниях, политиках и сложных семейных связях. Вот и динамит готов. Используя этот материал, Ники вполне мог написать статью, которую определенные издания опубликуют без проверки фактов. А потом надо будет отследить, кто и как среагирует на сфабрикованную им историю. Ники набрал на телефоне номер человека, которому доверял больше всех на свете. - Лео, милый, у тебя остались контакты для анонимного сброса информации в самые желтые таблоиды? +++++++++++++++Примечания к тексту+++++++++++++++ Луизиана - единственный штат, в котором действует французская правовая норма относительно распределения наследства. Простыми словами: в отличие от других штатов в Луизиане практически невозможно лишить детей наследства. Гражданский кодекс Луизианы в ст.1493 определяет, что "обязательная доля" полагается наследникам первой очереди (детям) до 24 лет и наследникам первой очереди любого возраста, если они недееспособны. Ст. 1621 дает очень ограниченный список причин, по которым можно лишить наследства (серьезные преступления, брак несовершеннолетнего без согласия родителей, жесткость по отношению к родителям, попытка убийства, отсутствие контакта более 2 лет). Другие причины для лишения наследства считаются недействительными. Сунь Цзы - китайский стратег и мыслитель, предположительно, живший в VI или, по другим источникам, в IV веке до н. э. Автор знаменитого трактата о военной стратегии "Искусство войны". (Вики) Летом 2008 года были самые высокие цены на нефть за всю историю энергобизнеса: 130-145 долларов за баррель. Корпорация Энрон (англ. Enron Corporation) — американская энергетическая компания, обанкротившаяся в 2001 году. Штаб-квартира компании располагалась в Хьюстоне. Банкротство Энрон стало спусковым механизмом американского кризиса 00 годов, достигшего пика к 2008 году(Вики). Главный управляющий "Энрон" Джефри Скилинг осужден на 24 года тюрьмы за финансовые преступления (в 2012 ему уменьшили срок на 10 лет). Основатель "Энрон" Кеннет Лэй умер во время судебного процесса. "Лазейка Энрон" - особый пункт в законодательстве, позволивший энергокомпаниям и доткомам выйти из сферы государственного регулирования. Филип Грэмм стал сенатором от штата Техас в 1985. Для этой АУ будем считать, что в 1986 после Вилсона. Алан Гринспен — американский экономист. Председатель Совета управляющих Федеральной резервной системой США (1987—2006). Движение экоанархистов "Рыцари Био Анархии" (сокращенно – "Ры.Б.А") основано на реально существующей организации экоанархистов ELF (Earth Liberation Front) Русское название - Фронт освобождения Земли. И по-англ. и по-русски участники движения называют себя "эльфами". И это движение в США внесено в списки террористических организаций. Премьера фильма Вуди Аллена "Вики Кристина Барселона" была в августе 2008. Вокруг Вуди Аллена уже много лет скандал, связанный с обвинениями в сексуальных приставаниях со стороны приемной дочери его бывшей жены. А так же Вуди Аллен женился на другой приемной дочери бывшей жены. "Тогда на экраны вышла телевизионная драма про семью, в которой отец насиловал своих дочерей. [...]" Это сюжет фильма "Кое-что про Амелию" (1984) - "Something about Amelia". В фильме в сцене в отеле по телевизору идет кино с Ширли Темпл. Ширли Темпл (1928-2014) снималась в кино с 4 до 17 лет. Во взрослом возрасте была послом Америки в Гане и Чехословакии. Джуди Гарленд (1922-1969) снималась в кино с 13 лет. Ее самая знаменитая роль в фильме "Волшебник страны Оз". Умерла от передоза. Джей Давидсон (род. 1968) - актер, который снялся в 2 фильмах. За роль в фильме "Жестокая игра" (1992) он номинировался на Оскара (гениальный фильм!). Ему было неприятно, что он после такого успеха оказался в центре внимания, поэтому когда режиссер фильма "Звёздные врата" (1994) предложил ему роль Ра, он хотел отказаться. Но постеснялся просто сказать "нет" и запросил миллион (это самый большой актерский гонорар) в надежде, что ему откажут. Ему заплатили, пришлось сниматься. Давидсон снялся только в этих 2 фильмах, после этого полностью оставил актерскую карьеру. Лесли Чун (1956-2003) - гонконгский актёр и певец. Пожалуй, самый известный фильм - "Прощай моя наложница" (1993). Покончил с собой,бросившись с крыши отеля. Рональд Рейган (1911-2004) был актером, потом стал президентом США. Бьорн Андресен снялся в фильме "Смерть в Венеции" (1971, режиссер - Лукино Висконти) в роли Тадзио. Китайская династия Хань года правления - 206 до н. э. — 220 н. э. , династия Тан - года правления 618 — 907. В конце августа 2008 12 глав неопубликованного романа Стефани Майер "Полуночное солнце" появились в сети. Некоторые полагают, что это Роберт Паттисон их "слил" в сеть.